agape

Намджун запретил друзьям вспоминать Сокджина и все, что было с ним связано. Словно омеги никогда и не существовало, будто все, что объединяло его с истинным — выдумка, не что иное, как сон. А в случае альфы — кошмар. Ночь в квартире Кима всегда была тяжелым испытанием для Намджуна, потому что непрошеные воспоминания так и лезли в голову, вливались подобно не нужной информации, которую бы он никак не хотел воспринимать. Он бы хотел забыть омегу и никогда не видеть его ни в своей голове, ни наяву. Порой Намджуна не волновали события, происходящие вокруг него, а то, что он делал, — просто на автомате. Жизнь и мир, кажется, остановились, когда Сокджин покинул его жизнь. Так бывает, когда истинные пары расходятся, когда истинных разлучают, вызывая ощущения выпотрошенных органов и вывернутого внутреннего мира наизнанку. Поначалу Намджуну казалось, что над ним просто шутят и все, что на него навалилось, — чей-то розыгрыш. Он считал так до того момента, пока не увидел историю в инстаграме Сокджина с билетом на самолет из Кореи в Канаду. Шутка перестала казаться смешной, потому что тогда сердце пропустило сначала один удар, а то и все остальные потом. В ту минуту сердце Ким Намджуна перестало биться, ибо его единственная драгоценность вычеркнула альфу из своей жизни, не сказав ни слова. Ни на какие звонки и смс-сообщения ответа не поступало. Полное игнорирование и пренебрежение чувствами Намджуна. Истинный омега Ким Сокджин всегда пал в глазах Намджуна, но любить его меньше он не стал. Целый год прошел мимо Намджуна. Он не следил за жизнью в школе, за событиями в мире. Новости Канады как на зло так и высвечивались на главной странице его браузера, заставляя сердце биться сильнее и думать, как там поживает его омега. Намджун давно распустил свою шайку, с которой они до появления Сокджина, изводили школу. Потому что он его изменил и научил, как вести себя правильно. Тогда омега доходчиво объяснил, что жить самоутверждением за счет унижения других — неправильно и непозволительно. Черт, вот он снова вспоминает о Сокджине. Гребаный омега непроизвольно сам возникает в голове альфы, провоцируя подачу новой порции боли. — Чуешь, как он Чона несет альфой? — усмехнулся Ёнгу, бывший друг Намджуна, присев рядом за парту. Намджуна игра, что завели его тупоголовые друзья, никогда не интересовала, она казалась ему чересчур аморальным. Несчастный омега в своем заболевании не был виноват. Так распорядилась глупая природа, которая слишком любила играться с самим Намджуном. Альфе омегу было искренне жаль, но помочь ему он никак не мог, потому что его история, по иронии судьбы, была очень похожа на них с Сокджином. И в том, что произошло тогда, на вечеринке, несколько лет назад, когда вся школа узнала о заболевании Чонгука, Намджун не был виноват, но таковым себя чувствовал, ведь имел непрямое отношение к этому. Но защитить Чонгука он не смог, как бы ему не хотелось. А потом и Сокджин исчез, тем самым создав основную проблему и повод для переживаний. — Оставьте его, — фыркнул Намджун, закатывая глаза и бросая в Ёнгу осуждающий взгляд. — Да ты чего, Джун! Такой же офигенный повод в очередной раз подколоть его! — заводился альфа, толкая в плечо Намджуна, чем сильнее его раздражал. — Я сказал, оставьте его в покое, — прорычал Намджун, резко поднявшись со стула и нависнув над парнем. — У вас своей жизни что ли нет? Хватит истязать бедного мальчишку! Вы ему жизнь портите! — хрипел Намджун, держа в руке ворот Ёнгу. — Понял, понял. Ты только отпусти, — утихомирился парень, пытаясь снять с себя руки альфы. Вот только подобное поведение Наму сильнее раззадорило Ёнгу, подстегивая запланированную пакость для Чона сделать еще жестче. Намджуну и так хватало боли, что внутривенно вкалывалась ему и заменяла свою же родную кровь. Он не хотел боли другим, но и справиться со своей не мог. Намджуну бы хотелось для начала унять пожар внутри себя, а потом помочь другим. Эгоистично, да, но он устал жить жизнью человека, который даже не вспоминает о нем и не звонит. Хотя бы ради приличия с днем рождения поздравил, но Сокджин и этого не удосужился сделать, тем самым поселяя в голове альфы мысль, что все, действительно, кончено, и ждать у моря погоды — бессмысленно. — Я просто хочу тебя вернуть, — хрипел Намджун, тычась в подушку во второй спальне квартиры. — Неужели я о многом прошу? Слез уже не было. Он все выплакал. Разрывающееся на части сердце только заставляло жмуриться в попытке справиться с нестерпимой болью. Так проводил Намджун свои ночи, отгоняя воспоминания и мысли о любимом омеге, пряча лицо в подушке и пряча в ней крики, от которых легче вовсе не становилось.