agape

На столицу опустилось серое небо, заволоченное густыми грозовыми тучами. День был дождливым. Изредка тишину города нарушали раскаты грома, а темное небо освещали молнии, различных изгибов и форм. Чонгук любил такую погоду. Тогда он чувствовал себя умиротворенным, хотелось сидеть дома на террасе с кружкой карамельного чая и наслаждаться успокаивающим звуком дождя. Вот только такую идиллию нарушал факт наличия школы в его жизни, и он вынужден сидеть за партой и пялиться в окно, где по стеклу стекали капли крупного ливня. Урок обещал быть скучным, пока к нему не подсел один из ублюдков из компании Кима. — А чего омега скучает? — издевался Ёнгу, наигранно играя с волосами Чонгука. — Сегодня ты не пахнешь альфой. Что, подрабатываешь шлюшкой? — насмехался он, притворно заправляя выбившийся волосок омеге за ухо. — Свали, — огрызнулся Чонгук, резко откинув от себя мерзкие лапы парня. От прикосновений чужого альфы у Чонгука горело тело. Ему категорически не нравились прикосновения не его альфы. Внутри разгорелся пожар, и хотелось кричать, чтобы никто не смел прикасаться к его коже, кроме одного человека. Кожа за ухом пылала, заставляя кулаки омеги сжиматься, а грудь вздыматься от бушующей внутри злости. От наглости этого омерзительного человека Чонгука душило, хотелось врезать ему как следует. Что Чонгук в следующую секунду и сделал, столкнув расслабившегося альфу со стула, чем привлек внимание всех ребят в классе. Последовали смешки и настоящий гул, отчего альфа покраснел от злости. — Чтоб я больше тебя возле себя не видел, понял? — прорычал омега, задвигая стул, на котором секунду назад сидел обнаглевший альфа, чтобы он больше не присел рядом. — Ты, видимо, решил, что если обзавелся альфой, то от тебя все отстанут, — сплюнул прямо на школьный паркет Ёнгу. — Ты глубоко ошибаешься, Чон. За это ты ответишь, — потерев челюсть, пробубнил альфа и скрылся в дверях класса. «Где же ты, Чимин?» — вздохнул Чонгук, гоняя в голове навязчивую мысль с самого первого урока. Сегодня Чимин не явился в школу. Поначалу Чонгук решил, что старший проспал, и придет ко второму, но когда он не появился и на третьем уроке, омега забеспокоился, но на звонки и смс Чимин не отвечал. Чонгук не на шутку начал волноваться. На уровне подсознания он уже бил тревогу, а беспокойство душило, предотвращая легким доступ к кислороду. Живот Чонгука от давящей тревожности неприятно скрутило, заставив поморщиться. На уроке сосредоточиться на теме популяции пингвинов так и не получилось, — мысли занимал Чимин, а точнее его отсутствие. Чонгук недоумевал, где этот чертов болван может быть. Минуты длились чересчур медленно, чем раздражали омегу еще сильнее. Секунда за секундой текли подобно часу неинтересной лекции, которую слушать сплошная скука. Раздражение распространялось по всему телу, заставляя Чонгука время от времени стучать кончиком карандаша о парту или покусывать его. Минуты скучного урока не могли идти бесконечно, и долгожданный звонок все-таки прозвучал, от чего Чонгук сию секунду подорвался со своего места и рванул к выходу из класса. Вот только на повороте из коридора путь ему перегородил Ёнгу, что пропал еще после инцидента на предыдущем уроке, схватив омегу за запястье и прижав к стене в узком коридоре. — Свали отсюда, — рычал Чонгук, отталкивая альфу, что больно держал руку. Поведение охриневшего альфы в край уже бесило омегу, что снова хотелось ему врезать, да посильнее, раз с первого раза не понял. Чонгук искренне не понимал, за что к нему так относились, и почему Намджун вообще заварил эту кашу. Сам Намджун не прикасался к Чонгуку никогда, в отличие от его ополоумевших дружков. Когда-нибудь Чонгук точно решится и придет домой к Намджуну выяснить все и поставить точку в данной ситуации. Так не может продолжаться. Чонгук не сможет вечно противостоять сильным альфам и терпеть их мордобои и издевательства, потому что Чонгук — тоже человек, заслуживающий уважения. — Ты думал, я шутки с тобой шутить буду, а? — альфа резко толкнул омегу, отчего тот невольно ударился затылком о стену и зажмурился от ноющей боли в голове. Боль в затылке пульсировала, но была терпима. Чонгук закусил нижнюю губу, чтобы сдержать болезненный стон. Он не хотел показать своему оппоненту, что омегу так легко унизить. — Мне не до твоих проделок. Отпусти меня, — Чонгук плюнул в лицо альфе, как когда-то один из их шайки сплюнул на его куртку. Жест не остался не замеченным для альфы. Это еще больше разозлило Ёнгу, и его лицо покраснело от ярости. Причмокнув губой и стерев с лица слюну омеги, Ёнгу резко замахнулся, нанося удар в живот Чонгуку, заставляя того согнуться пополам и ойкнуть от боли, схватившись за больное место. Дыхание от удара перекрылось, и Чонгук на несколько секунд задохнулся, выпадая из реальности. Очень больно. Альфа силы не пожалел и приложил как можно больше усилий, чтобы удар был посильнее. — Нет, щенок, ты только одной гематомой не отделаешься. А если пискнешь — я тебя и вовсе прикончу. Поверь, жаль тебя мне не будет, — оскалился альфа, подняв омегу за шкирку и заставляя смотреть ему в лицо. Следующие минуты избиения длились по-настоящему вечно. Удар за ударом, резкая боль в области лба, разбитая губа, кровь, черные блики перед глазами от удара головой о подоконник. Шум в ушах. Звуки ударов, только уже не о тело Чонгука, сплошной мат, рычание альфы. Тело Ёнгу свалилось рядом с Чонгуком, что сидел на коленях, лбом опираясь на руки на полу, дабы закрыть лицо от ударов. Кровь от сильных ударов в живот стекала из его рта на пол на пол. Сил сплевывать ее не было, она сама текла, пачкая кафель. Сил подняться на ноги тоже не было, из него все выбили. Последнее, что слышал и мог адекватно воспринять — это запах горького, густого и заставляющего поморщиться миндаля.

***

Чимин не помнил, когда ему последний раз было настолько хреново и все вокруг его реально так сильно раздражало. Желание разбить кому-нибудь лицо вдребезги зашкаливало с самого утра. Еще и погода эта дерьмовая бесила альфу, подливая масла в огонь. Ярость сама по себе воспламенялась внутри Чимина. Сам же парень причин подобному собственному поведению не находил, отчего бесился еще сильнее. С такой резкой сменой самочувствия выходить на улицу и появляться в школе нельзя, а то он точно кого-нибудь да прикончит. Вдобавок ко всему телефон сдох и не зарядился за ночь, поэтому никого Чимин о своем отсутствии предупредить не смог. Щеки горели от злости. Даже ледяной душ не помогал Чимину остудиться и прийти в себя. И то наоборот вода, что медленно переходила от теплой к холодной, разозлила его. — В пизду, — выругался Чимин, выключая кран и останавливая потоки ледяной воды. Тело Чимина горит, он чертовски зол, стояк внизу давит — и это факт. Что происходило с его организмом, — он искренне не понимал. Его о подобных физических проявлениях никто не предупредил. Обернув полотенце вокруг упругих бедер, Чимин вышел из ванны и вернулся в свою комнату. В паху больно, член, истекающий смазкой, требовал к себе хорошего внимания, но настроения дрочить у Чимина не было. Даже подобная выходка своего организма раздражала его. Полотенце было скинуто на пол. Оно слишком стискивало пах, распаляя Чимина сильнее. Кажется, нижнее белье сегодня точно отменяется. Чимин вспомнил, что где-то в его шкафу завалялись старые серые широкие штаны, которые были велики ему на несколько размеров. Отрыв штаны, Чимин натянул их, но все равно дискомфорт присутствовал. Другого выхода нет, он и так без белья. Голышом ходить по дому при родителях было бы слишком некультурно, насколько бы близки они не были. Температура тела альфы значительно поднялась, и Чимин испытывал сильный жар, поэтому от футболки он отказался. И так сойдет, он все равно остается дома. Родители внизу завтракали, смотря за приемом пищи новости Кореи, — это было некой традицией семьи Пак. Всегда за завтраком отец включал новости, они следили за событиями, а после обсуждали их. Так семья Пак всегда была в курсе всех дел страны и могла поддержать разговор с коллегами, соседями и их друзьями. — Доброе утро. Милый, ты что утром уронил? — обеспокоенно посмотрел на сына омега, отпивая из кружки чай. — Судя по грохоту, это был шкаф, — усмехнулся альфа, отправляя вилку с омлетом в рот. — Ты в порядке? Выглядишь хреново, — нахмурился отец, и его взгляд невольно упал вниз, на пах сына. — Как ты себя чувствуешь? — альфа забеспокоился и подошел к Чимину, приложив ладонь ко лбу сына. — Все нормально! — чересчур громко огрызнулся Чимин, резко отстраняясь от движений отца. — Мне просто нехорошо. Легкое недомогание! — продолжал рычать младший, обходя кухонный островок и наливая в кружку свежезаваренный американо. — Ага, легкое недомогание в виде гона, ну-ну, — ухмыльнулся омега, оценивая внешний вид сына. — Я в пор.. Чего? — сбился со своих мыслей Чимин, отвлекаясь на папу. Чимин настолько был сбит с толку, что не заметил, как кипяток полился на его руку, что держала кружка. — Да твою же мать! — громко выругался он, когда почувствовал, как горячая жидкость обжигает нежную кожу, а после отправил руку под холодную воду. — Не говори глупостей, пап. Папа альфы лишь усмехнулся, теплым взглядом осматривая своего сына. Омега не мог нарадоваться, что Чимин, наконец, обрел себя и может жить спокойно и свободно. А самое главное — что бесконечные посещения врачей скоро прекратятся. Если у Чимина начался гон, то, значит, процесс можно считать завершенным. Он понимал, что сыну необходимо посетить врача, сдать окончательные анализы и зафиксировать новые проявления организма. — Малыш, послушай и доверься отцу, — подошел отец-альфа и положил ладонь на плечо сына. — То, что происходит с твоим телом, — происходит с каждым альфой, и это нормально. Это подобно течки у омег, — отец посмотрел на мужа, на что тот одобрительно кивнул, поддерживая ход мыслей альфы. — И имеет свое название — гон. Только у тебя вечное возбуждение, неконтролируемые эмоции, а порой злость, которую сложно сдержать, но легко вызвать. В такие моменты хорошо иметь своего омегу, — отец нежно взглянул на мужа. — Который сможет тебя усмирить. Чимина такой расклад событий не то, чтобы не устраивал, а скорее напрягал, потому что ему больше хочется убить кого-нибудь, нежели обнять и приласкать. Он продолжал раздражаться от каждого шороха вокруг, пока в голове не возник образ одного омеги, из-за которого сердце альфы сделало кульбит. В мыслях Чимин покрывал шею Чонгука поцелуями, проводил мокрые дорожки от кожи за ушком до четко очерченных губ, руками прижимал к себе и целовал, целовал, целовал. Чимин и не заметил, как злость отошла на второй план. В штанах стало болезненно неприятно, отчего альфа облизнул и закусил нижнюю губу, сдерживая самого себя. Отец определенно был прав. Мысли о противоположном поле точно спасают, правда, на время, потому что агрессия сменяется возбуждением. Чимину стало интересно, чем сейчас занят Чонгук и думает ли он сейчас о нем, но позвонить или написать омеге, он не мог, так как поганый телефон все никак не хотел приходить в себя. Несколько часов Чимин провел за прочтением книги, надеясь, что она отгонит от того плохие мысли и расслабит, но вышло как-то совсем наоборот. Внутри нечто забило тревогу, и Чимин начал непроизвольно кусать губы, потому что легкие сдавливало от неоткуда нагрянувшего беспокойства. Альфа недоумевал, чего ему переживать, ведь у него все в порядке. Спустя пятнадцать минут боль пронзила живот альфы, заставив громко ойкнуть и глотать воздух. Непонимание и новая волна тревожности окатили Чимина. Неприятные ощущения в животе продолжались, органы будто пульсировали. Чимину казалось, что его кто-то бьет в живот, но он находился в сознании и один дома. Никто не мог нанести ему вред, потому что даже некому. Неожиданно для Чимина, в его голове возникла мысль, а свою ли боль он чувствует? Волнение усилилось в несколько раз, а тревога неприятно скрутила живот. Если то, что чувствует он, принадлежит Чонгуку, — обидчику омеги несдобровать. Чимин за пеленой злости и агрессивным желанием защитить, отомстить и убить ничего не видел и не слышал. Судя по времени, Чонгук все еще в школе. Чимин помнил их расписание, поэтому долго раздумывать не стал. Он никогда настолько быстро не добирался до школы. Альфа постарался очухаться от нахлынувших разъяренных чувств и сосредоточиться на запахе. Он обязан почуять омегу, но он американо не пахло на первом этаже. Охранник на входе потребовал пропуск, чем больше разозлил Чимина. У него нет желания тратить время на бесполезную возню. На секунду воздух снова перестал поступать в легкие, а голову пронзила резкая режущая боль.

Чонгук в опасности. Он чувствует.

На втором этаже Чимин почуял запах американо, правда, отдаленный. Чонгуку плохо, и это чувствуется по его аромату, слабый и не насыщенный. Его почти невозможно уловить, но Чимин чувствует. Чувствует не только запах, он чувствует самого Чонгука. Кто бы не наносил сейчас урон омеге, он ответит за то, какую боль ему причиняет. Чимин об этом обязательно позаботится, но после того, как увидит, что его омега жив, а увечья не смертельны, и парень будет жить. Сердце разорвалось на тысячи осколков, когда он увидел, как один из альф держит его омегу за волосы и грубо выражается в его адрес, смотря на того с неприкрытым отвращением. От адекватности Чимина не осталось и следа. Он сам отстегнул от себя цепь, спустив внутреннего зверя на растерзание ублюдка. Чимин нанес несколько ударов в челюсть альфе, а после в живот и, подставив подножку, перевернул вниз, отчего тот ударился головой о стену и потерял сознание, свалившись на пол. Ничего, кроме Чонгука, не волновало Чимина. Он понимал, что младшему нужна срочно помощь и госпитализация, потому что крови вокруг было слишком много. Сердце парня обливалось кровью, когда он кинулся к омеге, подхватив аккуратно того и прислушиваясь к дыханию. Дышит, и это самое главное, значит, жив. Значит, что больше Чимин не допустит подобного с ним и ни за что не оставит его одного. Чимин испытывал настоящий ужас, пока кричал, срывая глотку, на помощь. На громкий крик альфы сбежались учителя. На лица старших спустился шок. Одни стояли, прикрыв рот рукой, кто-то суетился вокруг, помогая Чимину привести в чувства и держать состояние младшего стабильным, другие вызывали скорую и полицию. Директор школы, Господин Мин, вызвал охранников и приказал просмотреть запись с камер, чтобы разобраться в ситуации и понять, кто начал первым. Слезы на глазах Пака, заставили сердце директора сжаться, и то, как он держал Чонгука на руках, гладя его посиневшие щечки, убирал прядки со лба, обдувал его лицо воздухом, как сжимал ладони младшего в своих руках. Директор Мин был уже в возрасте, суровый, но справедливый альфа, положил руку на плечо Чимина и несильно сжал его. — Мы во всем разберемся, малыш, — прохрипел он, постучав по плечу школьника. — Он, — альфа указал на Ёнгу рядом, которого осматривали другие учителя. — Ответит за то, что сделал с Чоном. Мне следовало давно вмешаться в эту ситуацию, а не закрывать глаза, думая, что они уже взрослые, и сами разберутся. Мне очень жаль, Пак Чимин. — Так вы знали, что с ним так поступают? — горько усмехнулся Чимин. — И даже не попытались защитить его. Чимину хотелось повернуть время вспять, когда он еще жил в Пусане, чтобы переехать сюда раньше и защитить этого ребенка. Ему было очень жаль, что он сразу не почувствовал что-то неладное и не приехал раньше. Он испытывал давящее на грудь чувство вины, что не смог помочь. Больше он такого не допустит. Младшего возмущала позиция администрации школы. Получается, что директор был в курсе, что над Чонгуком издевались и не давали проходу альфы из его же класса. Никто из старших даже не попытался разобраться и выяснить причину конфликта, а лишь скинули все на самотек, решив, что дети уже взрослые и сами смогут разобраться. Чимин понимал, что подростки порой очень жестокие и злые, они могут позволить себе творить вещи, которые даже несут за собой наказание на уровне полиции, зная, что серьезных последствий для них не будет. С ситуацией Чонгука надо срочно что-то решать. Так не может продолжаться. Чимин пришел к выводу, что пора уже поговорить с тем, кто начал эти грязные издевательства над омегой. Альфа вспомнил, что Чонгук как-то упоминал некого Ким Намджуна, когда думал, что Чимин из его шайки, когда тот только переехал в Сеул. Чимин этим незамедлительно займется, как только Чонгука доставят в больницу, и он сможет удостовериться, что жизни младшего ничего не угрожает.

***

Целый день Чимин не отходил от палаты Чонгука, пока врачи не пригласили его в палату. Чонгук не приходил в себя с того момента, как отключился еще в школе. В больницу вслед за каретой скорой помощи отправился на массивном джипе директор школы, пара учителей. Полицию вызвали уже незамедлительно в больнице. Директор Мин, перед уездом в больницу, предупредил охранников, чтобы те подготовили запись с камеры наблюдения на отдельную флешку для полиции. Если товарищу О Ёнгу необходимо ответить за свой поступок, но по всем строгостям закона. Директор, осознав свою вину, понимал, что сейчас должен разобраться в ситуации и помочь бедному мальчику. Он знал, что Чон Чонгук хороший и добрый парень, который никогда не ввязывался в неприятные ситуации, поэтому, прослышав о перепалке с некоторыми альфами, решил, что это просто детская глупость или простое недопонимание, которое само собой решится. Коридор больницы был пугающе светлым: белые стены, светлая мебель, белесые шкафчики с документами, только черные двери в палаты выделялись, но нагоняли еще больше ужаса. Альфа ни на шаг не отходил от палаты Чонгука, наблюдая через стекло, как врачи кружили вокруг него, то и дело вывозя его из палаты, то на КТ, то на УЗИ органов, чтобы исключить сильные травмы. Чимин скучал по голосу Чонгука. Он скучал по самому Чонгуку. Ему так хотелось сейчас подойти к кушетке, увидеть блестящие, полные звезд, оленьи глазки, заглянуть и утонуть в них, провести по нежной румяной коже щек руками, оставить невесомый поцелуй на алых губах. Но Чонгук выглядел совершенно иначе. Когда его увозили, лицо младшего было испачкано в крови, как и школьная форма, на губах и щеках раны. Сердце Чимина дрожало от воспоминаний, как Ёнгу грубо держал и наносил ужасную боль тому, за кого Чимин готов был убить. — Надо было его еще тогда прикончить! — выругался вслух Чимин, с силой стукнув кулаком в стену. Эмоции били через край. Желание сделать ублюдку еще большее зашкаливало, но Чимина больше волновало состояние омеги, который спустя даже пять часов так и не открыл глаза. — Тише, Чимин, — погладил по спине Чимина Директор Мин. — Этот подонок ответит за то, что он сделал. Ты уже сообщил его семье? — Я сообщил его лучшему другу, Чон Хосоку. Он привезет отца Чонгука, — Чимин опирался на руку на стене, скрывая слезы, внезапно брызнувшие из глаз. Чимин сейчас не чувствовал запаха омеги, что говорило о подвешенном состоянии младшего. — Хорошо. Я буду здесь с тобой, пока не приедет мой сын, — проговорил директор, смотря в экран своего телефона. — Не знал, что у вас есть сын, — усмехнулся Чимин, вскинув плечами, все еще скрывая лицо в изгибе руки. — Да, Юнги зовут. Он окончил нашу школу год назад, и уже работает, — улыбнулся альфа, печатая сообщение. — Скорее всего, поэтому ты и не знал об этом, — сообщил он, хмыкнув, и убрал телефон. Следующий час прошел для Чимина как в тумане. Полиция, опрос, дача показаний, приезд Хосока и отца Чонгука. Все вертелось вокруг, Чимин ни черта не соображал, отвечал на автомате все честно, но осознание произошедшего никак не хотело приходить к нему. Субин сразу узнал Чимина по рассказам сына. Парень с пухлыми, розовыми, подобно нежно набухающему зефиру, губы, аккуратный носик, похожий на кнопочку, пепельные волосы, все так, как описывал Чонгук отцу. Узнав альфу, Субил подлетел к нему, крепко прижимая к себе. Он понимал, что, возможно, Чимину сейчас нехорошо и ему требуется поддержка. Субин точно не знал, что связывало его сына и Чимина, но чувствовал и видел по лицу альфы, что нечто большее было между ними, нежели простая дружба. Хосок тоже чувствовал тягу на душе у Чимина, хоть и виделся с ним всего несколько раз дома у Чонов, но парень вызывал у старшего доверием и располагал к себе, поэтому подошел к Субину и Чимину, обняв двоих. У них одна боль на три сердца, которую они решили разделить вместе. Крепкая любовь к Чонгуку.

Но у одного, глубоко в душе, расцветала большая, искренняя и настоящая любовь, подаренная природой.