Искушённость неизведанным.

      Годы летели точно листья с деревьев по осени. Когда мне исполнилось восемь лет, я добился многих перемен. Одной из которых стало знание местного языка, как устного, так и письменного. А так как Виль, моя преданная сиделка, был родом из пограничного города, где проходил стык с другой империей, имеющей не только самобытную культуру, но и свой собственный язык, парень корявенько, но знал его, поэтому нам не составило труда подтянуть его - Виля - знания, и заодно обогатить ими меня. Знания - сила. И неизвестно, когда и какие из них потребуются. А если кто и заставал нас за книгами в местной библиотеке, либо в детской, то ответ был прост: Виль читает мне сказки или же учится, попутно приглядывая за мной. На это снисходительно махали рукой.       Вплоть до празднования восьмилетия меня продолжали считать "овощем", и родителей занимаемого мною тела я видел от силы десяток раз за все года. Однако буквально через пару недель от дня моего рождения в имперском замке проходил бал дебютантов, куда отправилась моя шестнадцатилетняя сестра. Вот тут пришлось туго задуматься о своей будущей участи, так как после бала "отец" вернулся воодушевлённым и со слов одной из служанок остался горд произведённым его любимой дочуркой впечатлением на тамошних женихов. Теперь брак сестрицы становился вопросом времени, как и рождение её сына, что наводило на крайне простые выводы о моей последующей участи. Уверен, провернут настолько тихо, что никто и не заметит. А Аталья, то бишь сестра моя, только и рада была замужней жизни, кажется, науськанная родителями до такой степени, что супружество представлялось волшебной страной грёз, где носят на руках, одаривают шелками и драгоценностями, а спать и кушать можно столько, сколько душеньке угодно. Помнится, вдохновение у Атальи лилось через край от поступления в академию, однако стоило оказаться в стенах учебного заведения, где имели место быть свои правила и строгий распорядок дня, привыкшая к вольной и беспечной жизни она быстро заскучала и стала откровенно противиться, отчего продержалась коротких полгода из нужных шести лет. Что сказать: взбалмошным характером и поверхностным отношением к окружающему миру вся пошла в мать. И всё же трое родственников были полностью удовлетворены друг другом. Разве что я не вписывался в их идеальную семейную картину, точно пятое колесо телеге.       Возвращаясь к замужеству моей сестрицы, оно случилось не так скоро, как я мог предполагать. Несмотря на большое количество писем со стороны потенциальных женихов, отец тотчас отказался от тех, кто не желал входить в его род, отчего отсеять пришлось большую часть. Поэтому выбор пал всего лишь на пятёрку кандидатов. А когда те с подношениями стали захаживать в наше поместье на чай, прошло целых два с лишним месяца с бала дебютантов. И так как я не мог самостоятельно приблизиться к гостям, ибо запрет батюшки дорогого, оставалось только выслушивать отчёт двух служанок, которые не просто выжимали из своих наблюдений всё до капли, но и до следующего раза забывали всё сказанное и сделанное рядом со мной, стоило им только переступить порог детской. Приходилось оставаться предусмотрительным.       Итак, наступила весна. И за полгода до празднования моего девятилетия было решено с датой свадьбы. Сестра с матерью летали на седьмом небе от счастья, готовясь к торжеству; отец потирал ручки от выгодной сделки. И только я продолжал наблюдения за собственным состоянием, которое продолжало неуклонно стабилизироваться. Теперь я мог пребывать в своём теле дольше суток, но всё равно оставалось около двух дней моего бессилия, хотя, к счастью, время "выхода" с каждым разом увеличивалось, что не могло не обнадёживать. Душа, наконец, прирастала к телу. Мои ментальные силы делали скачок за скачком в своём росте, и в свои девять лет я мог перемещать что-то тяжелее мешка муки и легко обходить защиту родителей для чтения их мыслей. Виль благоговел и преданной собакой оставался рядом. Мужчине едва исполнилось двадцать восемь, самый расцвет сил.       Сыграли свадьбу. Сестра светится солнышком, мать принимает гостей, утирая платочком крокодиловы слёзы и всячески стараясь дать разглядеть увесистое колье из жемчуга и драгоценностей на шее, которое подарил любимый зять, а отец глубоко в мыслях планировал, как выгоднее воспользоваться приданным нового члена семьи и с каким лекарем стоит посоветоваться, дабы его дочурка поскорее понесла мальчика. Я же отстранёно наблюдал за всем из окна и рассчитывал, как правильнее будет преподнести своё "выздоровление" и стоит ли. Возникла мысль о том, что пора взяться за изучение уклада законов этой империи, отдельно уделив внимание теме наследования и геральдики. Если соглашаться на что-то, то стоит внимательнее ознакомиться с этим "чем-то". Но быть в числе аристократов у всех на виду с самого начала мне претило. Наверное, корни тому прошлая жизнь.       В следующие дни мать пропадала в бесконечном потоке гостей, отец занимался своими графскими делами, сестрица вместе с молодым муженьком нежилась в солнечных странах в своём медовом месяце, а я окопался в библиотеке вместе с Вилем. Всё текло своим чередом. Казалось, бед не знали.       В один из дней, спустя месяц-полтора после свадьбы, я в очередной раз вынырнул из своего состояния бессилия, намереваясь вернуться к оставленной пару дней назад книге, которая чётко объясняла права и обязанности членов торговой гильдии в военное время, пришла новость от сестрицы. Молодая жена в положении, а её муженёк спустил все средства в карточных играх. И, конечно, родители кинулись возвращать дитяток. Я прождал около месяца, когда в дом пришло известие о кончине графской четы в кораблекрушении при шторме в открытом море, а сестрицу с муженьком вернуло домой посольство. В итоге: похороны, двухнедельный постельный режим для обессилевшей и чудом не потерявшей ребёнка Атальи, и серьёзный с ментальным внушением разговор с зятем, иначе скоро пустил бы нас по ветру, игроман несчастный, так как теперь он становился по праву старшинства распорядителем всего имущества семьи, покуда моя сестра не родит сына и тому не исполнится девятнадцать, ибо для общества до сих пор я считался недееспособным и наследованию отцовского имущества и титула не соответствовал. Рамир словам моим внял и взялся за голову, расправившись с личными долгами и занявшись семейным делом.       Через семь месяцев сестрица разродилась. Девочка. Зная мой секрет, Рамир и не надеялся, что его отпрыск станет наследником семьи, потому не был расстроен полом ребёнка. Для семьи Рамир оставался ответственным отцом и добытчиком. Аталья же только радовалась рождению дочери и о чём-то более сложном не задумывалась.       Минуло ещё четыре года спокойной жизни, и у счастливой супружеской четы Мисцхаф появился ещё один ребёнок. Снова девочка. Несмотря на графский титул семьи, не столь высокий как герцогский или маркизский, внимание в столице на нас обращали. Поэтому прокатилась волна неприятных слухов, что от семьи нашей отвернулись боги, послав в наследники душевнобольного мальчика, а единственно способная к продолжению рода наследница рожает одних девчонок. Сестрица пыталась поначалу улыбаться и не обращать внимание на досужие домыслы, но со вторыми родами в ней словно что-то медленно стало меняться. Ушла та непоседливость и детскость, в свои двадцать один она стала более похожа на степенную женщину, мать двух детей.       Пришла моя пятнадцатая весна. Теперь я мог спокойно использоваться своё тело, хоть и продолжал вести образ затворника, а та тройка часов, когда меня вышибало из него, приходилась на сон. Сестра родила сына. И новая волна слухов прокатилась по столице, но в доме нашем ничего существенно не изменилось. Однако передо мной встал вопрос ребром: наследовать титул и всю последующую за ним ответственность, или же передать племяннику.       Но мир в очередной раз всё решил за меня.       В середине жаркого лета, за два с половиной месяца до моего шестнадцатилетия, после которого мне пришлось бы отправиться на бал дебютантов и перед монархом заявить о своей дееспособности, или же остаться в тени и скрыться из истории рода Мисцхаф, сестрице стукнуло в голову посетить приморье, где можно было бы почтить память родителей и попросить их о моей защите. Аталья была уверена, что на шестнадцатилетие я заявлю права на наследование, и через три года, в девятнадцать, стану совершеннолетним и приму титул графа. Отговаривать её я не видел смысла. Детей чета Мисцхаф оставила на нянек и отправилась в небольшое путешествие, которое стало бы небольшим отдыхом.       Через пару недель пришло извещение, что их экипаж попал в аварию, упав в обрыв. И в результате никто не выжил. Парой дней позднее некогда милая и улыбчивая Аталья вместе со своим простодушным супругом вернулись в двух закрытых гробах, которые было решено отправить на кладбище в фамильный склеп без промедления и пышной церемонии.       В вечер того же дня, сидя за рабочим столом в единственном кабинете дома, за которым когда-то сидел "отец", а потом и зять, я сложил пальцы в замок и в полной тишине смотрел перед собой, в мыслях расчерчивая дальнейший маршрут. Комнату давно накрыли сумерки, и нашедший меня Виль, принёсший живой огонь на свечах в рогатом канделябре, разогнал полутьму с тяжёлой тишиной.       - Собери всех слуг. Вплоть до нянек, - коротко приказываю и повторять мужчине не приходится. Он кивает, зажигает свечи на настенных подсвечниках и уходит так же тихо, как вошёл.       Проходит несколько минут, прежде чем в комнате начинают собираться все работники поместья. Все до единого в той или иной степени волнуются, и даже повариха Сеатара, которой в обычное время терпения и уверенности не занимать. Переминаются на месте, кучкуются, выстраиваясь передо мной в три нестройных ряда. Всего их двадцать шесть, начиная от садовника, работников кухни и кончая няньками и моим прямым подчинённым. Около трети из них много лет работают здесь, остальные же пришли с года смерти моих "родителей" и позже. Именно последняя категория уже подыскивает новое место работы, а парочка и вовсе этим днём бегала на собеседование. И их можно понять. Теперь в доме остались четыре несовершеннолетних ребёнка, старший из которых душевнобольной, а трое - совсем малолетние. Кто будет платить за работу - неизвестно, и будут ли вообще - тем более. Пробежавшись по их мыслям, хмыкаю и поднимаю голову, чем прекращаю перешёптывание. Большинство это застаёт врасплох. Внимательно скольжу взглядом по собравшемуся народу.       - А теперь поговорим, - никогда не любил говорить громко или торопливо, что демонстрирую и сейчас, удобно рассевшись в кресле с высокой мягкой спинкой и опустив правую руку на подлокотник, в пальцах которой перебирал четыре гладких величиной с орех фундука стальных шарика.       - В ближайшие дни сюда прибудет человек от короны, - продолжаю неспешно, лениво шаря взглядом по притихшему народу, несколько человек из которого оказались удивлены моему "не овощному" состоянию аж до трясущихся поджилок. - Его задача - назначить опекуна для меня и моих племянников. Но уже завтра сюда потянутся родственники нашей семьи, алчущие проявить свою любовь и заботу. Это, что касается ваших обязанностей. Все из вас остаются на прежних местах и выполняют свои обязанности. О выдаче оплаты можете не беспокоиться - будет своевременно и в полном размере. Однако предупреждаю, что если кто-то всё же решится уйти - задерживать не стану, но если вслед за этим что-то пропадёт из дома - наказание себя ждать не заставит. Это понятно? - вложив в голос ментальную энергию, получил ожидаемый ответ кивками головы. - За племянниками следите бдительно, никакой халатности или пренебрежения. Увижу нарушение - высеку и буду в своём праве. Вопросы?       - У-у меня, - робко подала голос одна из двух нянек.       - Что? - спрашиваю спокойно, а она так и вздрогнула, с заметным страхом в глазах сглотнув, прежде чем заговорила, опуская глаза в пол.       - Милиль много плачет, требуя родителей. Никак не получается успокоить...       - Если она сейчас не спит, то проводишь ко мне. Ещё вопросы?       - Моло... Господин, значит, сегодня нам стоит открыть гостевое крыло и привести его в порядок? Оно было закрыто со свадьбы вашей почившей сестры, - взяла слово экономка, строгая женщина в тёмном платье с перевязью ключей на поясе.       - Верно. Будем ждать гостей. И тех трёх, имеющихся в центральной части дома, спален может оказаться мало. Поэтому приведите в порядок хотя бы несколько комнат из гостевого крыла, чтобы к утру они были готовы к приёму.       - Я всё поняла.       - Ещё вопросы имеются?       - А можно мне? - робко, но в то же время с искрой дерзости в глазах из толпы выбрался улыбающийся рыжеволосый паренёк старше меня на года два-три. Простоватая одежда, высокие сапоги и растрёпанные волосы на голове с вымазанной в чём-то скулой.       - Что?       - А вы займёте место следующего графа или ваш племянник? - наглый вопрос с улыбкой, позволяющей разглядеть щель в зубах, где должен быть правый клык. На пацана незамедлительно кто-то с неодобрением шикнул, отправив подзатыльник вдогонку.       - Об этом говорить слишком рано, - безразлично выдыхаю, когда они утихомириваются, а парень переводит на меня взгляд, потирая ушибленную часть головы. - Имеются другие вопросы? Тогда можете быть свободны, - отпускаю их и жду, когда дверь закроется за последним.       - Что вы решили, молодой господин? - задаёт вопрос Виль, стоящий с ровной осанкой и одетый в чёрный приталенный костюм, который на нём прекрасно сидел, а укладка каштановых волос просто не имела изъяна, идеально вписываясь в образ. Пусть ему тридцать шесть в этом году, но хорошая физическая подготовка, правильный режим сна и питания вкупе с магическим источником, пусть небольшим, позволяли ему поддерживать себя в отличной форме и сбрасывать десяток лет точно.       - Существует несколько вариантов развития событий, - укладываю один шарик на стол. - Первый: появляется опекун, который на свой лад распоряжается всем семейным добром и нами, в том числе, - кладу в ряд второй шарик. - Второй: появляется опекун, но я подчиняю его своей воле и дожидаюсь совершеннолетия, чтобы принять графский титул, - кладу третий шарик. - Третий: всё то же самое, что во втором, только вместо меня титул получает племянник, - и, наконец, последний шарик. - Четвёртый: иду младшим супругом к мужчине, облечённому властью, тем самым, имущество нашей семьи замораживается до совершеннолетия племянника, когда он его получит вместе с графской короной, а я нахожу для себя тёплое место с возможностью оставаться в тени и делать, что пожелаю. И теперь у меня остаётся два месяца на то, чтобы решить, куда и с кем я пойду, - тихо заканчиваю, глядя на четыре серебристых шарика, в отполированных боках которых отражались огни свеч.