Искушённость неизведанным.

      Просыпаться от поцелуев приятно. Особенно, когда губы принадлежат тому, кто по сердцу. Приоткрываю глаза и сонно улыбаюсь. Словно почувствовав, Атемас отрывается от моего солнечного сплетения и открыто отвечает на взгляд.       - Доброе утро, - мягко мурчит, совсем непривычно растрёпанный, одетый в одну лишь рубашку, которая явно не с его оголённого плечика. Краем сознания отмечаю не типичность ситуации, а рука сама тянется, чтобы прихватить острый подбородок и притянуть ближе.       - Доброе, - мой голос раздаётся хрипло, едва слышно. Поддаётся, подтягивается на локтях выше, заставляя ткань шуршать, и целует в скулу, так и оставаясь близко-близко к лицу, глядя своими бездонными синими глазищами в обрамлении чёрных стрелок ресниц, в которых в этот момент я видел отражение себя и всего того мягкого, что есть в моём мальчике.       - Завтрак готов, и детей уже будят. Сегодня проведём время в кругу нашей семьи, - шепчет с тенью улыбки на губах, и это утро становится одним из лучших для меня. Рывком перекатываюсь, подминая пискнувшего парня под себя, удерживаясь на здоровой руке и вовлекая жениха в чувственный поцелуй. Моего жениха. Самого красивого, самого милого, самого лучшего, самого... Он тихо смеётся, улыбается, мешает поцелую, хоть и пытается отвечать, но это нисколько не расстраивает. Запечатляю чмок на скуле и приподнимаюсь, чтобы заглянуть в искрящиеся счастьем глаза, яркие и сверкающие благодаря подающим из окон первым лучам солнца. Замираю. Улыбка растворяется, когда мы сцепляемся в зрительном контакте и молчим. Вокруг уютная тишина, мы лежим в нашей общей постели, а за окном раскрывает объятия новый день. И я стараюсь запомнить этот момент счастливого умиротворения. Его руки скользят по моим плечам, мягко заковывают в объятиях вокруг шеи и забираются пятернёй в волосы на затылке, вороша те и до мурашек приятно ведя коготками по коже. В груди замирает. Название чувству само выскальзывает из нутра, и я могу уверенно признаться, что я его...       - У нас сегодня свободный день. Можем остаться дома или выбраться куда-нибудь с детьми, - вполголоса произносит. Смаргиваю наваждение, выныривая в реальность, и наклоняюсь, чтобы поцеловать в скулу.       - А что с твоими родственниками? - интересуюсь, скатываясь на край постели. Свешиваю ноги с кровати и рыскаю стопами по полу в попытках отыскать тапочки под ней. Нашёл. Чужое тело вдруг наваливается сзади, обхватывая руками вокруг шеи.       - Тётушка Вайи собиралась утром побывать у своей подруги вместе с отпрысками, а их сопровождение решило перебраться погостить к своей родне за пределами столицы.       - Уже лучше, - хмыкаю и поднимаюсь рывком, позволяя жениху обезьянкой повиснуть на мне, обхватывая длинными ногами. На мгновение вспыхивает в памяти страстный момент, в котором ночью эти же ноги обхватывали мои бёдра, не позволяя отодвинуться. Подхожу к окну, чтобы выглянуть и убедиться в окончательно подступившей зиме, которая вынуждала прохожих там внизу закутываться потеплее, а уличным работникам усерднее работать мётлами после снегопада.       - Спускайся, - хлопаю по чужим ручкам, приближаясь к двери в ванную. Хмыкает и с заметной неохотой слезает с меня, напоследок ущипнув за бок, прежде чем манерно отвернуться и отправиться в гардеробную. Мальчишка! Фыркаю смешливо, прежде чем переступить порог.       Утро идеально. Атемас, словно пытаясь угодить мне, или же сам устал от чужих, не позволяет появиться в обеденной комнате кому-либо другому, кроме нас с детьми, и даже прислуга, накрыв на стол, исчезает из виду раньше, чем мы занимаем свои места. Каша на молоке с ягодой, блинчики с различными сиропами, травяной чай или сок и свежие фрукты. В прежней жизни никогда не подумал бы, что этого мне хватит для полноценного завтрака, но Атемас доказывает обратное. И я могу только расслаблено выдохнуть после удивительно плотной и вкусной еды и откинуться на спинку стула, слушая щебет Милиль и попеременные вставки своих сыновей. Ковыряясь зубочисткой во рту, невольно отмечаю, насколько разговорчивым стал Сильям, до недавнего времени оставаясь закрытым. И это не могло не радовать.       Но тихий стук в дверь прерывает идиллию. Бросаю взгляд на Атемаса, который в отличие от детей, отвлёкся на посторонний звук и повёл головой в сторону, сменяя расслабленный взгляд на... холодно-недовольный? Молчит, и никто не торопится входить в комнату. И я задаю вопрос, когда он шумно выдыхает через нос и возвращает себе спокойствие, оборачиваясь к начавшим спор детям, которые никак не могли поделить сегодняшний день - слишком много планов скопилось, которые они хотели бы разделить с нами.       - Ничего особенного. Старые дела, которые никак не могут завершиться, - выдыхает так, словно сообщает о чём-то несущественном.       - А я сказала, что сегодня моя очередь! Вы сами мне проиграли!       - Но это было уже давно! - возражает девочке мой старший отпрыск, повысив голос и стукнув кулаком по столу, а я приподнимаю бровь, отвлекаясь на это. - И так нечестно! У родителей слишком редко выпадает свободное время! - выпаливает в порыве чувств и, кажется, сам не замечает, как называет нас с Атемасом "родителями". Обалдеваю настолько, что не тороплюсь его одёрнуть.       - А я сказала, что честно! Сильям, скажи, что ты на моей стороне! Этот дурак может и забыть, а ты-то!..       - Милиль, - вкрадчиво сбоку, и мелкая вздрагивает, осекаясь.       - Да, дядя Маси? - елейно вопрошает, за считанные мгновения превратившись из драчливой девчонки в послушную куколку.       - Что это за слова оскорбления я только что услышал? - Атемас говорит не громко, но его строгость ушатом холодной воды воздействует на три пылкие головы. Хмыкаю, веселясь от такой картины. Неплохо-неплохо, - комментирую в мыслях, продолжая орудовать зубочисткой и внимательно следить за происходящим. И едва не поперхнулся от следующего:       - Если желаешь поставить чужие действия или мышление под сомнение, не смей делать это настолько прямолинейно, единственно лишь так, чтобы никто не мог уличить тебя в этом. И вас это тоже касается, - строгий взгляд на парней напротив. Это чему он их учит?! А дети только согласно закивали, уши развесив. - Но более того, - между тем продолжил Атемас под моим ошеломлённым взглядом, - никогда бездумно не оскорбляйте членов своей семьи. Если чужакам нет дела до вашего счастья и они могут в любой момент отвернуться от вас, то семья - это те, кто придёт на помощь в первую очередь. Запомнили? - дети снова болванчиками закивали, а я даже зубочистку отбросил на блюдечко. - А теперь, - не дав вставить слово кому-либо, продолжил он, - когда вы трое должны помогать друг другу, решите, куда сегодня мы отправимся отдыхать, - от сказанного дети замолкли, крепко призадумавшись. Размышления прервал шум, приглушённый толщей стен. Какого чёрта там?.. Дверь едва не выбивают с петель, и в комнату вваливаются двое: крупный мужик в потрёпанной деревенской одежде и верхом на нём Виль, помощник Атемаса. А в проёме показались ещё двое простаков в руках "псов" чокнутой Магны, скрученные в бараний рог до боли на перекошенных лицах.       - Да слезь ты с меня, ирод! - проревел деревенщина с "седоком" на спине.       - Виль, поднимись с нежданного гостя, - прохладно роняет Атемас, а у меня от предчувствия мурашки по коже пробегают. Так бывало перед попаданием в засаду. Ёжусь невольно. Помощник расцепляет пальцы с побелевшими костяшками и вскакивает, а на его лице отражается весь спектр эмоций от злости до вины и раскаяния.       - То-то ж лучше, - бухчит верзила, поднимаясь во весь немалый рост и пытаясь одёрнуть верхнюю одежду. Подхватывает с пола шапку, отряхивает. Хмыкает на выпрямившегося рядом с ним слугу, ярко контрастирующего с ним, начиная опрятностью, заканчивая высокой стоимостью облачения. А потом оглядывает наше семейство, не находя что-то приятное, отчего-то кривясь.       - Я тут к графу Мисцхаф, - таки оповещает и безошибочно останавливается взглядом на Атемасе.       - Говори, - бесцветно роняет мой жених, а деревенщина под его взглядом тушуется, сбавляя обороты своей дерзости.       - Я по делу. Не просто так. Неделю назад пришла кучка людей с приказом на наше выселение из деревни. Людей выкидывают с обжитой земли именем графа Мисцхаф! Староста сказал, что бумажка та не подделка, ну, мы и порешали, что, значица, надо к вам сюда. А тут, - он не договорил, бросив гневный взгляд на вернувшего бесстрастность Виля.       - Приказ был и подписан мной, - безжалостно подтверждает Атемас. - И, кажется, я изложил все детали касательно этого дела вашим представителям, которые пожаловали не далее, как месяц назад. Вашему селению была выплачена сумма в размере трёхсот золотых, что может полностью покрыть все затраты на переселение в другое место и содержание семей в течение двух месяцев, пока старшие их члены будут в поисках нового источника заработка. Я в своём праве так поступить. Что же вас не устраивает?       - Т... три сотни золота?! - запнулся ошеломлённый мужик, а через мгновение в его голове словно что-то щёлкнуло, и он грязно выругался, проклиная какого-то там Бархея.       - Что-то не так? - совершенно не заинтересованно спрашивает Атемас. Мужик что-то ещё прошипел под нос и вскинул голову с горящими глазами.       - Граф, поверьте, никто о такой сумме не слышал! Староста только сказал, что нас выселяют, а куда и как - наши проблемы!       - А сам он где?       - Сказал, что не станет дожидаться нашего возвращения, что бумажка та настоящая, а потому возвратимся мы с тем же ответом, - с досадой и злостью выдавливал мужик с заигравшими на скулах желваками, - так что он с семьёй своей отправился в город с первыми подавшимися туда.       - Так и что же ты хочешь от меня? Приказ был, выплата - тоже. Вы свободны, - и столько безразличия. Атемас отвернулся от незваного гостя, словно того уже и не существовало для него, и отпил из кружки. Жестокая сторона моего жениха.       - Граф! - с оттенком отчаяния выкрикнул мужик, когда к нему подступил Виль и один из "псов", однозначно способный скрутить тушу в раза два больше себя. - Смилуйтесь в последний раз, граф! У нас практически не осталось еды, а дети и старики попросту не смогут дойти до города! В лютую зиму-то! Да и там нас никто не примет, нищие лишние рты! Да отпусти ты меня! - последнее адресовалось Вилю, который схватил мужика за запястье, и стряхнул того, однако хмурый бритоголовый "пёс" с испещрённой витиеватыми рисунками кожей и одетый в одни лишь чёрные штаны, что с первого взгляда могли показаться юбкой, моментально схватил здоровяка за другую руку и выкрутил ту так, что воздух разрезал болезненный вскрик, и тело мигом оказалось сложенным пополам. И сколько бы сил ни прилагал незваный гость с пудовыми кулачищами, положение никак не менялось.       - Виль, - вдруг подал голос Атемас, и помощник моментально встрепенулся. - Считай своим наказанием за то, что ослушался меня сегодня, - строгий взгляд пронзил слугу, и тот даже не думал противиться. - С тобой отправится их четвёрка, - кивок на "псов". - Будут тебе в помощь. Поможешь деревенским перебраться в город, переговоришь с градоначальником. Мне нужно, чтобы через три дня ты уже был тут и докладывал о том, что деревенские на месте, а сбежавшие с моими деньгами люди четвертованы на городской площади. Ясно? - и так вкрадчиво спрашивает, что будь я на месте этого парня, что угодно пообещал бы, только чтобы смыться побыстрее.       - Не смею противиться, молодой господин. Но три дня для такого расстояния...       - А эти тебе на что? - кивок в сторону бритоголового с притихшим краснолицым в его руках мужиком.       - Я всё понял. И тотчас примусь исполнять. Будут ли распоряжения до того, как я отлучусь?       - Нет. Свободны, - повелительно-ленивый мах рукой, и двое слуг кланяются, уводя за собой деревенского, который обрадованно попытался выкрикнуть благодарности, но дверь неумолимо захлопнулась за ними, отрезая шум от нас.       - Вот это да... - впечатлённо выдыхает Сонок и переводит фанатичный взгляд на Атемаса. Да уж...       - Но если мы должны заботиться о семье, - вдруг берёт слово Сильям, который, словно вынырнул из своего внутреннего мира, пропустив всё случившееся мимо ушей, - то должны спросить и вас, куда вы хотите пойти, - и смотрит то на меня, то на Атемаса. Старшенький поджимает губы и бросает на брата досадливо-ревностный взгляд. Младший сделал его в сухую.       - А как же тогда Эйси и Шер? - вдруг спрашивает мелкая.       - Они пока что слишком маленькие, чтобы решать за себя, и лучше будет дать им возможность в спокойствии и безопасности подрасти дома, прежде чем они начнут хоть сколько-нибудь понимать происходящее вокруг. Итак? - Атемас вдруг оглядывается на меня, и вот на его губах уже тень улыбки, а тело выдаёт прежнюю расслабленность.       - Что? Мне всё равно, - пожимаю плечами. - Но на базар или в другое скопление людей идти отказываюсь.       - Твоё мнение учтено, - кивает и оборачивается к детям. - А вы, что скажете?       - Я и не надеялся в ближайшее время принимать вас в своём доме, - с растерянной улыбкой произнёс Рут, стоя перед нами в домашней одежде и с лёгкой бледностью на лице - кто-то вчерашним вечером перепил. Мы всем семейством находились в просторной передней маркизского поместья, которое своей историей и габаритами с внутренней начинкой мог показаться этакой летней резиденцией императора. Но нет - здесь проживало вот уже как не первый десяток поколений рода Хаишер.       - Приношу свои извинения за то, что мы столь внезапно напросились к вам в гости, - отвечает не менее чопорно Атемас, снимая своё пальто и передавая дворецкому.       - Ха-ха, да будет тебе, - махнул рукой мой старый приятель. - Семье дружищи Алерта я всегда буду рад, а двери моего дома - радушно распахнуты.       - Приятно слышать, - отдалённо дружелюбно улыбается в ответ мой жених, и Руту остаётся только нервно вздохнуть и перевести взгляд на меня.       - Я как раз собирался пообедать, и теперь не придётся это делать в одиночестве. Приятель, нам стоит поднять бокал в честь вашего прибытия.       - Ваши дети и супруга не дома? - спрашивает Атемас, заставляя Рута обернуться к нему. Дети, наконец, сбросили верхнюю одежду, и мы были готовы пройти в обеденную, куда хозяин дома тотчас нас и повёл через галереи с просторными окнами, большими картинами на стенах и бесстыдно богатым убранством.       - Нет. Дорогая супруга отправилась с твоей тётушкой и её дочерью по подругам, а парни гуляют во дворе. Наши дети завтракают и обедают отдельно от нас, по своему распорядку дня, так что чаще я вижу их за ужином, - ответив как можно более вежливо и полно, друг обернулся ко мне. - Как твои дела с рукой? - моментально пытается завязать разговор. И дураком быть не надо, чтобы понять, как сильно Рут старается оградиться от моего жениха. Тот, замечаю краем глаза, в свою очередь неудовлетворительно прищурился на мгновение и бросил странный взгляд на идущих рядом с ним мелких.       За столом нас усадили по левую руку от хозяина дома. И Рут не прекращал трепаться о вчерашнем бале, подметив и странность того, что одного из моих бывших любовников унесли оттуда в бессознательном состоянии с размозжённой половиной лица и сломанным носом. Я невольно скосил взгляд на Атемаса, который орудовал вилкой с ножом и, казалось, витал в своих мыслях, и фыркнул. Да ну, нет. Наверняка этот идиот Тюадор сам нарвался, когда в очередной раз приставал в полупьяном состоянии к очередному красавчику да отхватил от его ревнивого муженька. Окончательно отбросив глупую мысль, я вернулся к разговору и еде. На стол подали куропаток под каким-то пряным соусом, белый хлеб, несколько видов отварных овощей, запечённую рульку, паштеты и рулетики из мяса. Рут не поскупился открыть запылившуюся в его подвалах бутыль вина, а детям налили свежевыжатый сок. Атемас чуть сморщил нос, оглядев стол, к счастью, пока мой приятель отвлёкся на собственноручное открытие алкоголя, и скупо отказался от последнего, предпочтя воду. Приученные, дети в молчании ели, как и мой жених, ограничившийся овощами и маленьким кусочком птицы. И будь Рут заинтересованным в компании Атемаса, не продолжал бы беспечную болтовню. Мы выпили по бокалу, обговорили некоторые дела, что касались политики в военной области, затронули тему прибытия принцессы империи Монтар, и влияние возможных дружеских отношений между нашими странами на предстоящую войну.       - Господин, - обратился к Руту дворецкий, появившийся рядом, отвлекая на себя.       - Говори, Бенмин.       - Молодые господа вернулись домой.       - Хорошо, - кивнув и отпустив слугу лёгким махом руки, приятель обернулся с улыбкой к Атемасу, впервые за весь обед обращаясь к нему. - Атемас, мои сыновья вернулись с прогулки, так что дети могут присоединиться к ним. Уверен, они весело...       - Сначала наши дети закончат со своей едой, - одновременно спокойно и с давлением произнёс Атемас, скосив глаза на Сонока, который принялся было быстрее запихивать в себя еду, да под строгим соколиным взглядом замер мышью и, с трудом проглотив, вернул прежнюю скорость. - И только после пойдут играть. А ваши сыновья, - взгляд на Рута, который, зуб даю, уже пожалел, что рот открыл, - пообедали? Потому что я нахожу неловким, если нашим детям придётся прервать их трапезу, - маркизская улыбка скривилась, а нервный взгляд метнулся на дворецкого. Что сказать, сколько себя помню, а воспитанием и построением распорядка дня детей всегда занималась его супруга. Усмехаюсь, откидываясь на спинку стула и с неприкрытой забавой наблюдая за метаниями приятеля. Ещё бы зубочистку сюда...       - Кажется, пока нет, - с жалкой, вымученной улыбкой выдавливает Рут, а Атемас позволяет себе неодобрительный фырк, чем начинает напоминать свою чопорную тётку в моменты, когда она становится чем-то недовольна в делах младших родственников. Только если с ней Атемасу всегда находится что ответить с достоинством, то Рут в этот момент откровенно просел, порозовев ушами. Спасением стала открывшаяся дверь и женские голоса. В комнату под шуршание юбок вошли шесть дам, среди которых присутствовали хозяйка дома, вышеупомянутая тётка Атемаса и её дочь. Три других, смутно мне помнится, приходились им давними подругами. Пришлось подниматься из-за стола, чтобы поприветствовать новоприбывших. На время обед прервался, пока незнакомых друг с другом представляли. Для Рута появление супруги стало первым вздохом после удушья, а для меня...       - У тебя прелестный племянник, - заметила с открытой улыбкой герцогиня Шинская тетке моего жениха, вдова с тремя дочерями на выданье, и заметно оценивающе скользнула по невозмутимому парню. - Я слышала только хорошее о вас, Атемас. И если честно, - она вдруг вздохнула так жалко-жалко, - немного опечалена вашим выбором стать младшим супругом. Ох! И, конечно, я не имею цели оскорбить вас, господин Алерт, - подхватилась, быстро обращаясь ко мне, но шустро перевела взгляд обратно. - Просто это такая трата, на мой взгляд, не оставить столь ценную кровь через потомков. Как было бы прекрасно, соединись потомки дорогой Вайи и моей семьи. Увы, как жаль, что тому не судьба... - и так вздохнула разочарованно, что подруги взялись её утешать, а я едва зубами не заскрежетал, прожигая эту молодящуюся старуху, "ценнейшие" дочки которой Атемасу в тётки годятся.       - То, что вы говорите, герцогиня Шинская, весьма лестно для меня. И я уверен, что даже не оставь я наследников, у нашей ветви имеются ещё трое моих племянников. И будь на то воля судьбы, однажды наши семьи смогут соединиться, - степенно ответил Атемас, заставив высокородных кумушек восхититься, а герцогиню Балару удовлетворённо-гордо кивнуть.       - Ах, как счастлива я слышать такие слова. Если позволите, дорогой Атемас, обращайтесь ко мне не иначе, как к тёте Изигунде. Вы племянник моей близкой подруги, и мне всё равно что троюродным стали, - пренебрежительно хмыкаю и отворачиваюсь. Рут в этот момент наклонился к своей супруге, спешно о чём-то перешёптываясь с той. И прочитав по чужим губам суть разговора, возвращаю себе часть хорошего настроения. Приятель торопился сбросить с себя бремя разговора с Атемасом о детях на более осведомлённую благоверную. Та едва заметно вздохнула бессильно и слабо похлопала по чужой ладони, с мягкой улыбкой на алых губах успокаивая своим пониманием. Невольно качаю головой. А ведь и я сам раньше нисколько не занимался воспитанием своих парней, перекладывая заботу о них на соседскую девчонку. Мда... Позор мне, как отцу, и... Перевожу взгляд на Атемаса, передавая или нет всю ту благодарность и тепло, что поднялись внутри меня по отношению к жениху. Не сразу, но заметив моё внимание, Атемас обернулся, прекращая слушать щебетание напротив, и с заминкой ответил. Да откровенно, с первой настоящей за всё наше пребывание в гостях улыбкой на губах, от которой синие глазища по-лисьи чуть прищурились, а мне захотелось вот тут же наклониться и поцеловать. Но приличия! Чтоб они горели в аду. Вздохнув, отворачиваюсь. Дамочки перевели болтовню в другое русло, а Рут таки разогнулся, снова находясь в бодром расположении духа, и предложил мне выпить по ещё одному бокальчику. В расстроенных чувствах соглашаюсь и вдруг ощущаю, как чужая ладошка накрывает моё бедро, в знак поддержки сжимая, а её хозяин вовлекается в разговор с маркизой о детях. Ох, жених... Однозначно поцелую! Вот как только выползем из-за этого чёртова стола!