Между строк старой сказки

Дом по адресу площадь Гриммо 12 сотрясся от оглушительного хлопка — послышался однократный топот ног, а затем повисла тишина. Глухая, тягучая тишина от которой начинала болеть голова. Тишина, в которой можно было утонуть. Мокрые пятна от грязных ботинок медленно расползались по ковру от ног ребят. Капли стекали с волос на лоб и плечи, смешиваясь с потом и слезами. В воздухе висело ни к чему не прикреплённое чувство вины. Вины просто за то, что они выжили, а кто-то навсегда остался лежать в мокрой траве. Гарри вытер стекавшую с лица дождевую воду и обернулся на ребят, натыкаясь на стену раскаяния, скорби и злости. Юноша снял с носа очки, шмыгнул носом и молча прошёл к барному шкафу в гостиной, выуживая оттуда полупустую бутылку огневиски и пять стаканов. Все медленно потянулись за ним, стараясь производить как можно меньше шума. Казалось, любой громкий звук выдернет их обратно в удручающую реальность сегодняшнего вечера. Поттер разлил горячительный напиток и передал стаканы один за другим. Он сам едва заметно дрожал и отнюдь не от холода. Ребята быстро переглянулись и осушили стаканы. Рон с Гермионой аккуратно пристроили свои на стол, а Драко и Джинни потянулись за добавкой. Они выпили еще, уже втроём. — Не понимаю, — пробормотал Рон, опускаясь на диван и глядя перед собой. —Откуда только у них сведения о членах Ордена? И тем более о детях… — Видимо, члены Ордена слишком много болтают, — хмуро произнёс Драко, откинувшись в кресле. Рон метнул на него убийственный взгляд: — Не смей говорить об этом! — Рон, прошу тебя… — Нет, Гермиона, ты разве не понимаешь? Это его отец был там, это он… — По-твоему я не знаю, что мой отец убийца, Уизли? — процедил Малфой сквозь зубы, злобно прищурившись. Тот замолчал на секунду, будто обдумывая свои последующие слова, и выдал: — Уверен, он научил тебя всему, что знает. Секунда — и они уже стоят нос к носу, яростно глядя друг на друга. Словно соревнуясь, играя во взгляды. Кто первый отвернётся? Лёд и пламя. Как и в случае с Джинни, Рон злился от корней волос до кончиков пальцев. Уши пылали, на щеках расцветали розовые пятна. Драко же, напротив, проявлял чудеса самообладания. Ничего в нем не выдавало, какая злость кипела у него внутри, кроме глаз — глаза метали смертельно опасные молнии.  — Сядь, Рональд, — тихо попросила Джинни. Парень последний раз зыркнул на слизеринца и отошёл на противоположенную сторону стола. — Рон, это не его вина, — подал голос Гарри. — Тебя послушать, так ничего не его вина, — рявкнул рыжеволосый. Драко хмыкнул: — Знаешь, Уизли, ты бы не зацикливался на мне так. Удели, вон, внимание Грейнджер, а то мне приходится вытаскивать ее из передряг вместо тебя. Смотри, еще проникнется ко мне. — Что ты сказал? — гриффиндорец резко развернулся, тяжело дыша. — Гермиона, о чем он? — Да ни о чем, Рон… Малфой, хватит его провоцировать! Блондин примирительно поднял вверх руки, показывая, что сдаётся и опустился обратно в кресло. — Поттер, — обратилась к нему Джинни. — Твоя взяла, в школу я не вернулась. И что теперь? Гарри медленно обернулся к девушке, смотря на нее взглядом человека, который не понимает, чем заслужил такой тон. — По-твоему, что, лучше бы нас там не было, а? — сладостно протянул он. — Лучше бы Пожиратели наградили тебя Авадой и бросили там твоё тело? Кому было бы лучше? — голос парня сорвался на крик. — Я уже достаточно людей потерял, я не могу еще и… — Да при чем здесь вообще ты! — надрывно вскричала девушка. — Ты не единственный кого-то теряешь, Поттер, у тех студентов тоже есть кто-то, кто их потерял! — Это не я их убил, и ты это знаешь, — он говорил очень тихо. Было видно, как больно она ему делает и как он старается сдерживать себя. — Ну да, конечно, — ее лицо исказила мрачная ухмылка. — Сделаем вид, что куча студентов, что бросились на Пожирателей, сделали это не из-за тебя. Не чтобы защитить избранного, надежду… — Хватит, Уизли, — ледяной голос Малфоя прервал гневную ее тираду. — Остановись, пока не наплела то, о чем потом будешь жалеть. — Не указывай ей, что делать! — Рон не мог оставить слова блондина без внимания. Просто не мог. — Тогда держи свою сестричку в узде. — Ах ты… — Не надо, Рон, — Джинни коротко улыбнулась брату. Мол, все в порядке, ее это не волнует. — Поттер. Чего ты от меня хочешь? Гарри молча смотрел на нее, поджав губы. Все эти ее «ты слишком важен» и «на тебя рассчитывают»… из-за этого она будет винить его в каждой смерти, в каждой боли, причинённой сторонниками Лорда кому-то, кто надеется и сражается за Гарри Поттера. Куда делась маленькая девочка, по-детски влюблённая в Мальчика-Который-Выжил? Наверное, повзрослела. Слишком давно. Повзрослела и увидела, что тот самый Избранный — всего лишь балованный подросток, который просто хочет наслаждаться жизнью. Он действительно это заслужил? Наверное, да. Несмотря на то, что он был старше, она повзрослела раньше него. А он тогда не был к этому готов. — Я ничего от тебя не хочу, — сухо произнес он. — Завтра же Рон проследит, чтобы ты вернулась в Нору, а дальше можешь делать, что хочешь. Несколько мгновений она смотрела на него, будто не ожидала такого ответа, а потом просто кивнула: — Хорошо. Рон, проводи меня в спальню. Тот быстро кивнул и увёл сестру наверх. На последней ступеньке девушка обернулась, но Гарри на нее уже не смотрел. Вместо этого она наткнулась на холодный осуждающий взгляд Драко Малфоя. Джинни быстро отвернулась и поспешила вслед за братом. Черт с ними! Несколько минут в гостиной висела звенящая тишина. В конце-концов, Гермиона решилась ее нарушить: — Она не это имела ввиду, Гарри. — Да? А по-моему все однозначно, — рассмеялся юноша. Его голос сквозил отчаянием и скорбью. Он и сам прекрасно мог оценить масштабы бедствия, которое сотворили Пожиратели Смерти, пока искали его. А от того, что это озвучивала Джинни, его гипертрофированное чувство вины лишь возрастало и ухудшалось. Малфой сидел в своём кресле, невидящим взглядом уставившись в камин, а Гарри уселся прямо на стол и опустошал свой третий бокал Огдена. Гермиона вдруг почувствовала себя как никогда лишней. — Гарри, — девушка не решалась подойти к нему, поэтому просто ободряюще смотрела на друга. — Не вини себя в том, в чем твоей вины нет. Все эти… — Грейнджер шмыгнула носом и одним движением утерла рукавом подступившие слезы. — Все эти жертвы не из-за тебя. Пожиратели просто монстры. Драко бросил на нее резкий взгляд, словно хотел что-то возразить, но так и не открыл рот. — Я пойду к себе. Не засиживайтесь допоздна, хорошо? Краем глаза она видела, как Гарри кивнул. Малфой же как-то неопределенно хмыкнул, отворачиваясь от нее. Взгляд девушки на мгновение зацепился за его предплечье. Всего на секунду, но он, кажется, даже заметил. Она не знала об этом, но юноша всегда подмечал такие моменты. Они отдавались едким голоском в его голове, каждый раз подмечая, что ему здесь все еще не доверяют, все еще не принимают до конца. Как же просто быть своим среди слизеринцев, Мерлин! Даже при том, что он проводил большую часть своих школьных лет в компании грязнокровки и осквернителя крови. И как же сложно ему стать хоть немножечко своим тут, хоть немножечко понятным... Гермиона знала, что он принял Метку еще на шестом курсе. Гарри говорил, у него не было выбора…насколько же абсурдным выглядело присутствие настоящего, меченого Пожирателя здесь, среди них. Поскольку она никогда не общалась со слизеринцем близко, она не знала истинного отношения Драко Малфоя к Пожирателям Смерти. Конечно, к чему ей об этом задумываться. Также ни к чему и размышлять о том, сколько всего эта Метка ему принесла, сколько заставила сделать… Стоило Гермионе скрыться на лестничном проеме, как Гарри обернулся к последнему человеку в гостиной: — Я рад, что ты здесь, — тихо произнёс он, подливая другу в стакан огневиски и усаживаясь на угол дивана. — Должен же кто-то внести толику здравомыслия в эту безумную затею, — хмыкнул блондин. — И с каких пор ты отвечаешь за здравомыслие? Слизеринец рассмеялся — легко, заразительно, разгоняя своим смехом темноту вокруг них. Он не смеялся так очень давно. Мерлин, как прекрасно просто сидеть и не задумываться о том, что на тебя постоянно смотрят, оценивают. Что каждое неверное действие может повлечь за собой неизбежное наказание. Как хорошо ощущать себя в этом доме — доме, с которым связаны самые яркие воспоминания из его детства. И одно из самых хреновых воспоминаний юности.

***

18 июня 1996 года. В ту ночь непрерывно лил дождь, шумели и завывали ледяные ветра. Как будто сама природа оплакивала невосполнимую потерю и сочувствовала утрате двух мальчиков, закрывшихся в доме номер 12 на площади Гриммо. Сейчас они были именно мальчиками. Не юношами на пороге бушующей взрослой жизни, а мальчиками, брошенными посреди океана хаоса наедине со своими демонами. Драко и Гарри молча сидели в тёмной, обогреваемой камином гостиной, не в силах даже зажечь светильники на стенах. Темнота давала незаменимый комфорт, ведь можно было наконец дать волю слезам. И они действительно плакали, в первый раз за очень долгое время. Горько и едва слышно, пытаясь хоть как-то сдержать водоворот эмоций, бушевавших внутри. Без всхлипов и причитаний, они просто позволяли соленым каплям катится по щекам, унося за собой боль и тяжесть потери. Оба чувствовали себя ужасно. Двое мальчишек, оставшиеся абсолютно одни в этом огромном, жестоком и чертовски одиноком мире. Конечно, вокруг было много людей, готовых поддержать и посочувствовать, но все они сейчас были чем-то заняты. Были более важные дела, волшебное сообщество только что осознало, что Темный Лорд вернулся. Да, ужасно. Но эти двое переживали трагедию пострашнее. Они понятия не имели, как себя вести и что делать дальше. Ведь даже хоронить было некого… Поэтому мальчишки решили наплевать на весь остальной мир и заперлись в особняке Блэков, не пуская внутрь ни единой души. Конечно, любой член Ордена мог бы спокойно снять их истерично наложенное запирающее заклятие, но никто не пытался. Первым, кто появился на их пороге был Люпин, потом Нарцисса и Дамблдор с Тонкс. У двери какое-то время ждали Рон с Гермионой, но и они в конце-концов оставили это дело. Не покидал свой пост только отряд Мракоборцев, нёсший свою вахту на площади у дома вот уже седьмой час подряд. Но они не хотели никого видеть, не хотели, чтобы кто-то чужой вторгался в дом, где еще столь отчетливо чувствовался след Сириуса Блэка. Да, это было нечестно по отношению к Ремусу и Нарциссе, но они не думали об этом. Ребята молчали. Молчали довольно долго, пока Гарри не решился нарушить тишину: — Как думаешь, какой она будет? — прошептал он еле слышно. — Война? Драко пожал плечами. — Я имею ввиду, это будет также, как он рассказывал? — Думаю, хуже, капитан. Гораздо хуже. — слизеринец не мог даже поднять на него взгляд. Это сделала его тетя… Это она… — С чего ты взял? — Лорд учится на своих ошибках. В воздухе витало что-то поистине ужасное. Как будто стоит им покинуть эти стены, ничего уже не будет прежним. Как же это оказалось близко к правде… — К тому же, — добавил блондин. — Теперь ему плевать на грязнокровок. Они будут убивать без разбора. Драко знал, что, подобно ему самому, Гарри сейчас прокручивает в голове все истории Сириуса о Первой магической войне. Эти воспоминания молотком стучали по сердцу, разбивая его на мелкие осколки. — Что будет с нами? — Поттер наконец решился посмотреть другу в глаза. Серые, холодные…в них как будто бушевала гроза. — Я к тому, что… Твой отец же… — Пожиратель, да, — Малфой дёрнул головой, смаргивая последние слезы. Он чувствовал, что что-то неизбежное надвигается. Что-то, что изменит его навсегда. — Что ж… Готовимся к худшему, капитан. Его лицо исказила мрачная ухмылка. Хватит делать вид, что эта тема не висела над ними уже несколько месяцев. — Это ничего не изменит, — твёрдо заявил Гарри. — Никогда. Я не позволю этим ублюдкам встать между… — Что, если я стану Пожирателем, а? Таким же ублюдком? — прервал его Драко. Он чувствовал, что это неизбежно. Просто вопрос времени. — Если я буду носить его Метку, Поттер? — Мир не делится на хороших людей и Пожирателей Смерти, — отрезал гриффиндорец. — Он всегда так говорил. Ты знаешь, что это так. Драко готов был истерично расхохотался. — Ты играешь нечестно, капитан. — Зато на твоей стороне. Слизеринец чувствовал, как толики облегчения закрадываются в его сознание, изгоняя леденящий душу страх. Он до чертиков боялся грядущих каникул дома. Боялся, что его сломают, что сделают из него… Отца. Но если Гарри все еще верит в него, может еще есть надежда. Может и правда, мир не делится на хороших людей и Пожирателей Смерти. В каждом есть и темная, и светлая сторона. Главное в том, какую ты выбрал — этот выбор определяет все.

***

Драко словил чертовски яркое дежавю. Последний раз, когда они сидели вот так в этой гостиной, был днем смерти Сириуса. И вот, они снова здесь. И снова только что вернулись с побоища. Живыми… Только он уже как будто не потрясён, как будто бы и совсем не больно… — Итак, — Гарри пытливо уставился на друга. — Ты и Гринграсс? Блондин мрачно рассмеялся, делая несколько глотков из стакана. — Три месяца прошло, а ты решил обсудить мою помолвку? — серые глаза весело сверкнули из-под упавшей на глаза светлой челки. На самом деле, ему было все равно, о чем говорить, лишь бы говорить. Слышать родной голос и чувствовать рядом человека, который никогда не осудит. — Я уже второй месяц регулярно натыкаюсь на заголовки о счастливой паре, — хохотнул гриффиндорец, хитро глядя на друга. — Ты, что же, всерьёз собрался жениться? — Что-то мне не нравится твой удивленный тон, капитан, — закатил глаза парень. — Сидел бы я здесь, если бы собирался жениться? Поттер рассмеялся, попутно заваливаясь на диван. Воцарилось молчание. И что-то подсказывало Драко, что Гарри просто оттягивает, не желая начинать разговор, который действительно важен. Ну, да ладно. Задаст свой вопрос, когда придёт время. Малфой и Поттер просидели в гостиной до самого утра. Молчание длилось не долго, и огневиски быстро развязало язык. Так и пролетела практически вся ночь — в болтовне о, казалось бы, совершенно пустяковых вещах, вроде последних матчей по квиддичу, фарса с помолвкой и нового сингла Ведуний. Все это не имело ровно никакого отношения к Пожирателям Смерти, планам Темного Лорда, и от этого разговор становился еще приятнее. Войну можно было обсудить с кем угодно — это было центральным предметом в каждом разговоре, главной темой… А хотелось просто отвлечься, почувствовать себя, как раньше. И вот, ближе к рассвету, когда споры о квиддиче сошли на нет, а Асторию Гринграсс обсудили уже со всех сторон, разговор, наконец, посерьезнел. — Драко… Уловив изменение в голосе друга, Малфой рассмеялся: — А я все ждал, когда ты будешь достаточно пьян, чтобы задать свой вопрос, — усмехнулся он. — Давай, капитан. Не стесняйся. Гарри нахмурился, будто ему не понравилось, что слизеринец этого ожидал. Он распаковал пачку маггловских сигарет и протянул одну другу. Они затянулись, выпуская в гостиную клубы серого дыма. — Ты…убивал? Мгновенье Драко вглядывался в глаза Поттера, пытаясь понять, правда ли он готов услышать честный ответ. — Да. — Много? — А бывает мало? Секунда молчания. — Магглорожденных? — Это важно? Для самого Драко это не было важно. Чистокровные, грязнокровки, магглы… Какая нахрен разница, если речь идёт об убийстве. Какая разница, если каждая отнятая жизнь забирает частичку тебя с собой. Драко ненавидел то, что с ним сделала эта война. Кого она из него сделала. — Ты давно знал о Метке, капитан. Мог бы и догадаться, что… — Я хотел услышать от тебя. — Чтобы убедиться, что я не солгу? — Хрен знает, для чего. Они замолчали. Гарри осмысливал, Малфой просто молча докуривал. — Я все равно на твоей стороне, — наконец выпалил гриффиндорец. Драко не был уверен, хотел ли он услышать это, или лучше бы тот на него наорал. Он не был уверен, что заслуживает его веры, после всего, что сделал. — Нет, Поттер. Сейчас есть только две стороны. И это я на твоей.