Между строк старой сказки

Последующие три недели они провели, по очереди выбираясь в Министерство Магии для наблюдения за главным входом и волшебниками, ежедневно стекающимися на работу по утрам. Скрываясь под мантией-невидимкой, они подслушивали разговоры, подмечали, что опаздывает, кто приходит раньше, кто прибывает группами, а кто в одиночку. Сначала это рассматривалось ими, как нечто увлекательное, почти что игра, но в один вечер на пороге дома на площади Гриммо появился Люпин — и все изменилось. Мужчина был как никогда мрачен, измотан и болезненно бледен. Сопровождаемый выжидающими взглядами пяти пар глаз, он прошёл на середину гостиной и тихо объявил о гибели Грюма. Это было точкой невозврата. Война подобралась достаточно близко, чтобы обжечь их смертельно зелёным пламенем. Каждого из них. В этот самый момент все это стало настолько реальным, что ребят бросило в дрожь. Только юный Малфой оставался поразительно здравомыслящим, спокойным и вовсе не удивленным. Потому что для него война стала реальной несколько месяцев назад, а это было просто первой серьезной потерей, которую понесла его сторона. Это ранило, да, это огорчало. Но это не било по нему так сильно, как по остальным. Ремус рассказал, что Орден Феникса переходит к решительным действиям и потери будут только увеличиваться. Он выудил из потрепанной сумки старый радиоприёмник и настроил его на вещание «Поттеровского Дозора», сообщив, что тут будут все актуальные новости. Остаток того вечера все они провели в молчании, топя своё горе в огневиски. Ближе к ночи Ремус трансгрессировал в Нору, а ребята спустили в гостиную матрасы, единогласно решив заночевать здесь. Остальные комнаты вдруг показались им абсолютно холодными и совсем небезопасными. Большинство из них провалились в сон ближе к утру, но все это время в комнате висело молчание. Каждый думал о своём, каждый морально готовился к открытой войне. И когда на следующий день Гарри отправился на своё дежурство, остальные ребята то и дело оглядывались на часы, ожидая его возвращения. Он вернулся, конечно, но выглядит абсолютно подавленным. В тот вечер, впервые за долгое время, его шрам полыхнул болью, затягивая парня в сознание Темного Лорда. Он слышал крики, плачь, видел разноцветные вспышки, но не более. В какой-то момент из темноты появилось лицо незнакомой женщины и тут же пропало. Секунду спустя боль отступила, и он нашёл себя полулежащим на диване, окружённым встревоженными лицами друзей. Гарри поведал им о своём видении, и их лица сделались еще мрачнее, чем прежде. Хоть ничего внятного он и не видел, все прекрасно поняли главный смысл — Волан-де-Морт зол и он убивает. Ничего нового, да. Но от этого не легче. Ко второй неделе своей подготовки они сильно продвинулись в составлении карт и разработке стратегии. Несколько раз поднималась мысль о том, что для этого достаточно и трёх человек, но в итоге каждый, на кого смотрели, как на слабое звено, отстаивал своё право присутствовать. Напряженная обстановка постепенно сошла на нет. Общее дело, гораздо более явное, чем абстрактная война, казалось, объединило их. Даже Рон и Драко временно охладили свою взаимную неприязнь, стараясь работать вместе. При этом почти все разговоры сводились к обсуждению то одного, то другого аспекта плана, личная болтовня отошла на второй план. Ночевали тоже преимущественно в гостиной, хотя несколько раз Малфой удалялся на свой чердак, ссылаясь на то, что больше не в состоянии слушать храп Уизли. Он стал больше курить. И нашёл в этом деле неожиданного единомышленника — несколько раз они с Джинни пересекались на балконе, а потом они и вовсе взяли за привычку следовать туда друг за другом. Не сговариваясь, конечно. Они даже особо не разговаривали, просто молча курили, периодически обмениваясь недолгими взглядами. Это было особенно заменено — младшая Уизли стала относиться к нему…терпимее. И если Гермиона предпочла ограничиться вскинутыми бровями, а Рон что-то невнятно пробухтел, то лицо Гарри озарялось хитрой ухмылкой каждый раз, когда эти двое удалялись покурить. При этом, тот факт, что Люциус Малфой знает об их обмане, до Гарри не дошёл, и Гермиона задавалась вопросом, почему Драко решил сохранить это в тайне. Заветный день приближался, и атмосфера в особняке Блэков становилась все напряженнее. Рон раздражался без повода, Джинни истерично перелистывала свои заметки, а у Грейнджер на лице и вовсе закрепилось какое-то абсолютно маниакальное выражение — Гарри несколько раз находил ее в коридоре, бормочущей себе под нос детали плана. Она волновалась, как никогда, но изо всех сил старалась этого не показывать. Даже Драко казался достаточно взволнованным, и это заставляло Поттера нервничать — он привык видеть друга абсолютно спокойным.

***

Когда они впятером трансгрессировали к главному входу в Министерство, на улице было прохладно и ветрено. Девушки дрожали не то от холода, не то от волнения, а потому Драко с Гарри велели Рону отвести их прочь с улицы, пока они будут вылавливать необходимых для исполнения плана волшебников. Это было отступлением от из затеи, зато экономило время и спасало от ненужных эмоциональных реакций. Спустя какое-то время пятеро работников Министерства были оглушены, затем усыплены и связаны. Парни оттащили их в переулок, где ожидали остальные ребята, добавили в оборотное зелье необходимые ингредиенты и наложили дезиллюминационное заклинание. Все было готово. Трясущимися руками, ребята приняли свои зелья, натянули нужного цвета мантии, предварительно снятые с работников Министерства, и переглянулись. Им нужно было запомнить внешность друг друга, а также свои собственные имена, чтобы не вызвать лишних подозрений. Продемонстрировав всем свою карточку, Гермиона первой отправилась внутрь здания, повторяя про себя своё имя. Муфалда Хмелкирк. Следом за ней пошёл Гарри, которого теперь звали Альберт. Потом Джинни под именем Катарина, Рон под именем Редж, и, наконец, Драко, который должен был отзываться на имя Даррен. Все они присоединились к толпе волшебников, спешащих на работу, находясь одновременно близко и далеко друг от друга. Огромная надпись «МАГИЯ — СИЛА» встречала каждого, кто заходил в Министерство, и Гермиона, оказавшаяся здесь впервые, поежилась от энергии, исходящей от этой таблички. Неспешно продвигаясь к золотым воротам в конце огромного вестибюля, ребята исподтишка оглядывались, ища в толпе розовые одежды Долорес Амбридж, но ее нигде не было. Разумеется, их план не предполагал, что она объявится на самом первом этапе, но это было бы приятным бонусом. — О, Катарина, наконец-то! — Джинни подхватил под руку невысокий мужчина, увлекая оглядывающуюся девушку за собой. Он по-свойски наклонился к ней, шепча что-то на ухо и отводя светлые волосы с лица. Рон и Гарри одновременно сжали руки в кулаки, но последовать за ней не решились — у них был план и его нужно было придерживаться. Им оставалось только смотреть, как Джинни, под руку с неизвестным мужчиной, исчезает в каком-то узком коридоре. Встретившись друг с другом взглядами, ребята неспешно собрались вместе, продолжая двигаться к лифтам. Нужно было попасть на Первый уровень, хоть кому-то из них! Двери лифта со скрипом отворились, впуская туда троих волшебников и оставляя Драко полыхать негодованием, дожидаясь следующего. — И что нам делать? — ошеломлённо воскликнул Рон, как только они остались втроём. — Джинни непонятно где, а Малфой… Мерлин, Гарри, Джинни ведь… — Возьми себя в руки, Рон, — произнесла Гермиона так спокойно, как только могла. — Наша цель — первый уровень, так что… Створки лифта отворились, впуская строгого вида женщину в массивных очках. Четвёртый уровень. Она свысока оглядела присутствующих, останавливая взгляд на Роне. — Кроткотт, вы, разве, не выходите? — М? Я…- Уизли растерянно заозирался по сторонам, словно надеясь, что обращаются не к нему, но, получив тычок от Гарри, быстро откашлялся. — Да, выхожу, выхожу, конечно. Парень быстро выбрался из лифта, напоследок окинув виноватым взглядом Гермиону и Гарри. Все в порядке, никакой паники. Он просто дождётся следующего. Да. — Какой же идиот, — пробормотала женщина и, обернувшись, сухо улыбнулась оставшимся в лифте волшебникам. — Муфалда, доброе утро! Ранкорн. Волшебница кивнула Гарри и тот ответил сдавленной улыбкой. — Кажется, вы будете вести протокол на сегодняшнем слушании, так, Муфалда? — Д-да, — пискнула в ответ Гермиона, абсолютно не понимая, о чем идёт речь. — Их сегодня больше десяти, вы можете себе представить? Ох, подумать страшно, сколько часов мы там проведём, с этими…дементорами. — женщина удрученно качала головой. У Гермионы холодок пробежал по коже. Какого Мерлина тут происходит? — И эти Патронусы…они же только рядом с судьями, верно? Никто по-настоящему о нас не заботится! Нервничая еще сильнее и не в силах проронить ни слова, Грейнджер лишь усиленно кивала, отчаянно надеясь, что встреча с дементорами ей сегодня не предстоит. А волшебница, тем временем, никак не унималась: — Слышала, будут судить жену сотрудника Министерства, представляете? Сотрудник женат на маггловском выродке! В этот момент картинка в голове девушки сложилась окончательно, и от этого стало только хуже. Наконец, лифт объявил Первый уровень, и, когда створки разъехались в стороны, перед ними предстали трое увлечённо беседующих волшебников, а также совершенно беспристрастная приземистая колдунья с ярким бантом на голове. Долорес Амбридж.

***

Когда створки лифта, на котором ехал Драко, отворились на Четвёртом уровне, в него ввалился растерянный волшебник, в котором парень тотчас же признал Рона. Оттеснённому от него еще несколькими сотрудниками, Малфою не оставалось ничего, кроме как вцепиться в Уизли взглядом и надеяться, что тот сообразит выйти с ним на одном уровне и умудрится ничего не испортить. Третий уровень, Второй… Первый. Наконец-то! Драко быстро выбрался из лифта, и Рон последовал за ним, изо всех сил стараясь не поддаться панике. Драко остервенело оглядывался по сторонам, ища укромное место, чтобы расспросить Уизли об остальных и накинуть мантии-невидимки, приобретённые ранее в лавке близнецов. Слизеринец приметил несколько широких колонн, которые могли бы послужить неплохим укрытием, и направился было к нему, как вдруг: — Кроткотт! Холодный голос эхом прокатился по залу, заставляя Уизли замереть и обернуться. Чертыхаясь про себя, Драко продолжил свой путь к спасительным колоннам — оттуда открывался идеальный обзор на абсолютно раздавленного Рона, пытавшегося оправдать своё присутствие на Первом уровне поиском Артура Уизли. Высокий длинноволосый мужчина, в котором Малфой быстро признал Христофора Розье, одного из Пожирателей Смерти среднего звена, громогласно отчитывал Реджинальда Кроткотта, называя его полнейшим идиотом и отправляя немедленно решать проблему с дождём в его кабинете. Вот так, Драко остался абсолютно один, не имея ни малейшего понятия, где искать остальных и как близко они подобрались к Амбридж. Драко с досадой осознал, что их идиотский, ребяческий план был направлен исключительно на то, чтобы пробраться в Министерство и научиться хоть немного в нем ориентироваться. При этом, план не предусматривал их действия в случае, если придётся разделиться. Вот и теперь, глядя, как перед лицом Уизли со скрипом закрываются золотые створки, юноша не мог не думать о том, что он непременно обнаружит себя, когда не сумеет сотворить заклинание, которое не должно было вызвать у настоящего Кроткотта никаких проблем. А если повезёт, и его все же не обнаружат, то он определенно привлечёт внимание людей, от которых нужно держаться подальше. За исключением стройных рядов деревянных столов, за которыми слаженно трудились десятки волшебников, печатавших разовые листовки, на Первом уровне никого не было. Юный Малфой набросил на себя мантию-невидимку, отмечая про себя, что она во многом уступает своему аналогу. Под ней было тяжело дышать. Подобравшись поближе, Драко заглянул одной из волшебниц через плечо, разглядывая кусок пергамента. От увиденного на него накатила тошнота и до боли знакомое чувство, будто его окунули головой в ледяную воду:

Грязнокровки

и чем они опасны для мирного

чистокровного сообщества Драко явственно ощутил покалывание вокруг Метки и почувствовал непреодолимое отвращение ко всем тем, кто это придумал. И еще большее отвращение подступило, когда он мельком заглянул в своё прошлое и осознал, что вполне мог транслировать те же самые мысли лет в одиннадцать. Борясь с желанием сплюнуть на ярко-лиловый ковёр, Малфой направился прямо к двери кабинета, в хозяйке которой не было никаких сомнений. Он понял, что это кабинет Амбридж, когда увидел ярко-синий глаз, закреплённый на двери. Он плохо знал Аластора Грюма, да. Но тот был человеком настолько ярким, что, раз пообщавшись с ним, невозможно выбросить его образ из памяти. Это был его глаз. Глаз Грюма, застывший навсегда. Подойдя вплотную к двери, он прислушался, надеясь хоть как-то распознать, на месте заместитель министра или же нет. Внутри было тихо. Черт. Вряд ли никто из работников не заметит, как открывается дверь пустого кабинета. На раздумья ушло несколько секунд, и вот Драко уже шептал непростительное заклятие. Проще простого. Молодая миловидная колдунья поднялась со своего места, подняла со стола аккуратно сложенную стопку розовых брошюр, и, обмолвившись что заместитель министра просила экземпляры для утверждения, направилась прямиком в кабинет. И на это никто не обратил внимания — слишком заняты, абсолютно не заинтересованы в общении и абсолютно безразличны ко всему, что не касается их напрямую. Дверь в кабинет неспешно приоткрылась, впуская Драко в царство розовых ковриков, кружевных салфеток и тарелок с котятами. От всей этой атмосферы его тянуло блевать. Дождавшись, пока волшебница покинет кабинет, парень наложил на дверь запирающее и заглушающее заклятие и скинул с себя надоедливую мантию. Поверхностно оглядев кабинет и не найдя медальона, Малфой применил манящие чары. Ничего не произошло. Как и следовало ожидать. Что ж, значит, придётся по-старинке. Драко быстро обшарил выдвижные ящики в столе Амбридж и не обнаружил ничего, кроме бесконечных заколок, папок с бессмысленными, по его мнению, заметками, и прочей мелкой мишурой. Следующим на очереди был стеллаж с бесконечными папками. По большей части это были бесполезные для Драко сведения, но, дойдя до верхней полки, его взгляд зацепился сначала за одну, а потом и за другую знакомую фамилию. Не медля ни секунды, парень выудил папки под названиями «Уизли», «Люпин», «Поттер» и, наконец, «Грейнджер». Он не стал их пролистывать, нет. Учитывая новую политику Министерства, можно было легко догадаться о содержании каждой из этих папок. Запихивая их себе за пояс, юноша лишь надеялся, что в них содержится какая-то важная информация, потеряв которую Министерству будет сложнее добраться до них. Уже собираясь уходить, Малфой заметил небольшой блокнот, открытый на странице пронумерованным сегодняшним днем. Склонившись над записями, он мельком пробежался взглядом по чернильным строчкам и его дыхание участилось. 11 утра — судебное разбирательство комиссии по учету маггловских выродков. Сердце заколотилось быстрее, парень снова набросил мантию и выскользнул из кабинета, резво устремляясь к лифту. Он знает, где Амбридж — это уже полдела. Оставалось надеяться, что все остальные тоже найдут свой путь в атриум, так или иначе. Как бы только донести до них тот факт, что Амбридж именно там… Створки лифта отворились, и Драко запрыгнул внутрь, чуть не налетев на знакомого вида женщину. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить. — Уизли? — Черт побери! — Джинни отшатнулась от него с совершенно ошалелым видом. — М…Малфой? Я забыла, как ты выглядишь. Парень хмыкнул, пристально разглядывая ее — что-то определенно было не так. Волосы взъерошены, а глаза горели как-то совсем…по-малфоевски. — Что произошло? Ведьма активно замотала головой, прикусывая губу. — Мерлин, на это совершенно нет времени! Что с тобой… — Я его оглушила, ясно? — выпалила девушка, затравленно глядя на него. — Что? Кого? — Этого мужика, Трэверс, или как его… Он пытался…он хотел… — Я понял, — сухо отозвался Драко, стараясь успокоить хаос, нараставший внутри него. Странно было представить, что вытворит Гарри, когда узнает.

***

Зал суда давил на всех присутствующих так сильно, что становилось тяжело дышать. Колдунья из лифта была права — Патронусы, что должны были охранять судей и присяжных от дементоров, по сути, защищали лишь судей. До всех остальных так или иначе добиралось чувство непреодолимой тоски, что выкачивала последние силы. Но самым страшным было отнюдь не это. Ужасало то, что процесс над «маггловскими выродками» был открытым. И, несмотря ни на что, министерских зевак, пришедших поглядеть, как измученных волшебников и волшебниц утаскивают дементоры, набрался целый зал. Это заставляло Гарри сомневаться, что это общество нуждалось в спасении и именно Темный Лорд был тем злом, что нужно было победить. Слишком уж легко магическое сообщество приняло новые порядки и слишком много энтузиазма проявляло. — Нет, нет, я полукровка, говорю же вам, у меня есть записи! — Уведите. Очередного мужчину, клянущегося в своей магической родословной, обхватили костлявые руки в струпьях и уволокли прочь. Он был уже третьим. Гарри видел толпу ожидающих, собравшихся в коридоре, в ожидании своего слушания. Дрожащие, бледные, трясущиеся, с опухшими от рыданий глазами. Одному за одним, им назначали пожизненные сроки в Азкабане, одному за одним, им ломали жизни просто потому, что не все в их роду были волшебниками. И во главе всего этого смертоносного театра восседала Долорес Амбридж, ядовито улыбаясь и наглаживая массивные перстни на толстых морщинистых пальцах. Гермиона сидела по левую руку от этой страшной женщины, трясущийся рукой записывая за ней неутешительные приговоры. В какой-то момент Поттер заметил блеснувший на шее Амбридж медальон, и в его голове стал выстраиваться план. Кирпичик за кирпичиком. Скрывшись за ступеньками высоких трибун, он укрылся под мантией и принялся медленно пробираться к помосту судей. Дожидаясь, пока кто-нибудь будет говорить, он потратил на это около десяти минут. Примерно столько же ушло на то, чтобы занять выгодную позицию за спиной Гермионы, остервенело шарящей взглядом по толпе, выискивая друга. В тот момент, когда она начала нервничать слишком сильно, Гарри наклонился над ее ухом и едва слышно прошептал: — Я у тебя за спиной. Как и ожидалось, она резко дёрнулась, но Амбридж была слишком занята издевками над миниатюрной волшебницей, сотрясающейся в рыданиях в кресле для допроса. Дождавшись, пока Гермиона придёт в норму, парень снова подал голос: — Медальон. Большего и не требовалось. Цепкий взгляд девушки тут же устремился к Амбридж, выискивая заветную драгоценность. С ее губ сорвался возбужденный вздох. — Какой красивый, Д…Долорес, — она выдавила из себя восхищённую улыбку. — Что? — резко отозвалась женщина, но, поняв о чем речь, сразу потеплела, — А, да, благодарю, Муфалда. Это семейная…ценность. Буква «С» означает… Я в родстве с Селвинами, вы знаете. — Разумеется. Разумеется. Гарри почти задохнулся от вопиющей наглости и лжи, в который раз поражаясь этой женщине. Кровь ударила парню в голову, напрочь убивая всякую осторожность и расчетливость. Его палочка взметнулась почти что молниеносно, полыхнула красная вспышка и Амбридж обмякла, упираясь лбом в тёмную столешницу. Не медля ни секунды, Гермиона вскочила со своего места, срывая медальон с пухлой шеи волшебницы. Второй судья вскинул было палочку, но был оглушён прежде, чем успел издать хотя бы один звук. Патронусы испарились и дементоры заскользили изо всех углов, направляясь прямо к ним. Привязанная к креслу волшебница издала душераздирающий крик, но вылетевшая из палочки Гермионы выдра приземлилась к ней на колени, источая спасительный свет. Мгновение спустя зал озарился светом, идущим от величественного оленя, выпущенного из палочки Гарри. Хватая девушку за руку, Поттер бегом направился к выходу, на ходу освобождая от пут ошарашенную магглорржденную волшебницу. — Бегите! — крикнул он ей за мгновенье до того, как за ними с Гермионой захлопнулась дверь. Выпрыгнув в длинный темный коридор, они столкнулись лицом к лицу с троицей волшебников, выглядевших такими же взъерошенными и ошалелыми, как они. Еще секунда, и понимание накрыло их с головой, опьяняя и заставляя кровь кипеть в жилах. Пробивая себе путь к лифтам, они хохочут, как сумасшедшие. И хоть самое сложное еще впереди, тот факт, что они собрались вместе, бодрит и воодушевляет, как никогда. Гарри останавливается всего на мгновенье, чтобы разорвать цепи, связывающие магглорожденных, ожидающих суда. Они смотрят с непониманием, но все же начинают неуверенно подниматься на ноги. — Скорее, скорее! Бегите, вы свободны! — Как будем выбираться? — кричит Джинни, выпуская оглушающее заклятие в волшебника, выскочившего у них на пути. — Камины, — хрипит в ответ Драко. Створки лифта едва успевают закрыться за ними, открывая обзор на пробирающихся сквозь толпу, наводнившую атриум, волшебников в тёмных мантиях. Лифт несётся вверх, и в стену врезаются не достигшие цели зеленые вспышки.