Между строк старой сказки

Палатка, установленная посреди леса Дин, пропахла воспоминаниями с Кубка Мира по Квиддичу. Горячим луковым супом, который они пили из чашек, сливочном пивом и горячим шоколадом Ремуса. Внутри все выглядело точно так же — от потрепанных плюшевых кресел до отламывающейся дверцы кухонного шкафчика. Когда Джинни перенесли с промозглой влажной земли, ее уложили на нижнюю половину двухъярусной койки и накрыли полосатым вязаным пледом. Пока печь посреди палатки прогрелась прошло какое-то время, а позволять бессознательной девушке мерзнуть было нельзя. Она все еще была очень бледной, но губам уже вернулся розоватый оттенок. Гарри с Роном не отходили от нее ни на шаг, отлучаясь лишь для того, чтобы помочь Малфою с раскладыванием их немногочисленных вещей. Гермиона же, совершенно раздавленная всепоглощающим чувством вины, шмыгнула в небольшую кухоньку под предлогом сделать чай, и просидела там больше часа. Медальон Регулуса Блэка поместили на стол в главной комнате. Гарри был полон решимости надеть его на шею, но Драко остановил его, заметив, что усугублять нездоровую атмосферу в их компании не стоит. По соседству с ним расположился вредноскоп и небольшое радио, которое также оказалось упаковано в спасательный рюкзак. Включать его не спешили. Как только остатки их пожиток заняли свои места на ветхих полках, в палатке повисла звенящая тишина. Рон осторожно устроился у ног сестры, Гарри уселся прямо на пол, перебирая палочку между пальцев. В воздухе висело что-то такое, что Малфою было почти неловко находится внутри, поэтому он незаметно выскользнул на воздух. Парень расположился у корней единственного дерева, расположенного под куполом защитных заклинаний. Лесную тишину не нарушало практически ничего, за исключением разрозненного треска сучьев и шелеста листвы. На улице стремительно темнело и холодало, и Драко безмерно этим наслаждался. Его душило разочарование. Все эти бесконечные недели, состоящие из вылазок в Министерство, он полнился предвкушением того, что когда им удастся найти первый крестраж, его охватит эмоциональный подъем. Но этого не произошло. Как будто путь к цели был куда важнее самой цели. Ему казалось, что они пришли в никуда. И слишком много потеряли по пути. На парня давило то, что им пришлось покинуть дом, бесило детское упрямство гриффиндорцев и тот факт, что Поттер опять ударился в чувство вины. Да, это было так на него похоже — винить себя за все страдания, причинённые Пожирателями Смерти. Но это так злило Драко, всегда злило. Как будто его самобичевание хоть что-то изменит, хоть как-то приблизит их к цели. Теперь у них был медальон, да. Но как его уничтожить, никто не имел понятия. А кроме этого где-то там таились остальные крестражи, их поиск еще только представлял. Это могло тянуться месяцы, годы…и ни к чему не привести. А все почему? Потому что гриффиндорцы слишком нежные и принципиальные, чтобы сражаться с Пожирателями наравне. В этот раз им повезло — он был всего один, это не составило для Малфоя труда. Но, в следующий раз на них мог напасть целый отряд и что тогда? Почему он, и он один, должен отвечать за убийства, почему должен брать это на себя? И почему при этом на него смотрят волком, словно он такое же чудовище, как и остальные соратники Темного Лорда? «Вы обещали! Обещали, что мне не придётся этого делать!» Из темноты закрытых век вспыхнуло его собственное лицо. Испуганное до чертиков, перекошенное от страха и сожаления. Губы тряслись, когда он произносил эти слова. Дамблдор лишь сочувственно смотрел на него, тяжко вздыхая. А несколькими минутами позже рухнул вниз с Астрономической башни. Юношу мелко затрясло. То ли от холода, то ли от неприятных воспоминаний. — Мы не можем так поступать, — тихий голос донёсся до ушей парня, побуждая открыть глаза. — Не можем убивать их. — Признателен, — устало отозвался блондин, не оглядываясь. — Что? — Признателен, что ты прекратила топтаться у меня за спиной, Грейнджер, — закатил глаза Драко. — Это начинало раздражать. Гермиона раздраженно фыркнула, и парень уловил приближающиеся шаги. — Я хотела сказать, что…мы не можем вести себя, как они. Мы должны быть лучше. Обогнув дерево, служившее опорой для слизеринца, она остановилась перед ним, обнимая себя руками. Она дышала часто и неровно, блуждая глазами по сторонам и опасаясь смотреть на Драко напрямую. Девушка готовилась к тому, чтобы выдать ему свою твёрдую позицию слишком долго. Но храбрости встретиться с холодным серым взглядом у нее не хватило. Состояние мелкой Уизли не делает меня твоей новой подружкой для тупых разговоров, Грейнджер, — слова парня сочились ядом, а на губах играла ухмылка. — Я…я думаю, это важно обсудить, раз уж…это… — Раз уж из-за этого ее чуть не убили? — Не будь таким… — Каким? — Таким… — Каким, ну? Ублюдком? — Да! Ее крик эхом разлетелся по их полянке и, не будь защитных чар, точно спугнул бы всех птиц в округе. Внутри Драко заклокотал хаос, поднимаясь все выше к горлу. Глаза хищно заблестели, и он медленно поднялся со своего места. Совсем как кошка, что приметила добычу и готовится к смертоносному прыжку. Он возвышался над раскрасневшейся и взлохмаченной Гермионой, наконец поднявшей на него полный решимости взгляд. — Да, я именно такой, верно? Пришел сюда, поставил всю свою семью под удар, помогаю вам с планами, вытаскиваю ваши гриффиндорские задницы из передряг… Хороню друзей, опять же, спасибо тебе. Именно это и делает меня ужасным человеком, да? — Ох, хватит, Мерлина ради. Мы все здесь чем-то… — Только, блять, не говори «жертвуем», — издевательски протянул он, наступая на нее. — Чем ты пожертвовала, а, Грейнджер? Чем, если ты не можешь даже взять себя в руки, чтобы сражаться как… — Я стёрла родителям память, — Гермиона сказала это так тихо, будто это должно было поразить Малфоя до глубины души. Будто он должен был сразу же осечься и посочувствовать ей так, как это непременно сделал бы Рон или Гарри. — Отлично, Грейнджер, очень мило, — с издёвкой произнес он. — Не подумала отправить из в убежище под защитой вашего священного Ордена? — Это не…это не так… — Что, боишься за них? Не хочешь впутывать их в войну, да, Грейнджер? А вот моя мать уже увязла в ней по самые уши. Но я не делаю. Из этого. Драму. Он откровенно смеялся, издевался над тем, что терзало Гермиону изнутри. Страх за родных разрывал ее на части, занимал все мысли и не давал спать по ночам. А этот мальчишка посмел сказать, что это какая-то мелочь. Что-то совсем незначительное. Ярость захлестнула гриффиндорку, и она с силой ударила Драко ладонями в грудь. Тот слегка пошатнулся, удивленно глядя на ее руки, и остановился. — Не смей, ясно? Не смей обесценивать… — А ты не смей выставлять меня мразью. Я — единственная причина, почему ты все еще, блять, жива! — Я лишь сказала, что мы не можем убивать… Губы Малфоя плотно сжались, и он вскинул руки вверх, демонстрируя, что с него хватит. Хватит всей этой наивной херни. Хватит ее. Он отвернулся от нее так резко, что любой другой непременно бы потерял равновесие. Но блондин стоял на ногах ровно и стремительно удалялся от приведённой в бешенство гриффиндорки. — Я делаю все, что в моих силах! — выкрикнула она ему вслед. В голосе было столько отчаяния, что она звучала, как сумасшедшая. Это привлекло его внимание. Теперь Драко стремительно направлялся не к палатке, а к ней. — Ты не делаешь ничего! — яростно процедил он, останавливаясь в полуметре от нее. Так резко, словно натолкнулся на невидимую стену. Эта стена и правда была. Она разделяла их такие близкие, и такие прямо противоположные жизненные пути. — Ничего, ясно?! Ты таскаешься тут, проповедуешь всякую хрень, которая никак не совместима с нашей ситуацией! Возьми себя, наконец, в руки, и пойми, что это — война. И тут убивают. — Мы можем поступать по-другому. Мы должны спасать жизни, а не… Гермиона прилагала все силы, чтобы из глаз не потекли слезы. — Не знаю, в каком мире ты живешь, Грейнджер, но в реальном мире, чтобы спасать жизни, нужно их отнимать. Эта истина обрушилась на нее с такой силой, что едва не сбила с ног. Не то, чтобы это не было очевидным. Просто казалось чем-то, что точно никогда не коснётся именно ее. Она сжала руки в кулаки так сильно, что ногти впились в мягкую ладонь. Гермиона стояла перед доведённым до кипения Малфоем, абсолютно разбитая сегодняшним днем. Тем, как вёл себя Рон и как сейчас ведёт себя Драко. Она не могла перебороть себя. Не могла убить. Наверное, не смогла бы, даже если бы на нее была нацелена палочка самого Темного Лорда. Слышать о своей бесполезности от Малфоя было почти что привычно. Но обвиняющий взгляд Рона, казалось, отпечатался на ее сетчатке. — И да, — блондин вытащил из-за пазухи несколько папок, и, пробежавшись по ним глазами, бросил одну к ее ногам. — Добавь это к списку того, что делает меня ублюдком. Парень круто развернулся и зашагал к палатке. На этот раз Гермиона не пыталась его остановить. Когда за ним зашелестел палаточный тент, Драко наткнулся на взгляд двух пар глаз. Оба гриффиндорца смотрели пристально и угрюмо. Не было ни малейшего шанса, что до них не долетели обрывочные фразы его с Грейнджер разговора. Парни сидели на тех же местах, где Малфой их и оставил — рядом с бессознательной рыжеволосой колдуньей. Все еще сжимая в руках папки из кабинета Амбридж, юноша поднял руку и неловко повертел ими в воздухе. — Что это? — хрипло поинтересовался Гарри, вытягивая шею. — Стащил в Министерстве. Вот, полюбуйтесь. — Чеерт… — протянул Рон, взвешивая на ладони внушительную папку, обозначенную его фамилией. — Спасибо, что…ну, что захватил это все… Не желая вновь испытывать неловкость от благодарности Уизли, Драко коротко кивнул. Он подошёл к массивному столу и устроился на деревянной скамейке. Медальон покоился на темном дереве, поблескивая от дребезжащего света настольной лампы. Обычный. Совсем не опасный. Драко сжал зубы от раздирающего его ощущения несправедливости. Эта победа, казавшаяся ему такой всепоглощающей и стоящей каждой жертвы, сейчас виделась мелкой и глупой. Это не продвинуло их ни на шаг. А шаткие отношения внутри этой странной команды накалились до предела. Оставалось считать минуты до взрыва. — Что дальше? — сухо спросил он, не глядя на Гарри. — Что? — Дальше, Капитан. Медальон у нас — это пол дела. Теперь надо придумать, как его уничтожить. — Мы ведь только его заполучили, — подал голос Рон, неуверенно улыбаясь. Пройдёт время, пока он научится чувствовать себя комфортно, спокойно разговаривая со слизеринцем. — Можем позволить себе немного отдох… — Чем больше мы отдыхаем, тем больше у Пожирателей времени, чтобы добраться до твоей семейки и перебить их, Уизли, — огрызнулся Малфой. — Драко! — Что, я не прав? Характерный оповестил о том, что Гермиона вернулась в палатку. Девушка стояла у самого входа, сжимая в руках папку и неловко глядя на них. — Что происходит? Ответом ей было молчание и яростные переглядки трёх парней. — Думаю, нам нужно все обсудить. Гарри поднялся с пола и прикусил губу. На его щеках расцветали алые пятна. Это говорило о том, что он собирается с мыслями для сильной, мотивирующей речи. Или чего-то поглупее. — После всего, что случилось сегодня…думаю, мы все поняли, с чем на самом деле столкнулись и… Думаю, будет безопаснее, если я продолжу искать крестражи один. — Что?! — Гарри, не будь дураком… — Поттер… — Нет, послушайте! — он поднял руку, решительно оглядывая ребят. Сердце внутри стучало с бешеной силой, так, что готово было сломать рёбра. — Послушайте… Это, — он жестом указал на Джинни, — я не могу позволить, чтобы нечто подобное случилось с кем-то из вас. Я не смогу это… — Пока ты не наговорил лишнего, дружище, лучше… — Нет, Рон! Что, если бы Драко не знал контрзаклятие? Что, если тот Пожиратель запустил бы Аваду? Она была бы…была бы мертва, понимаешь? — И каким образом это аргумент, чтобы ты продолжал один? — Малфой поднялся на ноги и стоял совсем близко к гриффиндорцу, раздраженно взирая на него. — Прекрати это, твоё самобичевание ни к чему не… — Это не… — Это именно оно, Капитан, и это эгоистично! — Что? — Гарри ошарашено хлопал изумрудными глазами, сжимая кулаки. — Да как ты… — Гарри, он прав, — несмотря на то, что Грейнджер говорила очень тихо, ее голос громом пронёсся по палатке, заставляя всех повернуться к ней. — Ты говоришь полнейшие глупости. Мы либо отправляемся все вместе, либо возвращается в Орден и предоставляем это кому-то другому. Поттер горел изнутри. Все это было его слабым местом, все они. И пусть он отлично понимал, что один не способен справиться с поставленной задачей, одна мысль о том, что это может навредить друзьям, размазывала его по стенке. — Я не могу позволить вам умирать за меня, — он опустил голову, глядя на носки своих ботинок. — Я не хочу, чтобы кто-то умирал… — Люди постоянно умирают, Гарри — мрачно произнесла девушка. — В сражении и не только. И они умирают не за тебя, они… Они умирают, чтобы уничтожить Темного Лорда, чтобы закончить войну. — Как вы не понимаете… Вы, что, действительно готовы… Кулак Малфоя, врезавшийся в его челюсть, не дал Гарри договорить. Рон было вскочил с кровати на помощь другу, но Грейнджер повисла на нем, уговаривая не вмешиваться. Полыхающий яростью, Гарри постарался восстановить равновесие, но удар повторился. Гриффиндорец бы непременно распластался по полу, но Драко схватил его за грудки и встряхнул. — Я видел, как профессора магловедения из Хогвартса, еще живую, сжирает змея, — процедил он, тяжело дыша. — Она лежала там, на столе. На столе за которым я завтракал и обедал с самого детства. Она захлебывалась собственной кровью и молила о помощи. Хоть кого-то. И знаешь, что я сделал, а, Поттер? Ничего. В палатке стояла такая вязкая, тягучая тишина, что, казалось, все они могли в ней захлебнуться. Рон с Гермионой смотрели на слизеринца с полнейшим ужасом и ловили ртами воздух. Гарри выглядел более раздавленным и растоптанным, чем когда-либо. — Я ничего не сделал, потому что знал, что мне нужно выйти из этой чертовой комнаты живым. Выйти, чтобы добраться до тебя и помочь покончить со всем этим дерьмом. Вместе, понимаешь? Эта мысль была единственным, что… — он осекся, словно только что осознал, что в комнате есть кто-то, кроме его и Гарри. — Так что, возьми себя в руки и давай разбираться со всем этим… Блондин, наконец, отпустил Поттера, оттолкнув его от себя. Гриффиндорец был чернее тучи. Он молча прошёл к столу, задев Драко плечом, и с силой дёрнув рычажок, включающий радио. Из небольшой коробочки полилась ненавязчивая мелодия, и парень, пробурчав что-то себе под нос, направил палочку на радио, настаивая его на нужную волну. Вещание «Поттеровского Дозора» было ни с чем не спутать. На фоне звучали синглы The Beatles, а диктор говорил до боли знакомым голосом Ли Джордана. «…Захвата одного из штабов Ордена Феникса на Площади Гриммо. Защитные чары вовремя объявили о вторжении и на место мгновенно была направлена группа мракоборцев. К сожалению, мы не были готовы к встрече с таким объемом сопротивления. Так давайте же почтим минутой молчания всех тех, кого наша сторона потеряла в сегодняшней битве…» Затаив дыхание, ребята вслушивались в перечень имён, потоком льющихся из радиоприемника. Одно, два, четыре, шесть… «…сообщить о гибели самой младшей из бойцов Ордена, Анжелины Джонсон…» Ладонь Гермионы взметнулась к лицу, Рон шумно засопел, а Гарри с такой силой оттолкнул небольшое радио, что оно слетело со стола и разломилось на несколько кусков. Даже у Драко, никогда не знавшего близко эту девушку, что-то болезненно сжалось в животе. Это было осознание того, что волшебники, чуть старше их самих, уже сражаются и умирают на этой войне. Это было ужас от того, что долгие летние месяцы он сражался не на той стороне и убивал для них. Это была болезненная пустота, освобождающая его хаос и заставляющая парня себя ненавидеть. В глазах Гермионы стояли слезы. Гарри и Рон держались изо всех сил, сжимая кулаки и стискивая зубы. — Гарри, я… — Нет, Гермиона, я…я все понял. Нам нужно уничтожить крестраж. Уничтожить как можно скорее, чтобы предотвратить… — Есть предложения? — У меня есть одно, — подал голос Драко. — Прозвучит, как самоубийство, но… Нам нужно пробраться в Хогвартс.