Между строк старой сказки

Решение Гарри присоединится к всеобщей войне было неоспоримым, но порывистым и плохо обдуманным. Как и большая часть того, чем они занимались. Сборы проходили в глубоких, дождливых сумерках, и, когда привычная осенняя полянка наконец осталась позади, ребята были раздражёнными и вымокшими до нитки. Дом, координаты которого им направил Ремус, не был главным штабом Ордена Феникса. И с его стороны это было очень умно. На первый взгляд он казался вполне уютным, а единственная комната, которую было видно из коридора, выглядела достаточно обжитой. Повсюду были заметны признаки того, что совсем недавно здесь кипела жизнь — тут и там лежали раскрытые книги, повсюду стояли кружки и целые кучи наспех скомканного пергамента. На спинках кресел висели футболки, а на ковре у дивана покоилась доска для игры в магические шахматы. Оставалось только гадать, почему волшебники, обитавшие здесь, не вернулись назад за своими вещами. Но рассуждать об этом никому не хотелось. Ожидая прибытия самого Люпина, ребята воровато кучковались в коридоре, чувствуя себя при этом достаточно неуютно. Словно у них не было права быть здесь, где совсем недавно находились волшебники, участвовавшие в настоящих сражениях. Пока они отсиживались в хоть и относительной, но безопасности. Ремус появился спустя почти пол часа после них. Он возник посреди коридора с характерным хлопком, и сразу застыл, напряжённо оглядывая мокрые пятна, расходившиеся по полу от грязных ботинок. Мужчина перевёл взгляд на Драко и шумно выдохнул, подходя ближе. Гарри сорвался вперёд, порывисто обнимая мужчину за плечи, и атмосфера между ними начала теплеть. Отстранившись от Поттера, Ремус устало улыбнулся ребятам и получил три не менее уставшие улыбки в ответ. Только слизеринец хмуро смотрел в пол, нервно перекатывая палочку между пальцев. Перекидываясь незначительными фразами, все шестеро расположились за массивным кухонным столом, грея руки о кружки с горячим чаем. — Выглядите так, будто ночевали в лесу, — ухмыльнулся мужчина, водружая на стол вазочку с конфетами. Рон с удивлением уставился на необычные фантики, а Гермиона ощутила, как приятное чувство ностальгии растекается по венам. Это были маггловские конфеты. Самые обычные, их можно было купить в любом магазине и даже на заправке. Конфеты, которые всегда можно было найти в закромах кухонных ящиков. Гарри смущенно улыбнулся Ремусу, и тот сразу посерьёзнел. — Так и было, верно? Ребята исподлобья уставились на него, не решаясь сказать правду. Да, он уже знал, что особняк Блэков был рассекречен по их вине. Но в тот же день тоненькая ниточка, связывающая их с Орденом напрямую, окончательно разорвалась. — Гарри?.. Драко? Малфой резко вскинул голову и впервые взглянул Люпину в глаза. Он смотрел так яростно и упрямо, что сразу становилось понятно — ему так чертовски стыдно перед этим человеком, что он не может выдавить из себя ни одного слова. Драко ненавидел это чувство, да и людей, способных его у него вызвать, было не много. И, будучи тем, кто он есть, парень всячески скрывал все это за колкостями и озлобленными фразами. — Да, Рем… — протянул парень, прищуриваясь. — Мы ночевали в чертовом лесу, в идиотской палатке с Чемпионата Мира по Квиддичу. И что с того? Мужчина поджал губы, упираясь кулаками в столешницу. И когда напряжение между ними переросло в неловкость? Ремус снова чувствовал себя как тогда, когда встретил Драко Малфоя в первый раз. Язвительного, грубого мальчишку с кучей предрассудков, которому просто хотелось почувствовать себя свободным и любимым. С того дня прошло много лет, и этот мальчик изменился до неузнаваемости. И сейчас его злость брала корни не в строгом, холодном отце и не в глупых предубеждениях… Он злился на самого себя. На того, кем он стал и на то, что совершил. И возможность увидеть осуждение в глазах мужчины, сделавшего его когда-то лучше самого себя, разбивала юноше сердце. Вот только Ремус и не думал осуждать Малфоя. Ему хотелось обнять его и сказать, что Драко все еще хороший человек и он бы доверил ему свою жизнь. Но вместо этого: — Почему сейчас? — Что? — Почему решили прийти сейчас, Гарри? — Я… — Ты все лето твердил мне, что Дамблдор поручил тебе что-то… — Так и есть. Мерлин, волшебное сообщество с ума сходило, ты хоть знаешь сколько ресурсов понадобилось, чтобы… — Ремус… — Чтобы убедить всех, что ты не сбежал! Поттер уставился на Люпина с такой обидой, что глаза жгло. Остальные потупились и принялись изучать столешницу. Только Малфой продолжал смотреть — тяжело и вязко. — Я тебе верю, Гарри. Всегда верил, но, Мерлин, ни одного письма с тех пор как дом Сириуса… — Я знаю, что мы облажались! — взревел Поттер, вскакивая со своего места и тяжело дыша. Гермиона и Джинни уставились на него, широко распахнув глаза, а Драко зажмурился. — Я знаю…мы не смогли сохранить… не могли сообщить тебе…мы… — Мы виноваты в резне в Косом Переулке. Внимание всех присутствующих обратилось к Рону — тот сидел, красный до кончиков ушей, и упрямо поджимал губы. Едва ли кто-то, кроме него осмелился бы сказать это так прямо и резко. — Что? Люпин был бледнее мела — словно это был день полнолуния. — Ну, косвенно, — пискнула Джинни, и Драко хлопнул себя ладонью по лбу. Гарри выглядел так, словно ему на голову перевернули ведро со льдом. — Мы сделали кое-что, — объяснил слизеринец, серьезно глядя на Ремуса. — Это было чертовски важно для победы в этой войне, Рем, правда. Но… — Темный Лорд знает об этом, — подал голос Поттер. — Он узнал и, думаю, из-за этого он спустил своих цепных псов с поводка. На какое-то время на кухне воцарилось молчание. Ремус щурился, переводя цепкий взгляд с одного на другого, но ребята, все как один, буравили взглядом тёмную поверхность стола. Вслух это звучало еще хуже. Они виновны в смерти более чем сотни людей. Неотвратимо и навсегда. Каждый, сидевший захотим столом, чувствовал себя убийцей. — Что поручил вам Дамблдор, Гарри? — Я не могу сказать. — Ну, конечно… Мужчина рассмеялся как-то слегка безумно. Он задавал этот вопрос все лето, и ответ был всегда одним. — Тебе не кажется, что если последствия…исчисляются в жизнях, это перестаёт быть только твоим делом, м? Взгляд Ремуса оставался теплым, но голос звучал жестко и мрачно. Если присмотреться, можно было заметить каждый след, что оставила на нем война. И дело не только в кругах под глазами и новых шрамах… Душа этого мужчины была испещрена ранами, оставленными жизнями, которые он потерял. Поттер сжимал и разжимал кулаки, зубы были плотно сжаты. Так хотелось рассказать все, показать ему, что они сделали большой шаг, уничтожили медальон… — Мы ведь здесь, верно? Малфой откинулся на спинку стула и теперь вызывающе глядел на Люпина. Он терпеть не мог, когда его отчитывали. — Чувство вины — не самая лучшая мотивация к такому делу, Драко. — И тем не менее. По радио вы просили о помощи, просили людей присоединиться. И вот, мы здесь. — Мы хотим помочь. Хотим сражаться вместе со всеми, — закивала Гермиона. Хотя от одной мысли об открытом хаотичном сражении ее бросало в дрожь. Она абсолютно не была к этому готова…но бросилась бы в бой при малейшей необходимости. — Дело не в мотивации, понимаешь? А в том, чем мы можем помочь. — Вы… Мерлин, — Ремус с силой оттолкнулся от стола и запустил руки в волосы. — Думаешь, кто-то пустит Гарри сражаться? А ты вообще… — Что, Пожиратель Смерти? — блондин резко вскочил на ноги, сверкая глазами. — Что? — Да при чем тут… Оглушительный хлопок заставил всех замолчать и прислушаться. Секунда напрягающей тишины, и послышались звуки приближающихся шагов и хриплый гогот. Еще секунда — и на пороге возникли трое мужчин. Их руки метнулись к палочкам, но остановились на полпути, речь оборвалась на полуслове. Это были трое мужчин, лет по тридцать, одетые в простую магловскую одежду. Лица поросли щетиной, у двоих на щеках красовались кровавые подтеки и ссадины. — Ух ты, — хмыкнул мужчина с сальными пшеничными волосами до плеч. Рука, держащая палочку, была перевязана выше заняться, а тряпка, служащая бинтом, пропиталась кровью. — Это же Гарри, мать его, Поттер. Не вижу салютов по этому поводу, Люпин. Ремус прикрыл глаза и устало вздохнул. Казалось, можно было услышать, как крутятся шестеренки в его голове. — Что вы здесь делаете? — Этот дом закреплён за нашей командой, — развёл руками аврор, криво усмехаясь. От вида этой ухмылке становилось понятно, что он пропустил пару бутылок сливочного пива и, скорее всего, залил все это пинтой медовухи, а то и двумя. — А, раз уж мы — это все, что от нее осталось… Ну, полагаю, все ясно. Люпин плотно сжал зубы, напряжённо следя за движениями мужчин, и сдавленно кивнул. — Вам лучше переместится в Центральный Штаб, Арнольд, — мягко произнес он. — Хотя бы на время, пока… — Пока Избранный и компания не выберут себе новое укрытие? Да, брось, Люпин, мы же на одной стороне… Подойдя ближе к столу, Арнольд резко остановился, словно натолкнувшись на невидимую стену. Его взгляд упёрся в светловолосую голову, и аврор порывисто дёрнул уголком рта. Слизеринец встретил его холодным равнодушием, одарив ничего не выражающим взглядом. Внешняя оболочка не выражала и толики тех эмоций, что кипели у него внутри. — А ты не выглядишь, как пленник, — губы мужчины изогнулись, превратившись в поистине волчий оскал. Остальные двое возникли у него за спиной и застыли, словно охранники. — Потому что это не так, — уловив возникающее в воздухе напряжение, Гарри поднялся со своего места и подошёл к Драко. Они принимали оборонительную позицию. Гермиона с Джинни переглянулись — ситуация чертовски напоминало то, что повсеместно происходило в Хогвартских коридорах. Слово за слово — и вот уже кучка парней неразборчиво набивают друг другу морды. Только сейчас в схватку готовились вступить люди, привыкшие к реальным сражениям. — Ух ты, Поттер, — Артур, покачиваясь, начал медленно продвигаться вдоль стола, приближаясь к юношам. — Видимо, способность хреново выбирать друзей — это наследственное. — Бейли! — рявкнул Люпин, занимая позицию между ним и ребятами. Рон тоже встал и сделал неуверенный шаг в сторону Драко — вставать на сторону слизеринца все еще было ему в новинку. — Что? Хочешь, чтобы я закрыл глаза на этого меченого змееныша, а? Пока такие, как он, убивают нас десятками. — Можно ли придумать что-то более предсказуемое? — скучающе протянул Малфой. Он делал вид, что обращается только к Гарри, хотя аврорам все было прекрасно слышно. — Что ты сказал? Градус разговора стремительно повышался, полностью игнорируя Ремуса, примирительно вскидывающего руки. — Говорю, что ты мыслишь также стереотипно, как и Пожиратели, убивающие грязнокровок. Такое проигнорировать было невозможно. Арнольд рванулся к Малфою так быстро, никто толком не успел среагировать. Если бы их все еще не разделял стол, уже непременно захрустели бы кости. Бейли натолкнулся на Ремуса, совершенно не готового к такому развитию событий. Люпин был успешно отброшен в сторону, и мужчина почти налетел на Гарри, но был остановлен своими де соратниками. — Что ты несёшь, ублюдок! — едва сдерживаемый двумя парами сильных рук, Арнольд рычал и выкрикивал проклятия. Он выглядел, как бешеное животное, закованное в цепи. Гарри заслонил собой друга, но тот в подобном совершенно не нуждался. Драко словно наслаждался ситуацией, растягивая губы в ледяной ухмылке. Он медленно обошёл Поттера и приблизился к Аврору настолько близко, насколько позволяло его положение. Совершенно игнорируя призывы Гарри и Джинни остановится, Малфой слегка наклонялся так, чтобы глаза были на одном уровне с аврором. — Драко, не глупи, — воззвал к его благоразумию Люпин, но слизеринец будто бы и не слушал. — Тебе придётся смириться с тем, что я здесь, — сладко прошептал Драко, глядя Бейли прямо в глаза. — Потому что, как бы тебе ни хотелось меня ненавидеть… Придётся проплатить тот факт, что я сделаю для этой победы больше, чем ты. — Арнольд! Но никакие возгласы не могли остановить этого человека. Уже нет. Руки, сдерживающие его, разжались, будто по щелчку, и скопление бурлящего гнева обрушились на слизеринца. Гарри с Роном рванулись вперёд, но Бейли был быстрее. Бам — и кулак аврора врезался в челюсть Малфоя. Второй удар — и парня с силой впечатало в стену так, что из глаз полетели искры. Аврор держал его за грудки и остервенело тряс, раз за разом ударяя о спиной о камень. Каждый удар сопровождался проклятиями и озлобленным шипением, разобрать которое мог только сам Драко. Остальные Авроры так и стояли, с мрачным удовлетворением наблюдая за происходящим. За тем, как взрослый мужчина избивает семнадцатилетнего юношу. Конечно, для них это выглядело совсем иначе. Для них этот парень был олицетворением всего зла и боли, причинённой когда-либо Пожирателями Смерти. Рвавшиеся на помощь Гарри, Рон и Люпин также застыли — на лицах читалась крайняя растерянность и недоумение. Они замерли за спиной, аврора, не решаясь подойти ближе, а все потому…что Драко Малфой улыбался. Мрачно и как-то совсем безумно. Из носа и разбитой губы хлестала кровь, заливая подбородок и капая на светлую рубашку. В серых глазах плясали бесенята, он словно получал наслаждение от того, что ему причиняли боль, и совершенно не сопротивлялся. — Ты, гаденыш, знаешь, сколько наших погибли из-за таких, как ты? — шипел ослеплённый яростью Арнольд, вдалбливая в стену хохочущего блондина. — Малфой, мать твою! — отчаянный крик Гарри должен был привести парня в чувство, но это не возымело никакого эффекта. — Знаешь, у скольких из них остались дети? Семьи? Знаешь, сколько из них были лучше тебя? — Полагаю…гх… все, — прокашлял Драко, и струйка крови покатилась из уголка его рта. — Чертовски, блять, верно! — взревел Бейли, в очередной раз занося кулак, но Люпин не стал больше терпеть. Красный луч врезался в Арнольда, и тот, отлетев к противоположной стене, мешком сполз на пол. Один из авторов бросился к нему, а второй воинственно обернулся к Ремусу, но тот уже целился палочкой ему между глаз. — Лучше не стоит, — предупредил мужчина, качая головой. Озлобленно кряхтя, Бейли поднялся на ноги и уставился на Малфоя так, как охотники смотрят на цель. На цель, которая уже не сопротивляется. Отчаянно ругаясь, Гарри подошёл к другу, но тот отмахнулся от него, вытирая лицо рукавом. Блондин весело оглядел собравшихся, раскинув руки в стороны. — Ну, что, стало легче? — прохрипел он, сплевывая кровью. Гермиона с Джинни прижались друг к другу, неловко наблюдая за происходящим. Рон же смотрел на слизеринца, как на сумасшедшего. — Это еще не конец, — пригрозил пальцем аврор, по-волчьи глядя на парня. — Я так не думаю, — возразил Люпин, строго глядя на мужчину. — Не считаешь, что и за стенами этого дома хватает пролитой крови? — Змеиная кровь не в счёт, — отозвался аврор, на которого была направлена палочка Ремуса. Он был низкого роста и коренастый, щеку рассекал свежий шрам, тянущийся до самого уха. — И чем моя кровь отличается от твоей? — поинтересовался Драко, начиная медленно передвигается навстречу Альберту. — Малфой, стой, где стоишь, — приказал Люпин, бросив на него яростный взгляд. — Все вы должны немедленно успокоиться, иначе будете коротать следующие ночи за решёткой. — Тем, что ты — Пожиратель. И твоя кровь для меня ничего не стоит. — шаг за шагом, они двигались навстречу друг другу, пока, на Малфое не повис Гарри, а Арнольда снова не заключили в кольцо из рук. — Как из кровь сотен таких же мерзких ублюдков, разбрасывающихся убивающими направо и налево. Вы заслуживаете каждого удара, вы… — Давай, скажи, что я заслуживаю смерти. Ну же! — Прекратите! — взвизгнула Гермиона, но осталась проигнорированной. — Ты заслуживаешь сгореть в аду за каждого, кого мы потеряли от ваших рук! — И почему я должен отвечать за всех? — Потому, что у тех людей были семьи! Люди, ради которых огни должны жить, а они… — А кто ответит за потери с той стороны? А? — в этот момент все, находящиеся в комнате, замерли. Даже Гарри, повисший на спине блондина, окаменел, уставившись на друга. — Кто ответит за подростов, которых одни из вас убили на поле боя? — Если они выбрали сражаться за… — Никто ничего не выбирал! — заорал Драко так, что ребят пробило оцепенение. Этот человек редко переходил на крик. Будучи истинным представителем своего факультета, он предпочитал говорить тихо, едва слышно, но его слова всегда резали по живому. И то, что он сорвался на крик, говорило о том, что эмоции настолько сильные, что парень не в состоянии их контролировать. — Никто! — его взгляд скользил по лицам присутствующих, будто ища сопротивления, но все ждали продолжения. — Когда ты стоишь перед ним, у тебя только два выбора — либо принять Метку, либо умереть. Третьего не дано… — Черта с два, всегда есть выбор… — И какой же? А? Не у каждого есть друг с другой стопорный, способный показать, что возможен другой исход. Мерлин, не каждый из них вообще понимает, что есть что-то кроме Темного Лорда, они… — Если бы они хотели, они бы присоединились к Ордену… — Бейли, ты хочешь за решетку? Составить компанию Пожирателям? — О, я и так составляю компанию Пожирателю… — Об этом и речь. Я стою прямо перед тобой. И я, блять, сражаюсь за Орден каждый чертов день… И все, что ты видишь — это меченую мразь, которая заслуживает гибели. Что, я не прав? Арнольд смотрел на него, плотно сжав губы. Он не соглашался, но и не возражал. Просто варился в своей ярости и старался не сорваться. — Конечно, прав. Подумай над этим в следующий раз, когда будешь направлять Аваду в подростка. Бейли снова дернулся в его сторону, но на этот раз Малфой не стал медлить. Рука с палочкой молниеносно взметнулась в воздух, целясь аврору прямо в грудь. — Ну уж нет. Только шагни в мою сторону и испытаешь такую боль, что будешь умолять меня о смерти. — Дружище… — Драко, пожалуйста, — Ремус подошёл к парню сзади и опустил ладонь ему на плече. — Он уже считает меня чудовищем, Рем, — хмыкнул он. — Не буду тратить силы, доказывая обратное.

***

Прошло еще несколько часов, пока градус напряжения в воздухе хоть немного убавился. Ремус взял с авроров обещание не лезть на рожон, и разместил их в спальнях на втором этаже, предварительно наложив запирающие заклятия на двери. Ребят же он попросил временно разместится в спальнях на первом — их было всего две и пришлось спустить дополнительную кровать. Возражать никто не стал. Сам Люпин занял небольшую гостевую комнату на втором этаже, клятвенно пообещав отправить за решетку любого, кто спровоцирует драку. Словно маленьких детей, мужчина разогнал всех по спальным, и сам отправился в комнату. Время тянулось чертовски медленно, и несмотря на усталость, Гермиона никак не могла заснуть. Джинни давно окунулась в царство Морфея и теперь мирно сопела на другой стороне кровати. Грейнджер же переворачивалась с бока на бок, стараясь найти удобную позу для сна, но никак не выходило. Казалось бы, всего лишь прошлой ночью девушка мечтала оказаться на нормальной кровати с мягким матрасом, а сейчас… Миллион мыслей распирали ее голову, не оставляя сну ни единого шанса. Смирившись со своей бессонницей, девушка выскользнула из кровати, и, набросив на плечи плед, которым она укрывалась еще в палатке, вышла в гостиную. Дом тонул в сонной тишине, и каждый ее шаг, отдававшийся скрипом половиц, казался непозволительно громким. Гермиона нацелилась на вазочку с конфетами, добраться до которой ранее так и не вышло. Она медленно продвигалась по гостиной в сторону кухни, как вдруг: — Мерлин, Грейнджер, ты похожа на приведение. От звуков этого голоса холодок пробежал по спине, и девушка вздрогнула. Он медленно развернулась к дивану, чтобы обнаружить Малфоя, вытянувшего ноги на длинной софе. Он был весел, как никогда. — Бессонница — это ваша факультетская черта? — Что? — Капитан отчалил спать за несколько минут до тебя, — пояснил он. Гермиона тяжело вздохнула. Ей начинало казаться, что у этого человека что-то сильно не в порядке с головой. Вид безумно хохочущего Малфоя, истекающего кровью, до сих пор не выходил у нее из головы. Как будто он наконец решился выпустить все эмоции, накопившиеся за последнее время, и не смог с ними справиться. И вот он сидит здесь, в подозрительно хорошем настроении. — Что ты вообще тут делаешь? — поинтересовалась девушка, желая как можно скорее закончить этот разговор и скрыться с его глаз. Кто знает, когда его настроение вновь кардинально изменится? — Могу задать тебе тот же вопрос. — Малфой… — Уизли храпит, как животное. — Ну, конечно. Девушка вознамерилась было продолжить свой путь к конфетам, но слизеринец явно жаждал компании. — Теперь твоя очередь. — Ты это серьезно? Парень демонстративно развёл руками. — Мне захотелось конфет, — устало вздохнула она. Секунда тишины — и парень издал громкий смешок, видимо, будучи столь же удивлён и собственной реакцией, как и сама Гермиона. Девушка поймала себя на том, что пытается запечатлеть улыбку на его лице, но, будто зная об этом, парень прикрывал губы ладонью. — Не буду тебя…гм…задерживать. Ощутив сильнейшее облегчение, Гермиона чуть ли не бегом рванула на кухню и быстро отыскала заветную вазочку. Желая как можно скорее укрыться за стенами своей спальни, она поспешила было обратно, но вновь затормозила у дивана. В голове вновь вспыхнула мысль, которая не давала ей покоя еще со времён их вылазки в Хогвартс. Когда, если не сейчас? Глаза парня были прикрыты и создавалось впечатление, что он заснул. Но это было не так. Гермиона замерла над ним, не зная, с чего начать разговор. Поэтому выпалила первое, что пришло в голову: — Хочешь? Драко резко распахнул глаза и упёрся вопросительным взглядом в протянутую ему вазу с конфетами. Казалось, он ожидал, пока девушка передумает, но она не собиралась сдаваться. Какое-то время они мерились собственной выдержкой, и Малфой сдался первым. Выхватив вазу из ее руки, он со вздохом сел на диване, подбирая ноги ближе к себе и уступая Гермионе место. Сказать, что Грейнджер посчитала это своей маленькой победой — не сказать ничего. Девушка устроилась на мягкой софе, наблюдая, как слизеринец разворачивает конфету и отправляет ее себе в рот. А потом и еще одну. Он успел съесть как минимум четыре, прежде чем она решилась заговорить. — Почему ты так себя повёл? Парень поджал губы, и опустил конфету, которую намеревался съесть, обратно в вазу.  — Так и знал, что эти сладости не просто так, — хмыкнул он. — Ну и как же я себя повёл, Грейнджер? — Ты и сам знаешь. — Не-а, посвяти меня. — Ты дал ему себя избить. — Тебе показалось, — усмехнулся он. — О, прекрати. Ты будто бы хотел этого… — Прямо сейчас твой вопрос потерял всякую ценность. Драко фыркнул. Если присмотреться, можно было физически уловить, как его озорное настроение улетучивается, уступая место более привычному раздражению и холодной отчуждённости. Гермиона могла поклясться, что видит каменную стену, вырастающую между ними. — Я не собираюсь с тобой это обсуждать, Грейнджер, — ухмыльнулся парень себе под нос, отставляя конфеты подальше от себя. — Точка. — Ты видишь здесь ещё кого-то, кто хочет с тобой пообщаться? — Нет и это чертовски радует, — он прищурился, одаряя девушку одним из тех взглядов, что обязательно должен заставить ее чувствовать себя неуютно. Но Гермиона уже привыкла к его издёвкам и недовольству, и на нее это не действовало. — Еще одного назойливого гриффиндорца я бы просто не пережил. — То, что ты говорил… Ты действительно так… — Мерлин, какая же ты приставучая! Не улавливаешь, что я не хочу твоей… — Ты правда считаешь, что все они такие, как ты? — выпалила Гермиона, зажмурившись, чтобы не видеть его реакцию. Воцарилась тишина. Грейнджер ждала, что он фыркнет на нее, разозлиться или прикажет убираться прочь. Но блондин просто молчал, и если бы она осмелилась открыть глаза, то наткнулась бы на пристальный взгляд, излучающий ее лицо в этот самый момент. Однако, девушка предпочла оставить веки опущенными. Неудобная правда была в том, что за последние недели она натворила столько глупостей, что ощущала себя чуть ли не виноватой перед этим человеком. И ей никак не хотелось себе в этом признаваться. Куда удобнее для Гермионы было делать вид, что они вовсе не поменялись ролями, и это не ей нужно то и дело оправдывать своё поведение. — Я… Внезапный топот спускающихся по лестнице ног заставил Драко прерваться. Парень прищурился и настороженно уставился на ступеньки, ведущие на второй этаж. Секунда, две… — Пригнись, — шикнул он, сползая по софе вниз, и Грейнджер быстро последовала его примеру. — Просто дай мне мне взглянуть на списки, Люпин! — требовательный хриплый голос стремительно приближался, и девушка быстро узнала в нем Арнольда. Подсказкой также послужило то, как парень рядом с ней напрягся, сжимая руки в кулаки. — Нет никаких списков. Мужчины преодолели последнюю ступеньку, и теперь их отделял от ребят лишь старый, потрёпанный диван. Если бы не темнота, укрывшая их под своим крылом, неприятной ситуации было бы не избежать. — Чушь! Дай мне эти проклятые списки! — голос мужчин сломался и он подавился воздухом, остервенело тряся головой. — Арнольд, — голос Ремуса мягкий, но предупреждающий. В нем столько тоски, что, кажется, в его словах можно по-настоящему утонуть. — Нет никаких… — Она моя жена! Она… Голос Бейли резко обрывается характерным хлопком, и в доме воцаряется полноценная тишина. На этот раз она давит в тысячу раз сильнее. Ни Драко, ни Гермионе не пришлось сомневаться, о каких списках шла речь. И осознание этого заставило их сердца окаменеть, а легкие сжаться. Какое-то время они так и сидели на полу, но потом парень вернулся к своему прежнему положению на диване. И Грейнджер вновь последовала за ним. Когда девушка, наконец, устроилась на софе, ее ладони мелко дрожали, а желание копаться в мыслях слизеринца разительно убавилось. Одна мысль о том, что кто-то прямо сейчас пытается найти своих близких в списках погибших, подвергала ее в ужас. День ото дня, ей казалось, что вот она — война, она подобралась совсем близко. Но, кажется, она никогда была так близко, как сейчас. Они просидели в тишине добрых десять минут, пока девушка смогла выдавить из себя хоть слово. — Ты помнишь первого человека, которого убил? Драко издал невнятный звук — то ли он выражал недовольство ее настырностью, то ли недальновидностью самого вопроса. — Думаешь, такое можно забыть? Конечно, Гермиона так не думала. Но у них были недостаточно тёплые отношения, чтобы подобраться к этой теме как-то иначе. А докопаться до сути хотелось слишком сильно. Поэтому девушка вперилась в него выжидающим взглядом, надеясь, что Малфой все же решится на ответ. — Я…имею ввиду, помнишь ли… — Ну разумеется, Мерлин! — парень глядел на нее с такой злобой, что хотелось съежиться и заползти в норку подальше от него. Потому что несмотря на то, насколько ей хотелось вытянуть из него это откровение, Грейнджер не была до конца уверена, что способна переварить ответ и смотреть на Драко, как раньше. Одно дело — знать, что он убийца, и совсем другое — разделить с ним имя его первой жертвы. — Это был…черт, почему я тебе это говорю? — Я не знаю, — честно призналась девушка. — Может, так я пойму, как ты на это решился и… — Это было либо он, либо я, — быстро произнес блондин. — Что? — Пожиратель. Заметил, как я накладываю дезиллюминационное на маглов, и… Либо он, либо я. Гермиона совершенно растерялась. Она рассчитывала услышать про грязнокровок, осквернителей крови или маглов… Никак не про Пожирателя Смерти. Это говорило лишь о том, что ей ничего не известно о человеке, сидящем перед ней. — Так это…это было личное? — Убийство — это всегда личное. Если бы Гарри признался ей в чём-то подобном, девушка бы непременно подалась вперёд, обвила его шею руками и прильнула к его плечу. С ним она не знала, что делать и как реагировать. Поэтому она просто молчала. Минуту, две. А потом, казалось, Малфой и вовсе забыл о ее присутствии. Настолько он ушёл в свои мысли. Еще немного посидев в тишине, Гермиона осторожно поднялась с дивана, решив, что пора возвращаться в спальню. — Конфеты, Грейнджер. — Что? — не ожидая услышать от Драко больше ни слова, она почти подпрыгнула от звуков его голоса. — Ты пришла сюда за конфетами. И ни съела ни одной, это… — Ладно. Гриффиндорка подняла миску с кофейного столика, и успела сделать несколько шажков в сторону их с Джинни комнаты, когда в голову ей пришла еще одна удачная, как ей казалось, идея. Девушка стянула с плеч нагревшийся от тела шерстяной плед, и аккуратно положила его рядом с Малфоем. Он окинул ее недоверчивым взглядом и вопросительно выгнул бровь, но ничего не сказал. И, не став дожидаться, пока ситуация станет еще более неловкой, Гермиона поспешила к себе. — Эй, Грейнджер, — голос настиг ее у самой двери, когда пальцы уже тянулись к медной ручке. — Ты же знаешь, что меня не выгнали из комнаты, и я могу в любой момент вернуться за своим одеялом, так? Девушке оставалось только стоять и благодарить Мерлина за то, что царящая в доме темнота не позволяет Драко увидеть красные пятна, расцветающие на ее щеках. — Спокойной ночи, Малфой, — и Гермиона скрылась за дверью, оставив слизеринца наедине с собой.