Между строк старой сказки

— Думаешь, она жива? Это были первые слова Гарри, обращённые непосредственно к Драко, за последние несколько часов. Когда все эмоции были выплеснуты, Люпин, вернувшийся из Главного Штаба, в сотый раз ответил на повторяющиеся вопросы, а Джинни с Роном были убеждены отправиться спать после изнурительной миссии, Поттер нашёл слизеринца на крыльце, выходящем на небольшой задний двор. Перевалило за полночь, воздух пропитался ночной свежестью, а звёзды рассыпались по тёмному небу, словно кучка маленьких сверкающих кристаллов. Вероятно, они были далеко за городом, потому что в Лондоне такую картину можно было наблюдать крайне редко. Блондин привалился плечом к дверному косяку, и лишь слегка пожал плечами в ответ. Он выглядел чертовски усталым, даже изнеможённым. Делал вид, что не хочет ничего обсуждать, но Гарри знал, что голова друга тоже кипит от мыслей. Когда вымотанные, но довольные Уизли появились в гостиной, их встретила глухая, вязкая тишина. На вопрос, что случилось, Малфой промолчал, на дальнейшие ругательства Джинни и причитания Рона также предпочёл не реагировать. В какой-то момент Уизли решил, что такая реакция его оскорбляет, словно он проявлял неуважение к тому, что произошло. Он метался, кричал, чуть ли не обвиняя Драко в пропаже девушки, но и тут не добился отдачи. Малфой лишь бросил на него тяжёлый взгляд и слегка покачал головой. Однако, на появление Люпина он отреагировал так же быстро, как и остальные. Даже авроры спустились вниз, осведомиться о потерях и возможных заложниках. Несколько секунд Ремус переводил взгляд с одного присутствующего на другого, и Гарри мог поклясться, что это был один из самых долгих моментов в его жизни. Новости были неутешительны — Гермиону на месте битвы не обнаружили, ни живую, ни мертвую. — Это значит, что она… — Давайте не будем спешить с выводами. Она может быть… — Да, ведь пропавшие на поле битвы так часто обнаруживаются, ха? Как много… — Гарри, мы все беспокоимся… — Джинни попыталась подступиться к нему, но Поттер отмахнулся, шарахнувшись от нее. — Нет, если Пожиратели забрали ее… — Что ты сделаешь, Поттер? — осведомился Арнольд, взирая на ребят с высоты лестничных ступеней. — Что? — Я вытащу ее оттуда нахрен… — Нет, Капитан… — Вытащишь ее? — аврор мрачно усмехнулся, сокращая расстояние между ними. Он выглядел ровно так же, как в ночь, когда они сцепились с Малфоем. Только, будто бы еще злее. — Черт возьми, да! — Гарри… — Потому что твои друзья — единственные, кто заслуживает спасения? Поттер застыл в оцепенении, в замедленной съемке глядя, как Малфой приближается к Арнольду с ладонью, сжатой в кулак. Секунда — и его кулак встречается с лицом Бейли. Волны эмоций, исходившие от них, были настолько сильными, что несколько мгновений никто не реагировал, даже Люпин. И к моменту, когда все бросились разнимать этих двоих, Драко повалил хохочущего мужчину на пол и раз за разом врезался кулаком ему в челюсть. Поттеру сложно было судить, как долго парень просидел на крыльце, но, вполне возможно, что он укрывался тут все это время. — Я думал, это будет мирная операция, — признался гриффиндорец, искоса глядя на друга. — Думал, все пройдёт мирно. Драко дёрнул уголком рта: — Мало что проходит мирно, когда речь идёт об оборотнях. Даже Сириус… — Мерлин, это было годы назад. Все изменилось. — Как видишь, нет. Гарри уставился перед собой, упрямо поджав губы. Он помнил день, когда Бродяга рассказал им с Драко об этом. Об оборотнях. О единственном разе, когда он усомнился в Ремусе настолько, что принял его за предателя. И о том, что это была одна из самых крупных его ошибок. «Мы не должны осуждать людей за то, кем они являются, за их природу» — Гермиона ведь… она хороша, так? В заклинаниях и… — Лучше не обнадеживай себя, Капитан. Но это так. — Нет, если это касается реальных сражений. Поттер резко отвернулся от него, шумно дыша. Судя по всему, он выбрал не того человека, чтобы успокоить себя. Не было похоже, что Драко наслаждался критикой способностей девушки, но все равно постоянно это делал. Даже когда ее не было рядом, чтобы оскорбиться. Несмотря на некоторые оплошности, которые Гермиона допускала в последнее время, она все равно оставалась чертовский одаренной волшебницей, которая умела выходить из непредвиденных ситуаций и была хорошо знакома с боевыми заклинаниями. — Все равно она сильный… — Она творит глупости, Поттер, — огрызнулся Драко, наконец, повернувшись к своему собеседнику. — Думает, что много чего умеет, когда на самом деле… В общем, захватить ее в плен Пожирателю совсем ничего не стоит. В который раз у Гарри появилось ощущение, будто Малфой знает о Грейнджер что-то, чего не знает он сам. — Что-то случилось в Хогвартсе, о чем ты мне не сказал? Губы слизеринца скривились, и он горько усмехнулся, прожигая друга глазами цвета грозового неба. Это идиотское выражение лица появлялось у него каждый раз, когда Драко хотел что-нибудь скрыть. Так прошёл почти весь их прошлый год в Хогвартсе. Малфой не хотел говорить обо всем, через что ему приходилось проходить, и Гарри это чертовски злило. — Это не так важно. Поттер с трудом подавил желание треснуть ему по голове. Чувство вины, постоянно живущее в нем, сейчас заполонило все сознание, беря верх над остальными эмоциями. Облегчение накрыло его, когда всполох рыжих волос появился в гостиной, но оно быстро прошло, когда по щекам Джинни покатились слезы. Это было типично для неё — выражать свою боль через ругательства и проклятия. Она вела себя так, сколько Гарри ее знал. Дни, когда ему удавалось застать в ее глазах слезы, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Возможно, это было одной из причин, почему Джинни так сильно его зацепила. Несмотря на то, что Поттер в полной мере осознавал, какому риску подвергает друзей, он совершенно не был готов к потерям. Хотя, наверное, в его случае это должно было войти в привычку. — То, что ты говорил Арнольду… — Мы не будем атаковать Менор, Капитан… — Я о том, что никто, ничего не выбирал и… — О, Мерлин, ты это всерьёз? — Ты говорил о Нотте, верно? Драко уставился на него так, будто Гарри только что влепил ему пощёчину. — Мы с тобой не будем это обсуждать, — глухо произнес он. — Почему нет? — Потому что я не хочу. — Не думаешь, что появилось слишком много вещей, которые ты не хочешь со мной обсуждать? — Я не… — Не делай вид, что это не так! — не выдержал гриффиндорец. — Я тут чуть ли не единственный здесь, кто действительно на твоей стороне! — Думаешь, я не знаю? — Тогда прекращай вести себя, как мудак! — Может, я и есть мудак? Не думал… — Ты определенно мудак, Малфой, но не когда это касается меня! На несколько секунд воцарилось молчание, последнее эхо их криков растаяло в воздухе. Они просто сидели и смотрели друг на друга — зеленые глаза против серых. А потом расхохотались. Истерически, громко и абсолютно искренне. Они смеялись и смеялись, закрывая лицо ладонями и заваливаясь на бок. Когда смех утих, оба ощущали необычное спокойствие и облегчение. — Ты такой идиот, Поттер. Гарри хмыкнул. — Мы стоим друг друга, не так ли? — Определенно. Напряжение, висящее до этого в воздухе, спало на нет. Как будто стена из недомолвок и секретов, возникшая между ними, наконец пала. — О чем я должен был рассказать, так это об отце, — тихо произнес слизеринец, пялясь в ночную темноту. — О Люциусе? Парень набрал в грудь побольше воздуха, собираясь с мыслями. Он не планировал делиться этой информацией хоть с кем-то, но обстоятельства решили за него. Снова. Юноши просидели на крыльце до трёх утра, рассуждая над возможными мотивами Люциуса Малфоя и о том, что это могло значить для них. В конце-концов, когда их усталость достигла такого уровня, чтобы оба они готовы были провалиться в сон не вставая с места, ребята все же решили разойтись по спальням. Пальцы Гарри уже сомкнулись на дверной ручке, когда Драко окликнул его: — И, Капитан…я не говорю, что это делает моего отца меньшим ублюдком. Но это может сыграть нам на руку, случись что-то совсем дерьмовое.

***

Когда следующим утром в гостиной дома появился Кингсли, левитирующий Гермиону в бессознательном состоянии, большинство жителей еще спали. Девушка выглядела настолько хрупкой, что, казалось, стоило ей приземлиться хоть на какую-нибудь поверхность, тело тут же рассыпалось бы на сотни осколков. Их встретил Люпин, дремавший до этого на жесткой софе. Он держался отстранённо, задавая мужчине положенные для подобной ситуации вопросы. Но когда Грейнджер, наконец, разместили на диване, в его глазах стояли слезы. — Гермиона! — Рон бросился к ней через комнату, оставив на кухонном столе кружку с заваркой и открытую пачку печенья. Девушка, растерянно хлопавшая глазами, расплылась в улыбке и подалась Уизли навстречу, осторожно обвивая его шею руками. — Мерлин, ты заставила нас понервничать… — прошептал парень ей в волосы. — Да…мне жаль… — Грейнджер отстранилась от Рона, но тут же была заключена в сокрушительные объятия Гарри. — Нет, это нам…мне жаль, что тебе пришлось через это… Джинни не слышала, что он говорил дальше, но видела, как губы парня шевелились, пока он бормотал что-то Гермионе в волосы. Когда гриффиндорка отступила от Поттера, она все еще улыбалась, но улыбка эта была неуверенной и рассеянной. — Эй, ну как ты? — рыжеволосая ведьма шагнула к подруге, легко приобнимая ее за плечи, и ощутила, как девушка пошатнулась, с трудом держась на ногах. — Гермиона? Ты… — Я в порядке, — протянула она, осторожно перенося вес с одной ноги на другую. Гриффиндорка все еще улыбалась, к лицу начали возвращаться краски, но что-то все равно было не так. Девушка выглядела одурманенной, словно… — Поттер, она как будто накурилась, — хмуро заметила Джинни. — Ну…возможно, это зелье… — предположил Рон. — Что, сделано из белладонны? Гермиона рассмеялась, и выражение лица Гарри сделалось еще более озадаченным. Девушка, все еще балансирующая только за счёт того, что держалась за Джинни, опустила голову ей на плече и прикрыла глаза. — Что у вас тут происходит… — Драко с дымящейся кружкой чая появился в гостиной и вопросительно выгнул бровь, наблюдая за развернувшейся картиной. — Ма-а-алфой… — протяжно произнесла Гермиона, приветственно вскинув руку, и его брови взлетели еще выше. — Эээ… Грейнджер? — недоверчиво отозвался он. — Что, никаких объятий для меня? На несколько секунд в комнате повисла неловкая тишина. Гарри выжидающе наблюдал за озадаченной Гермионой, Рон выглядел так, будто вот-вот случится что-то непоправимое, а Джинни опасливо косилась на подругу. Наконец, гриффиндорка оттолкнулась от нее и, пошатываясь, поплелась к блондину, по дороге врезавшись в активно краснеющего Рона. Слизеринец с веселым любопытством наблюдал, как взлохмаченная и не очень устойчивая Гермиона приближается к нему и обнимает за талию, утыкаясь в плечо вздернутым носом. Ошарашенный таким поворотом, юноша вскинул руки ладонями вверх, словно показывая, что сдаётся. — Вы ее опоили? — осведомился он, и Гарри с Джинни, не выдержав, прыснули. — Малфой, отойди от нее, — сквозь зубы процедил Рон. — Очевидно, она упадёт, — пожал плечами Драко, посмеиваясь. — Гермиона! Но призывы Рона оставались проигнорированными, а гриффиндорка, судя по всему, чувствовала себя в таком положении вполне комфортно. — Мерлин, кто-нибудь, несите камеру! — хохотал Гарри. — О, да, мечтаю увидеть, как Грейнджер провалится сквозь землю от стыда, — отозвался блондин. — Малфой! — Рон продолжал буравить парня яростным взглядом, но тот в ответ лишь невинно хлопал глазами. — Да ладно тебе, Рональд. — Я клянусь, если ты сейчас же не отпустишь… — О, ладно, ладно! Она же сама полезла, Мерлин… Драко осторожно отстранился от девушки, удерживая ее за плечи на расстоянии вытянутой руки. Он отпустил ее и недоверчиво спросил: — Грейнджер, все в порядке? — Да, да… Какое-то время Гермиона хлопала ресницами, глядя на него. Она сделала неуверенный шаг назад — и ноги подогнулись, а тело устремилось к земле. Слизеринец среагировал молниеносно и тут же подхватил ее под руки, дернув на себя. Секунда — и Рон оказался рядом, забирая Гермиону в свои объятья, что-то возмущённо бормоча. Драко усмехнулся: — Спокойнее, Уизли. Я не пытаюсь украсть твою девушку.

***

Первое, что Гермиона увидела, открыв глаза, были расплывчатые очертания гостиной. Она лежала на диване, вокруг никого не было. Следующее ощущение — абсолютная, всепоглощающая разбитость. Каждую часть тела ломило, но девушка никак не могла ощутить себя чем-то цельным. Как будто каждая ее клеточка существовала отдельно от другой, и абсолютно каждая из них — страдала. Несколько секунд ей понадобилось, чтобы вернулся слух. В сознание ворвались приглушённые голоса друзей — она не понимала, откуда они доносились, не могла разобрать точный смысл, но точно знала, кому они принадлежали. Вот Гарри сказал что-то, а Джинни засмеялась. Значит, все хорошо… Пришло понимание, что она — жива. Она выбралась, и она в безопасности. Гермиона не помнила ничего с тех пор, как отключилась на полу неизвестного ей дома. Не могла даже предположить, сколько времени прошло с тех пор, сколько событий она могла пропустить и сколько травм получила. Девушка попыталась улыбнуться, но не смогла. Попробовала сказать хоть что-то, но вырвались только слабые хрипы. Следующее, что нужно было сделать, это оценить травмы. Она попробовала согнуть руку в кулак — и все получилось. Попыталась подвигать ногами — все вышло. С губ сорвался облегчённый вздох — она в порядке. В безопасности. Жива. Гермиона еще раз прокрутила это у себя в голове. А потом еще раз, и еще. Столько раз, сколько потребовалось, чтобы сердцебиение пришло в норму, а тревога начала отступать. Понадобилось несколько минут и девушка осторожно села на диване, оглядываясь вокруг. Друзей не было видно, но она все еще слышала голоса. Возникло дикое желание дотронуться до кого-то из ребят, почувствовать, что это все — реальность. Не сон, и не галлюцинации. Грейнджер поднялась с места и медленно пошла на голос, стараясь находить точки опоры по пути. В какой-то момент она приблизилась к открытой двери, ведущей на улицу, а кухонный стол, на который она опиралась, закончился. Нужно было преодолеть это расстояние самостоятельно, но девушка не была до конца уверена, что справится. Какое-то время она стояла, прислушиваясь к голосам снаружи, потом собралась с силами и, оттолкнувшись от стола, сделала несколько быстрых шагов, с силой врезавшись дверной косяк. Головы сидящих на улице ребят резко обернулась к ней, а в следующий момент Рон и Джинни уже сжимали ее в объятиях. Пожалуй, даже слишком сильно. Это отдавалось болью в рёбрах и затруднённым дыханием, но Грейнджер и не думала сопротивляться. Слабо приобняв Рона за шею, девушка взглянула поверх его плеча. Гарри тепло улыбался ей, и, казалось, даже Малфой изогнул губы в неком подобие улыбки. Это было подозрительно и заставляло ее нервничать, но Гермиона приложила все усилия, чтобы выдавить улыбку в ответ. Какое-то время спустя, Грейнджер уже сидела на одном из стареньких кресел, укрывшись своим стёганным пледом. Джинни заняла место по соседству с ней, а парни разожгли небольшой костерок в нескольких футах от них. Они склонились над пакетом зефира, пытаясь выяснить, как правильно их поджарить, и, очевидно, это вызывало некоторое недоумение. Гарри уже сжёг несколько штук, и они с Роном спорили, стоит ли так сильно опускать зефир в огонь. Малфой закатил глаза и заметил, что они выглядят, как полные идиоты, но все равно принялся усердно насаживать следующий кусочек на палку. — Так странно, да? — Гермиона неотрывно смотрела, как языки пламени пляшут и подрагивают с каждым порывом осеннего ветра. Маленькие огненные всполохи тянулись к вечернему небу и рассеивались, завораживая девушку. — Как будто ничего плохого не происходит, — кивнула Джинни, слабо улыбаясь. Эта картина была такой тёплой и неуместной одновременно, что девушка не знала, как реагировать. Хотелось раствориться в этом моменте — парни, посмеивающиеся над собственной безалаберностью, жар от костра и безоблачное, высокое небо. Словно вокруг них не бушевала война, не гибли невинные люди… Словно они все еще студенты, умыкнувшие из замка, чтобы проводить закат. Этот вечер сквозил осенним уютом, которого всем им так не хватало. — Сколько… Люпин упомянул, сколько из наших… — Около двадцати, — прохрипела Уизли, не глядя на подругу. — Тех, кого нашли. Что-то колючее зашевелилось внутри Гермионы, заставляя ее чувствовать себя неловко. Перед глазами возникли светлые волосы, слипшиеся от темной тягучей крови, поднимая за собой волну тошноты. Девушка затрясла головой, гоня непрошеный образ прочь. Около двадцати членов Ордена погибло. И ни одного из них она не смогла спасти… Кроме себя, конечно. — Ты не можешь винить себя, — Джинни словно прочитала ее мысли. — Я не… — Брось, Гермиона. Я тебя знаю, ты… Малфой громко чертыхнулся, отпрыгивая от огня и яростно стряхивая что-то со своего рукава. На траву рядом с ним приземлилась очередной обугленный зефир. — Мать твою, Уизли! Даже Лонгботтом аккуратнее, чем ты. Дай сюда эту чёртову пачку! Джинни хохотнула, отбрасывая волосы с лица, и даже Гермиона не смогла подавить улыбку. Блондин поднёс насаженный на палку зефир к огню, выглядя при этом так, словно смешивает ингредиенты для взрывоопасного зелья. Гарри склонился у его плеча, наблюдая, как пламя облизывает сладость, образуя коричневую корочку. — Уверен, что справишься с этим, Малфой? — выкрикнула Уизли, усмехаясь. Ответом ей был вытянутый средний палец. Девушка лишь подперла ладонью подбородок, растягивая губы в мрачной улыбке, которая была совершенно не свойственна их семье. Гермиона покачала головой, переводя взгляд от слизеринца к розовеющему небу. — Он не такой уж и плохой, ты знаешь? — тихо сказала Джинни. Гермиона выгнула бровь, одаривая ее недоуменным взглядом. — Не говори Рону, что я так сказала! — Ты стала слишком хорошо с ним ладить, — заметила Грейнджер. — По крайней мере я не обнимала его. — Ты не… Что? Джинни расплылась в кровожадной усмешке, и Гермиона сжалась в кресле, подтягивая ноги к себе. — Говорю, что я не обнимала Драко Малфоя, — протянула она, явно наслаждаясь недоумением на лице гриффиндорки. — Не понимаю, к чему ты… — К тому, что ты это сделала. — Я — что?! — вскрикнула Гермиона и поспешно хлопнула себя ладонью по губам, в ужасе оглядываясь на слизеринца. Их взгляды пересеклись, и Малфой скривил губы, довольно ухмыляясь. Девушка буквально ощутила, как краснота растекается по ее лицу. Она снова повернулась к подруге, угрожающие тыча в неё пальцем. — Если ты находишь это забавным, то… — Ох, нет… в смысле, да, но…- Джинни изо всех сил старалась сдержать приступ хохота. — Но ты и правда… — Нет! — Обняла… — Этого не может… — Драко, мать его, Малфоя! Несмотря на то, что Джинни говорила шепотом, Грейнджер снова истерично обернулась на парней, проверяя, не слышит ли он их разговор. Но троица была полностью поглощена поджаркой зефира. Только ухмылка, не спадающая с лица блондина, выдавала, что он отлично их слышит и понимает, о чем у девушки идёт разговор. — Очевидно, успокаивающее зелье странно на тебя повлияло, — Уизли вся светилась, глядя на сконфуженную, смущенную подругу. — Мерлин… — Гермиона закрыла лицо ладонями. — Стоит заметить, он не слишком-то… — Что? — Не слишком-то возражал. — Он тоже обнял меня? — глаза Грейнджер округлились еще больше, делая улыбку Уизли еще шире. — Нет, но он… Вроде как позволил тебе это сделать. Вообще-то, он просил нас запечатлеть этот момент. — Ну конечно, просил, — кисло протянула девушка, закатывая глаза и складывая руки на груди. На какое-то время воцарилась тишина. Гермиона хмуро наблюдала за парнями, размышляя, как глупо она, должно быть, выглядела. — Рон взбесился, если тебе интересно. — Он злиться из-за всего, что касается Малфоя. — И тебя, — Джинни вперилась в неё выжидающим, проницательным взглядом. Она даже не представляла, насколько походила на свою мать в такие моменты. Глядела так, что казалось невозможным вывернуться и не ответить. — На это нет причин. — Он заботится о тебе, ты же знаешь? Гриффиндорка натянуто кивнула, не желая развивать эту тему. «Пожалуй, даже слишком сильно» Какое-то время они сидели молча, ожидая, пока парни разберутся со сладостями, и можно будет поговорить. Наконец, когда зефир был обжарен, а сливочное пиво и чай принесены из дома, ребята устроились рядом с девушками. Гарри с Роном уселись прямо на землю, а Драко так и остался упрямо стоять, не забыв отложить себе в миску щедрую горсть зефира. Первым заговорил Поттер, сосредоточенно глядя на Гермиону из-под очков: — Мы рассказали Люпину. — Вы — что? О чем? — Обо всем, в общем-то, — довольно хмыкнул Рон, и у Грейнджер появилась мысль, что это была его идея. — О крестражах, о том, что без них бороться бесполезно, о… — Я поняла, — махнула ладонью девушка, потирая виски. — Когда вы успели? Злилась ли она на них? Нет. Скорее, было слегка досадно, что это сделали без ее присутствия. — Почти сразу после того, как Кингсли принёс твое… — Джинни осеклась, видимо, не зная, будет ли слово «тело» обидным для Гермионы. — Тебя. — Что он сказал? — Отчитал, что скрывали это от Ордена так долго, — Поттер хмурился, но делал это скорее для вида. Да, Ремус могу быть с ними достаточно резок, но он никогда не мог злиться долго. Гарри всегда говорил, что в детстве в случае ссор всегда первым шёл мириться с Ремом ведь в отличие от него Сириус мог быть достаточно вредным и обидчивым. Конечно, оба мужчины в нем души не чаяли, поэтому парня едва ли часто наказывали. — Он может чем-то помочь? — Сказал, что постарается узнать как можно больше, но для этого нужно время. — Ты же не ожидала, что Орден окажется посвящён в тему крестражей больше, чем мы, Грейнджер? — осведомился Драко. Это было первое, что он сказал после ее пробуждения. По крайней мере, первое, что она сможет запомнить. Девушка скорчила вымученную гримасу и подняла на него взгляд полный усталости и недовольства. — Нет, Малфой, — сквозь зубы произнесла она. — Я так не думала. — Кажется, она не прочь тебя ударить, дружище, — хохотнул Гарри. Гермиона выдавила из себя самую невинную и в то же время ядовитую улыбку, на которую только была способна, как бы подтверждая его слова. Слизеринец смотрел на неё несколько бесконечных секунд, а потом выдал: — Гриффиндорки такие непостоянные — в один момент бросаются на шею, а в следующий уже готовы пустить в ход кулаки. Рон яростно зашипел, а Грейнджер не осталось ничего, кроме как возмущенно хватать ртом воздух и заливаться предательским румянцем. Остаток вечера девушка старалась игнорировать чертовски довольного собой блондина и сосредоточила все своё внимания на рассуждениях Гарри о их дальнейших планах и крестражах. Никто из ребят не заводил разговор о том, что с ней произошло. Только Рон попытался спросить, видела ли она Фенрира Сивого, но сестра быстро его отдернула. Грейнджер бы ни капли не удивилась подобному вопросу от Малфоя, ведь он вряд ли бы стал беспокоиться о том, чтобы задеть ее чувства, но нет. В остальном, они проявляли удивительную тактичность, видимо, ожидая, что она сама расскажет, как только будет готова. И девушка была за это ужасно благодарна. Казалось, стоит ей начать описывать те события, как отчаяние и чувство вины снова утянут ее в пропасть… Она чувствовала на себе взгляд Рона практически непрерывно, но даже если его разрывало от любопытства, он решил сдерживать его хотя бы какое-то время.

***

Самым приятным в разговорах о крестражах было то, что они увлекали Гермиону с головой, выталкивая все остальные мысли. Как пазл, что никак не поддаётся, как закрученный детективный роман, который никак не даёт докопаться до правды. И даже когда тебе кажется, что все движется к разгадке и ты вот-вот ухватишься за ключик, что отпирает дверь к правде, он неизменно ускользает, утекая сквозь пальцы. Это интриговало и пробуждало ни с чем не сравнимый азарт. Поэтому, даже когда все разошлись по постелям, девушка не переставала размышлять о том, что они могли упустить. Она вновь и вновь выстраивала в своей голове цепочку из крестражей, стараясь понять, что могло их объединять и какой предмет может быть следующим. И вновь и вновь она ударялась о стену, в которой было слишком много пробелов и недостающих элементов. Девушка никак не могла отпустить мысль о том, что Темный Лорд мог держать какие-то крестражи рядом с собой. Ей казалось слишком сложным для всего сооружать ловушки и препятствия, как это было с медальоном. Это было достаточно самонадеянным предположением, но девушка вполне могла представить, что Волан-де-Морт держал один из крестражей при себе… Она резко распахнула глаза и села на постели. Настолько резко, что голова слегка закружилась, а перед глазами заплясали белые и желтые пятна. А что если…? Гермиона обернулась к Джинни, надеясь поделиться только что пришедшей ей на ум мыслью, но девушка сладко спала. Дыхание ее было ровным, а волосы рассыпались по подушке, словно языки пламени. Грейнджер поджала губы и вперила выжидающий взгляд в дверь. Мысль, возникшая в ее голове, пылала и пульсировала, не оставляя сну ни малейшего шанса. И ей было просто необходимо этой мыслью поделиться. Прямо сейчас. Но стоит ли? Она провела в душевных метаниях еще несколько минут, но казалось, что прошла целая вечность. Наконец, девушка спустила босые ноги с кровати и выскользнула из комнаты. Однако, стоило двери за ней закрыться, сердце заколотилось так сильно, что, казалось могло перебудить своим стуком весь дом. Был только один человек, который мог помочь ей разобраться в этой теории. Но, Мерлин, как бы ей хотелось, чтобы это был кто-то другой. Гермиона знала, к кому ей следует идти и уже ненавидела это. Ещё не дойдя до лестницы, ей захотелось передумать, оправдываясь тем, что она не знает, куда идти. Но в сознании сразу всплыло упоминание Джинни о том, что Ремус перевёл авроров в другое место, и Драко сразу же занял освободившуюся спальню на втором этаже. Проклиная себя за хорошую память, гриффиндорка медленно поднялась по лестнице и двинулась в конец коридора, стараясь оттянуть этот момент. Дом, в котором они остановились, был достаточно небольшим, и вот девушка уже уперлась в необходимую ей дверь. Гермиона замерла в нерешительности, и собственная затея вновь показалась ей абсолютно абсурдной. В конце-концов, то, что ее мучает бессонница совершенно не означает, что слизеринец сейчас не видит седьмой сон в своей постели. С другой стороны, гриффиндорка была уверенна, что если бы ему что-то понадобилось, парень бы непременно разбудил ее посреди ночи, совершенно не заботясь о приличиях и ее удобстве. Эта мысль придала девушке храбрости и она уже смело занесла кулак, готовясь постучать, как вдруг… Дверь в комнату со скрипом отворилась, и перед рей предстал слизеринец в слегка помятой чёрной футболке, брюках и с полотенцем, перекинутым через плече. Он был полным отражением ее изумления, а девушка так и застыла с поднятой рукой, не зная как среагировать. Кажется, она даже забыла как дышать. Малфою понадобилось несколько секунд, чтобы справиться с удивлением, и его брови стремительно поползли вверх, а уголок губ приподнялся в ухмылке. — Грейнджер, — протянул он, открыто наслаждаясь ее смущением. — Позволь спросить, что привело тебя на порог моей спальни? — Я… — Гермиона несколько раз хватанула ртом воздух, но быстро взяла себя в руки. Она точно не позволит ему наслаждаться ситуацией. — Есть дело. — Вот как? — блондин усмехнулся шагая к ней и прикрывая за собой дверь. Девушка быстро шагнула назад, возвращая расстояние между ними к прежнему.  — Скорее, даже теория… — она и сама не была уверена, как это назвать. И тем более не знала, как подать это ему… А обстановка только усиливала волнение и путала без того нестройные ряды мыслей. — В общем, нужно кое-что с тобой обсудить, — твёрдо закончила она и подняла на него решительный взгляд. Насмешливое выражение так и не сошло с его лица, но Драко согласно пожал плечами: — Как скажешь, Грейнджер. Поправив полотенце на своём плече, он обогнул Гермиону, слегка задевая ее рукой, и пересёк коридор к двери напротив. — Что ты…? Гриффиндорка в замешательстве обернулась, непонимающе глядя ему в спину, но вместо ответа парень просто распахнул дверь. Он не обернулся на неё, не стал ждать реакции…просто вошёл в комнату, щёлкнул переключателем, зажигая лампу, и не стал прикрывать за собой. — Что, по-твоему, ты делаешь? — возмущённо зашипела Гермиона, вновь застывая на пороге. Когда слизеринец обернулся к ней, серые глаза смеялись и озорно блестели. Он прекрасно понимал, в какое положение ее ставит и насколько смущает…и наслаждался этим в полной мере. — Как ты могла бы заметить, если бы не таращилась на меня, как на призрака, — насмешливо протянул Драко, скидывая полотенце с плеча и укладывая рядом с раковиной. — Я собирался принять душ… Гермиона была уверена, что у неё из ноздрей вот-вот повалит дым, настолько сильно ей хотелось залепить этому несносному мальчишке по лицу. — Так что если у тебя есть ко мне, гм, дело… — он хитро глянул на неё, расплываясь в полноценной усмешке. — Ты вполне можешь его озвучить. Он развёл руки в пригласительном жесте, и девушка явственно ощутила, как заливается краской. Хотелось наорать на него, а потом развернуться и убежать в спасительную темноту своей комнаты… Но он только этого и ждал, так ведь? Зная, какого он о ней мнения, Гермиона могла предположить, что он не ожидал от неё ничего, кроме отступления. Черта с два она доставит ему такое удовольствие. Первый шаг навстречу ванной комнате дался ей с трудом. Второй — проще. И вот, она уже смело переступила порог, закрывая за собой дверь. Она смотрела Малфою прямо в глаза, чувствуя, как по телу разливается мрачное удовлетворение от его смятения. Девушка бросила быстрый взгляд в зеркало, убеждаясь, что ее лицо не окрасилось в пунцовый, и облегченно скрестила руки на груди. — Так, значит? Она просто кивнула, и Драко прищурился, словно признавая за ней очко в этой странной игре. — Ну, ладно, Грейнджер, — парень ухмыльнулся и одним движением стянул с себя футболку. Светлые волосы растрепались, добавляя его виду еще больше озорства. Это было ожидаемо, но девушка все равно ощутила, как ее щеки запылали при виде его обнаженного торса. Несмотря на то, что они с ребятами общались достаточно близко, даже в палатке они старались избегать подобных ситуаций, и видеть все это было чертовски непривычно. Особенно учитывая, что это Малфой. Как ни старалась она держаться гордо и невозмутимо, когда звякнула пряжка его ремня, Гермиона тут же развернулась к парню спиной, игнорируя смешки. — Ты начнёшь излагать или просто хотела посмотреть, как я моюсь? — язвительно осведомился блондин, но она лишь фыркнула. Девушка дождалась, пока слизеринец избавиться от одежды, откроет воду в душе и задёрнет шторку, и только потом обернулась, все еще стараясь сфокусировать взгляд на чём-то другом. Шторка в этом душе имела определённый уровень прозрачности, так что силуэт парня просматривался слишком четко. — Это насчёт крестражей. — А я то думал, что могло тебя так взбудоражить. — Я ни капли не взбудоражена! Драко хмыкнул, разозлив ее еще больше. — В общем, я подумала… точнее, мне показалось вполне разумным, что… — Моя персона слишком сильно отвлекает твоё внимание? — хохотнул парень. — Какой же ты мерзавец! — воскликнула девушка. — Как можно быть таким… — Кажется, ты не считала меня таким уж мерзавцем, когда вешалась мне на шею. — Мерлин, хватит говорить об этом в таком тоне… — В каком же? — Как будто это что-то плохое! — С чего ты это взяла? — Потому что ты говоришь об этом так… а я этого даже не помню, так что мы можем просто согласиться на том, что этого не было, ладно? — выпалила девушка, благодаря Мерлина за то, что он не может видеть ее лица. — О, я так не думаю, Грейнджер, — весело протянул он. — Напротив, может, обнимай ты меня почаще, я бы лучше к тебе относился. — Что? — недоуменно выдохнула Гермиона, пытаясь понять, издевается ли он. Малфой лишь усмехнулся, а воздух наполнился запахом его шампуня. Несколько секунд прошли в молчании, и девушка решила, что парень закончил с издевательствами, и можно продолжить. — Так вот, мне показалось разумным, что Темному Лорду вовсе не обязательно прятать все крестражи также, как и медальон. Он вполне может держать что-то при себе, понимаешь? — Да, змею. Об этом мы уже знаем. — Я не об этом. Со змеей все ясно, я говорю о каком-то…предмете. Который он мог бы держать под рукой… В поместье. Руки Драко замерли у головы и на какое-то время в ванной вновь воцарилось молчание. Гермиона не могла знать, обдумывает ли он ее слова, поэтому просто ждала, наблюдая, как по ту сторону шторки клубиться пар, частично скрывая фигуру слизеринца. — Я ничего такого не помню. А я был достаточно…приближён. К тому же, я заранее знал о крестражах и обращал внимание на все, что могло дать подсказку. — Возможно, ты что-то упустил, — с нажимом произнесла Гермиона. Конечно, она ожидала, что он так скажет, но… — Ведь есть Пожиратели, приближённые к нему больше, чем ты, так? — К чему ты ведёшь? — его голос стал раздражительнее, а это значило, что Гермионе следовало скорее изложить свои мысли, пока он не занял оборонительную позицию. — К тому, что ты мог присутствовать при чём-то…важном…и не заметить этого… — И как это может быть нам полезно? — В теории, никак, но…твои воспоминания… Малфой хохотнул так, что она вздрогнула. Не понимая, что в ее словах могло его позабавить, девушка снова начала злиться. — Что смешного? — Воспоминания, значит…ха-ха…неплохо, Грейнджер, но это вряд ли. — Что — вряд ли? — Вряд ли я дам кому-то копаться в моей голове, если ты к этому клонишь. А Омут Памяти — вещь редкая, плюс мы даже не знаем, что именно ищем. — Я… — Не подумала об этом, ха? — Ты можешь хоть иногда вести себя нормально? Парень снова рассмеялся, и взбешённая Гермиона не нашла ничего лучше, кроме как резко выкрутить кран с горячей водой в раковине на максимум. — Эй! Какого… Грейнджер! Пришла очередь девушки смеяться. И когда возмущение лицо слизеринца показалось из-за шторки, она уже выключила воду и подняла руки к голове, показывая что сдаётся. При этом выражение лица у девушки было совершенно невинное, что заставило Драко хищно прищурится. — Что? Но парень не отвечал, просто продолжал смотреть на неё так, словно в этот самый момент вынашивал план мести. Гермиона сообразила, что у него на уме, за секунду до того, как это произошло. И когда шторка с шумом отъехала в сторону, ее глаза были уже крепко зажмурены. — Ты ведёшь себя, как ребёнок, — заметила она, вслепую тыча в его сторону пальцем. — Могу сказать то же самое о тебе, — хмыкнул он. — А теперь, будь так добра, подай мне полотенце. — Вот еще, — фыркнула она в ответ. — Сам возьми. — О, я мог бы, — сахарным голосом пропел Драко. — Но тогда мне придётся вылезти так, как есть. Уверена, что я не засмущаю тебя до невозможности? — Тебе шампунь в глаза залило? — осведомилась гриффиндорка, выгибая бровь. — Мои глаза закрыты, ты можешь делать все, что угодно. — Опасные слова, — произнёс он, и девушка вдруг почувствовала себя крайне неуютно. — Ты можешь меня не видеть, но вот почувствовать… — Ладно! — отчаянно выкрикнула она, не желая слышать продолжение. Гермиона развернулась к нему спиной и открыла глаза. Она сделала маленький шаг назад, потом еще два. Пошарила рукой вокруг раковины, и вот пальцы наконец наткнулись на полотенце. Гриффиндорка схватила его и протянула в сторону душа, попутно делая в его сторону еще шаг. — Ну? — она нетерпеливо потрясла полотенцем, и ткань наконец выскользнула из ладони, а Драко усмехнулся. — И нечего было так переживать, Грейнджер. — Пошёл ты, — буркнула она, вновь отступая к двери с закрытыми глазами. Она слышала, как парень выбрался из душа, как зашуршало полотенце…и на этом все. — М…Малфой? Девушка осторожно приоткрыла один глаз, стараясь смотреть на уровне его лица, и наткнулась прямо на хитрый взгляд. — Ты не собираешься одеваться? — осведомилась она, стараясь, чтобы голос звучал как можно равнодушнее. — Я одет достаточно, чтобы не порочить твою честь, — ухмыльнулся Драко, и Грейнджер распахнула глаза. Ага, как же. Все, что он сделал — это обвязал полотенце вокруг бёдер. — Это ты называешь «одет»? Он лишь пожал плечами, и Гермиона нервно вздохнула. Говорить с ним было гораздо проще, когда он скрывался за шторкой. — Почему ты против легилименции? — наконец выдавила из себя она, стараясь не краснеть под его выжидающим взглядом. — А тебе бы понравилось, если бы кто-то копался у тебя в голове? — Малфой! Я серьезно! — Я тоже, — усмехнулся парень, но взгляд быстро посерьезнел. — Едва ли на стороне Ордена есть достойный легилимент, которому я мог бы довериться. — Что насчёт Гарри? — Что насчёт него? — Снейп ведь учил его. Он неплохой легилимент, и ты можешь доверять ему… — Он посредственный легилимент, — закатил глаза слизеринец. — Да, он хорош в защите, но копаться в мыслях совсем другое. Гермиона нахмурилась. Она знала, что Драко ни к чему приуменьшать способности Гарри, он никогда этого не делал, но… — С чего ты это взял? — Видишь ли, Грейнджер. — парень принялся собирать свою одежду, аккуратно складывая вещи. — Снейп и меня учил легилименции. И вопреки всеобщему мнению, он может быть довольно общительным. — Ты это серьезно? — Да, он та ещё сплетница… — Малфой! Легилименция…не знала, что ты владеешь ей. — Ты удивишься, как много у меня скрытых талантов. Поняв, что этот разговор не движется ни в какое мало-мальски серьезное русло, девушка толкнула дверь и выскользнула в коридор, навстречу прохладному воздуху. К ее изумлению, Драко вышел следом и преградил ей путь, не давая уйти. — А если серьезно, Грейнджер, — он склонил голову на бок и прищурился глядя на нее. Девушка изо всех сил старалась не опускать взгляд ниже его глаз, но он то и дело спускался к шее и ключицам. — Твоя идея не столь и безнадёжна. — О, серьезно? — скептически уточнила она. — Рада, что ты оценил, Малфой. Безмерно. — Не то, чтобы я оценил идею, как таковую. Но она навела меня на интересные мысли. — И какие же? Парень отрицательно качнул головой, и капли с его волос приземлились на ее лицо. — Сначала посмотрим, что можно с этим сделать, и куда это приведёт, — уклончиво пояснил он. — Скажу только, что даже если ход твоих мыслей верен…теперь, когда Темному Лорду известно, что мы знаем…он наверняка захочет переместить оставшиеся крестражи… — Поближе к себе? — глаза Гермионы округлились от одной мысли об этом. — Вполне вероятно, но… — Гермиона?! Голос Рона раздался так неожиданно, что девушка чуть не подпрыгнула на месте. Они с Драко синхронно обернулись, глядя на кипящего от возмущения Уизли, застывшего в нескольких метрах от них. От осознания того, как все это, должно быть, для него выглядит, Гермиону замутило. Она мирно беседует с полуголым Малфоем в коридоре посреди ночи. А если он еще и видел, как они вместе выходили из ванной… Мерлин. — Упс, — хохотнул Драко, бросая взгляд на перепуганную девушку. — Ну, разбирайся со своим дружком сама, Грейнджер. — Малфой… — успела только пискнуть девушка, но тот уже скрылся в своей комнате и захлопнул дверь. — Малфой! — Рон с ревом бросился за ним, но гриффиндорка ловко перехватила его за плечи, разворачивая к себе, — Рон, все абсолютно не так, как выглядит. Мы просто разговаривали. — Разговаривали… Разговаривали ВДВОЁМ В ВАННОЙ? ДА? От его крика Гермиона зажмурилась и невольно отступила назад, потирая виски указательными пальцами. Почему она вообще должна это выслушивать? — О чем это тебе захотелось пообщаться с Малфоем посреди ночи? А, Гермиона? — Знаешь, что… — Нет, ты расскажи, может, мне тоже захочется… — Знаешь, что, Рональд! — девушка повысила голос, и Уизли резко замолк, не понимая, с чего она обращается к нему в таком тоне. — Я отправляюсь спать. Если тебе хочется спросить что-то у Малфоя — вперёд, — она махнула рукой на его дверь. — Я же не собираюсь ни за что оправдываться. И девушка резво зашагала по коридору, пока Рон не успел сказать что-то еще. На это раз она не заботилась о том, чтобы не шуметь. Вообще ни о чем не заботилась. Она слышала, как дверь за ее спиной со скрипом открывается, но оборачиваться не стала. Пусть сами разбираются, ей все равно. По коридору разнесся ленивый голос Малфоя: — Спокойнее, Уизли. Я не пытаюсь украсть твою девушку.