Герои должны уходить умирая

Джеймс провалялся до вечера на диване, заложив зудящие ладони между согнутых ног и пялясь в одну точку. Создать ответвление параллельного развития событий с счастливой, не поделённой пополам вселенной и остаться там, продолжая побивать террористов и наркоторговцев с Наташей под боком и озлобленным Старком где-то за горизонтом — это было в духе Стива Роджерса. Так же по-геройски, так же жертвенно и высоко, так же самонадеянно и мелочно эгоистично. Он дарил самому мирозданию второй шанс безмолвной жертвой, о которой никто не узнает, о которой даже заговаривать было бы стыдно, взвешивая на весах справедливости. Но он ведь был лично в этом заинтересован, никакого самопожертвования, одна сплошная выгода: живая, полная команда, стабильно и подконтрольно развращающаяся планета. Он буквально никого и ничего не терял, он пройдёт всё заново, снова приобретёт близких людей, снова заживёт жизнью без потерь и угрызений совести, без чувства вины, что не предупредил катастрофу, не спас. Цель-то была обыкновенной, человеческой, только вот средства и способы её достижения выдавали невменяемость ситуации. Стиву доставался целый мир, над которым он властвовал, который одним сумасшедшим божественным вмешательством мог ввергнуть в непредсказуемый хаос. О, несомненно, Стив сдержится, не кинется в распростёртые объятия обворожительной Пегги Картер, не вызволит пленённого друга детства из лап «Гидры», позволит Локи построить портал для вторжения инопланетной армии, не остановит создание Альтрона, не изменит закономерность, он спасёт мир. «Хэй! Ура Капитану Америка!». Вот теперь на него можно было молиться, теперь все эти несдержанные крики и визги обожания начнут обретать смысл, теперь он действительно будет во всём с приставкой «супер-». В том числе и супер-сукой, ведь его же слова «мы не торгуем жизнями», воспеваемые Воителем, не значили даже при таком раскладе ничего. Он обменял две одинаковые жизни, правда одна из них продолжалась весьма неплохо, а вот вторая рвалась посредине и прилеплялась к чужому сплетению, где так же трещала по швам третья. Джеймс ничего не хотел делать, он лежал, тяжёлая апатия вжимала его в диванные подушки, а мозг, словно испорченный патефон, всё прокручивал и прокручивал этот фарсовый разговор. «Что же ты наделал, сопляк, ты ведь теперь спать спокойно не сможешь… Часто ты будешь думать о тех, кого оставил?» — Мистер Барнс, — от искусственного голоса по телу прокатилась волна мурашек. — Заместитель директора Шервуд ожидает Вас на линии видеосвязи. — Я могу послать его нахуй? — неохотно двинул губами Барнс. — Конечно, сэр, только потом придётся ответить на звонок, — бесстрастно ответила Пятница. Джеймс с недовольным стоном поднялся с дивана, прошлёпал голыми ногами до спальни, натянул на себя чёрную футболку с длинным рукавом и тёмно-серые спортивные штаны, вернулся в гостиную, схватил со стола ушедший в режим ожидания планшет и кинул его на ковёр. — Подключай, — обратился он в пространство. Рамка мигнула и выбросила на поверхность ворса голубой луч, тут же расширившийся, обретший трёхмерность и принявший вид человека в строгом чёрном костюме. — Агент Барнс, — приветственно обратилась к возвращающемуся на пролёжанное место Джеймсу настраивающаяся, и оттого мерцающая, голограмма. Обретя вполне детальные людские параметры: средний рост, короткие каштановые волосы, чересчур правильные черты вытянутого лица, изящные кисти рук, — проекция огляделась и, наткнувшись взглядом на приемлемый предмет мебели, уселась на кресло, оказавшееся позади неё. — Ллойд, — в ответ кивнул Барнс, складывая руки на расставленных коленях и исподлобья глядя на собеседника. — Чем обязан? — О, это скорее я Вам обязан. Весьма великодушно было с Вашей стороны предоставить нам разгребать с утра пораньше последствия учинённого Вами самоуправства, — ехидно проговорил заместитель. — Я делаю свою работу — надираю задницы плохим парням, — беспристрастно выдавил он через зубы. — Ты, — о, как быстро закончилось позёрство и вернулось это знакомое пренебрежение, — суёшься не в своё дело. Наш специальный агент занимался этим делом и два месяца пас контрабандистов и их заказчика. — Хреново пас, если им удалось перевести товар на квартиру, — Джеймс откинулся на спинку и уронил голову на тяжело вздымающуюся грудь, готовясь принимать удары. — Их были готовы взять с поличным, уликами и связями, — парировал Шервуд, дёргая левой рукой и вышвыривая из-под белого манжета металлический корпус часов. — Я взял. И даже дал вашим ребятам возможность поучаствовать в деятельности Щ.И.Т.а, — спокойно проговорил он, не меняясь в лице. — В таком случае, где отчёт, агент? — Ллойд наклонился вперёд, укладывая подбородок на сцепленные руки. Джеймс поднял тяжёлый взгляд и молчаливо уставился в холодные глаза напротив. Он знал, что Шервуд вцепится в него за самоуправство, — тот не любил внеплановых, несогласованных, незаверенных действий. Заместитель директора Щ.И.Т.а был сухим и едким в обращении, но до страшного увлечённым своим делом, мало какие миссии, операции, обсуждения тактик проходили без его участия, он старался быть везде, надо всем раскинуть свои длинные тонкие пальцы, от которых точно свисали вниз, к подчинённым, видимые тонкие лески. Ллойд Шервуд не носился с агентами, он требовал и ждал исполнений, а тех, кто упорствовал, он осаждал довольно скотским обращением и брал приступом. И по большому счёту был прав. Разваливающаяся военная организация требовала контроля, который не мог обеспечить действовавший директор, игравший представительную роль. Инспектирующее и карающее учреждение не могло исполнять свои обязанности должным образом, будучи разобщённым и безответственным. — Ты провёл одиночную незапланированную операцию, и я хочу, — он выделил это слово так, будто оно решало всё, — чтобы передо мной лежал отчёт о ней. — Желаете получить его сейчас? — наконец отозвался Джеймс. — У меня есть время. Барнс склонился над столиком, достал с нижней полки бумагу и ручку, заставив при виде этого закатить Шервуда глаза, чиркнул по листу и принялся расписывать письменную принадлежность, которой, очевидно, очень давно не пользовались. Ллойд, сдержанно наблюдавший за приготовлениями агента, обратился к кому-то со своей стороны, прося эспрессо. Разобравшись наконец с ручкой, Джеймс за десять минут настрочил сухой доклад об утреннем инциденте и протянул его в направлении заместителя, комфортно разместившегося в кресле с чашкой кофе в руке. Отчёт, приблизившись к краям проекции, отразился голограммой и поместился в ладони Шервуда. Тот отставил эспрессо, перевернул лист, пробежался глазами по написанному и, ухмыльнувшись, посмотрел поверх бумаги на Джеймса. — Кажется, всё верно. Только вот… — он поднял тёмную бровь. — Ты упустил момент, где уносишь с собой коробку с одним из артефактов. Весьма ценным конкретным артефактом. М? — заметив, что его слова не возымели нужного эффекта, Ллойд сглотнул, изображая успокоение, и положил отчёт на стол. — Где меч, Барнс? — заместитель перекинул одну ногу на другую. — Я не знаю, что за товар перевозили эти парни, — незаинтересованно отозвался тот. — Пятница? — обратился Шервуд к искусственному интеллекту. — Мистер Барнс говорит правду, — отозвался голос. — Чудесно. В договоре о перевозке, — голограмма развернулась в пол-оборота, приняла из воздуха папку и беззвучно швырнула её на поверхность столика, — фигурирует один объект весьма занимательных свойств, называющийся «Драконий клык». Меч доставлялся со всем товаром и присутствовал на всех этапах перевозки, кроме конечного пункта. Гостей посчастливилось встречать тебе. Где меч? — Понятия не имею, — пролистав для вида папку и зацепившись глазами за пару прикреплённых снимков и смутно показавшийся знакомым схематично изображённый символ, Джеймс угрожающе вытянул вперёд шею, не отводя стального взгляда от собеседника. — Пятница? — Физиологические реакции без изменений: кровяное давление, ритм дыхания, сердцебиение в личной норме. Мистер Барнс не лжёт. — Ну ещё бы. Что бы он тогда делал здесь, если бы не мог обмануть собственный организм, — Шервуд насмешливо наклонил голову набок. — Звание неуловимого шпиона пришлось бы отдать Уилсону. — Артефакт мог лишь формально присутствовать на бумаге, его могли выкрасть по дороге, или утащить те, кого я не заметил, — Джеймс сухо чеканил каждое слово. — Твоими усилиями уйти не смог никто. Что касается остальных версий, они маловероятны, потому что фургоны отслеживались. Остаётся один рабочий вариант, главным героем которого являешься ты. Но вот незадача, — Ллойд досадливо пожал плечами, разводя руки, — прямых доказательств у нас нет. На городские камеры по дороге назад ты решил не попадаться, как делал это, сбегая с базы, а записи видеонаблюдения с самого здания Мстителей Пятница предоставить отказалась. Подозрительно, не считаешь? — Вы знали, кого вербовали, — Барнс был недвижим. — Фьюри не ошибается в людях. Глаз-алмаз, знаешь. И я склонен ему верить, — заместитель сменил позу, шире растекаясь в кресле. — Однако эти самые люди иногда отказываются играть по-честному. Меня это не устраивает. Поэтому, раз тебе, Барнс, так привычнее, я приму новые правила, — он многозначительно помолчал, поддерживая голову прямыми пальцами. — Я слышал, капитан Роджерс вернулся. При довольно интересных обстоятельствах. Джеймс внутренне напрягся — его нельзя сейчас загонять в угол и щёлкать перед носом плетью, нельзя сейчас шантажировать подобными вещами. Он нестабилен, он сбивается с програ… он расстроен, он зол и готов кинуться на дрессировщика и оторвать ему его саркастичную башку. Но нужно было осторожно выбираться. — Капитан Америка образца тысяча девятьсот сорок девятого года не имеет ко мне никакого отношения, — расслабив лицо, выговорил он. — О, какая драма. А ведь, помнится, Роджерс сделал для тебя, гидровского образца, гораздо больше, чем личное засвидетельствование своей привязанности, — внутри Джеймса всколыхнулись вина и ярость, он не смог удержать взгляд и опустил его. — Ну, да ладно. В таком случае, ты не будешь против оставить своего друга на попечение команды и поучаствовать в небольшой миссии вместе с Максимофф. Хрупкую девушку нужно подстраховать, — процедил Шервуд. «Небольшая миссия с Максимофф» совершенно точно включала в себя разгром огромной вражеской базы, производящей очередное оружие смерти, или обезвреживание небольшой агрессивно настроенной армии. Какая поддержка, кроме той, что оказывал Клинт через коммуникатор, могла понадобиться этой «хрупкой девушке», сдерживающей разорвавшиеся бомбы, поднимающей в воздух инопланетные корабли и дающей отпор титанам? Но больше всего настораживала смена темы. — Бартон в деле? — всё же поинтересовался Джеймс. — Не в этот раз. У него заслуженный отпуск, — Ллойд беззвучно постукивал пальцами по обивке кресла. Алую Ведьму не надо было сдерживать, ей необходимо было прикрытие, чуть многозадачнее снайперского и, конечно, что-то ещё. — Мне нужны подробности операции. Объект, планы зданий или местности, численность противника, вооружение… — Вы прекрасно ориентируетесь по ситуации и импровизируете, — заместитель, гадко растянув рот в улыбке, развёл руками. Комплимент Джеймс не оценил и, прерванный, молча вонзил взгляд в собеседника, уже отвлекшегося и выжидающе смотрящего на что-то справа от него. Ллойд сосредоточенно кивал, выставив в призывающем к молчанию жесте руку по направлению к Барнсу, тихо и коротко отвечал, перед окончанием разговора, вклинившегося с того конца связи, скосился на позабытого агента и скупо простился с невидимым собеседником. — Прошу прощения, — спесь спала, словно вся сила мысли Шервуда уходила на обдумывание полученной информации. — Неотложные дела, требующие моего участия. Данные по операции, в том числе точное время отбытия, вы получите… уже получили на ваш планшет. Миссия спланирована на завтрашнюю ночь. Ваше имя будет внесено в списки задействованного состава. Надеюсь на Вашу трезвую голову, — промелькнула напоследок язвительная ухмылка. — Всего доброго. Голограмма пропала, оставив Джеймса в долгожданной тишине и с мерцающей на полу рамкой, уведомляющей о наличии непросмотренного сообщения. Посмотрев на часы, он запросил у Пятницы ужин, дождался доставки, пялясь на валяющийся планшет, затолкал в себя показавшуюся безвкусной индийскую еду и до утра закопался в присланные Шервудом файлы. В десять часов он снова плотно поел и завалился на диван спать.

***

Мерзкий пронзительный сигнал разбудил Барнса в девять вечера и погнал с ложа, тут же показавшегося ему превосходным местом, чтобы провести на нём весь остаток своей жизни, под холодный душ, где он в совершенной степени расстался со всем своим малым запасом благосклонного отношения к происходящему вокруг. Натянув на непросохшее ещё тело скинутые штаны и футболку, он покинул свою квартиру и тяжёлым шагом направился к апартаментам Уилсона, находившимся на том же жилом этаже. Замерев перед его дверью, он прислушался и, убедившись в наличии хозяина, трижды ударил по лакированному покрытию. По ту сторону послышалась возня и женский голос, уведомляющий о личности прибывшего, и через минуту в раскрывшемся проёме показалась подтянутая тёмная фигура Сэма, призрачно-белым растянутым свитером вырезающаяся на фоне чёрного прямоугольника. — Вечер, — настороженно кивнул Уилсон, навалившись на косяк двери и скрестив на груди руки. — Ты в гости или по делу? — Второй вариант, — буркнул Джеймс, вталкивая хозяина в свою квартиру и входя следом. — Эй, Барнс, полегче. А если у меня тут девушка, — возмущённо зашипел тот. — Пятница не в счёт. Или ты наконец-то определился с именем для своей руки? Слушай, Уилсон, — не давая вставить слово, нажал на него Барнс. — У тебя как с рабочим графиком? — Чего? — тот нахмурился и дёрнул головой назад. — Если ты решил выползти из своей пещеры и меня куда-то пригласить, то я занят, вообще-то, в ближайшее время. Но для тебя готов достать второй джойстик или поставить игру на паузу. Вон, видишь, коротаю последние свободные часы, — он локтем указал в сумрачную гостиную, освещенную только включенным огромным экраном, на котором виднелись реалистичные персонажи на фоне постапокалиптического пейзажа. — Из Щ.И.Т.а дел подкинули? — не переводя взгляд с лица напротив, спросил Джеймс. — Оттуда тоже, — Сэм почесал затылок. — А что? — Бартона отправили в отпуск, меня с Вандой посылают через полтора часа в Мексику… — У Клинта отпуск?! Да когда он успел так уработаться-то? У нас существует отпуск? — Сокол негодовал. — Беннер и Лэнг, — не обращая внимания на всклокоченного Уилсона, мерно продолжил Джеймс, — вернулись по домам, Поттс за каким-то чёртом вызвали в конгресс. На базе никого, кроме занятого своими делами Роудса и рядовых агентов, нет. — Кэп ещё, — Сэм неуверенно махнул рукой. — Вот и передай своему Кэпу, чтобы ничего сверх того, что уже было, не подписывал и отсюда свою геройскую рожу никуда пока не высовывал, — прорычал Барнс, зарываясь в волосы и пальцами зачёсывая их назад. — Может, сам и передашь? Я вам не грёбаная сова! — «Гарри Поттер»? — Джеймса почти позабавила удивлённо взметнувшаяся вверх бровь и неверящий взгляд. — Ты меня услышал, Уилсон, и, надеюсь, понял. — Да, мужик, конечно, — сникшим голосом отозвался Сэм и, провожая взглядом широкую спину, кинул вслед, — удачи там в Мексике. Хоть текилы привезите. — Кактус для задницы твоей привезу, шутник хренов, — оскалился Барнс и прикрыл за собой дверь. Начиная с минус первого этажа, в лифт к Джеймсу стали заходить служащие с планшетами и напряженно-кислыми лицами, меняясь и поочерёдно покидая кабину. На минус третьем, где находились личные ящики обитателей базы с персональными формой и оружием, вышел уже сам Барнс, минуя ряды металлических дверок, и отыскал почти в самом конце широкого коридора свою. Приложив ладонь к индикатору и отворив индивидуальный склад, Джеймс нашарил глазами всё необходимое и, вздохнув, принялся за экипировку. Заинтересованно блуждая взглядом по стволам автоматов, он услышал приближающиеся тяжёлые шаги. И, когда те затихли в нескольких метрах от него, Джеймс уже остановил свой выбор на М249 SAW, не обращая внимания на пожирающий его взгляд, вытащил вслед за оружием коробки с патронами, положил их на лавку и принялся внимательно осматривать пулемёт. За состоянием снаряжения следил обслуживающий персонал, чистил, пристреливал, настраивал и перепроверял, списывал негодные и пополнял недостающее. Старая успокаивающая привычка не позволяла Джеймсу обойти стороной ритуал осмотра, выполняемый неспешно и выверенно-резко. Удовлетворённый состоянием пулемёта, он мягко отложил его и, повернувшись полубоком к замершему по стойке смирно агенту в форме и с винтовкой наперевес, принялся стягивать с себя одежду. Чёрные плотные штаны привычно обхватили бёдра, тактические массивные ботинки правильно распределили вес тела, терморегулирующая водолазка и кевларовая куртка без левых рукавов, прочный бронежилет и щитки на голени и предплечья надежно укрыли торс. Следом была очередь вооружения: карманы, чехлы, кобуры и ремешки с жадностью глотали ручные гранаты, фонарик, электрошокер, ножи, ленты с патронами, пистолеты. Последней в руки лег ожидающий пулемёт, с готовой лёгкостью взметнувшийся в воздух, прикладом плавно улёгшийся на грудную мышцу и дулом глянувший на агента. Тот в страхе дёрнулся в сторону, уходя с предполагаемой линии огня и вскидывая собственное оружие. Джеймс, усмехнувшись, проигнорировал донёсшийся со стороны коридора щелчок снятия с предохранителя и принялся выверять прицел, — бой он оставил на совесть персонала. Закончив, он удовлетворённо оглядел пулемёт, снова отложил его, перепроверил застёжки, на пробу попрыгал на месте, прислушиваясь, и, подхватив оружие, легко зашагал по коридору к лифтам. На плоской крыше базы уже стояло два джета с опущенными трапами, по одному из которых бегали люди с оборудованием и ящиками. Смущённый агент, сопровождающий Барнса, коротким движением руки указал ему на второй, а сам, пригнув скрытую шлемом голову, рысцой кинулся к команде. Взойдя по чёрному металлу в нутро квинджета, Джеймс обнаружил там лишь двух пилотов, увлечённого порхающих руками по приборной доске, клюющего носом медика и Ванду, облачённую в кроваво-красную кожу, скрывающую более серьёзную защиту, и играющую в пиццерию на телефоне. Максимофф, почувствовав постороннее присутствие, подняла глаза от экрана и, разглядев в полумраке занавешенное волосами напряжённое лицо, тускло улыбнулась: — Здравствуй, Джеймс. Тот в ответ лишь кивнул, снял с плеча оружие, опустился на жёсткое сидение напротив Ванды, устроил пулемёт между колен и запрокинул голову, прикрыв глаза и вслушиваясь в негромкую подготовительную суету за стенами самолёта: сдержанные выкрики, точные команды, ободряющие рассеянные разговоры о погоде, увольнительных, семье. — Затишье перед бурей, — проговорила Ванда, обращая взгляд на лобовое стекло. — И бурю эту мы несём с собой. Четыре часа спустя скрываемые ночью и зеркальными панелями джеты пошли на снижение, оказавшись на территории штата Коауила, испещрённого пустынями, острыми альпинотипными вершинами и узкими каньонами. Штат специализировался на добыче полезных ископаемых, отчего не слишком удачливому заводу, занимающемуся драгированием каменного угля, было легко затеряться среди гор и переквалифицироваться под разработки и широкое производство оружия, которым снабжались хорошо платившие обособленные коммуны и террористические группировки. Изготовлением, сборкой и расфасовкой товара занимались рабочие, наладившие сообщение через близлежащий маленький городок Вьеска, из которого по дороге фургоны, гружённые напополам углём и разнокалиберным свинцом, отправлялись в большой мир. Завод был окружён полем, наподобие того, что защищал Ваканду, с той только разницей, что иллюзорные джунгли вокруг объекта он не создавал, а оставался прозрачным. Влететь незаметно под купол можно было лишь приоткрыв небольшие «окна» в местах обычных воздушных поставок, с чем агенты Щ.И.Т.а разобрались ещё на этапе подготовки вылета, как и со сбором информации о пересменках охраны и количестве задействованного оружия. От двух Мстителей требовалась только сила, точечные удары, которые не могли нанести спутники снаружи. Джеты, зависнув над сферической поверхностью купола и дождавшись открытия окон, извергли два небольших отряда, спустившихся на землю на парашютах в отдалённую горную складку, густо обросшую колючим кустарником. Скатав материю, первые приняли с воздуха шесть массивных ящиков, раскрыли, па́рами вытащили из них сложные детали и на каждой активировали сборку. Послышалось тихое нарастающее гудение, за которым последовала секундная тишина, и детали притянулись друг к другу, собравшись с еле уловимым лязгом в два навороченных и облегчённых утилитарных квадроцикла. Отряды разбились на группы и начали занимать позиции: на край укрытия выбрались три снайпера, остальные, включая Джеймса и Ванду, распределились по машинам. Проверив готовность состава, оборудование и снаряжение, с обратным отсчётом начали операцию. Вездеходы бесшумно обогнули периметр территории, высадив Алую Ведьму и Барнса, круто вывернули на подъездную цементную дорогу и открыли пальбу по охране. Ответный огонь, изрыгаемый видимым для Максимофф оружием, сдерживали и обращали к исторгнувшим их стволам пролившиеся красные всполохи. Разорвавший ночную тишину шум, заставил завод ожить: завыла тревожная сирена, вспыхнули прожекторы и белыми лучами принялись шарить по земле в поисках лазутчиков, из ангаров высыпали с перекошенными сонными лицами вооружённые люди и слепо бросились в бой. Джеймс, засевший за спиной Ванды, короткими очередями отстреливал особенно везучих, тех, кого пропускали заряды отряда. Острое зрение выцепило из тьмы группу рабочих, незаметно метнувшихся к двери огромного склада, а пули выкосили ближе всех подобравшихся к замку. — Внимание на дальние ангары, — выплюнул Барнс в коммуникатор по общему каналу. Усердие, с которым рабочие пробирались к арочникам несмотря на беспрестанный огонь и валившиеся тела, напрягало. Джеймс, разрываясь между прикрытием наступающей группы и отстрелом лезущих явно к тяжёлому оружию, упустил момент, когда последним удалось всё-таки пробиться на склад и выкатить неповоротливого вида огнестрельную установку, следом за которой из-за железных дверей показались вражеские плечи, головы и дула. За небольшую защищённую кабинку установки прыгнул человек, и через минуту оружие протяжно завизжало, ствол проворно дёрнулся, наводясь на цель, и со страшной скоростью выбросил ярко-оранжевый луч, впившийся в не успевший вильнуть квадроцикл. Мгновение спустя того разорвало в клочья, разлетевшиеся на трёхметровый радиус, а потом сплющившиеся в покорёженный шар из металла, пластика и плоти. — Блядь! Что это была за хрень?! — общий канал разразился панической руганью. — Ванда! На два часа! — рявкнул Джеймс, не переставая поливать из пулемёта. Алая Ведьма, отвлекшаяся на взрыв, мотнула головой в указанном направлении и взметнула левой рукой, оставлявшей за собой в воздухе мерцающие красные всплески. Вновь занявшуюся визгом установку подбросило вверх и перевернуло, а успевший вырваться заряд ушёл вхолостую вверх, вспыхнув под куполом. Из ангара вмиг полетели такие же оранжевые залпы, врезаясь в землю и цемент рядом с женской фигурой, вырывая из поверхности куски и сжимая их в сферы. Второй вездеход уже добрался до главного корпуса завода, высадил пятерых и выворотил на раму крупнокалиберный пулемёт, грянувший руладой выстрелов для прикрытия проникающей внутрь группы. Пять человек на целый охраняемый завод — этого было чертовски мало, таких потерь в столь короткое время не ожидали. С уходом команды поредел шквал огня, и расцветающий огонёк дула в руках Барнса заметил противник, выбивая его с позиции. Прикрывать Алую Ведьму становилось всё тяжелее, пули и странные лучи её не брали, отбрасываемые импульсами, но и оставлять её тоже было нельзя — незамеченные могли проскочить. В коммуникаторе на левом ухе отрывисто гудели команды и отчёты о позициях, правое оглушали взрывы и пролетающие мимо заряды, тело начинало гудеть от сдерживаемой энергии — неловкие перебежки под огнём вокруг защищаемого объекта нервировали. На заводе задерживались, там не хватало рук и голов. Переговоры по каналу стали многочисленнее, отрывочнее и надрывнее, а когда вместо осмысленных слов полились мат и короткие вскрики, стало очевидно, что всё окончательно приняло вид СНАФУ. — Барнс, ты нужен внутри, — шикнуло по связи. — У меня Максимофф — приоритет, — отчеканил тот. — Джеймс, я справлюсь, — выкрикнула Ванда и в доказательство уронила третью выкаченную установку на крышу ангара. — Понял, — выговорил Джеймс, стараясь скрыть в голосе облегчение от грядущей смены деятельности. — Выдвигаюсь. Он наконец-то смог распрямить напряжённые ноги и, перекинув через плечо пулемёт, бегом направился к чернеющей махине завода, гибко уклоняясь от выстрелов и в ответ пулями заставляя падать на горячую землю стрелявших. Обогнув квадроцикл и левой рукой открыв тяжёлую дверь, он осторожно с пулемётом на изготовке вошёл в здание. Огляделся, обнаружив на полу неподвижные тела охраны, и двинулся по ним, сверяясь с картой, как Гензель по хлебным крошкам. У поворотов, лестниц и лифтов он замедлялся, пригибался, прислушивался и, удостоверившись, что явной опасности нет, шагал вперёд. До нужного подъёмника оставалось шестьдесят метров, когда в поле зрения попала знакомая агентская форма. Осмотрительно присев на колени рядом с телом, Джеймс скользнул рукой под ворот куртки, нащупал замершую артерию, повернул набок уткнувшееся в пол лицо и напрягся. Под правым глазом лепился маленький диск, от которого по всей видимой поверхности кожи расползались вздутые лиловые вены, из-под левого закрытого века, из ноздрей и с уголков рта струилась кровь. Тяжело вздохнув и сорвав с лица вибраниумными пальцами диск, он сунул устройство в свободный карман, доложил о трупе по коммуникатору и двинулся дальше. За спиной оказался работающий, но пустой отливочный цех, и с потолка коридора глянули, незамеченные предшественниками, красные огоньки камер и датчиков движения. На полу россыпью лежали пустые гильзы, незадействованные неизвестные диски, один из который пополнил коллекцию находок Джеймса, и подпалины от местного оружия. Команда отбивалась — ей было не до разглядывания стен. У очередного поворота Барнс услышал едва уловимый рокот механизма. Замерев, он удобнее перехватил пулемёт, плавным движением правой руки выхватил круглый шарик гранаты и выкатил неактивированную в проём. Та, провернувшись вокруг оси двадцать три раза, вдруг с лязгом сбилась с движения и взорвалась. У него было около трёх метров, чтобы самостоятельно обследовать коридор за поворотом — сканирующие приборы здесь не работали, завод был напичкан занимательными устройствами неизвестного производства. Выбросив за угол тело и ещё один боеприпас, Джеймс обвёл глазами пространство, ловя движения и звуки. У самых ног, прислонённый к стене, оказался агент Щ.И.Т.а с кровоподтёками и изображением всех притоков Амазонки на лице; в противоположном конце коридора обозначился заветный лифт, из приоткрытых дверей которого высунулась голова, а следом за ней ствол оружия; над кабиной мелькнул датчик. В следующий миг потолок у таблички с номерами этажей выронил диск, прилепившийся к гранате, из лифта вспыхнуло три дула, и Джеймс юркнул обратно за стену. Он глубоко вздохнул, пытаясь сконцентрироваться, но с неудовольствием заметил, что отвлекается на тревожный голос из коммуникатора, требовавший отчёта, испанскую ругань, доносившуюся из-за угла, и полыхающее резью плечо, которое по всей видимости было задето. Опустив на пол пулемёт и бросив раздражённое «вхожу в лифт» по связи, Барнс вылетел в проём, левой рукой вскинул пистолет, разнося датчик, коротко вскрикивая от боли, правой вкинул в лифт маленький шарик взрывчатки, уворачиваясь от встречных выстрелов и впечатываясь по инерции в стену. Хлопок разорвавшегося газового снаряда прекратил огонь. Позади остался коридор, перед носом закрывались двери лифта. Внутри большой кабины оказалось семь тел, троим из которых он выстрелил в лоб и затылок, у четверых своих проверил пульс, со странным подобием облегчения обнаружил сердцебиение у двоих, не испещренных выступающими венами, сообщил о положении в коммуникатор. Выйдя на нужном этаже, отыскал необходимые кабинеты, в каждом останавливал процесс стирания данных, перекачивал их на флэшку, которую вытащил из кармана бессознательного агента. В предпоследнем по плану помещении обнаружил суетившуюся над чемоданчиком с бумагами женщину в офисной одежде, притворно вскинувшую руки в знаке «сдаюсь» и попытавшуюся нажать на беспроводную кнопку, зажатую в пальцах. Барнс прострелил ей запястье и, хмуро поглядывая на извивающуюся на полу женскую фигуру, занялся компьютером. Когда график скачивания архивов подполз к середине, здание тряхнуло, окна выбило алым всплеском и Джеймса омыло красными остаточными разводами, остро ударившими по вискам раскалённой яростью. Он зажмурил глаза и растворился в темноте.