Герои должны уходить умирая

Благослови эволюцию за данную нам привычку, за бессознательно удовлетворяющиеся потребности, которые навязчиво маячат на задворках сознания, за маленькие неизменные вещи, которые продолжают напоминать о чём-то, чем когда-то обладал в жизни. Джеймс Барнс был благодарен мирозданию за привычку спокойно держать себя рядом с Роджерсом и ставить дружбу превыше личных страстей. Это было почти просто. До недвижимости, до апатии, до смирения просто. Только бы не было ещё этих сраных поездок на вагонетках от дна потерь до высот обретения. Его укачало, ему не понравилась ещё первая поездка, но Стив упрямо тащил его на аттракцион снова и снова. «Останови, пожалуйста, мне хреново: я не могу видеть эту щетину, принадлежавшую восемнадцатому году, когда мы оба заросшие копали землю под сладкий картофель; я не хочу вспоминать наше общее прошлое, потому что это исключает то, что у меня было в двадцать первом веке, потому что это всё слишком напоминает мне самого себя, обнулённого и пытающегося наскрести в каше перемолотого блендером мозга частицы былой личности. Останови, прошу, или я сойду сам, и ты снова не успеешь схватить мою руку. Какая драма, а? А ты ведь только ушёл спасать мир и вернулся слегка обновлённым. Чего переживать, чего себя, блядь, накручивать? Я просто буду стоять рядом, ладно? Прикрывать тебя со спины, потому что ты никогда не смотришь по сторонам, а несёшься упрямо вперёд, как локомотив. Мне так не везёт с поездами. Фатальная вещь. Тревитик был бы в восторге и утёр бы, наверное, свои нищенские горькие слёзы. Будь уверен, я уже простил тебя, я больше не злюсь, только, когда решишь снова съебаться подальше, будь милостив, не возвращайся». Благослови привычку жить, потребность организма сохранить себя, что бережёт людей друг для друга и противится упрямому сознанию, стремящемуся изничтожить свой носитель. — Барнс! — голос Роудса, неудержимо сочившийся сквозь полотнище, заставил мускулы с готовностью напрячься. — Барнс, поднимайся. У нас ЧП. Давай к палатке Роджерса. Он задержался только на один усталый вздох и через две минуты уже косился на заспанного Клинта, растирающего ладонями мешки под глазами, и Ванду, взволнованно теребившую перекинутую через плечо рыжую прядь волос. Стив сидел перед ним — насупленный, серьёзный и увлечённый — и что-то отмечал на планшете, листая карту населённого пункта одной рукой, а второй вжимая в ухо передатчик, из которого доносился негромкий поток данных. В одноместной палатке было тесно и душно, тускло горел фонарь, все молчали. Наконец голос в коммуникаторе затих, Роджерс, рыкнув: «Отбой, Сэм, ждём тебя.», отбросил планшет и, подняв стылый взгляд, обвёл им всех присутствующих. — Боевики заняли Бу-Краа, — он поджал губы и мотнул головой. — Сэм заметил в городе фургоны, но информацию передать не смог. Они, по всей видимости, глушат как-то спутники в пределах этой территории. Поэтому он сообщил, как только отлетел оттуда. В общем, по внешнему кольцу его дрон отследил в жилых домах небольшие группы по двадцать человек, а в центре, в мечети, четыре сотни людей. — Думаешь, это заложники? — скрестив на груди руки, озвучил общую мысль Роудс. — Так и есть, — Стив утомлённо сжал пальцами переносицу и мотнул головой. — Я свяжусь с Щ.И.Т.ом. Без одобрения и разведданных мы ничего не можем предпринять, — Воитель качнул корпусом и вышел из палатки. — У нас сейчас сведений больше, чем у Штатов и Африканского союза вместе взятых! — крикнул Роджерс тому вслед и, чертыхнувшись, перевёл твёрдый взгляд на Джеймса. — Нам надо что-то делать. Прямо сейчас. Переговоры Роудса ничего не дали: спутники Щ.И.Т.а показывали картинку живущего обыкновенной жизнью города, переполошившиеся сотрудники были брошены на исправления неполадок, Шервуд не отвечал. Через десять минут прибыл Уилсон и, перекидывая собранную информацию на планшет Стива, сообщил, что по пути встретил колонну людей, идущих по пустыне на юго-восток. — Около шестисот человек, невооружённых, без средств связи, без навешанных на шеи бомб… — Они просто отпустили их, — Ванда смотрела под ноги, удивлённо вскинув брови. — За всеми было бы трудновато присматривать, — кивнул Сэм. — В самом городе тихо, но то, что они уже успели сделать, в смысле занятых позиций, и то, как они всё по-тихому провернули, — на это нужно время. Мы уже давно проглядели их, а они всё ещё не дали себя обнаружить. — Готовятся ещё, — потягивая плечами и подавляя зевок, отозвался Бартон. — Вот поэтому мы должны вмешаться сейчас, — встрял Роджерс, указывая на планшет с развёрнутой голограммой города. — Они не выдвинули требований, — Роудс стоял у входа в палатку хмурый и задумчивый. — Мы не можем провести операцию, не зная, чёрт, практически ничего! Каким оружием и техникой они располагают, есть ли у них резервы и подкрепление, что со связью… Нельзя рисковать таким количеством людей. — Всё это количество им нужно, — подал голос Барнс, всё это время разглядывая торчащую из шва футболки нитку. Футболка пахла Стивом. — Они вывели из города больше половины тысячи и пустили в свободное путешествие по местным красотам. Но им всё ещё нужны заложники и, видимо, сам город, — он широким жестом указал на картографические границы Бу-Краа. — Их позиции. Они будут защищать подступы. Не удивлюсь, если по периметру в этих зданиях у них тоже гражданские, в противном случае боевиков оказывается слишком много для такой чёткой организации. При подобном раскладе им необходимо обеспечивать связь между группами, значит, глушат только спутники. Можно перенастроить наши коммуникаторы на внутренние каналы и… — Это всё одни предположения! На кону жизни мирных жителей и и без того напряжённые политические отношения между странами, — Роудс, теряя самообладание, начал жестко отмахивать руками. — Если мы провалимся… — О, так ты уже согласен, — беспечно протянул Клинт, в ответ на выжигающий чёрный взор насмешливо откидывая голову назад. — Даже не смотри на меня так, я два месяца будил Барнса — у меня теперь иммунитет на испепеляющие взгляды. — Нужен план. Нужен охренительно превосходный, железный план, — пожал плечами Сэм. — Кэп, есть предложения? *** На рассвете из лагеря по направлению к Бу-Краа выдвинулись две машины, которые полностью были укомплектованы заспанными солдатами, проверяющими снаряжение и оружие и готовящимися въехать в самое пекло. На сорок минут раньше к границам города отправились пять небольших отрядов, подступающих к прямоугольнику оккупированной территории со всех сторон. Перед началом наступления в главный штаб был направлен запрос на подкрепление с воздуха. За сорок минут до того, как команды покинули лагерь, Джеймс Барнс получил позывной «Белый волк» и молча выслушал последнюю версию операции. В шесть часов тридцать три минуты в замерший в оранжевом пыльном мареве промышленный городок Бу-Краа с грохотом въехал военный автомобиль и, свернув с накатанного песка на асфальт, понёсся по крайней улице на север к мечети. Из жилых строений и складов по машине открыли огонь, и ответные очереди удачными попаданиями сбили порыв атаки. Однако на втором перекрёстке в бок бронеавтомобиля вгрызся залп крупнокалиберного орудия и разодрал защищённый металл. Машина, взвизгнув шинами, неуклюже вильнула и тут же была сметена с дороги впечатавшимся до смятой кабины пикапом. Через прицел нагревающейся винтовки Джеймс видел, как из салона высыпают наружу агенты, отстреливаясь, оглядываясь по сторонам в поисках укрытия, как бегут к магазину, разбивая пулями стекло и занимая первое отвоёванное здание. В коммуникаторе общий канал надрывался какофонией истошных комментариев, пока острый слух не выловил арабский — первая группа перехватила сигнал с раций террористов и настраивала поток на отдельную линию переводчика. Слишком шумно: голоса зудели в висках, по которым щекотно катились капли пота, затылок нервно отмечал чужое вооружённое присутствие рядом (занятая удобная позиция вмещала ещё одного союзного снайпера), но всё это не отвлекало, — угол зрения привычно сузился в рыскающий концентрированный круг, сердце медленно ухало в грудной клетке, перетянутой тёмно-серым кевларом новой формы, палец с видимым беспристрастием покоится вдоль спускового крючка. «Ладно, начинаем», — отдалённо зазвучал в ухе серьёзный голос Сэма, и мозг сосредоточил мысль в точку, нацеленную на движущиеся фигуры и делящую их на мертвецов и своих. Спустя пару мгновений прицел отыскал в мутных тенях знакомую глазу фигуру, скользящую к блоку строений и исчезающую в темнеющем дверном проёме, разверзшемся под сильным ударом ноги. Привычного синего не было даже в инфернально раскрашенном небе, щит, наверное, ещё не знал таких надругательств над легендарной красно-лазурной палитрой, и всё же звезда продолжала блестеть серебром, напоминая о своей причастности к борьбе. В окнах мелькали незнакомые головы в шлемах и охотно ловили жалящих наповал пчёлок из тяжёлого пятидесятого калибра. Длинные и широкие носы, круглые подбородки, острые скулы, покатые лбы охотно подставлялись под пули. Какие хрупкие и беззащитные, как они близко… и почему брызги крови не пятнают стекло прицела? Всё в порядке — это плохие парни. Следующая дверь так быстро не поддалась, и Роджерса пришлось впускать через окно, приветственным выстрелом отпугивая от потенциального входа засевших внутри террористов. Ещё один зачищенный дом, ещё одна неловкая фраза: «Оставайтесь здесь.», брошенная в адрес гражданских на ломанном арабском. Дыхание тяжёлое от сухого пыльного воздуха, горло дерёт от налёта мелкого песка, поднимаемого с земли чёткими шаркающими движения руки и торса. Они только начали. Через двенадцать минут они расправились со своим комплексом двухэтажных домишек, и Стив кинулся на север по наводке Роудса (кстати сообщившего по общему каналу о задержке джетов из-за бушующей песчаной бури и поднявшейся над всем районом мглы), на проверку строений у дороги, которые спешно начали покидать боевики, получив приказ отступить и бросить заложников. Добраться до укрытия целым было важнее, и некоторые всё же выволокли на улицу притихших от ужаса детей и голосящих слабосильных взрослых, прикрываясь ими от покушений на свою жизнь. Троих Роджерс успел оглушить метнувшимся чёрно-красным щитом, прежде чем из-за домов, откуда-то из центра города, полился рокот пулемёта. — Где они стоят? — крикнул он в коммуникатор, защищая собой гражданских и пытаясь запихнуть их в ближайшее здание. От нескрываемого намерения у Барнса привычно похолодело внутри — придурок полезет в пекло. — На парковке в центре. Прикрылись хорошо, стрелы сквозь четыре ряда зданий ожидаемо не бьют, — отозвался Бартон в наушнике, перебиваемый мгновенным криком Уилсона: «Кэп, не суйся туда один!». — У меня на капитанскую лодыжку лишняя стрела имеется. Если что, могу остановить рвение… Нет? Ну, как хотите, — он, очевидно, скучал, раз ещё мог забавляться. Джеймс вскочил с песка, изящно подхватив десять килограмм Беретты, и, пронеся на затёкших ногах беззвучный багаж всего известного ему мирового запаса оскорблений, нырнул на землю, направляя дуло винтовки между тремя парами домов на матовый металл защитного короба стрелка, беспорядочно строчившего из пулемёта. Три глубоких вдоха — три выстрела, три стука — просто отвлечь, настоятельно обратить на себя внимание, пока Капитан Безрассудная Задница не швырнёт щит в установку, прервавшую очередь для разворота башни. «Спасибо, Бак», — слова выдыхаются в ушную раковину и заглушаются мысленным: «пошёл ты — пошёл ты — пошёл ты». И он позволяет себе плюнуть одну пулю ему под ноги. За полчаса команды успевают обрубить связь боевикам и зачистить половину городка до перекрёстка с их разбитым бронеавтомобилем. Дальше параллельное расположение улиц заканчивалось, сменяясь пятиугольником дороги, сжимающей в себе промышленные и административные здания. По общему каналу группа поддержки Ванды, заходившая с востока и выполнявшая задачу подобраться к мечети, сообщила, что боевики начали выставлять вокруг строения пушки, незарегистрированные ни в одном списке стран взятого в обиход оружия. Подход протекал медленно — рассыпанные вокруг храма жилые постройки недружелюбно сыпали свинцом и белыми короткими лучами, отвлекая всё внимание Максимофф на свою остановку. В какой-то момент временного затишья коммуникатор разразился ободряющим призывом, и последовавший за ним прорыв группы спустя несколько секунд остановился. Один из смельчаков подорвался на мине. Барнс развернулся на истошный звук удивления и боли, вырвал из месива ландшафта заметавшиеся фигуры и замер. Слух ловил многоголосый призыв о помощи, зрение замечало тянущиеся к обрубку тела красные всполохи, пытающиеся аккуратно оттащить с линии обстрела. Прицел нашёл стрелка, светившего вспышками из окна, большое расстояние замедлило сердце; а раньше казалось, что он сам выдыхает пулю, что отдачей толкает не винтовка, а чья-то праведная рука, стремившаяся остановить убийство, но всё же секундная задержка потушила блеск огня. — Ты чёртов маньяк, Барнс, — натренированное движение руки не требовало отвлечения на поиск магазина, перезарядку и комментарии Клинта. — Я лучший в этом деле, — Джеймс почти слышал, как у того закатываются глаза на возвращённую фразу. — Следи за Вандой. — Следи за Кэпом. Он попёрся в здание, где сидит дюжина головорезов с лазерными пушками. «Чтоб тебя, Роджерс», — стонало в голове и подмывало броситься следом, и, возможно, принять предложение Бартона прострелить ему ногу. Барнс не мог прикрыть, не видя цели, пустые стены небольшой школы, в которой сейчас орудовали Роудс и Стив, упрямо оставались непроницаемыми для взгляда, только мельтешащие за стёклами силуэты и короткие переговоры на линии связи давали смутное понимание ситуации. Накалённые нетерпеливым ожиданием мускулы просили движения, незадействованные боеприпасы отяжеляли ремень и оперативную кобуру, соль раздражающе жгла губы. Почти час прошёл с начала штурма. Когда Роудс добрался до четырёхэтажного здания, идентифицируемого ИИ костюма, как строение с ненормальным уровнем электромагнитных колебаний, предложение проверить аномалию лично мелькнуло в голове каждого. Первым на помощь Воителю успел Уилсон, с высоты пикирующего полёта обстреливая высунувшиеся в окна и люки на крыше стволы автоматов. Дом охраняли рьяно, на рокот перестрелки и взрывов сбегались рыскающие по улицам в поисках скрытого убежища боевики. Некоторым удалось проникнуть внутрь и вывалить на подоконники неповоротливые дула огнестрельных и лазерных орудий, другим повезло меньше, и те, разбрасывая по земле последние гильзы, поднимали оружие с бессознательных тел. Роджерс теснил последних в узкий проулок, загоняя в пространство, где щит, отскакивая от стен, глушил в виски сразу нескольких. Он снова скрылся из поля зрения, заставляя Барнса зло скрипеть песком на зубах, а после ухнувшего взрыва, исторгнувшего из узкой улицы клубы пыли, щебня и бетона, тот, оторвав у винтовки подставку, бросив её на месте и прорычав «нахрен это дерьмо», пустился с позиции в город. Вывалившийся из проулка Стив, кашляющий и перемазанный грязью, преспокойно щурился на небо, прикрывая синеющие в разрезах шлема глаза ладонью и отвечая в коммуникатор Сэму, у которого закончились патроны. Джеймс только вышел на противоположный край улицы, когда Стив швырнул пролетавшему над ним Уилсону щит — третье своё, блядь, оружие — и проводил взглядом до аномального здания. — Заскучал, Бак? — оглядываясь, безмятежно крикнул он подходившему с убийственным видом Барнсу. Тот, не отвечая, хмуро наблюдал, как Уилсон, не рассчитав траекторию движения щита, получил срикошетившим вибраниумом по торсу, сдавленно охнул и неудачно повторил попытку броска, — на этот раз орудие, как в сливочное масло, вошло в стену и осталось там до лучших времён. — Сэм, разворот тела плавнее, и держи его за край всей ладонью, — приложив палец к уху и прищуренно задрав голову, проговорил Роджерс. — Да знаю я! Знаю! Боже! — орал тот в устройство связи, защищаясь крыльями от пуль. — Роуди, прикрой, мне надо достать кэповский щит из сраного дома! — Ты ведь в курсе, Уилсон, что бедное здание не виновато? — Джеймс хмуро косился на Стива. — Ненавижу тебя, Барнс, — буркнул Сэм, завладев неподдающимся орудием и метнул его в боевика, вылезшего в оконный проём, в котором щит, довольно точно отрубив человека, бесследно пропал. Сокол выругался и влетел следом. Роджерс, нахмурившись, тряхнул руками, расправляя щитки на всю длину предплечий и выдвигая заострённые концы, и, обернувшись, указал головой в сторону здания. Джеймс, пожав плечами, напряг челюсти и с разбега впрыгнул в пробитое окно на втором этаже. — Не тормози, — бросил он в коммуникатор, уворачиваясь от встретившего его огня. Стив влетел, сгруппировавшись и прикрываясь щитами, быстро вскочил на ноги и кинулся за Барнсом, напролом идущего по рядам между столами, заваленными старыми компьютерами, вентиляторами и единичными экземплярами бытовой техники, плавно перемещающего в пространстве гибкое тело и беспрестанно отвечающего встречными карающими выстрелами из SIG Sauer. Патроны рассыпались под ногами грязным золотом, измождённые боевики отстреливали последнее и с истошными криками бросались либо прочь, либо на непреклонно прущих вперёд суперсолдат. Последним доставались ловкие и меткие удары вибраниумом разной модификации и живой жёсткой плотью, они падали на пыльный пол, стараясь уползти, если оставались сознание и силы. Вдвоём, прикрывая друг друга, отходя, приседая и кидаясь вперёд в нужный момент, работая синхронно, словно в отработанном сложном трюке, Баки и Стив разобрались с этажом и, отыскав лестницу наверх, принялись за следующий. Погрузившись в бой, они неудержимо мелькали по помещению, выхватывая мгновения остановки, чтобы взглядом найти друг друга и загнанно выдохнуть улыбку или порицание. Третий этаж начал было пустеть, когда сверху, обрушивая на столы куски потолка, рухнул Роудс и, поднимаясь из расстелившегося тумана перемолотой штукатурки и перекрытий, крикнул, что в здании чисто, тут же получая по непробиваемой броне чёрно-серебристого костюма исступлённую последнюю очередь, отбивающую по скользкой металлической поверхности снопы искр. Подорвавшийся после собирающего энергию визга, стол обозначил конец перестрелки и взятия строения, которое оказалось складом завезённого в город оружия. Выбираясь из здания, команда получила невнятное сообщение по общему каналу связи от Ванды. Максимофф, запыхавшаяся и откровенно ослабшая, спутанно шептала в коммуникатор о том, что мысли сотен людей наполнены страхом и отчаянием, что она слышит их плач, что крики слишком сильно бьют в затылок. В поток слов вклинился Бартон, пытающийся успокоить и привести в себя. Было слышно его тяжёлое быстрое дыхание, прерывание скомканных фраз — тот бежал. Высыпав на улицу, Сокол и Воитель бросились к мечети; не отставая, прикрываясь и уворачиваясь от редких пуль, по земле туда же направились Капитан и Белый волк. Вскрик Ванды на миг оборвал продвижение, но частое суматошное убеждение Клинта заставило бежать быстрее. Перед глазами наконец оказался храм, обшарпанный небольшой прямоугольник с покатой зелёной крышей и с приютившимся рядом белёсым высоким минаретом. На фоне светло-розовой стены с крохотными окошечками у самого верха чернела обособленно от группы вооружённых людей фигура. В нескольких метрах от мечети в воздухе замерли Сэм и Джеймс. Его взгляд приковала к себе пришедшая в движение большая башня пушки, заканчивающая разворот по направлению к постройке. — У мужика в руке пульт с кнопкой. И почему-то мне кажется, что он угрожает подрывом заложников, — проговорил Сэм. — Значит, план «Б», — тяжело вздыхая, проговорил Роджерс, косясь на Барнса и демонстративно снимая шлем и поднимая руки вверх. — Ага. Только бы, чёрт, не вышло, как с «Орлиным когтем», — пробурчал Уилсон, опускаясь на землю, отстёгивая ранец со складывающимися крыльями и отбрасывая от себя щит и пустые Steyr SPP. Безоружные, оба, проводив взглядом отошедшую по требованиям на две сотни метров оставшуюся команду, медленно приблизились к мечети. Раскинув руки, мужчина, стоявший перед боевиками, не скрывающий под платком чёрных всклокоченных волос, облачённый в грязную галабею и бронежилет, также нарочито передал собственный пистолет и винтовку сообщникам и шагнул навстречу. Между ними оставалось восемь метров. — Ну, теперь мы можем поговорить о наших требованиях? — акцент мужчина попытался скрыть за кислой ухмылкой и, скрещивая руки на груди, провернул между пальцев устройство с кнопкой. — Не смотрите так на неё. Она работает так же хорошо, как и те, что есть у моих ребят в мечети и здании рядом. Попытаетесь вырвать и — бум — горы трупов на вашей совести. — С какой целью вы захватили город? — выдержав мгновенье тишины, кинул Сэм. — Главными ведь назначают умных. Ты не из их числа? — черноволосый выгнул бровь и скривил толстые губы, выглядывающие сухими белёсыми валиками из курчавой бороды. — Сколько баксов заплатил твой богатый папаша, чтоб устроить тебя на службу? — Я не спрашивал, почему именно Бу-Краа. Ленточный конвейер прямиком до самых портов в вашем случае можно использовать только для транспортировки оружия. Потому что, полагаю, честно зарабатывать на жизнь вы не хотите. Горбатиться, добывая руду, труднее, чем грабить мирных жителей. — Любишь яйцами позвенеть, я смотрю? — огрызнулся мужчина, переводя изучающий взгляд со Стива на говорившего Уилсона и поглаживая правой рукой пустую кобуру. — Не люблю разговорчивых. Давайте так: раз уж сейчас красная кнопка у меня в руке, то заправляю этим парадом я. Помолчи, — он поднял ладонь в затыкающем жесте и продолжил: — Хочу, чтоб ты поменялся с кем-нибудь потише. Потом я приведу для ровного счёта своего друга. И мы продолжим. Через пять затянувшихся минут, наполненных злым шипением противившегося Сэма, коротким сообщением от Клинта, что Ванда была ранена, но сейчас готова действовать, и неловкими ломанными передвижениями, сопровождавшиеся глухими ударами оружия о землю, Джеймс встал слева от Стива перед загнанного вида мужчиной, нахально кидающегося на обидчиков и поигрывавшего единственным сдерживающим фактором как безделушкой. Осмотрев с ног до головы Барнса, тот, задумчиво прищурившись, кинул через плечо чьё-то имя, на которое беззвучно отозвался один, вышедший из ряда стоявших неподалёку боевиков. — Ну вот и мы, — прокомментировал мужчина, кивая подошедшему и указывая на его обрубленную по локоть правую руку. — Смотрите, как похожи. Почти братья-близнецы. М? — Мы не представились, — холодно прервал его голос Капитана Америки. — Я Стив Роджерс, а это… — Да, я узнал тебя, Кэп, — осклабился черноволосый. — Правда, думал, что будет больше синего, ну, знаешь, как на картинках… И друга твоего тоже помню. Агент, — он отсалютовал двумя пальцами от виска Баки, не замечая капли холодного пота, выступившего от упоминания, и снова перевёл взгляд на Роджерса. — Всё, с приветственной частью закончили. Теперь о главном. Мы — я, мои парни, их жёны и дети, их матери и отцы — мы хотим жизни. Неплохой средненькой жизни с молоком на завтрак и ужин, с козлятиной с рисом на обед, со специями и солью, с душем и белым толчком. Не слишком много, правда? Обычные потребности. Не считая тех, что у нас отобрали. Паспорта, страховки, права… — мужчина сощурил глаза в тёмные дуги, и его сгоревшие красные щёки дрогнули. — Вы можете нам это дать? Можете передать сенаторам, президенту? — Я могу попытаться добиться от них положительной ответной реакции на вашу просьбу. О вашем положении известно правительству, они направляли гуманитарную помощь сюда, в Западную Сахару и на границы Марокко, — Стив сложил руки на поясе формы и встряхнул плечами. — Ты об этих затхлых лагерях для беженцев? — он расхохотался. — Алла́! Ты же был там, Капитан. Ты видел голод, грязь и болезни. Ты сам нас гнал оттуда, стреляя в спину. — Вы не принимали помощь, а отбирали её у других! — Да! Иначе бы мы подохли в пустыне, как собаки. Мы бы начали жрать друг друга и душить собственных детей, чтобы облегчить их страдания. Мы выживаем как можем. А хотим жить. Хотим быть здоровыми, как великий Капитан Америка, — мужчина сипло зашипел в бороду, изображая сожалеющий смех, и резко вскинул голову на Барнса, будто что-то вспомнив. — А как твоё самочувствие, Агент? Крепко спишь? — Не жалуюсь, — спокойно ответил он, глядя исподлобья на инвалида, обливавшегося потом и нервно теребившего прямоугольными грязными пальцами левой руки полы выбивавшейся из-под бронежилета потрёпанной рубашки. — Это хорошо. Грех было бы жаловаться, да? Свободно дышать полной грудью, гулять по улицам без страха… — Это не имеет отношения к нашей ситуации!.. — Стив с трудом сдержал порыв, прошаркивая ногой вперёд. — Ошибаешься, Капитан. Твоему другу передают привет старые знакомые. Они соскучились и просили передать маленькое послание, — черноволосый, оскалившись, отступил назад и начал выплёвывать сквозь кольца грязных волос искорёженные акцентом слова: — Zhelanie! Rzhavyi! Semnadzat! — Прекратите, — Барнс сквозь грохот участившегося пульса в ушах слышал, как низко прорычал Стив, через ударившую в глаза тёмную вспышку видел, как он двинулся на мужчину, читавшего код. «Rassvet! Pech!», — вторя этим словам в голове пульсировала только слабость и смех. — Стив, всё нормально, — еле слышно прошептал он, с трудом разодрав склеившиеся губы. — Devyat! — успел пискнуть говнюк, запрятавшийся за плечо инвалида, прежде чем разъярённый Роджерс схватил его за грудки. — Заткнись, — прошипел Роджерс ему в лицо, оторвав от земли сравнительно маленькое тело, и тряхнул его, как только тот снова собрался открыть рот. Разгорячённый, он не заметил резкого движения стоявшего рядом инвалида: обрубок его руки дёрнулся и, блеснув металлом, полоснул по боку Стива. Джеймс среагировал мгновенно, швырнув тому в шею оставшийся в кармане брюк нож. Роджерс удивлённо выпустил из рук черноволосого мужчину и до странного бездумно уставился на рукоять, торчавшую из оседающего на землю сипевшего тела, в агонии размахивающего рукой и выросшим из правого предплечья клинком. На струйки крови, которыми было испачкано лезвие, наметались песчинки. Барнс метнулся к Стиву, который всё так же пялясь на инвалида, выдавил из себя в коммуникатор «Ванда, давай» и, пошатнувшись, начал крениться. Подхватывая того под плечи и лихорадочно вглядываясь в побледневшее под слоем пыли лицо, он медленно уложил того на землю. Не обращая внимания на крик и скрежет, донёсшиеся со стороны мечети, он вцепился взглядом в потрёпанный под грудной клеткой костюм. Из разреза ровной плёнкой стекала на землю густая чёрная кровь, обнажая вываливающиеся порванные лилово-бежевые бугры ободочной кишки и тёмно-розовые петли тонкой. В голове высокий панический писк вымел все мысли, мерзкий холод, ворохнувшийся в животе, улёгся, руки, беспорядочно шарившие над разошедшейся плотью, перестали дрожать. Солдат перевёл взгляд с ранения на голову объекта: привлекали неестественно белые губы, сбивчиво шептавшие о спасении заложников и остановке террористов. Светловолосый мужчина был до боли в висках знаком, нечто внутри него заходилось истерикой и непреодолимой нуждой спасти его. У Агента снова были цель и задача. Он закрыл рот объекта ладонью, потребовал по устройству связи срочное оказание медицинской помощи и снова обратился к ране. Сбивчивое тяжёлое дыхание и постоянно поднимающаяся от ровной поверхности голова мешали, так что он строгим движением отвернул лицо вверх и в сторону и угрожающе один раз махнул пальцем. Рывком распахнув кевлар и отодрав от терморегулирующей красной футболки лоскут с воротом, закрепил им вывалившиеся из живота петли кишок, заправив края ткани под плотно прилегающий материал экипировки. Сымпровизированная перевязка тут же потемнела и начала сочиться кровавыми каплями. При прикосновении объект зашипел и крутанул головой, и в следующий момент за особое рвение к деятельности был переведён в сидячее положение. Настроив температуру вибраниумной руки, Солдат приложил холодную ладонь к ране и хмуро уставился на подбегающих людей, которых что-то внутри не давало идентифицировать как врагов. Вой в голове не утихал, пульсировал во лбу, отзываясь на смазанное движение голубых глаз напротив. С момента ранения прошло не больше минуты. — Что произошло, блядь?! — выкрикнул темнокожий мужчина, рухнув рядом на колени. — Бак, — Агент дрогнул от того, как резко объект схватил его за руку. Светлые волосы, низкий голос. Главная директива. Солдат готов отвечать. — Спаси гражданских. Солдат молча кивнув объекту, страшно глянул на ругающегося рядом мужчину и поднялся на ноги. — Роджерс, мать твою, заткнись уже. Какого хрена ты на него полез?! Молчи, я сказал! Барнс! Куда ты попёрся?! — Не трогай мою мать, щенок, — слабый смешок — последнее, что уловил слух Солдата, уходившего на новую миссию.