Герои должны уходить умирая

Навстречу нёсся Нью-Йорк: непривычно зелёный, низкий, тихий, с шарахающимися в стороны велосипедистами и редкими машинами. Но «маленькая Ирландия» слишком быстро выплюнула обратно в кирпич и бетон, где сразу прохладой дыхнул Гарлем и довёл серебряной змейкой до девяносто пятой автомагистрали. Стив терпеливо выжимал под сотню, с лёгкостью маневрируя между автомобилями, догоняющими его раздражёнными гудками. Но всё ещё можно было вертеть по сторонам головой, пытаться зацепить взглядом балки мостов, вывески ресторанов быстрого питания, дорожные знаки, разливы рек. Почти нужно было, потому что не стоило почти три с половиной часа разглядывать волны вздувающихся мышц и серой ткани строго перед глазами. Голова тяжелела, клонясь к выступающему над съехавшим воротом футболки седьмому позвонку, руки до зуда норовили соскользнуть к животу, переплестись, огладить. Пьяняще хотелось просто обнять и вжаться, утопить нос в коротких волосах на затылке. И пусть везёт хоть в Долину Смерти. Роджерс иногда поворачивал голову, вглядываясь в лицо, спрашивая, всё ли нормально, перед очередным резким манёвром предупреждающе пихал локтем или шлёпал по колену, увлекал за собой, наваливаясь грудью на бак и руль, накреняясь внутрь поворота. Останавливались только раз на заправке. Солнце всё ещё висело высоко над горизонтом, но Йорк уже остался позади — ехать ещё чуть более полутора часов. Обед они пропустили, ведь Роджерс не реагировал на знаки остановиться, а только гнал своего Дэвидсона всё быстрее; и Джеймс теперь навязчиво проталкивал Стива в кафе. Народу было немного, к пяти часам редкий человек оказывался между городами — слишком рано для поездки с работы домой. Пока Джеймс расплачивался за бензин, охапку хот-догов, пару панини, пончики, кофе и две бутылки воды, Роджерс, неловко кивнув девушке на кассе, завис у кофемашины. На базе выбор разновидностей самого напитка был больше, но не было отдельно стоящих бутылей с сиропами. Стив уже потянулся к кнопке с иконкой чёрного кофе, но Барнс отпихнул его от машины, вручая еду, и отправил к столику. Обычный кофе он всё-таки взял. Себе. Роджерсу он выбрал капучино и пропустил стакан под кранами всех самых сладких топпингов: карамель, кленовый сироп, клубника, шоколад, солёная карамель. Захватил на всякий случай пакетик сахара и с каменным лицом опустился перед Стивом на стул, придвигая к нему смерть диабетика. — Что это за песня? — прожевав половину итальянского бутерброда, спросил тот, кивая куда-то на потолок, откуда тихо рвались ритмично россыпи тарелок и едва тянул гласные чуть хриплый голос в сопровождении женского бэк-вокала. — Барри Уайт. Название по припеву, — подмывало озвучить имя композиции как есть, полностью, прямо глядя в глаза. Барнс заел порыв хот-догом. — О, серьёзно? Мне представлялась она иначе. — Стив наконец потянулся к стаканчику, опрокинул глоток и с презрением отставил в сторону, скуксившись и порицающе посмотрев на Джеймса. — Боже, сколько сахара ты туда положил? — Барнс с трудом удерживал невозмутимость, занимая разъезжающийся рот едой. А потом спросил, что тот имел ввиду. Роджерс замялся, тщательно принялся рассматривать слишком яркую, тонувшую в кислотного цвета глазури, посыпку на пончиках, которые только формой напоминали дешёвые автоматные изделия от Криспи Крим. — Он сказал, что в культуре мне лучше навёрстывать самому. Что-то вроде непредвзятого собственного мнения. Я подумал, что это справедливо, — Стив дотянулся до салфетки, принялся мять в пальцах, не поднимая глаз. — Ведь в итоге всё равно получусь немного другим при других обстоятельствах. Так что не факт, что в каких-то мелочах мы сошлись бы. Да и айпод он с собой не захватил. Но он иногда напевал что-то. Эту, как оказалось, тоже. Н-да. С музыкой у меня всегда были проблемы. — Готов поспорить, что пел он её Пегги, — Роджерс, растирающий шею, замер, мельком посмотрел на Джеймса, откинувшегося на низкую спинку стула и тянувшего из своего стакана кофе. Зря сказал. — Нет, он… Они почти не… Ну, то есть, там было не до того, — последнее нервно произнесённое слово утонуло в стандартной мелодии звонка. Джеймс почти с облегчением потянулся к телефону — странный выходил разговор. На экране высветилось имя: Клинт Бартон. Как оказалось, звонил он уже в четвёртый раз. Палец провёл по дисплею с зелёной трубкой. — Да? — Вы ещё не в «Лабиринте»? — Нет. Едем к Сэму в гости. — Вашингтон? — голос Бартона звучал заскучавше-спокойно. — Далековато для простого паренька, который слишком сильно похож на Капитана лицом. И вы всё равно попёрлись. Я могу помочь, кстати. Наш пикник накрылся из-за грозы, и теперь мне нечем заняться. — Скину адрес, — Барнс поднялся, давая знак Стиву, и вышел на улицу к мотоциклу. — Нам нужен контроль над камерами, датчиками, дверями и лифтами, если они там есть. — Тогда придётся взламывать файрволл. Я, конечно, попробую, но вряд ли что-то выйдет. Они там здорово поработали над защитой своих систем. С другой стороны, если ты случайно прихватил небольшую продолговатую пластиковую коробочку с надписью «прототип», у вас будет шанс. — Совершенно не случайно взял. Видел такие в лаборатории Щ.И.Т.а, — солнце мягко грело спину, навстречу шёл Роджерс, неся в руках недоеденное. Он всё ещё не отвык сохранять еду, бедность и война железно вбили в подсознание запрет пренебрегать тем, что можно будет съесть позже. Всё было аккуратно завёрнуто в салфетки. Хотелось перед ним извиниться, но Барнс только тускло смотрел исподлобья, возвращаясь к телефонному разговору: — Не боишься, что когда-нибудь тебя поймают, Клинт? — О, да их инженеры постоянно что-то теряют, — можно было услышать, как он невпечатлённо пожал плечами. — Люди, конечно, там работают гениальные, но, чёрт, они же все там зелёные совсем, увлечённые и невыспавшиеся. Так. О чём мы там?.. А. Ладно, отлично, запасной план есть. Я тогда делом займусь, а вы наберите, когда на месте будете. — Эй, — Стив раскрыл рюкзак, убрал еду, и Джеймсу на глаза попалась та коробка, — я сказал, что видел их, но я не знаю, как именно эта хрень работает. — О, — Бартон посерьёзнел. — Там внутри полу-сантиметровые датчики. Хороши тем, что прямого контакта со взламываемым устройством не требуют, работают дистанционно. Правда, радиус действия не слишком впечатляющий: двадцать метров или чуть больше. Зависит от помещения и диапазона частот работы окружения, в общем-то и от поколения компьютеров, хотя, как меня уверял их создатель, ломают любые. — То есть надо будет просто поднести датчик к стене здания? — вклинился Стив. — Если опустить нюансы и детали — да, — Роджерс обернулся к Джеймсу и пожал плечами — звучало просто. В Вашингтон въехали в семь вечера. Небо затянуло белёсыми облаками, поднялся ветер. Город продолжал тонуть в неглубоком суматошном вечере понедельника. Гнать по заполненным дорогам стало сложнее, поэтому Стив неохотно сбавил скорость, начал беспокойно вилять перед машинами, но городские пробки носили общественный характер, делая исключения только владельцам вертолётов и инопланетным кораблям. За два часа они доехали до моста Уэлш Мемориал и наконец пересекли Анакостия-ривер, свернув на Юго-Восток Фриуэй. Стив оставил мотоцикл недалеко от Библиотеки Конгресса, и с девяти часов до полуночи они гуляли по Национальной аллее. У мемориала Линкольна они вышли к Потомаку, где в темноте неприглядно и удручающе виднелись опустевшие останки Трискелиона. Главное здание угрожающе чернело над разноцветной от уличных фонарей гладью реки, напоминая о крахе Щ.И.Т.а, начале гибели «Гидры» и Зимнего Солдата. От прохлады и влаги пробрало до костей и суеверно погнало прочь, — из тьмы на них смотрели призраки. Около двадцати минут ушло на то, чтобы, свернув на северо-восток, по тихим улицам дойти до нужного здания. Щ.И.Т. перебрался недалеко, забился в коробку жилых домов, затерялся среди непримечательных коммерческих строений так, что подобраться можно было только немногочисленной группе, ибо большие категории здесь проигрывали. Офис глядел на них зеркальными панелями, изображая невозмутимую непричастность. Под плоской крышей трепыхалось на ветру объявление о сдаче в аренду верхнего этажа, на звонки по телефону, указанному чуть ниже, наверняка не отвечали. На углах фасада и в некоторых окнах мерно мигал записывающий красный. Джеймс указал на камеры Роджерсу, и они, ещё незамеченные, остались в стороне. — Мы на месте, — негромко проговорил Барнс в микрофон телефона, осматривая тёмные пятиэтажные здания, светившие одинокими окнами, и прибавляя громкость, чтобы Стив мог расслышать. — Отлично, — отозвался Клинт из динамика и простучал по клавиатуре, видимо, открывая необходимое. — В общем. Снаружи к камерам мне не подобраться. Местная система отслеживает попытки хакерского взлома, так что лезть я не рискнул. Поэтому придётся использовать запасной план. Барнс, готов? — Только покажи окно, — тело ответило холодной сосредоточенностью, по мышцам прокатилась отрезвляющая дрожь, грудь, замедляя ритм, начала давить на успокаивающееся сердце, звуки рассыпались на составляющие. Стылый автоматизм, но просто цели уже было мало, чтобы провалиться в Солдата. Теперь это почти успокаивало. Организм был машиной, и руль был в его собственной голове. — Вот тут тоже проблема, — Бартон тяжело дышал, шлёпал по клавишам, крутил колёсико мыши. — Слепых зон нет. Барнс уставился под ноги, прогоняя в голове всю имеющуюся информацию, собирая части в целое полотно ясной картины. Проще было бы обойтись без ограничивающего запрета оставить следы: взломать файрволл внаглую или вовсе грубо подорвать, влезть в здание, обходя и вырубая камеры, взять то, что нужно, и исчезнуть бесследно, оставив за собой напоминание о силе. Но сейчас так работать было нельзя. Нужна была дистанция и хоть какой-то обзор. Глаза снова обвели соседние здания. По бокам похожие друг на друга коробки оранжевого кирпича с узкими подоконниками и редкими открытыми балкончиками, начинающимися со второго и третьего этажа. Позади центра — многоэтажка, такая же печальная, с широкими захламлёнными лоджиями, огороженными невысокими решётками. Везде квадратные окна, блёклые и пустые. Какие-то квартиры могли оказаться заброшенными. — Есть идея, — несколько мгновений молчания прервались его голосом, и пальцы сильнее вжались в телефон. — Где серверная? Помещение располагалось на первом этаже офиса, где здание справа совсем близко подпирало соседнее. Отсутствие окон неплохо маскировалось рекламными вывесками, которые в узком проходе теряли своё прямое назначение, и муляжом стекла, за которым время от времени наблюдались спроектированные признаки жизнедеятельности. Джеймс пошёл в обход жилого строения, чувствуя следовавшее за ним присутствие, от которого в голове растекалось спокойствие. Стив не спрашивал, только шёл следом, доверившись и прикрывая спину. Во дворе, дёрнув дверь посильнее, зашли в один из подъездов и на третьем этаже вылезли через пустующую квартиру на балкон. Бартон всё это время напевал что-то в трубку, мерзко чавкал едой в самый динамик, но всё-таки напомнил, что надо было подключить коммуникаторы. За это взялся Роджерс, пока Барнс стягивал и скатывал маскировочный рукав, и спустя несколько мгновений вставил в ухо уже настроенное устройство связи, заканчивая доставать из рюкзака запасы. Движения рук стали совершенно плавными, отчего-то стало почти мирно. Размеренно и бесшумно он выложил перед собой коробку с датчиками, пистолет, глушитель, патроны из магазина. При виде оружия Стив нахмурился и уничижительно глянул на Джеймса. В темноте под тусклым светом уличного освещения тени, пролёгшие под бровями, делали Роджерса угрожающе-злым. — Не смотри на меня так. Это было для крайних случаев, — Барнс видел, как гуляли по нижней челюсти желваки. У-у-у, Капитан Америка осуждает. — Что он делает? — раздался из коммуникатора голос заскучавшего Клинта. Стив промолчал, наблюдая за тем, как зажимается между живыми пальцами основание у капсюля, как вибраниумные сжимаются на пуле и вытягивают её из патрона, как аккуратно, чтобы не высыпать порох, опускается на холодный пол гильза, как кромка металлического пальца выдавливает из рубашки сердцевину. Джеймс вскинул глаза и едва улыбнулся. Во мраке казалось, что Роджерс смотрел неотрывно, почти не дыша, будто глубоко впечатлённый. — Я взял твой пистолет, — прошептал наконец Джеймс, открывая коробку и сжимая между подушечек крохотную бусину, которая тут же приветственно мигнула, покинув гнездо. — Этот датчик влезет в пулю. И я попаду твоей приблудой в радиус действия. — Потрясающе, Бак, — выдохнул Стив. Хотелось сказать, чтобы заткнулся и прекратил пялиться. Руки не дрожали, опуская устройство в пулю и загоняя её на место, но чужой взгляд тяжело ложился на кисти, на скулы, внимательно давил, как не следовало. — Он тогда останется в стене, — шипел в ухо Бартон, отвлекая от покалывания в щеках. «Баки, блядь, как пятилетка. Боже, хорошо, что темно…» — Да что ты. А в них нет функции самоуничтожения? — Барнс поместил модифицированный патрон первым в магазин, засыпал внутрь остальные, зарядил пистолет. — Ну, в любом случае, у твоей детки самые обыкновенные полицейские патроны. Замучаются по экспертизам конкретизировать. — Только вот внутри будет довольно конкретный датчик. — Тогда, — он поднял последнее, что лежало на полу балкона — глушитель — установил его, и осмотрел пистолет, — у Щ.И.Т.а появится отличный повод в очередной раз провериться на утечку информации и ресурсов. Одни плюсы. Если ты, конечно, действовал профессионально, как лучший агент. — Барнс, — недовольно выдохнул Клинт, и Роджерс наконец отвернулся. — Выруби камеры. Я всё сделаю. Джеймс поднялся на ноги, вскинул правую руку, мушкой нашёл стык между бетонными блоками у края вывески, щёлкнул предохранителем, чуть громче — выстрелом. Справа послышался вздох и шорох — Стив поднимал рюкзак, закидывал его, не застёгнутый, за спину. Ободряюще ухнуло «есть» от Бартона, и, не дрогнув, рука опустилась. Поставив пистолет на предохранитель и сунув его в рюкзак, сменив набором универсальных ключей, он кивнул Роджерсу и в ожидании сигнала стал высматривать подходящее окно. — Добро пожаловать, — довольно мурлыкнуло из коммуникатора, и Барнс, шагнув назад, перепрыгнул на стену офиса, ухватившись за небольшой оконный выступ. Подтянувшись на руках, выхватив из набора более-менее применимый ключ, ковырнув за рамой, он оказался внутри и, пошире раскрыв створку, отошёл в сторону. Следом влетел Стив, приземлившись кувырком у самой двери рабочего кабинета, пустого и тёмного. — Так, в здании полуночники. В основном охрана. Распределены по этажам группами по три человека, сидят в крайних кабинетах. На втором этаже включен персональный компьютер, на минус первом шесть человек, все просто рабочие, насколько могу судить, но, видимо, кто-то из них будет пользоваться лифтом. Архив на двух этажах. — Они не смежные? — Роджерс прижал палец к уху и выглянул в коридор. — К сожалению. И доступ к базе данных не могу найти. Её нет в этой сети, ну, или она существует только в бумажном виде. Стив обернулся, нашёл глаза Джеймса и повёл головой, давая знак выходить. «Разделимся» — поставил он перед фактом и, по привычке осмотревшись, пошёл по коридору к лифту, прижимаясь ближе к стене и мельком оборачиваясь назад. — Камеры не пишут, — проинформировало средство связи, когда Стив вызвал лифт. — Как только пойдёт человек, врублю обратно. Не натыкайтесь. Я вас вижу, но в курсе дела всё равно держите. — Принято, — кинул Роджерс, жмурясь от вылившегося на них из-за беззвучно раскрывшихся дверей света. В лифте собранно молчали. Джеймс с трудом подавил зевок, до слёз зажмурившись и встряхнувшись всем телом. Напротив блеснула усмешка и рассекла неглубокими лучиками уголки таких же уставших глаз. Им бы сейчас отсыпаться. Роджерсу вообще недельный покой прописан, а он ел дважды в день и скакал по стенам. Барнс был недоволен, но понимал его отчасти. Бездействие пульсировало внутри, и сыворотка в крови долбила в конечности, призывая сделать хоть что-нибудь. Потому в Ваканде он не отлёживался, сразу взялся за осмотр неизвестных территорий, хозяйство, легко отзывался на просьбы Шури, подмываемый чувством неоплатного долга перед королевской семьёй. Для него всегда находилось дело. Это помогало думать о конкретном, не зарываться в себя, не закапываться в самобичевании. Тогда всё уходило в землю, и она плодоносила; казалось, полить её ещё солью из собственных глаз и она родит великанов, циклопов, про которых они со Стивом когда-то очень давно читали в книге про древнегреческую мифологию. Мигнула кнопка минус второго этажа, разъехались створки лифта, и Джеймс, не дожидаясь реакции, молча вышел. Вперёд, куда-то во тьму, уходил узкий низкий — в сравнении с непривычно высоким лифтом — коридор без дверей; но стоило сделать шаг, и над головой и по всему потолку вспыхнул, померцав, свет и означился невысокий проём с карточным ключом. Индикатор ровно горел красным, когда Барнс подошёл ближе, однако спустя несколько секунд мигнул зелёным, возвращаясь в красный, и снова показал разрешение на вход. Сам архив, как и всё в этом офисе, выглядел устаревшим, но сурово-надёжным. Добрая сотня стеллажей ютилась под давящим на голову сводом, разделялась узкими проходами с прятавшимися там стремянками. На потолке гудели тёплые тусклые одиночные лампы в матовом стекле, вились под прямыми углами провода и жёлтые трубы. Ящики с делами вплотную заполняли все полки на стеллажах, под каждым был четырёхзначный номер, на фронтовой стенке размещалась табличка с именем-фамилией, званием и годами жизни. Немногие переживали пятидесятилетие. Джеймс бродил между секциями, обводя глазами каллиграфично написанные буквы и вслушиваясь в тихое дыхание на другом конце коммуникатора, перебиваемое комментариями Бартона и короткими ответами, и понимал, что дела Дэвиса здесь нет. Самый последний заведённый здесь ящик принадлежал бедняге Руперту Хенду, родившемуся в двадцать третьем и погибшему в начале шестидесятых. Но здесь могли быть… Да, год рождения: тысяча девятьсот двенадцатый. Барнс остановился напротив светло-серого ящика, присел на корточки, протёр пыльную опознавательную карточку. Тимоти Алоизий Кэдваллэдер Дуган. Джеймс хорошо помнил, как Ревущие определяли, насколько сильно тот напился: если не мог произнести собственное полное имя, пора было отвлекать от бутылки и уводить в палатку. Хотя Морита не мог выговорить его имя и трезвым. Барнс усмехнулся и поднялся. Провёл взглядом по рядам выше, шагнул ближе к проходу. Год рождения: тысяча девятьсот семнадцатый. Три ящика, левая рука потянулась к последнему, подцепила выемку, стащила с полки на пол. — Барнс, нашёл что-то? — оживился Бартон. — Ничего нового, — буркнул Джеймс, отпирая своё прошлое. В металлической коробке лежали папка с личным делом на его имя, ещё одна, толще, на Зимнего Солдата, ворох фотографий, бобина, кассеты, дискеты, флешка, стопка бумаг, старых, времён СНР, и совсем свежих: оправдание, медицинские показания и заключения, контракт, первые отчёты по новым миссиям. Для полного комплекта не хватало только красной книги, но с его личным кошмаром покончили ещё в восемнадцатом, когда Наташа на десятое марта прислала свёрток в идиотской обёрточной бумаге с медведями. Когда из-под неё показался потрёпанный бордовый угол, Барнс просто сжёг подарок, не распаковывая, и выпил вакандской настойки на банановых корках за здоровье Романофф. Бессмысленный жест, но тогда он казался самым человечным. — Твоё? — Клинт не отступал, по всей видимости, пялясь на его спину через камеру на верхней перекладине стеллажа. В коммуникатор сочилось замедлившееся тяжёлое дыхание Стива. Джеймс промолчал, достал папку с мелкой фотографией Солдата в правом нижнем углу, уложил на правое предплечье и замер, придерживая уголок сшитой вручную папки. — Барнс? Ты там как? Сейчас, здесь, он был в порядке, но там… Там — надо помнить, убеждать себя — был не он. Перевернулся лист, и с фотографий, скупых отчётов, из вороха печатных цифр и букв потекли фантомные холод и боль. Было похоже на сон, когда видишь со стороны собственное тело. Оно лежит на отсвечивающем железном столе; у него нет предплечья, локтя, половины ключицы, переломаны слева рёбра, есть рука, горящая звездой, волчий затравленный взгляд, отросшие волосы, выступающие кости, здоровые кожа и мускулы, нет осознанности под веками, нет имени, нет семьи, нет Стива. — Баки? — Барнс пропустил в лёгкие воздух. Стих звон в ушах, дёрнулись онемевшие пальцы. — Я сейчас приду. — Ищи дело, Роджерс, — ему удалось разлепить склеившиеся губы. Мотнув головой, он долистал до конца, не найдя того, что искал, хлопнул корками, убрал папку на место и небрежно выдохнул: — Чёрт, ну и паршиво же я выглядел. На дальней стенке ящика под пластиком была запихана бумажка, исписанная мелким почерком. Карта с фамилиями тех, кто получал доступ к делу. Как в сраной библиотеке. Александр Пирс, какой-то Итан Грин и ещё несколько неизвестных, Энтони Старк. Осознание запнулось о знакомое имя и, смущённое робкой надеждой на то, что тот, пусть не прощая, хотя бы попытался перешагнуть через ярость, поплелось дальше, натыкаясь на ещё одно. Эдвард Дэвис. Последний ознакамливался в рамках своего проекта, разумеется. Барнс вернул всё в ящик, а тот на полку, влез в следующий раздел. Ящика Стива там не было. Скорее всего его переправили в Нью-Йорк: перебирали документы, переписывали его историю, вшивали новые страницы. Туда запихают всё: и официальную версию, и то, что было на самом деле. Когда вот только начнут докапываться до того, что было в сорок девятом? — Нашёл. Ящик на ключе, — проговорил Роджерс из коммуникатора. — Дождись Барнса, у него отмычки, — вклинился Бартон, начиная гасить свет в архиве. Джеймс осмотрелся, не нашёл никаких оставшихся следов и направился к лифту, который уже с подачи «Всевидящего глаза» гостеприимно закрывал двери. — Нет, — Стив чем-то громыхнул, кажется, пытаясь, не оставляя отпечатков, вытащить ящик с полки, скрипнул маленьким и железным. — Замок же обычный. — Папа, а откуда Капитан Америка знает, как взламывать замки? Повисла тишина. Перед Джеймсом закрылась кабина и потянула вниз. Сколько сейчас было времени? — Ты почему не спишь? — прошипел всё-таки Клинт. — Эй, иди в кровать. Кому говорю? Нет, это моё печенье. Нейт! — послышались возня, невнятные капризно-сонные детские протесты, вразумительный отцовский тон. Сковавшая мышцы ознобная тяжесть рассеклась о чужую мирную обыденность. Под черепом ясно означилась чистая добрая зависть и лёгкая ностальгия по родным. — Кэп. Помаши, пожалуйста, моему сыну. На семь часов. Джеймс входил в абсолютно идентичное предыдущему помещение, когда Стив, отвернувшись от вскрытого ящика, Капитаном Америка салютовал камере. В синих свободных джинсах, серой футболке, с рюкзаком за спиной, растрёпанный. Перевёл взгляд на вошедшего, узнал, улыбнулся по-настоящему искренне. Мамы, держите своих дочерей — он крадёт сердце всякого, кто видит это движение рта. Барнса самого грабили чуть ли не каждый день, а он всё пытался заращивать пустоту под грудиной заново. Джеймс поднял подбородок и подошёл к ящику, доставая содержимое. — Нэйт, ты знаешь, как важно соблюдать режим сна? — это тоже было что-то из капитанского репертуара. Пытался образумить ребёнка, стоя посреди архива правительственного здания, в которое проник через окно. Потрясающе, Стив. — Но ты же сейчас тоже не спишь, — Нэйт шептал восторженно-опасливо, то ли боясь, что услышит мать или сестра, то ли с непривычки обращаясь к герою без его костюма. Но говорил справедливо, вообще-то. Барнс, отвлекаясь от фотографирования на телефон (времени, кстати, было без пяти минут час) не виденных ранее данных, корпусом повернулся к Стиву и с вызовом вскинул брови. — Да, — паршивец, даже не отрицая, пожал плечами. — И на твоём месте точно бы не стал спать, когда здесь так интересно. Но твой папа будет беспокоиться ещё и о тебе, и мы можем попасть в беду. Поэтому ты нам очень поможешь, если пойдёшь в кровать, выспишься и утром попросишь показать записи нашей миссии, чтобы ясным взглядом посмотреть, могли ли мы что-нибудь пропустить. Идёт? — Папа ничего не пропускает. А это рядом Баки Барнс? — Джеймсу пришлось поздороваться с камерой, отвечающей красной пульсацией. Тоже старая модель, но понатыкана была всюду. — Папа много рассказывал про тебя. Что ты очень грустный и не любишь рано просыпаться. — Я грустный, потому что меня заставляют рано просыпаться, — он осклабился, доставая из ящика флешку и прикладывая её к экрану на запястье. Тот мигнул и вывел на дисплей полосу скачивания. — Всё, Нейт, иди. Спокойной ночи. Да, покажу, — громкий вздох Бартона почти перешёл в усталый стон. — Ты заставил меня врать моему сыну, Кэп. — Ты обязательно покажешь записи своему сыну, если они сохранятся, — о, он ещё и с трудом глотал очевидную издёвку. — Да кто ты такой? — замешательство Клинта было почти искренним, но оно оборвалось двойным писком и резким ударом по кнопкам клавиатуры. — Так. Внимание. У вас гости. — В двенадцатый раздел. Стив схватил разложенные на полу бумаги, стопкой стукнул об пол и вложил в ящик, защёлкнул замочек и, убрав дело в стеллаж, скользнул вдоль прохода. Барнс следовал за ним, ловил намёки на движение, чтобы сразу нырнуть за полки, но тот продолжал уходить куда-то вглубь архива, даже когда по помещению слабым эхом раздался звук открывшейся двери и характерный стук каблуков. Мимо пронеслись ещё два ряда, совсем запылённые, словно до них не добирались годами, и Роджерс резко свернул влево, дёрнув за руку Джеймса, затолкал его к электрощитку, отгороженному перпендикулярно стоящими стеллажами, и встал рядом, прижимая боком и прислушиваясь. Шпильки процокали недалеко, остановившись где-то близко к выходу; со скрежетом гулко выпал ящик, лязгнули ключи и зашуршала бумага. А вблизи о лёгкие било стивово сердце и поднимало широкую грудь. Бедная футболка, позволь разделить твою участь. В ноздри тонко ударил пот и хвоя. Джеймса вдруг пробрал смех — мозг услужливо излился на него одной из редких их одиночных вылазок времён Второй Мировой и тут же принялся, сжимаясь комом веселья под рёбрами, сотрясать плечи. Стив сместился, тронул мягко вибраниумный холод запястья и застыл, когда голова Барнса скатилась ему на плечо, пытаясь зарыть поглубже глупо разъехавшиеся на пол лица уголки губ. Скрипнув зубами, Роджерс поднял руку и подцепил подбородок Джеймса, открывая лицо, нахмурено всматриваясь и теряясь. — Чертовски похоже на Италию, — одними губами произнёс Джеймс и, предупреждая недоумение, добавил: — Август. Сорок четвёртый. Стив отвёл взгляд, сосредоточенный, спрятанный в по-девчачьи длинных ресницах, подбирая нужное воспоминание. Красивый, сука. Сейчас поморщится и глаза закатит. Они тогда крупно провалились. Хоть живыми ушли. Но Роджерс прищурился и ухмыльнулся, накренив влево плечи, но руки здесь было не скрестить, потому он расслабленно привалился к стене и прикрыл веки. — М-м, так же зажимались по тёмным углам тесных помещений, прячась от женщин? — внезапно раздалось в коммуникаторе. Со стеллажа в их сторону повернулась камера. Направляясь к лифту, Джеймс оглядывал отделы, у которых могла остановиться работница. Сдвинутым оказался ящик с делом Дэвиса. Увиденные мельком при съёмке отрывки данных складывались в ничем не примечательную характеристику везучего человека. Блестящая военная подготовка не выделяла его из рядов других агентов, но он всякий раз мелькал в числе первых в рапортах, отчётах и другой документации. В проект он попал, казалось, путём советского космического первопроходца — за улыбку, за чертовски похожую на одну конкретную улыбку. Пока единственным тёмным пятном оставались его личная жизнь и финансы. Едва за спиной закрылись двери кабины, коммуникатор резануло писком и короткой руганью. — Лифт вызвали, — выдохнул Клинт, заставляя Барнса и Стива переглянуться. — У вас двадцать пять секунд, чтобы исчезнуть из кабины. — Самым очевидным выходом был люк. Запаянный, закрытый люк под высоким потолком. О сохранности документов в этом здании заботились сильнее, чем о жизни сотрудников, встречаться с которыми лицом к лицу было нельзя. Игру надо было довести до конца. Значит, выломают выход. Джеймс сжал челюсти и отошёл в угол, группируясь. Стив понял — остался под люком, выставил вперёд сложенные ладони — подсадит. Одна попытка — нет времени и сомнительно наличие звукоизоляции. Дождавшись кивка, Барнс согнулся в коленях, отпружинил от пола и, подкинутый Стивом, врезался в с трудом различимый прямоугольник люка, с корнем выбивая наружу левым предплечьем железную пластину. Ухватившись за ободранный край, он подтянулся на руках и вылез на крышу лифта. Когда рядом оказался Роджерс, они кое-как приладили оторванный люк на место. Лифт продолжал подниматься. Впервые шёпотом в коммуникаторе прохрипел Бартон: — Порядок? Стив, придерживающий лист, дёрнул ртом и покачал головой. Выбирались из лифта и самого здания теми же путями, оставив после себя чудом не упавший на пол люк и приоткрытое окно на третьем этаже. Клинт не переставал наседать с требованием вытащить из стены датчик. Просьба была справедливой, но слишком навязчивой — рука тянулась сорвать коммуникатор и выбросить в ближайший куст. Стык между стеклом обшивки всё же пришлось расковырять и сунуть пулю в маленький карман рюкзака. Бартон остался доволен, на благодарность скупо обещал счесться. В кровати его ждала жена. А на Джеймса навалилось осознание того, что у Стива ему теперь делать нечего — тот был здоров, диета пошла нахрен и, судя по всему, была уже не очень-то и актуальна. Нужно было возвращаться на базу, в собственную до мерзкой стылой дрожи большую и голую квартиру. Барнс, вынуждая себя поднять эту тему, скосил глаза на Стива, молча идущего справа, сунувшего руки в карманы джинсов, задравшего голову к небу. Под разорванными клочками серых облаков можно было разглядеть крупицы звёзд. Джеймс поджал губы. А через четыре часа Стив протянул ему чашку свежезаваренного горячего чая и ушёл в гостиную заправлять свежим бельём диван.