Герои должны уходить умирая

Джеймс проснулся в начале пятого утра. От неудобной позы ломило шею, а настойчивый голос Пятницы, разбудивший его, положение только ухудшал. За каким-то чёртом Стив притащился на базу и сейчас поднимался в лифте. Минул жилой этаж, вышел на четвёртом. — Кто ещё там? — Барнс нехотя поднялся с дивана, откидывая плед, и потянулся. — Сэм Уилсон. Сэр, капитан Роджерс настаивал на том, чтобы Вас не будить, но Ваш приказ, касательно его пребывания на базе, поступил раньше, так что я приняла решения поставить Вас в известность. — Хорошо, — буркнул он, проходя в ванную, чтобы умыться. Кто бы сомневался, что Стив оставит его не у дел, ведь постоянно так делал на фронте. Смотрел в закопчённое грязью лицо, мешки под глазами, протягивал ведро нагретой воды или уже накрывал поверх своим одеялом, оставляя отсыпаться, а сам шёл в командный пункт, засиживаясь над картами, рапортами и телеграммами до рассвета. Парни не жаловались, глотали разбавленный виски, трофейный шнапс или чей-то выброженный муншайн и засыпали под колыбельную далёкого свиста и рокота оружий; а Барнс зло пыхтел в подушки, которые уже начинали казаться слишком мягкими, и порывался за шкирку тащить Роджерса в палатку, но только изредка пробирался в штаб, игнорируя тревогу Стива и недовольство Филлипса, раздражающе, как он надеялся, дышал в светлый затылок и по делу встревал в обсуждение. Всё равно мучила бессонница и скребло смутное осознание того, что Зола всё-таки добился своего. В небольшом конференц-зале тускло горел свет, над столом ярко развернулся синий экран-голограмма, вокруг которого метался Уилсон, тыкая пальцем в точки городов на карте. Стив упирался руками в поверхность стола, такой же напряжённый, каким ушёл вчера из «Лабиринта». Они тогда совсем сухо простились — что-то было не так, и Роджерс пока вынашивал это в себе. Сэм заметил его на подходе, невесело махнул рукой и что-то съязвил Стиву. Барнс вошёл тихо, пробрался к столу и плавно уселся на стул, вглядываясь в экран и сразу пытаясь вникнуть. Местность оказалась югом Африки, неровные границы Уганды, Эфиопии, Судана и Кении зажимали маленький островок Ваканды. Там иногда спалось хорошо. — Т’Чалла связался со мной сорок минут назад и сказал, что у него пропали браконьеры, — начал Сэм, подходя к Джеймсу и разворачивая копию той же карты с белыми группами условных меток. Искатели наживы, околачивающиеся во всё возрастающем количестве вокруг королевства, почти все ушли от границ. — Новость, конечно, хорошая, но вот вакандские воины потеряли их следы уже в национальном парке Кидепо Вэлли, пограничники Судана на территорию страны их не пустили. Местные службы безопасности отметили перемещения мафии и других группировок, но ничего закономерного. Как они сказали. А сегодня подорвали штаб-квартиру ливийского мафиози… — Подожди, — всё ещё вглядываясь в снимки спутников с границами Ваканды, шикнул Джеймс. — Когда начались подвижки? — В ночь со вторника на среду, — отозвался Стив и протянул свой планшет. — Я начал составлять пути их движения, но информации пока мало. Она всё ещё поступает, но… — После того, что Щ.И.Т. провернул с найденным оружием, местные решили попридержать хоть что-то и для себя, — Сэм под тяжёлый вздох Роджерса развернул карту Ливии, приблизил. Город Себха мелькнул и разбросал на экран рукава дорог с прямоугольниками зданий. В угол выплыло изображение прямой трансляции новостного канала: пожарные машины поливали тлеющую коробку здания, оставленную без крыши и стены и походившую теперь на сломанный кукольный домик. По сообщениям выживших, хозяин магазина электроники во время взрыва находился внутри здания с работниками и несколькими покупателями. Тела погибших всё ещё доставали из-под кирпича и арматуры. — Город немаленький. Один из важнейших транспортных узлов этого региона. Что интересно, в городе располагается военная база ливийских вооружённых сил. И всё это было подмято под местного мафиози. — И долго он был у руля? — Барнс покосился на Стива, нахмуренно вглядывающегося во всплывающие уведомления на планшете и вносившего какие-то изменения в схему. — Двенадцать лет. После щелчка он не исчезал, но, видимо, личный состав у него поредел, так что на те пять лет он деятельность свою подсвернул. — Значит, только сейчас кого-то не устроил, — чесалась отрастающая щетина и снова начали слипаться глаза. Барнс растёр лицо. — И это всё, что есть? — Пока да. Пришла информация от внедрённого агента из Эль-Фашера, — Стив мазнул пальцем по устройству, и на большой экран выбросило информационное сообщение и краткую сводку из дела сотрудника Щ.И.Т.а. — Босс его группировки вчера вечером встречался с людьми из Уганды и обсуждал беспрепятственную провозку товара по смежным территориям. Такая же информация поступила в четверг от агента в Эфиопии. — Дай посмотрю, — отобрав у Роджерса планшет, Джеймс склонился над мерцающим синим и начал водить глазами по отмеченным Стивом городам. — Тот из Себха мог не согласиться на транзит? — Думаешь, они что-то из Ваканды спёрли и срочно делают ноги? — Сэм скрестил на груди руки и отошёл к другому углу стола. Джеймс только сейчас заметил, что тот был в больших тапках на всю стопу в форме птичьих лап. Уилсон проследил взгляд. — Ничего не говори. Бартону показалось забавным. — Птичьи дары. А упаковку корма для попугаев он… — Джеймса перебило шипение Сэма: «Заткнись, Барнс», и он вернулся к теме: — Т’Чалла бы точно сказал, если что-то было украдено, раз он уже обратился к тебе. Так что скорее наоборот. — Надо дождаться новостей из Египта или Ливии. Что-то точно будет ближе к Средиземному морю, — Стив отложил планшет и откинулся на скрипнувшую спинку стула. — Великий шёлковый путь? — Очень на то похоже, — кивнул Роджерс Джеймсу и, уставившись на него, хотел было что-то сказать, но Сэм громко зевнул и, свернув экран, уставился на обоих. — Видимо, намечается нечто серьёзное, раз сам любитель кошек донёс информацию до нас. Щ.И.Т уже занялся этим делом, и, если где-нибудь всплывёт дерьмо, Шервуд кинет Мстителей его разгребать. Хотя бы чтобы показать нас в деле. А пока нам нечего делать. — Пятница, я могу оставить на тебя сбор информации и отслеживание границ передвижений? — Стив всё ещё задирал голову к потолку. Джеймс едва дёрнул уголком рта. — Конечно, капитан. Очередной конференц-зал остался за спиной, там же остались двери лифта, метры жилого этажа. Сэм, простившись, ушёл к себе. Барнс проводил его тапки насмешливым взглядом и, удержав себя от последнего комментария в их сторону, развернулся к открывающему дверь апартаментов Стиву. — Поэтому мы и живём здесь все, — заметил Джеймс, оглядывая Роджерса. Тот устало улыбнулся и отпустил ручку. «Почему ты не в постели, Баки? Мы ничего не решили за эти полчаса. Ты и так плохо спишь», — Барнс буквально читал это порицание на сомкнутых губах. Оно отдавало застарелым привкусом пороха, голода и железа на языке. Но отозвалось светлым и смущённым: — Филлипс каждый раз всыпал мне после того, как ты притаскивался на обсуждения штаба, — он поднял глаза от пола и зачесал пальцами растрёпанную чёлку. — Говорил о том, что в моей команде нет субординации. Солдаты не слушают своего капитана. — Ты не умел отдавать приказы, и всё же мы неплохо справлялись с делом, — возвращаться к этим воспоминаниям было всё проще, они лишь слабо горчили на языке. — Они слушали тебя, — он вечно не договаривал: «Потому что у тебя не хватало такта сделать вид, что подчиняешься мне на передовой». — Ты был их капитаном, Стив, — Барнс убеждающе склонил голову, дрогнул рукой, остановив порыв потрепать по плечу. — Я носил им выпивку, — вздёрнув брови и тихо улыбнувшись, проговорил Роджерс и шагнул в квартиру. — Доброй ночи, Бак. Едва слышно закрылась дверь, а перед глазами всё ещё стояло его благодарное бруклинское лицо, и Барнс только теперь в полной мере осознал, как Стив был теперь молод. Снова немного потерянный, наивный, не зачерствевший, не раздавленный потерями. Контраст вдруг отчего-то так ярко ударил в голову, что представил перед ним почти другого человека. Таким же он, наверное, казался Стиву. Смутно знакомым. Тем самым человеком, в котором с трепетом разрыв нечто напоминающее об общем и былом, что заставляло бы с отчаянными радостью и бережностью греть это, напоминающее угли, в голых руках, хотелось бы больше всего раздувать в слабое пламя и укрывать от ветра. Пожалуй, это можно было принять. Он ведь и правда получится немного другим. Только бы не сдохнуть и не проглядеть тот миг, когда в духовке мироздания начнёт печь и нужно будет совать другой бок под раскалённую спираль, чтобы и в этот раз Роджерсу не спекло лобную часть мозга. И почему тот чудил, стоило Джеймсу отвернуться?

***

До вечера наступило затишье, пока новостные каналы Туниса не отозвались воем полицейских машин и дёрганными любительскими съёмками короткой перестрелки в Ремаде. Для Африки, для мира в целом события последней недели в отдельности не были неординарными, — на материке рос уровень преступности, беженцев и социальных нужд. Группировки, перегоняемые службами безопасности, словно стада коз от одного пастбища до другого, просто искали себе место и дело. Но второй город, проданный людям вне закона, начал окрашивать свой песок в алый. Он граничил с Ливией, он был ближе к побережью, он прятал во множестве своих белоснежных отелей аэропорт и военную базу. Вечером государства Северной и Центральной Африки начали делиться информацией с Америкой и другими политически и экономически заинтересованными странами. Щ.И.Т. начал раскаляться, перетряхивать агентов и затёртые связи. Откликались немногие — людей прижимали пески и дула автоматов, зажимая рты и особенно длинные языки. И всё же складывалась довольно ясная картина: террористы наконец нашли свою тропу сквозь кордон и пустыню и теперь настойчиво прорубали сорняк на ней, раскидывая по сторонам выполотую мешающуюся траву и путая следы. Местные службы безопасности слетались на громкие звуки взрывов, яркий свет вспышек оружия и сладкий вкус впитывающейся крови, бросались расследовать убийства и случайные наводки, пока всё противоположное пространство Средиземного моря точило вилы и разжигало факелы, готовясь разворачивать угрозу с Юга. Часы потянулись с какой-то мерной нервозностью. Каждый последующий отсчитывал километры продвижения к морю, человеческие жизни и просыпающиеся между загребущих пальцев крупицы данных. В воскресенье ветхозаветно стихло всё. Работали только неостановимый государственный аппарат и алгоритм Пятницы. Первый лихорадочно перетряхивал бюджет, отсыпая в карманы военных и спецслужб, отсылал агентов и вербовщиков в другое полушарие. Вторая же предоставила пять наиболее возможных транзитных путей террористов. Щ.И.Т. и Разведывательное управление отреагировали сразу и за несколько часов потеряли связь с десятком своих людей, однако взять под контроль основные города материка всё же удалось. А на базе завелись звери. Они метались по клеткам апартаментов, убивая ногами километры, и время от времени порыкивали в потолок, откуда беспристрастный женский голос, предположительно принадлежащий рыжей, кидал свежие куски информации. Кажется, хуже всех было Стиву. Джеймс через стену ощущал, как нетерпение Роджерса перекипало через крышку черепа. Он хотел идти на передовую или хотя бы просиживать зад за составлением плана атаки, перехвата, обороны. А приходилось ждать отмашки от Шервуда, пытающегося выбить Мстителям билеты в первый ряд и ВИП-пропуска к главным звёздам разворачивающегося представления. К сожалению, эта сцена не простаивала никогда. И Ллойд, конечно же, добился своего. Вечером того же воскресенья он связался с Сэмом и сказал быть наготове, потому что в любой момент будет вычленена деталь, которая выдаст противника. Злодей будет снова повержен, а Шервуд устроит ногу на его отрубленную голову, опираясь на ружьё и принимая похвалы за воскрешение главных защитников Земли. Джеймс перекатывал картинку в голове, но почему-то шляпа охотника на оленей в его воображении отбрасывала на лицо Ллойда густую тень. Последние нервные часы Барнс проводил, наблюдая, как Стив тренирует Уилсона. Спортивный зал придётся ремонтировать: пространства было недостаточно для полёта щита, хотя Сэм всё лучше справлялся с физикой вибраниума. Роджерс был раздражён — Джеймс забавлялся его мимикой — и брови постоянно норовили встретиться то у самого подъёма носа, то выше, чуть ли не на середине лба. Но больше веселила загнанность Уилсона. Тот чертовски сильно хотел совладать с проклятым фрисби, обливался потом и под конец тренировки всё чаще поглядывал на Джеймса, умоляя отвлечь Стива. А Барнс вовремя отворачивался. С каждой новой близостью с этим щитом он всё чаще соглашался с тем, что не принял бы его. Не из-за какого-то стремления к миру — его, он понимал, не дождёшься — а из-за застревающей в горле наследственности. Зимний Солдат с символом Капитана Америка за спиной — слишком фатально и остро. Люди бы изошлись ядом, а собственный мозг ехидно сожрал бы себя сам. Нахрен всё это. Всё это уже было, ушло в другую реальность. Перед носом маячила новая и уходила в будущее. Стив отправлял наработки планов Шервуду, и тот ответил, только когда одно из предположений Роджерса подтвердилось слабой наводкой из Европы. Италия шепнула посмотреть на Запад, и, пока Щ.И.Т вглядывался в районы Балеарского моря, французское ГУВБ вытолкнуло на ковёр языка из местной преступной организации. Стив предупреждающе говорил о необходимости приобретения солнцезащитных очков, и Барнс чувствовал, что тот не ошибался. Службы упустили груз в портах Марселя и теперь надеялись перехватить его на Корсике.

***

— Слишком просто, — недовольно качал головой Уилсон, всматриваясь в экран. Он косился на пилотов и говорил чуть громче, чтобы за шумом двигателей квинджета было слышно его негодование. — Пять дней разведки и мониторинга силами спецслужб половины мира — это для тебя «слишком просто»? — не открывая глаза, отозвался Джеймс. — По-моему, мы раньше вообще обходились наводками из разряда «этот грузовик слишком сильно проседает на осях и фонит». — Чуть ли не все террористы Африки и Южной Европы взялись за строительство торгового пути и выбирают при этом самые густонаселённые города. Причём населены они собственнической мафией, полицией и военными, — Сэм вздохнул и многозначительно дёрнул бровями. — Прятаться всегда лучше в толпе и на самом видном месте, — Стив упирался рукой в железо и едва склонял голову, грозившуюся задеть потолок, и тоже пожирал глазами экран, через который просвечивали нутро самолёта и силуэты дремавших Бартона и Максимофф. За лобовым стеклом пестрила Корсика, зелёными и выцветшими умбристыми пятнами близилась окраина Порто-Веккьо. Курортный и промышленный городок расцветал и креп в жаркий сезон, сюда стекались люди из Франции, Италии и Испании отдыхать, ловить рыбу и просаживать деньги в казино и игорных автоматах банды Брис де Мэр. Группировка держала на плаву засыхавшие отрасли: огромные деньги утекали под фундамент строительства и в фонтанчики туризма. С семидесятых годов она восседала на золотых яйцах Франции, обогащаясь скорлупой и согревая в плотном пухе спекуляций их общие плоды. События последних дней растревожили симбиоз и заставили потесниться, умещая в тепле ещё и чужаков. Разумеется, довольны таким раскладом были не все, потому несколько семей группировки откололись от памятника стабильного взаимопокрывательства и слили спецслужбам информацию о перевозке через их территорию и транспорт первого груза. Из квинджета они выбрались в чуть влажное тепло, восходящим солнцем уже плавящееся над сухой травой у горизонта. С моря тянуло солью и йодом, из города — ещё чистым запахом какого-то цветка. Ванда должна будет добраться до порта, и сидеть недалеко от дощатых пристаней, тянуть кофе или лимонад, ждать. Джеймс смутно надеялся, что её помощь не потребуется, и они оставили её у дороги ловить машину. За спиной Максимофф будут Роудс, Дэвис и группа перехвата из личных запасов Щ.И.Т.а. Местная полиция на этот день ослепла в одном конкретном направлении и совершенно случайно освободила посты на дорогах, ведущих в порт. Различить это было практически невозможно, но даже среди продажных копов есть индивиды, зажравшиеся чуть больше остальных и не видящих возможности остановиться. — Просто омерзительно узкие улицы, — Уилсон был сегодня не в духе. Он бурчал под нос, шагая по облезлому тротуару и рукой прикрывал глаза от распалявшегося солнца, от которого не было укрытия кроме как в узких тенях фонарных столбов. — Просто омерзительно низкие дома, — капризно-насмешливо простонал Клинт, нарочито кряхтя на крыше трёхэтажной гостиницы ближе к порту и единственному пресному здесь озеру. — Мне жарко, — подхватил игру Джеймс, потому что ему показалось, что стоит отвлечь от волнения, что одного вечно сосредоточенного Роджерса, ответившего в коммуникатор тяжёлым вздохом, будет достаточно. Он тоже шёл по улице, скрывая лицо под кепкой и вслушиваясь в шум проезжающих мимо машин. — Вижу грузовик, — бросил Стив и, судя по участившемуся дыханию, пришёл в движение. — Пять машин, едут с большими промежутками, но ни одна не обгоняет. Первая — белое Рено. Свернули на Д368. Сэм, встречай. — Принял, Кэп. Барнс продолжал идти, глубоко в лёгкие вбирая тяжёлый пряный воздух и пытаясь отвлечься от пульсирующей в висках тревоги. «Слишком просто» нервно гудело в подкорке и с каждой минутой всё крепче прорастало в мозгу. Что они пропустили? Кто дал знак срываться с мест? Ведь те люди были наёмниками, цепными псами, бродяжничающими по континенту, побираясь по границам государств. У кого был ультразвуковой свисток? Где был хозяин? Первоисточник, отправитель? Остывающие следы терялись в Европе, петляя вокруг Нанта, Парижа, Ниццы, Генуя… Никакой системы, логики, которые терялись в избытке данных. — Баки, вылезли на РТ101. Едут к кольцу, — отчеканил Сэм в устройство связи и шикнул крышкой минералки. Барнс ускорил шаг, быстрее давя слишком тяжёлой для туриста обувью чёрные верхушки деревьев, тенью распластавшихся по асфальту. Глаз сам проваливался в ответвления дороги, выискивая прятавшиеся за низкой кладкой, синими автобусами и припаркованными машинами дула пистолетов, и не находя ничего. Предвкушающее волнение давило изнутри, и Джеймс задавил оформившуюся мысль, что лучше бы разразилось сразу, а не ныло где-то на задворках предчувствия. За спиной оказались заброшенные стройки за маленьким сетчатым забором, слева выплыла из марева и пенных луж автомойка и перекрыл обзор на перекрёсток внезапный магазин зимней одежды. — А террористы должны выпрыгивать из своих же машин и бежать в рассыпную, — настороженно протянул Бартон. Джеймс экзальтированно рванул вперёд, злорадно пыхтя носом, сосредоточился на ровном дыхании, упуская из сознания заполошную ругань Уилсона, команды Стива и стукающий по спине рюкзак с оружием. — Мы можем перекрыть улицы и эвакуировать людей? — Роджерс бежал где-то позади, а высохший голос Капитана Америка не думал сбиваться. — Я займусь, — подхватил Сэм. — Приём. Нужно подкрепление на проспект Бастиа. — Слух различил быстрое рассечение воздуха и по асфальту пронеслась тень Сокола, отозвавшаяся в коммуникаторе криком к случайным прохожим: — Эй! Убирайтесь отсюда. Джеймс свернул с дороги между строениями и понёсся по плитке, перескакивая через заграждения и машины. Он вылетел на дорогу прямо перед встречной машиной и едва не смял ей пассажирскую дверь — вовремя понял, что гражданская, и тут же пропустил пронёсшееся мимо белое пятно Рено. Автомобиль, не останавливаясь, шаркнул боком по выехавшему к перекрёстку Пежо и, не сворачивая, ломанулся на север острова. Барнс застыл на дороге перед второй из кавалькады приближающейся машиной, текучим движением достал из-под широкой футболки Глок и выстрелил в лобовое стекло. Автомобиль вильнул и с протяжным гудком продолжил гнать навстречу. Джеймс отошёл с пути и, выбрав момент, врезался левым плечом в нос машины, — та просела и, свернув, въехала на половину капота в дорожный столб. — Бак? — за мерным грохотом пульса прорвался Стив. — Я на подходе. — Я их прижму, — собственный голос доносился откуда-то со стороны, потяжелевший и низкий. Барнс мотнул головой и прокрутил в суставе вибраниумную руку, стряхнув боль в левом лёгком. Он не провалится, он всё ещё Баки. Второй водитель увернулся от пули, и пассажир рядом высунулся в окно, зажигая асфальт под ногами искрами. Джеймс выстрелил по колёсам, но второй водитель увёл машину с линии выстрелов, а пассажир рядом закончил поднимать ствол винтовки всё выше. Потому что Барнс наступил на нос автомобиля и, развернувшись, вцепил, заземляясь, пальцы в щель под крышей. Металл прошили пули, но он увернулся и сильнее сжал живую ладонь, удерживая собственное сгруппированное тело от падения. Вибраниум разбил стекло и рванул наружу вскрикнувшего пассажира. Тот оказался неожиданно тяжёлым, и инерцией от вильнувшего зада машины Джеймса скатило на багажник. Тёплые пальцы горели и неправильно прижимались к тыльной стороне ладони. Он прижал правую руку к груди и соскользнул на асфальт, левой разбив заднее окно. Автомобиль продолжил путь, но через несколько секунд срулил на тротуар, на полном ходу въехав в камень и перевернувшись. Второй водитель затылком поймал его пулю. — Баки! — Джеймс не повернулся и только проводил недовольным взглядом промчавший мимо грузовик. Он кинул Роджерсу пистолет с просьбой подержать, с тихим стоном вправил себе пальцы и, оглядевшись, рванул к припаркованному около низкого жилого дома автомобилю. Ключ выпал в подставленную ладонь из-под козырька, педаль газа утонула в полу и Барнс юрко выскочил на проспект. Нагоняя грузовик, он косился на распахнутый рюкзак и на повороте, выхватив ЗИГ-Зауэр, высунул в окно руку с ним. Тогда же маскировочный рукав продрали пули, слух вычленил из гула воздуха и автомобиля жужжание мотоцикла. Щёлкнуло ещё три выстрела: собственный застрял в триплексе грузовика, преследующие заставили угнанный автомобиль вильнуть задом и включить на приборной панели предупреждение о неправильном давлении в шинах. Сука! В груди заворочалась ярость, но глубокий вздох превратил её в холод. Барнс глянул в зеркало, вгрызаясь в чернеющий силуэт, вильнул левее, отрывистым движением открыл дверь машины и резко пнул тормоз — колёса жалобно взвизгнули, растираясь по асфальту. Мотоцикл влетел в распахнутый металл, сорвав с креплений, и потерял управление, завалившись на бок и протащив за собой водителя. Джеймс пристегнулся и снова выжал газ. — Роджерс, ты облажался с мотоциклом! — прорычал он, надеясь, что коммуникатор всё ещё исправно передаёт недовольство и ругань. — Клинт, ты там ещё не уснул в своём гнезде?! — Кто-то не в настроении… — отозвался Бартон. — А я как раз разобрался с грузовиком. Громоздкий автомобиль впереди качнуло, лопнуло заднее колесо и просел кузов, мотор заглох и остановил ход на очередном кольце дороги. Джеймс затормозил в двадцати метрах. — Сэм, есть новости по его начинке? — Барнс перехватил пистолет, щёлкнул карабином ремня безопасности, опустил ботинок на землю, чтобы при случае сразу сорваться с места. — Внутри четыре человека, не считая водителя, и кейс, который не просвечивается, — отчеканил Уилсон. — Ну, что, пальнуть малокалиберным для затравки? — Нет. Это может быть опасно, — Стив где-то бежал, нагоняя замершую в ожидании сцену. — Ладно, — за суровым тоном лязгнули сложившиеся в рюкзак крылья. — Другие предложения? Задние двери грузовика вдруг выгнулись наружу у замка, и тут же бок барнсовой машины оглушительно смяло и Джеймса, с силой вытряхнув из лёгких воздух, выкинуло в круг клумбы посреди дорожного кольца. В коротком полёте он подогнул шею к груди и, перекатившись через плечо, крепко встал на ноги, отрезвляюще мотнув головой. Оружейный арсенал был похоронен под искореженным месивом из угнанного автомобиля и белого Рено, и Барнс крепче сжал в руке Зауэр. На асфальте перед ним, разметав в разные стороны погнутые дверцы, стоял огромный мужчина, по-носорожьи опустив закрытую шлемом голову и едва не загребая металлическим носком сапога дорожную пыль. Из кузова донёсся скулёж о помощи и на мгновение из тени мелькнуло испуганное заплаканное женское лицо. — У них заложники, — проговорил Джеймс и с трудом сквозь стихающий писк расслышал свой голос. Его приложило головой. — Мать твою, Барнс, ты в порядке? Ответь! — кажется, он упустил стенания Сэма. — Клинт, уберёшь водителя? Джеймс мрачно мазнул глазами по странной защитной форме мужчины, наростами уплотнявшуюся в центре груди, на кистях и стопах, и тот приглашающе развёл руки в стороны. Вскинув руку с пистолетом, Барнс выстрелил под подбородок, где была только тонкая ткань кевлара. Пуля, описав дугу в метре от цели, звякнула об асфальт. — Отлично, — выплюнул Джеймс, отбросив пистолет, и двинулся вперёд. Ленивый неповоротливый ублюдок ловил все удары по корпусу и конечностям, в холостую размахивая руками-дубинами, но даже не показывал боли или усталости. Он выматывал. Оттеснённый к обочине, тот группировался, пропуская удар за ударом, пошатываясь и громко выдыхая стоны. А потом вдруг протяжно взвизгнув чем-то в районе груди, оглушил со спины прилетевшим багажником сраного Рено. — Бак! — послышалось как-то особенно резко в ухе, и он едва не сорвал с себя надоедливый коммуникатор. В колено тупо вплавился железный носок и раскалённой болью растёкся по нервам. Джеймс успел среагировать и завалиться назад, чтобы не тащиться по горячему асфальту с открытым переломом. Ударом по голени он сбил с ног противника и локтем впечатал шлем в землю так, что тот дал трещину на затылке и выпустил наружу тягучий полусознательный хрип. Барнс ударил ещё раз, что-то мокро хрустнуло, и «носорог» неловко стащил с головы ненужную защиту, отхаркивая кровь и скаля розовые зубы. Джеймс рванул на него, но тот выбросил вперёд руку и снова взвизгнул бронёй. Нарост на кисти впечатался в грудь и, потяжелев, припечатал его к дороге. Перед глазами нависло заплывающее отёком и кровью лицо, что оценивающе обвело Барнса взглядом и открыло свой перекошенный рот: — Zh’ilani, rizhavy, s’iminazat’, rassivet… — Travaille sur l'accent, l'avorton, — просипел Джеймс и плашмя ударил по чужому уху левой рукой. Бритую голову отбросило в сторону, зубы лязгнули, прикусывая слишком длинный язык, и бугай заткнулся, но не обмяк, а только громче завизжал грудью, до хруста рёбер вдавливая в асфальт. Барнс чувствовал, как остро грудина прижимала сердце к позвоночнику и медленно теснила из лёгких воздух, обжигая солнечное сплетение и гортань. В уголках зрения запульсировали чёрные круги, и всё сосредоточилось на яростном лице Стива, сгустившегося за гладко блестевшей кожей носорога. Роджерс подхватил нависшее над Джеймсом тело под грудью и рванул на себя, на миг ослабив давление. Барнс судорожно глотнул сухой солёный бриз, но тот застрял в горле, когда булава снова обрушилась на него. Стив переместил ноги, задев ботинки Джеймса, и дёрнул ещё раз, стаскивая, оттягивая прочь. В голове со страшной ясностью отпечатались напряжённые руки, яркие дуги теней, сбегающих по вздувшимся мускулам предплечий, и странный, совершенно неуместный оттенок обиды, что Роджерс сжимает ими не его. Барнс начал терять сознание. Мозг судорожно успел выхватить треск асфальта под ступнями Стива, его надсадное пыхтение, что-то невнятное, доносившееся из красно-чёрного влажного рта перед глазами. Нарост отрывисто сместился влево на укреплённые кости, вибраниум, съехал с торса, вдавившись в землю рядом с боком, и позволил вздохнуть. Грудь обожгло кислородом и, казалось, раздуло так сильно, что воздуха теперь всегда будет мало. По щекам заскользили горячие пальцы, зашарили по футболке, хлопнули по бёдрам и вернулись к лицу. — Бак! Баки, — всё нутро отзывалось жалким и счастливым «Сти-ив», но выше гортани звук не шёл. — Рёбра сломаны? Джеймс вобрал в лёгкие всё, что мог, и мотнул головой. Из поля зрения Роджерс пропал, послышался удар и рядом тяжело ухнула серая туша. Он помог подняться, ещё раз осмотрел, хватаясь за плечи, и нервно оторвал руки от накалившейся кожи. — Кэп, пригнитесь! — крикнул Бартон в ухо, и Барнс успел проследить росчерк пули над юркнувшей вниз светловолосой головой. — Снайпер. Прикройте заложников. Стив схватил с земли багажник и, прикрывая их обоих от выстрелов, щитками на предплечьях отражая те, что норовили пробить высматривающий путь глаз, кинулся к грузовику. В кузове рядом с каким-то мешком к дальнему углу жались мужчина и женщина в домашней одежде, которым Роджерс тут же начал на французском объяснять ситуацию. Джеймс упустил, когда за раздражающим визгом и коротким металлическим скрежетом в воздух поднялась смятая у клумбы машина и полетела в их сторону. В последний момент он пнул Стива в грудь так, что тот вместе со своим импровизированным щитом отлетел за грузовик и, развернувшись к нему спиной, принял на себя снаряд. Под весом подогнулись колени, и спину, ключицу, руки жутко, до крика ожгло, но чёртово Рено, которое будет теперь сниться в кошмарах, он всё же отбросил в сторону. Дыхание грузно опустило грудную клетку к животу, по лбу в бровь скатилась капля пота и солью объела белки глаз. Над высыхающей лужей крови у клумбы пошатываясь стоял бугай и баюкал сломанную руку. Визг повторился, и из-за бока грузовика рванул Стив, уворачиваясь от метнувшихся в его сторону оторванных частей автомобилей и пытаясь догнать кинувшегося с места мужчину. Он успел только через плечо крикнуть Барнсу про заложников, а сам под посыпавшимися в него выстрелами продолжил преследовать «носорога», успевшего выбросить из проезжавшей мимо машины и водителя и вырулить на улицу Ковазина параллельно побережью. Звон пуль об асфальт прекратился. От вымершей тишины стало неуютно. — Клинт, что со снайпером? — в коммуникаторе не отвечал никто. Барнс переключился на общий канал, но и тот молчал. Оглядываясь, он шагнул к грузовику, вытащил из уха и осмотрел средство связи, исправно горевшее синим рабочим сигналом. Джеймс вкрутил устройство в ушную раковину и пригнувшись шагнул в кузов. Пара вскрикнула и плаксиво застонала молитву. — Tranquillement, — Барнс поднял на уровень лица раскрытые пустые ладони. — Moi l'ami. Je vous aiderai. Мужчина опасливо на него покосился и сильнее сжал дрожащими пальцами женское плечо. Внутри грузовика пахло страхом и смертью. Когда глаза привыкли к тени, Джеймс разглядел мешок, приваленный к стенке кузова и наполовину сползший на пол. Он подошёл ближе, кисло и устало мелькнув улыбкой настороженным заложникам, и задрал кверху голову трупа. Завешенное волосами серо-зелёное лицо принадлежало облившемуся раствором щуплому человечку из марокканского госпиталя. Рот его был неестественно распахнут, перемазан чёрными подтёками и брызгами свернувшейся крови, отвратительно темнея грубым отсутствием языка. Барнс брезгливо убрал с мёртвого лица спутавшиеся соломенные волосы, вглядываясь в заострившиеся черты, заметил на виске синеющую крохотную гематому, которая при рассмотрении оказалась вытатуированной птицей. Большой палец правой руки мазнул по рисунку, словно пытаясь стереть подтвердившиеся опасения, и цапля вдруг вмялась внутрь черепа, подстреленная солнечным лучом, пробившимся сквозь металл. Женский вскрик вывел из транса, и следующая пуля впустила солнце рядом с головой мужчины, который смог сжаться в комок из складок пижамы и паники. Джеймс вскочил с колен и закрыл собой пару, встав в стойку с полусогнутыми конечностями. Выстрелы дырявили кузов с пугающими рассчитанным ритмом и точностью, и Барнс едва успевал прерывать их путь мелькающим сквозь изодравшийся маскировочный рукав вибраниумом и тонким бронежилетом под лоскутами футболки. Стрелок забавлялся, а он не мог связаться с командой. И он успел выставить руку в защитном жесте, успел прикрыть голову мужчины от сбившей общий ритм стрельбы пули, но железная пчёлка прошла навылет и больно ужалила заложника под глаз. Джеймс обернулся, чтобы наткнуться на перекошенное непониманием лицо женщины, её мокрые от слёз и слюны растянутые губы, чтобы увидеть, как косится и заплывает кровью зрачок, как почти чёрная тонкая струйка стекает по скуле к приоткрытому рту. Только слух заставил дёрнуться в сторону, этот звук взрытого кузова иррационально вынудил подставиться. Пуля отрикошетила от левой руки, остро стукнулась о спину, впилась в бедро и наконец, пробив живой локтевой сустав, разорвала ночную сорочку. Причитавшая и бездумно раскачивающая остывающее тело женщина подавилась воздухом, словами, удивлённо посмотрела на расплывающееся по груди красное пятно. Она вопрошающе мазнула взглядом по нависшему над ней Барнсу и медленно угасла, не смыкая веки. Джеймс выдохнул полу-стон и прижал пальцы к сонной артерии заложницы. Под подушечками затихло. Но ожил коммуникатор с чужим голосом в ухе: — Здравствуй, Солдат.