Герои должны уходить умирая

Нельзя было сказать, что за минувший месяц командой они много проводили времени вместе, не считая того, что уходило на вылазки. Каждый старался вернуть утраченное равновесие своими силами, по возможности обращаясь к личным, не связанным с делами источникам спокойствия. Лишь раз они все вместе выходили на связь с Вандой и тонули в привычках друг друга во время общей трапезы. Первый совместный завтрак не отличался идиллией, но обсудить ситуацию нужно было в срочном порядке, поскольку Шервуд тянул их за поводок к дому. Ещё во время обратного пути с гидровской базы стало известно, что связной, читавший код, сидел в Вашингтоне, однако конкретной точки не было, потому что сигнал дробился на несколько источников, которые успели проверить и рядом с которыми ничего, кроме оставленных базовых станций и ретрансляторов связи, разумеется, не нашли. Новости с провалом поиска связного принёс Уилсон от первоисточника всех данных по Штатам, и Стиву, по всей видимости, это что-то доказало: он молча цедил апельсиновый сок и на имя Ллойда отзывался только кивками своим мыслям и ироничным движением бровей. Шерон напомнила о мужике в воющем костюме. От него добились весьма однозначной информации об упущенной из вида этой ночью передачи оружия с другой базы «Гидры» на границе Италии. Бугая продолжали дожимать, а он кололся до омерзения правильно, высыпая крупицами день за днём данные, которые делали его нужным в глазах принимающей организации. Этот человек был нужен обоим сторонам, и, сокрытый в тени, он продолжал служить как отвлекающий манёвр. Закончив с едой, Роджерс ожидаемо сообщил, что придётся снова шерстить европейский гидровский костяк, пытаясь опережать продажу оружия, в чём был несомненный смысл для агентов Щ.И.Т.а, остававшихся без полевой работы, тогда как Мстители должны были возвращаться в Нью-Йорк и оправдывать спонсорские вложения. И всё же все за столом — и больше всех Джеймс — понимали, что открыто Стив не вернётся сейчас на родину: дом встретил бы их выстрелом в спину из неизвестной снайперской винтовки. Но это было лишь частью картины, которую тот не раздумывая позволял видеть. Был ещё куда более интересный разворот, вмещающий в себя невозможность заниматься бестолковыми в какой бы то ни было степени вещами и располагающимися на его руках документами по их новому антагонисту. Джеймс мог бы сказать, что Роджерсу нужно было время. Небольшая отсрочка в виде прикрытия не по рангу, чтобы разрыть между строк скрывающийся от ненужных глаз настоящий смысл. Вот только он оказался чуть выше машинописных строчек: он открывал страницы, каждую из них, и ускользал из внимания, ведь суть обыкновенно ищут в середине или конце. Команда оставила позади четыре дня, разъярённого заместителя директора Щ.И.Т.а и две подчищенные базы, когда Стив нашёл своё греческое восклицание. Их джип стоял на обочине швейцарской двадцать первой трассы, ровной асфальтовой лентой тянущейся между холмов от самой Франции, в ожидании двух пассажиров и водителя, отошедших за кофе и сэндвичами. Катить по зелёному нескончаемому морю с рассыпанными по нему редкими чёрно-жёлтыми домиками деревень и страшно дорогих придорожных кафе было неплохо, почти спокойно, если бы Уилсон не задвигал Джеймса впереди стоящим сиденьем, а Клинт не пытался вылезать из всех окон, стараясь поймать в объектив телефона лучший вид. Путь к цели скрашивали тишина и уважение личного пространства со стороны Шерон, и постоянное ощущение взгляда Стива, которое воспринималось всё более привычным и недостаточным. Джеймс серьёзно дорвался до того, что стало взаимно дозволенным, что совершенно не хотелось отпускать самое первое время, чем не представлялось возможным делиться, пока они не сели в этот проклятый джип и не сорвались в тур по Европе. И он был готов зажимать Роджерса по туалетам заправок или узким хлипким душевым мотелей, если бы… Не это вот всё. Шесть пар лишних глаз присматривали за приговорёнными смертниками в надежде уберечь своих от несвоевременного посягательства. Адреналин и чувство опасности несправедливо улеглись, уступая место общей тревожности и раздражительности, оставалось больное желание физического контакта, которое он пытался уместить в редкие вороватые прикосновения, на которые к неимоверному удовлетворяющему удовольствию сразу же отзывался Стив. Ему тоже было мало. Когда замыкающий продовольственную бригаду Бартон скрылся за дверью забегаловки, Барнс, склонившись к переднему пассажирскому сиденью, нетерпеливо засопел на ухо Стиву, уткнувшегося в папку документов, с которой не расставался с базы. Зажатый в пальцах лист дрогнул и отпустил внимание прикрывшихся глаз. Роджерс склонил на бок голову, потёршись виском о щетину Джеймса, и устало вздохнул. Последние сутки он провёл за рулём, в редкие остановки зарываясь в документы, кочевавшие у пассажиров из рук в руки, и продолжал шарить взглядом по начавшим истлевать страницам. Можно было попробовать отвлечь его, забравшись рукой под футболку, проведя по груди, поцеловать шею, второй ладонью шаркнув по ширинке… И всё было бы впустую. Недостаточно и поверхностно. Джеймсу хотелось бы сделать что-то для него, что-нибудь, сука… он не знал… весомое, успокаивающее, заботливое. Выдернуть его из этого дерьма с непонятным исходом, из нелепой огромной машины, из-под выводящих из себя по разным причинам взглядов Шерон и Клинта. Но дело приходилось иметь с тем, что есть. — Что ты надеешься там высмотреть? — Джеймс уложил голову на плечо Роджерса, утыкаясь носом под челюсть и отыскивая им заполошно забившуюся вену, и, огибая подголовник, живой рукой прощупал напряжённые мускулы трапеции. — М-м-м… — вибрация невнятного ответа отдала в губы и затихла под поцелуем в чужую шею. Стив дёрнулся, подавшись на проминавшие мышцы пальцы и освобождая место для манёвра головой. Они оба напоминали сейчас Барнсу подростков, пробовавших неумело вылизывать друг другу рты втайне от родителей-пуритан. И воровато брошенный взгляд Роджерса в сторону кафе почти забавлял, пока не остался отголоском тревоги под крепким поцелуем. «Ты делаешь только хуже, говнюк», — пронеслось под черепом, когда, отстранившись, Стив залип на губах напротив, продолжая, казалось, утерянную мысль: — Причины, почему всё это начало всплывать только сейчас. — И там ничего такого нет, — Джеймс с нажимом повёл большим пальцем от основания шеи к кромке отросших волос. — И ты это понял ещё по словам Шерон. Так что ещё? Стив закрыл глаза и откинулся на подголовник, растекаясь по сиденью и с явным трудом сдерживая скулёж. Может, и не будет ничего подозрительного в том, что они вдвоём исчезнут минут на двадцать прямо сейчас и вернутся оба красные и растрёпанные? Тут водятся крупные хищники? На которых можно было бы свалить причину их гипотетического внешнего вида? Скажем, от Уилсона так несло курятиной, что лисица-мутант решила напасть на их джип… Боже, Клинт был бы в восторге. Подголовник очень мешал уткнуться в светлую макушку. — Я думал, — Стив всё пытался собраться, даже повернул голову к Джеймсу, чтобы найти глазами собеседника, — что, возможно, есть какая-нибудь связь с числами. Мх-х… — к живой на размякшей шее добавилась вибраниумная рука, и пальцы особенно удачно прошлись по мышцам, заставляя Роджерса неудобно стечь по сиденью, прерывисто вздыхая, но, провоцируя, всё равно возвращаясь к теме: — С теми, которые назвал Шмидт. Ты говорил, что он и «Гидра» пеклись о соперничестве и… Он мог как-то выдать их таким образом. Назвать координаты, например. Или… Даты… — резко подняв голову, Стив замер, пытаясь догнать смысл произнесённых слов, и тут же, вырвавшись из-под пальцев Барнса, нырнул вперёд и зашарил под приборной панелью. — Чёрт побери! Где… где тут бумага и ручка или… Бак! Дай что-нибудь пишущее! — он выгреб из бардачка путеводители, которые Бартон набрал ещё в первом пограничном кафе, и, забрав у Джеймса ручку, начал исписывать свободные поля брошюр. Роджерс сейчас был… ох-х, собой, наверное. Сосредоточенность и движение мысли по всему лицу, разрезанному складкой между бровей и чёрной линией расслабленного рта. Всё напряжение ушло в центр восприятия, в глаза, в затылок, оставляя остальное будто незадействованным в деле. Работали ещё пальцы, вжимающиеся в пластиковый корпус, заставлявшие выплёвывать из-под себя чернильные знаки. Он выглядел так, когда рисовал или писал сочинения в школу. Господи, это словно в другой жизни было и вообще не с ними. Взгляд вот тот же остался, цепкий до того, что вырывал из реальности пласты и впечатывал в плоскость под ладонью. Стив увлекался, тяжело и глубоко, разнилась только продолжительность погружения в страсть. Раньше расклады дел Стива его забавляли или выводили из себя, пока это лично не стало касаться роли Джеймса. Ведь остывал и отрывался тот так же внезапно. По щелчку, будто переключатель срабатывал. — Ты… — Роджерс порывисто поднял голову и с секунду блуждал глазами по лицу Барнса, — не помнишь?.. Даты. Джеймсу было себя почти жаль, но, блядь, пока ему отвечают взаимностью, он будет чертовски рад заканчивать за Стивом фразы, даже если придётся прикрываться ролью ахуенно хорошего для такого явления друга. — Пятое августа тысяча девятьсот сорок девятого. Дверь джипа резко открылась и впустила отрывки чужого разговора, а следом и остальную часть их компании. — Это воспоминание? — Стив на автомате принял от усевшегося за руль Уилсона упаковку с салатом и подстаканник с двумя порциями кофе, но на его комментарии внимания не обратил, продолжая выстраивать на своём лице сложный постмодерн из скорбящих щенков и Хамфри Богарта. — Слушай, — отодвинувшись и давая место Клинту, Джеймс схватился рукой за сиденье Сэма, чтобы не дёрнуться ей к лицу Стива, — ты тогда ещё отмораживал свою задницу во льдах. И с тем, что Солдат носился по Эквадору сделать ничего не мог. Так, — он кивнул в сторону исписанного путеводителя, — что с датой? — Вы что-то нашли? — Снова попробовал вклиниться Уилсон, отбирая у нахмурившегося Роджерса свой стаканчик и через весь салон протягивая Шерон сэндвич. — Не уверен… Вот это очень похоже, — Стив уставился на разложенные на коленях брошюры и качнул ручкой над рядом чисел, — но группа стоит почти вначале. Не думаю, что это было их первое покушение на мир. Может, одно из первых, о которых стало известно Шмидту? Или просто самое запоминающееся… Нужно ещё что-то, — он поднял взгляд на Джеймса. — Я больше ничего не помню. Есть шанс, что в архивах Щ.И.Т.а сохранились гидровские данные. — Роудс? — Предложил Бартон, запихивая в себя чипсы. — Стив хотел придержать это дело от Шервуда. А Роудс слишком очевидный вариант, — Барнс стащил у Клинта снек и, склонив голову к плечу, добавил: — У нас ведь есть ещё пара незанятых рук.

***

Нью-Йоркская база по утрам вымирала. Нечто вроде негласной пересменки не оставляло ни на этажах, ни в лифтах ни одного агента. За плечами были трое беспокойных суток пути и гудящая в голове усталость. Вдвоём с Роджерсом они сорвались из Швейцарии в тот же день, официально оставаясь в составе команды и сейчас предположительно отсыпаясь в гостинице в городе Эвьона после зачистки гидровской базы, и, миновав три границы и один очень дерьмовый мотель, добрались до Нью-Йорка. Неосведомлённость руководства Щ.И.Т.а и, хотелось надеяться, любого другого заинтересованного лица играла им на руку, давая несколько дней форы, прежде чем Шервуд силой выдернет Мстителей с миссии. Стив планировал зарыться в документы и прошерстить последние сводки активности верхушки их организации, прибегнув к помощи тех незанятых рук, к которым обратился Джеймс. — Питер. Барнс окликнул его из общего коридора, провожая взглядом задницу Роджерса, скрывающуюся из вида за дверью его апартаментов. Паркер сидел в общей гостиной, уткнув подбородок в согнутое колено, и смотрел по телевизору запись «Непобедимого воина», игнорируя в углу экрана окно с транслирующимся в прямом включении шоу «Доброе утро, Америка». — О! — парень дёрнулся, отбросив пульт на противоположный край дивана, и развернулся к нему всем корпусом. Джеймс сомневался, что к тому можно было подойти незамеченным из-за «чутья» или как там Сэм описывал его мутации. Выходило, что тот… волновался? — М-мистер Джеймс-Бьюкенен-Барнс-Белый-волк-сэр! Ого. — Просто Баки. — Мистер Джеймс-Бьюкенен-Барнс-Белый-волк-просто-Баки-сэр. — Нет, — Джеймс весело усмехнулся, опустив голову, и уже спокойно посмотрел из-под бровей. — Питер, в прошлый раз ты был спокойнее. — У меня была моральная поддержка, — поджав губы и опустив плечи, Питер едва стушевался. — Как твоя тётя, кстати? — Её… — Паркер указал пальцем куда-то за спину, на её примерное местоположение, и, набрав в лёгкие воздух, почти без остановки выпалил: — её выписали пару недель назад. Ей всё ещё иногда требуется помощь, но Хэппи за ней приглядывает. Просто столько всего навалилось. На неё, я имею ввиду. — Она крепкая, — Джеймс ответил понимающей улыбкой на любящее, адресованное диванной подушке: «О, вы не представляете» и, направившись с прохода к кухне, кинул через плечо: — Как и ты. Хотя выглядишь скверно. Питер не ответил, а через пару минут вообще вскочил с дивана под сопровождение звуков борьбы из телевизора и знакомого широкого шага из коридора. — Капитан, сэр! — Стив, замерший в проёме, видимо, тоже слегка опешил, потому что перевёл просивший помощи взгляд на Барнса. Питер сделал то же, но собраться с мыслями всё же смог. — Эм… Извините. Я-я всю ночь пытался разобраться с числами, но… — парень подхватил неровную стопку с бумагами и планшетом, и, оборачиваясь на включенный телевизор, зашагал к кухонному столу. — Не знаю, это ни на что не похоже… Я ничего не смог с этим сделать. Но, — сгрузив записи, он вырыл из сине-белого вороха электронную рамку и, включив её, протянул замершему у стола Стиву. — Я нашёл старые записи «Гидры». Так что… там может быть что-то интересное. Роджерс прошёлся взглядом по страницам информации, дёрнул бровями, ухмыльнувшись, и, отложив на стол планшет, уместил руки на поясе домашних штанов. — Откуда ты это достал? На них гриф секретности, Питер. Джеймс, нахмурившись, отставил пустую чашку и подхватил вибраниумными пальцами рамку. Перед глазами замелькали красные предупреждающие печати разных уровней, даты и координаты дел, попадались вычеркнутые и изъятые куски информации, фотографий, отсвечивали чёрные точки непрерывной формы документов, выплывали готовые для прослушки записи… Это всё могло скомпрометировать не только Щ.И.Т., но и всё бывшее и действующее правительство Штатов и пару политически активных стран. — Ну… — Питер замялся и, как-то неловко улыбнувшись, принялся мять уголки бумаги под пальцами. — Возможно, Э.Д.И.Т. и Пятница сумели найти общий язык и взломать защиту организации, на которую мы работаем. Выдохнув смешок, Стив отвернулся и развёл ладони в стороны, провожаемый обеспокоенным взглядом Паркера. О, вот и причина шила в его заду. — Мне хочется одновременно дать тебе подзатыльник и пожать руку, — Барнс отключил рамку и осторожно вернул на горизонтальную поверхность. — Кажется, примерно так прошла наша первая встреча, — всё ещё не находя место рукам, отозвался вместо парня Стив. Барнс хотел ответить нечто вроде: «Примерно так проходит каждый чёртов день рядом с тобой» или «Подзатыльники тебе отвешивала уличная шпана, а руку я тебе пожимал, пытаясь оторвать от асфальта»; хотел, правда, даже насмешливо голову склонил, но Роджерс, блин, поймал лицом луч солнца, сощурился, стал весь целиком в — невероятно — широкой футболке, с выгоревшими потемневшими волосами… стал до дрожи уютным, самой гравитацией. Джеймс закончился прямо здесь, и остался мальчик, капризно всем нутром потянувшийся к свету. Рука наткнулась на чашку и внезапный звук вернул в реальность. — Так… Эм, Питер, — он перевел взгляд на Паркера, обращаясь к самому себе, — тебе надо взбодриться. Сэр Капитан сделает тебе кофе. По рецепту Сары. Последние слова он сопроводил направленным на Стива многозначительным взглядом. Тот состроил сочувствующую мину, но кофеварку всё-таки запустил и начал примериваться к внутренностям холодильника. Теперь стоило только отвлечь Питера, и Джеймс занялся разбором его записей. Рецепт не относился конкретно к напитку, а скорее ко всей церемонии, и был продиктован случайным набором невостребованных продуктов и не перерабатываемых остатков еды. От Сары Барнсу тогда достался привкус картофельного крахмала, горьких яблочных семян, и, кажется, воды из-под консервированного горошка. Не вспомнив бы сейчас, почему заявился на порог Роджерсов в паршивом настроении и продолжал молча кукситься на Сариной кухне, дожидаясь от соседей Стива, Джеймс возвращал в воспоминании каждое её слово и улыбку. Когда Стив закончил махать локтями, вмешивая в обычный кофе свои ингредиенты, и, развернувшись к столу, протянул Питеру кружку, Барнс засмотрелся. Под той же мимикой, светлой, доверительной, какой-то беззлобно-предвкушающей, под тем же прошивающим насквозь взглядом и заинтересованным вопросом «Ну, как?» не оставалось ни малейшего сомнения в искренности порыва: тебе, уставшему и раздражённому, заботливо сделали кофе. И ощущение, что мудрый ласковый голос двумя предложениями решит все проблемы, пока вкусная горечь жжёт язык, медленно разбивалось после первого глотка. Паркер отпил, такой же большой и жадный глоток, как сделал тогда Джеймс, и посмотрел так же, как он в тот день: непонимающе, будто на предателя. — Специфичный вкус, — парень скривился, подавляя желание очистить рот, и поставил кружку на стол. — На любителя, я бы сказал. Но в целом ничего. Неотрывно смотревший на него Роджерс прыснул и перевёл взгляд на Барнса. Сара ждёт от него ответа, а Джеймс не может ничего сказать. Мать Стива готовит потрясающе, не важно, какие и сколько было продуктов. В их доме не остаётся объедков, но никто не может сказать, что они выбрасывают еду или едят испорченное. Она вываривала желе из яблочной кожуры и делала картофельные драники из оставшихся хлеба и картофельного пюре и сладкую запеканку из макарон. Сара ждёт, а мальчишка перед ней не может понять, что произошло; он волнуется — может, и у них что-то произошло, может, болен Стив и она так сильно переживает… Но она просто улыбается, так весело, что вокруг глаз появляются морщинки, и Джеймс понимает, что она знает всё на свете. И она произносит то, что крутится на самом кончике языка вместе с ужаснейшими привкусами чужеродного в напитке, она склоняется ближе и улыбается ещё теплее, и говорит… — Он отвратительный, Питер, — сказал Джеймс, наблюдая, как Стив забирает кружку и выливает содержимое в раковину, пока слова Сары лопались в голове мыльной пеной. — И это первое. Честность. С самим собой и с окружающими. — Ты завтракал? — Стив заканчивал промывать кружку. — Д-да… — на неуверенный ответ он обернулся и выжидающе поднял брови. Парень уронил голову на скрещенные на столе руки. — Нет, сэр. — Можно «Стив». Яичница и гренки пойдут? — он дождался кивка и начал шарить по кухне, гремя дверцами навесных шкафов и холодильника. — Хэй, это я здесь уважаемый пенсионер, — Джеймс поймал усмешку Стива и его странное плавное движение бёдрами. Это был намёк, Роджерс? — Но вы оба герои войны и… — А ты, по-моему, — Барнс не дал Питеру закончить. Официальное обращение почему-то не укладывалось в комфортное самоощущение; они все сейчас были в одной лодке, упорно гребущей по штормовому океану, и в команде мистеры и сэры растворялись в соли и вытачивались в имена и прозвища. Это было привычнее, особенно рядом с теми, чьи заслуги были не меньше собственных, — спас Западную Европу от несостоявшегося мстителя, мистер Паркер, — подумав, Джеймс добавил: — сэр. По меньшей мере. У тебя вроде были и другие подвиги на счету. Питер по-детски удивлённо поднял брови, будто не ожидал похвального признания своих поступков. По нему всё ещё было видно, что мир без секрета личности сжирал с потрохами и грязным бельём, даже не сказав пары слов добрых посмертных слов. И всё же парень чертовски хорошо справлялся. — Да, но… Мне всё чаще кажется, что дело в городе. В Нью-Йорке. Здесь постоянно случается… то, что случается. И ты либо приходишь на вечеринку, либо смотришь из окна соседнего дома и вызываешь полицию… — Но выбор-то всё равно есть. — Воспитание не даёт его сделать. Это как предназначение. Не знаю… Ты просто не останешься в стороне, если можешь сделать хоть что-то. — Поэтому мы все здесь. Паркер нахмурился и опустил голову, и Джеймс понял, чтó сказал не так. — Не все. Именно поэтому. Я… Мне так… — Питер поджал губы и мотнул головой, сбрасывая на лицо пряди волос. На сковородку вылилась яичная смесь и скворча заполнила запахом притихшую кухню. Отвернувшись, Джеймс терпеливо ждал, когда парень отомрёт и, потерев ладонями глаза, продолжит. — Да к чёрту. А что второе? После честности? — Сила, — отозвался Роджерс, включая вытяжку. — Моральная, конечно. Её осознание. Даже, если ты чувствуешь, что можешь справиться со всем один, ты всегда можешь рассказать о плане кому-нибудь. — Потому что со стороны лучше видно, что твой план дерь… — на Барнса порицающе глянули насмешливые голубые глаза, — не самый удачный. — Потому что ты не забираешь возможность помочь тебе. Твоя жизнь, какой бы сознательной и самостоятельной она тебе ни казалась, принадлежит близким людям. Да и всегда лучше отказаться от помощи, чем вовсе её не получить, — выложив на сковороду пропитанные яйцом и сахаром тосты, Стив обратился к Питеру: — Ну, что, мы уже достаточно стали похожи на стариков, читающих нотации молодёжи? — О, Роджерс, не обобщай. Занудничаешь здесь только ты. — Честно, это лучше, чем те мотивационные ролики, которые крутили у нас в школе. — Что за ролики? — Джеймс требовательно окинул взглядами обоих. — Не важно… — Стив поставил перед парнем тарелку и ткнул в его направлении пальцем, включив Капитана: — Питер, ни слова больше. На завтраке Паркер решил не задерживаться, запихивая содержимое тарелки и кружки в себя под победу Влада Дракулы, и, расправившись с грязной посудой, забрал со стола записи, которые Стив уже успел просмотреть. — Питер! — Джеймс остановил его в проёме. Он не просил его взламывать что-либо в Щ.И.Т.е и пытаться разобрать код поехавшего злодея, а только пособирать данные из открытых архивов и рассекреченных документов, но то, что тот выкинул в компании двух на удивление сговорчивых ИИ, могло очень сильно помочь и с той же вероятностью крупно подставить, и теперь смутная ответственность за парня скреблась над солнечным сплетением и развязывала язык. — Сэм показал мне «Звёздные войны», и я подумал, что Лэнга ты тогда в аэропорту уложил благодаря старику Лукасу. Так что… если собираешься сидеть над числами и дальше, отдохни для начала и посмотри какой-нибудь фильм. Улыбнувшись в пол и потянув свободной рукой за полы футболки с надписью «I survived my trip to NYS» и мультяшной такси, парень кивнул и скрылся за стеной коридора, откуда крикнул: — Спасибо, мистер Баки. Джеймс насмешливо фыркнул в тарелку и задумчиво покрутил в пальцах вилку. За спиной Стив убирал бардак, который развалил вокруг плиты. Развернувшись, Барнс лизнул взглядом по плечам, лопаткам и ягодицам, и, закусив губу и подняв бровь, проговорил: — Что насчёт шоколадных коктейлей?