Самообман

      Удивительно, что страх, может сделать с человеком, что заставить сказать, что вынуть наружу, наконец-то выплеснуть, на какой шаг пойти и в чём признаться. Ева кинулась меня защищать, когда я думала, что всё это фарс, что Нико тот ещё слабак. Для меня это служило озарением, все мои сомнения были лишены основания, Ева любит меня такой, какая я есть, она приняла меня полностью. Неземное блаженство пронзило меня от первых её слов, от жеста руки, в защиту меня, и оно нарастало, до дрожи, до слёз, подобно зажжённому фитилю, приближающему к взрыву. Это особое ощущение под ложечкой, это вмиг оледеневшие, но влажные ладони, холод по спине, глубокий вдох, неровный выдох. Её пальцы стирали мои слёзы, я смотрела ей прямо в глаза, даже глубже, мы понимали друг друга, и трогали безысходность. Я бы не стала оспаривать слова Нико обо мне, я чудовище, я определённо плохой человек, меня мало кому дано понять, но, откуда такая уверенность, что в следующее мгновение, чудовищем, которое ты так презираешь, не станешь ты? Ты можешь создать в своей голове подобие ямы, в которой будешь разводить своих демонов, подпитывать их осторожными, греховными мыслями, маленькими пакостями, ложью. Обращаться к ним, в минуты раздражения и злости на весь мир, но, бояться их выпустить наружу. Они будут карабкаться по стенам, а ты искать способы стать лучше, чтобы загнать их глубже на дно. Но что если они достаточно окрепнут? А может, ты случайно, не заметишь, как породнишься с ними, и они станут частью тебя самого. Что и случилось со мной. Что случилось, и с Нико… Я была честной, когда показывала своих демонов Еве, была ли честной она, утаивая их? Они вложили нож ей в руку, они давно выбрались из ямы. Что до Нико, я кинула в его яму лестницу, и он с ними не справился. Всё на несколько секунд стало, будто стеклянным, зазвенело, обрело хрупкость. Я уже чувствовала это, ни с чем несравнимая боль, а затем, безумное жжение, и ты неимоверно хочешь отключиться, стереть себя, лишь бы это закончилось. Во рту кровавый привкус, Ева делает полшага от меня. Она так напугана, но адреналин ещё не ударил по ней, она смотрит куда-то ниже моего подбородка, и я опускаю взгляд, по рубашке растекается кровавое пятно.       - Я так хочу доесть твои блинчики, Ив.       Ева подхватывает меня, я валюсь с ног и тяну её за собой, мы на полу, так лучше, убеждаю я себя, это не как в прошлый раз, я не могу взять ничего под свой контроль, не крик, не стон, мне не расслабиться и не пошевелиться. Так же страшно как от наркотиков Алисы, и хочется отмотать время назад, чтобы этого не допустить.       Нико беззвучно смотрел на нас, он сам не мог поверить в то, что нажал на курок. Выронив пистолет, он попятился назад.       - Стой! – крикнула Ева, - Не смей убегать! Дай мне телефон! Дай мне его! Свой! Мой! Дай мне чёртов телефон!       - Я убил её.       Ева нащупала пульс на моей шее, неужели мои глаза уже безжизненны? Пытаюсь сделать последнее усилие, пошевелить хоть пальцем, чтобы не пугать её так сильно. Не выходит, веки такие тяжёлые, я уже не вижу потолка, и Еву не вижу, длинный писк в моих ушах, даже не больно уже.

***

      Первая моя мысль была ужасной, я подумала, что я в коме, что мне никогда не вернуться назад, и я буду находиться в этой ловушке сознания, и слышать голоса, без возможности ответить. Я слышала Еву, её монотонное чтение, всё чётче и чётче, уже могла разобрать кое-какие слова. Оказывается, мне просто сложно было открыть глаза, это не кома. Пару минут я смогла понаблюдать за сонным, мрачным лицом Евы, перелистывая страницу, она заметила, что я открыла глаза.       - Боже, спасибо! Ты вернулась ко мне, - она сказала это так тихо, будто боялась спугнуть этот момент, я разомкнула губы, но она тут же накрыла их пальцами, - Молчи, ничего не говори, береги силы.       Какая глупость, я так много раз видела подобное в фильмах и сериалах, ничего не случится от нескольких фраз.       - Не хочу тебя огорчать, но вряд ли меня вытащил с того света Бог, - голос был как не моим, и резонанс от голосовых связок заставил тело сжаться от боли.       Совет помолчать был отличным, стонать я уже побоялась.       - Я позову врача.       Мысли щёлкали как шестерёнки в заклинившем механизме, вероятно, во мне слишком много препаратов. Доктор, высокий, седой мужчина, со всей серьёзностью осмотрел меня и посветил в глаза, задал несколько вопросов, я не уверена, что смогла ответить на них, Ева стояла рядом, и мне было не по себе от её присутствия. Я попробовала осмыслить это, но дремотное забвение наваливалось на меня. Подобно наркоманам, которые фиксируются на чём-то одном, я уставилась в окно, в котором было видно лишь верхушки деревьев, они раскачивались от сильного ветра.       - Всё не так плохо, - вздохнула Ева, взяв меня за руку.       - Ты можешь уйти? – не посмотрев на неё, произнесла я, расплатившись тут же болью в груди.       - Я не оставлю тебя, мы справимся с этим вместе. Я позабочусь о тебе.       - Позаботься о своём Нико.       - Зачем ты так говоришь?       - Я не хочу тебя видеть.       Такого она не ожидала, я сама не до конца понимала, почему не хочу её видеть. Она всегда жаждала моей слабости, а я жаждала её внимания, и к чему это привело? Я прикована к больничной койке, я подстрелена каким-то лузером, человеком, который пистолет взял впервые в руки! И всё почему? Из-за токсичных отношений, которые травят и травят нас! Это Ева сказала ему, что я в доме, она буквально пригласила его на расправу со мной! Именно сейчас я почувствовала всю боль в теле, до катетера в вене.       - Я никогда не подумала бы, что такой человек как Нико, сможет выстрелить. А ты… Ты позволила ему. Если ты, не хочешь видеть меня из-за этого… Я буду рядом. Я буду в коридоре, только позови. Тебе нужен сон, тебе нужно…       Я смогла отдёрнуть от неё руку и закрыть глаза, отключиться было не сложно. Сон был чутким, я просыпалась, когда у меня брали кровь, просыпалась от перевязки, мне казалось, возле меня постоянно кто-то находился, но в последний раз, я увидела знакомое лицо.       - Привет соня. Я принёс тебе шарики, - Константин потряс над кроватью шариками и отпустил их, те тут же попытались свалить отсюда, но потолок задержал.       - Супер, я ради них пулю словила.       Его смех со скрежетом был до боли родным, я так захотела, чтобы он взял меня за руку, но он поступил лучше, прижался губами к моему лбу.       - Как же я волновался за тебя. И не могу сказать о том, что я предупреждал.       - Так и скажи, что ты здесь за этим, - я скривилась от боли.       - Тише, может, хоть пуля остановит твой поток сарказма, помолчи. Послушай лучше. Ты здесь не официально, по закону, о пулевом ранении должны сообщать, тебя перевезут завтра утром в место куда лучше, я обо всём позаботился. Ты не волнуйся, но, Нико надо прикрыть, он глупость совершил, мести хотел, он жалеет, я с ним говорил. Весь в соплях, хлещет виски, готов сдаваться пойти, я его вразумил. Поластри, в коридоре, отказывается уезжать, но сказала, что ты её видеть не хочешь.       - Всё так.       - Могу не говорить ей, куда тебя повезут.       - Мне нужен телефон и номер Алисы.       - Серьёзно?       - Она должна знать.       - Я ей скажу сам, ты не волнуйся. Ты пару дней полежишь, и уже встать сможешь, сейчас тебе хреново от того, чем тебя накачали, ты много крови потеряла. Я тут подробности узнал, удивительно конечно, хочешь знать? – я кивнула, Константин провёл ладонью по затылку, - Пуля могла навылет пройти, задеть Еву, но ты её задержала, она пробила себе выход, но тебя не покинула, ты прям ангел хранитель для Поластри.       - Я смогу работать? – Константин смутился, что меня сейчас волнуют такие вещи.       - Потребуется время на восстановление, но никто не сомневается, что ты вернёшься.       - Мне так больно, никогда ещё не было .       - Понимаю, потерпи, ты же сильная, не первый твой шрам. У меня кое-что есть, - он порылся в кармане и достал пулю, демонстрируя мне её, - Держи, сделай брелок, поставь на полку, повесь на шею, что угодно, но помни, что именно, тебя каждый раз выводит из строя, - он вложил тёплую пулю в мою руку, и я постаралась её сжать, - Вся это возня с чувствами, игра в любовь, оно того не стоит. Я понимаю, тебе хочется, чтобы о тебе заботились, чтобы с тобой рядом кто-то был, но, это не для тебя.       Я киваю, вроде как, соглашаясь, чтобы ему стало легче. Травма не исчезнет из-за чужого, притворного понимания, только я сейчас могу понять себя. То, что случилось, должно вернуть меня на землю, с Евой я всегда буду в опасности.       - Можешь достать мой телефон? И наушники. Не хочу сдохнуть от скуки.       - Твой телефон у меня, наушники есть в машине. Принести?       - Да.       Дверь не успела закрыться за Константином, как в палату зашла Ева. Она мягко посмотрела на меня, рассчитывая на снисхождение, на мою слабость.       - Я хотела увидеть тебя, - тихо, начала она, - Можешь не говорить, если больно.       - Я не хочу, чтобы ты видела меня в таком состоянии! Что непонятного?       - Мне больно видеть то, как ты пострадала, я не хотела, я защищала тебя. Не отталкивай меня, не бойся. Это же я, и я не стану любить тебя меньше. Ты восстановишься, и мы с тобой поедем, как планировали, смотреть дома, выбирать новое место для нас, может, нам всего-то и надо, сбежать от всех.       - Сбежать? Ты хочешь, чтобы это оказалось в моей голове? – я разжала ладонь с пулей, Ева побледнела.       Неужели она не понимает, нет бывших наёмников, все мы заканчиваем одинаково, и никто никогда не отходит от дел тихо и мирно, запрятавшись на островах. От них не сбежать. Я даже думать об этом никогда не смела. Предлагала лишь, жить подальше, но не обещала, что смогу остановить это. Ева отвернулась от меня, подошла к окну, обняв себя руками. Когда я молчу, мне становится чуть легче, и если бы они все замолчали, стало бы гораздо лучше.       - Знаешь, из-за этой пули и вины Нико, я совсем забыла, почему именно, ты была утром в моей квартире. Ты изменила мне, неважно, сколько раз вы спали, целовались, встречались, важно то, что ты поставила её выше меня. Изменяют, когда в отношениях чего-то не хватает, ты нашла это в ней, и вряд ли задумывалась о том, к чему это приведёт. Мы могли бы обойтись пощёчиной и серьёзным разговором, но кто изменил раз… Сама знаешь. Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы Нико не пришёл. Из-за вечной лжи ему, я впервые решила сказать правду, сказала, что ты у меня, и осталась, вероятно, виноватой. Ты не понимаешь одного, я готова прощать тебе всё, смирившись с твоими капризами и скверным поведением. Ты творишь ужасные вещи, но я принимала тебя каждый раз. Я бы хотела…       В палату ввалился Константин, он посомневался, но подошёл ко мне, протягивая наушники и телефон.       - Включи, - попросила я.       Воткнув штекер, он показал мне экран, я с трудом ткнула пару раз пальцем, включив музыку. Попыталась сама взять наушник, но Константин помог, посмотрев при этом на Еву, которая явно была перебита его визитом, но дослушивать её я не хотела.       - Мне больно. Оставьте меня.

***

      Прошло двое суток, самых сложных для моего организма. Меня действительно перевезли. Это место было совсем другим, палата больше напоминала комнату, с телеком и сочным видом на зелень леса из окна. Персонал лебезил и носился с каждым моим капризом, я попробовала сесть, и вышло. Удерживая Еву на расстоянии от себя, я стала безумно скучать, препараты покинули мою кровь, новые не особо помутили рассудок, и я смотрела на всё совсем иначе. Как на проверку нашей любви, в который раз. Её слова перед выстрелом, это признание, чёткое, от сердца, и то, что она успела сказать мне в палате, после такого не исчезают, я знала, она рядом. Любовь не должна быть гладкой и розовой, это всегда вызов, проверка на прочность, чем больше, тем сильнее удары, любовь груба, она разрушительна. Хуже, чем пуля навылет, сильнее наркотика, не сравнится и с алкогольным опьянением. Страсть, которую не подделать, ощущения, которые хочется переживать вновь и вновь. Это наша любовь, Ив, и она вновь над нами издевается. Почему с Алисой не так?       Алиса появилась в моей палате в полдень, я ела апельсиновое желе, смотрела глупое шоу, за окном было пасмурно, рана ныла. Алиса сделала реверанс. В её руках была огромная акула, которую она положила на мои ноги, и тут же милое личико оказалось напротив меня.       - Знаешь, одна из самых серьезных потерь в битве – это потеря головы, - улыбнулась Алиса, явно заготовив эту цитату для меня заранее, - Твоя на месте, битва не проиграна, - дополнила она.       - Интересно было бы поглядеть на то, что от меня останется, когда меня не останется, - произнесла я цитату в ответ, - Я тоже прочитала книгу до конца.       - Чудная книга, не так ли? Но я живу по ней, как по заповедям. Чёрт… От волнения, можно было сойти с ума, хорошо, что мы уже сумасшедшие. – её смех, и улыбка, я ожила, вот только сейчас, пробуя улыбнуться в ответ, - Малыш, я так волновалась.       - Кто это с тобой?       - Друг из Канады, твёрдо решил, что не отпустит меня одну. Я зову его Бруно, он теперь твой телохранитель.       - Может, ты меня будешь охранять?       - И я тоже. А где Ева?       - Я пока не хочу её видеть. Это сложно даже объяснить.       - Поэтому я здесь? Удобная замена?       - Не надо так говорить со мной, - я почти расплакалась, Алиса тут же погладила меня по голове, губы слегка коснулись меня поцелуем.       - Прости. Тебе так паршиво, представляю, как хреново, я от тебя не отойду, хочешь? Буду здесь, только позволь.       - Ляг рядом со мной, и скажи что-нибудь нежное.       Алиса сняла куртку, её белая толстовка была очень мягкой, мне тоже захотелось такую, следом она избавилась от обуви и очень осторожно помогла мне подвинуться. Это была не больничная койка, скорее кровать, удобная, между прочим, здешние условия были тепличными, проплаченными, уверена, сюда можно заказать фонтан из шоколада и насладиться фондю.       - А что, удобно тут у тебя. Так и скажи, что решила отдохнуть от нас. Мы тебя в конец замучили своими чувствами, и каждая тянет на себя.       - Это ты разрешила мне поехать…       - Я предупреждала тебя о том, что предчувствую. Ты, правда, могла больше не вернуться.       - Я здесь, всё позади.       - Ты должна меня слушаться.       - Прости, в следующий раз, обязательно прислушаюсь.       - Я всё расспросила у Константина, он считает, что ты чудом выжила, а ещё и Еву спасла.       - Могла убить, вместе с собой, нужно было оттолкнуть её, а не прижимать к себе.       - Ты заслонила её от пули…       - Времени было мало.       - Мужики такие идиоты…       - Только этот. Но, знаешь, он не безосновательно это сделал. Я отобрала у него смысл жизни, а когда он нашёл утешение, в роли любовницы, я и её убила. Это было забавно, она меня бесила, мы как-то закрылись вместе в камере хранения, это странная история, и я решила, почему бы нет?       - Тебя догнало прошлое…       - В который раз. Но я расцениваю это как проклятье. Почему рядом с Евой я так страдаю?       - Не знаю, малыш. Отпусти её, и дай мне тебя забрать, я позабочусь о тебе как следует.       - Ты же знаешь, как я люблю её.       - И меня ты тоже любишь.       - Ненавижу себя за это сейчас.       - Эй, ладно тебе. Всё, что от тебя сейчас требуется, это поедать желе и смотреть телек.       - Хочешь, попробовать? Здесь много разных вкусов могут принести.       - Хочу их все.       - А как же сказать мне что-то нежное?       - Ты очаровательна в этой пижаме.       - Она похожа на смирительную рубашку.       - Ну да, есть что-то.       - Это точно больница?       - Смотря, чем тебя здесь пичкают.       - Сознание мутное, если честно. Первые два дня я могла только слушать музыку и ни о чём не думать, а сегодня…       - Что?       - Я включила телек и в конец все мысли разбежались.       - Тебе не нужно сейчас думать, главное, восстановиться, ну и не стать зависимой от обезболивающих.       - В основном я терплю боль и не жалуюсь персоналу.       - Ты уже видела ранение?       - Нет. Не смотрю туда. Наверняка оно безобразно.       - Или наоборот, как клёвое тату.       - Я ещё не совсем привыкла к одному, а теперь у меня их три. И нанесли их люди, на которых никогда бы не подумала, что они способны на такое.       - Подло. Удар нужно ждать всегда и от всех.       - Ты ждёшь от меня?       - Да. Да, вполне. Как только тебе что-то не понравится.       - Что, например?       - Давай не будем об этом.       - Ты от меня что-то скрываешь?       - Ты скучала по мне?       - Да. Сильно. Почему так долго?       - Было одно неотложное дело, но теперь, я вся твоя.       - У тебя есть одна черта, которая сильно меня бесит, ты пропускаешь мои вопросы, и задаёшь свои, в итоге я, всегда без ответов.       - Значит, тебе знать это не нужно.       - Это грубо.       - Зато, правда.       - Мне это не нравится, прекрати так делать.       - Тебе достать таблеточку? Ты такая нервная.       - Хватит с меня таблеток.       - Расправь брови, серьёзно, - Алиса коснулась меня между бровей, - Я так скучала по тебе, а ты меня так встречаешь, ещё и с лишней дыркой, - я не удержалась и рассмеялась, - Вот так лучше, только больно, да?       - Да, чёрт, - призналась я, положив ладонь на бинт.       - Можно?       Я кивнула, она накрыла мою руку своей. Она хотела понять мою боль, и я позволила, тихо заговорив:       - Пуля вышла с левой стороны, ниже подключичной мышцы не задев ребро, я считаю, что легко отделалась. Не могу двигать левой рукой, но правая держит пульт и телефон. Мне больно говорить из-за вибраций голоса, и есть простреливающая боль, особенно ночью.       - Знаешь, останемся здесь, залижем раны, и обратно в бой. Считай, ты прокачала свой уровень недоверия к людям, ведь ты вынесла из всего этого урок?       - Всегда надевай бронежилет?       - Слушай, было бы кстати, а на голову каску.       - Не смеши меня, мне больно.       - Всё-всё. Посмотрим что-нибудь? Может, комедию?       Время сдвинулось с мёртвой точки, словно машину сняли с ручника, и она покатилась с горы. С Алисой эти стены не казались мне заточением, медперсонал, с почасовым расписанием приёма таблеток и капельницами, не пугал меня, и я не чувствовала себя жертвой, потому что, Алиса не смотрела на меня так. Она жалела иначе, разделяла со мной боль, понимала состояние, но относилась к этому легко. Мы ели желе, смотрели фильмы, мне так нравилось лежать на её плече. Я сжимала на ней толстовку или рубашку, когда боль накатывала, и она, поглаживая меня, говорила о том, что я это перетерплю. Она уезжала на несколько часов днём, чтобы я спала, и на ночь, но утром, уже была со мной. Моя слабость дружила с её трепетной заботой, она привезла книги и читала мне, удобно устроившись в найденном на этаже кресле, а я обнимала подаренную игрушку и внимательно слушала. Мне не требовалась защита, но она ей была, во всём. Её присутствие делало эти серые дни ярче, а прикосновение ко мне чужих людей, более сносными. Я смотрела на неё, на эти светлые глаза и самодовольную улыбочку, и терпела.       В выходной день перевязка происходит раньше, Алиса этого не знала и утром меня разбудила медсестра. Я ощутила потерянность, мне не хотелось быть одной до слёз, к тому же, я не выспалась, и меня подташнивало. Я поднялась сама, без помощи, села на край кровати. Медсестра была женщиной в возрасте, работа для неё была конвейером, вряд ли её заботило душевное состояние больных, она называла меня исключительно “дорогуша” и раздеться перед ней было унизительно. Её скрюченные пальцы расстегнули мою пижаму, я по-прежнему была не в состоянии снимать её себя самостоятельно. Оголив, она задержалась на мне оценивающим взглядом.       - Хороша у тебя грудь, чтобы ребёночка кормить, ты, дорогуша, хочешь деток?       - Нет.       - Ты из этих? С тобой тут вечно девчонка какая-то.       Я осмотрелась по сторонам, в поисках того, чем можно её убить. В идеале был бы скальпель, пройтись по её горлу, залить эти белоснежные стены литрами крови, оставить им мой автограф, и бежать, бежать отсюда. Под ненавистный скрип моих зубов, она убрала бинт.       - Неразговорчивая ты. Боишься меня?       Я подавила в себе смешок, но взглянула на неё так, что теперь, бояться будет она.       - А вы меня?       - Думаю, в тебя за дело стреляли.       - За любовь, я за неё всегда расплачиваюсь так.       Она тяжело вздохнула, обработала мою рану спереди, больше ничего не сказав. Дверь в палату неожиданно открылась, и я успела схватить пижаму и прижать её к груди. Я не думала увидеть её здесь, она успела стать для меня каким-то мифическим существом из моих фантазий и бредовых снов.       - Мы тут заняты милочка, посещения позже.       - Нет, пусть войдёт, - тут же, настояла я.       Сердце забилось так сильно, что стало трудно дышать, я осторожно сглотнула, пытаясь набрать воздух в лёгкие как можно плавней.       - Знаю, ты не хочешь меня видеть, пока в таком состоянии, но, я не могу так долго быть на расстоянии.       - Ты вовремя пришла.       - Знаю. Алиса почти не отходит от тебя.       - Она здесь как поддержка, как друг, как тот, кто понимает меня.       - И я понимаю.       - Правда? Правда, понимаешь? Тебе только в радость, что я понесла очередное наказание. Ауч! Чёрт, можно аккуратней!?       Медицинский пластырь, вот настоящее зло этой процедуры! Или, эта медсестра решила меня заткнуть таким образом? Ева подошла ближе, по её глазам я поняла, что она увидела рану, любого от такого покоробит, он не исключение, и опять этот сочувствующий взгляд, который я не переношу.       - Это я должна быть рядом с тобой, не она.       - Я скучаю по тебе, но с ней мне проще пережить всё это.       Ева встала напротив меня, её присутствие меня дезориентирует, внизу живота зарождается мучительно сладкая щекотка, я безумно хочу контакта с ней. Она касается моего лица, нежно проводит пальцами по скулам, я уже не чувствую, как мою спину обрабатывает медсестра и насколько это больно, Ева здесь. И что удивительно, ей абсолютно наплевать, что мы не одни, что о нас подумают, а эта женщина подумает точно. Как можно одновременно тонуть в любви к человеку и боли? Ева между моих ног, я прижимаюсь щекой к её груди, её ладонь на другой моей щеке и я хочу плакать, но, конечно же, не позволяю себе этого. Нас оставляют, в палате тишина, вся больница ещё спит, голод крутит живот, как и голод по ней. Я могу поднять только правую руку и обнять её.       - Когда из меня вынули пулю, я каждый день ждала, что ты вот так придёшь ко мне и обнимешь. Я боялась этого, но ждала.       - Я не знала.       - У тебя здесь много времени, чтобы подумать, как быть дальше. Тебе нужна я или она. Ты представляешь, что творится у меня в душе, зная, что она здесь, с тобой, и ты её без проблем к себе подпускаешь?       Я отпустила руку, посмотрела на неё, я не хотела говорить, но что-то меня подтолкнуло.       - Вся наша жизнь это череда ошибок, трудно разобраться, кто запускает эту цепь. Перед тем, как приехать к тебе, я писала, звонила, а ты не отвечала, это не красиво. Ты не отвечала из-за того, что я причинила тебе боль, ты узнала об измене, это моя вина. Я изменила с единственным человеком, что не тыкал в меня тем, кто я есть, это твоя вина. Я не могу исправиться и быть другой, я так устроена, этого не изменить, потому что, я сама этого не хочу, что ж, моя вина. Я могу долго отматывать назад, но остановится это всё не на мне. И дело не в том, что ты меня похитила, а могла жить где-то и я бы ни за что не узнала, нет, не в этом. Ты с самого начала была одержима тем, чтобы поймать меня, но понятия не имела что делать, когда я в твоих руках. Так, Ив?       - Теперь, я знаю.       - Теперь? Когда я чуть не подохла в твоей гостиной? Тебе вдруг стало всё ясно?       - Можно, я надену это на тебя?       Она всегда отступает, когда я права, но я не могу её заставить говорить, высказать всё, что на уме. Ева сдержанный человек, она умеет придерживать слова до нужного момента, она отступает, победа ей не нужна, она и так видит, что я чувствую.       - Да, только начни с левой руки.       - Так не больно? – Ева продела мою руку в рукав и подтянула его к плечу.       - Я ранена, но не стеклянная, долго мне ещё сидеть в таком виде?       - Прости.       - Та медсестра сказала, что я отлично подхожу для грудного вскармливания.       - Очень тонкий комплимент, - смутилась Ева, застёгивая пуговицы.       - Может, это её фетиш?       - Тогда, она работала бы не в этом отделении.       - От соблазнов нужно держаться как можно дальше, Ив.       - О чём мы?       - О моей груди, тебе нравится?       - Я столько раз делала тебе комплименты, но от человека со стороны тебя впечатляет больше?       - Она странно это сказала, как маньячка.       - Пожалуйся на неё.       - Я таким не занимаюсь, а вот убить мне её хотелось.       - Боже, Вилланель, только не здесь. Эти люди жизни спасают.       - Но и среди них есть извращенцы. Ты зарделась, почему?       - Это ты так влияешь на меня.       - Здесь катастрофически не хватает секса, но когда ты прострелена насквозь, как-то меньше об этом думаешь.       - Ты думаешь о сексе меньше? Да это рай, – Ева впервые улыбнулась.       - Но, не при тебе.       - Алиса лежит с тобой целыми днями.       - И что? Между нами только поцелуи, она меня не трогает.       - А ты её?       - Только чтобы закрыть глаза и думать, что это ты.       - Ты врёшь.       - Ты не проверишь.       - Наверное, мне пора, она скоро придёт.       - Да. Конечно. Иди. Ты ведь свободна.       - Разве?       Ева выдержала на мне тяжёлый взгляд, и я надеялась на поцелуй, честно, я с замиранием сердца ждала, что она это сделает, но она лишь посмотрела на мои губы и направилась к двери.       Я подняла себя с кровати и направилась к окну, я хотела увидеть её на свободе, хотела посмотреть на разлетающиеся волосы на ветру, на её семенящую походку, на чём она уедет отсюда. Но, увидев это, я не вернулась в постель.       Алиса застала меня у окна, я апатично смотрела в него и была полностью раздавлена разговором с Евой. Мне показалось, что она приходила сделать лишь больнее.       - Как утро? – поцелуй прилетел в шею, затем в губы, так томно и сладко, что живот свело, а ещё этот запах кофе…       - Ужасное утро, до этого момента.       - Да? Чёрт, мне уже недостаточно поцелуев, хочу тебя закусать.       - Эй! Это будет щекотно!       - Тебе уже не больно от смеха, я знаю. Ты восстанавливаешься, и мы скоро уедем отсюда.       Алиса осторожно обняла меня.       - Быстрее бы.       - Кофе и булочки, всё для тебя.       - Спасибо. Я так голодна, кажется, аппетит ко мне возвращается.       - Ты выглядишь лучше, хоть и грустная.       - Перевязка уже была.       - О, нет…       - Ничего, я, как и ты, не знала, что в выходные она раньше.       - Приходила та тётка?       - Да, работник года...       Я хотела, но не стала рассказывать ей о том, что сказала Еве, ведь, Алиса бы за секунды вспылила и устроила бы скандал. Она и так ругается из-за всего с персоналом, остывшая еда, недостаточно мягкие подушки, она добивается лучшего для меня.       - Я заметила, тебе не нравится оставаться одной в такие моменты.       - Со мной была Ева.       - Ева была здесь? Зачем?       - Хотела увидеть меня.       - И вы что? Поговорили?       - Да, немного.       - Вот почему ты такая грустная?       - Я выпью кофе, ты мне расскажешь, как спалось, и я приду в норму.       Меня ругают за кофе, поэтому я чищу зубы, Алиса проветривает палату и выкидывает стаканчик до обхода. У меня строгий врач и я к нему прислушиваюсь, хапнув много последствий после ножевого, я очень осторожна в этот раз. Не даю себе сбежать отсюда, но очень хочется, и когда он говорит волшебные слова о выписке, я рассчитываю на ближайшие даты.       Мы смотрели фильм, в тёмной палате, я не хотела, чтобы он заканчивался, это бы означало, что Алиса уедет. Она так внимательно вслушивалась в диалоги героев, а я вовсе не слушала их, наблюдала за ней, как в темноте, падающий на её лицо свет от телевизора, играет мерцающими огоньками в её глазах.       - Останься сегодня со мной на ночь.       - Ты же знаешь, нельзя, и тут тесно.       - Тебе тесно?       - Нет, тебе.       - Мне нормально, - с упрямством, заметила я.       - Потерпи, ещё пару дней, и мы сможем вместе лежать на огромной кровати.       - Она там, куда ты всегда уезжаешь?       - Я тебе говорила, что сняла дом неподалёку, чтобы быстро добираться сюда.       - И ты меня приглашаешь?       - Да, конечно.       - А хочешь, я тебя тоже кое-куда приглашу?       - Умм, интересно-интересно.       Я откинула с себя одеяло и задрала пижаму на торсе, взяла её руку в свою и прижала горячую ладонь к своему животу.       - Как тебе такое приглашение?       - Ещё рано, надо с этим подождать.       - Мы немного, только, не доводи до оргазма.       Резкий прилив наслаждения меня не испугал, Алиса начала меня гладить, всё ниже и ниже, немного привстала и нежно коснулась моих губ, оторвалась и коснулась вновь, будто просила разрешение, и когда мои холодные руки коснулись её лица, она его получила. Я хотела целовать её в ответ пылко и властно, ритмично прижимаясь к её губам, я толкнула в неё язык, но тут же забрала его обратно на свою территорию. Я не собираюсь сдерживаться и быть уязвимой, я готова, я хочу, и чувствую, что могу. Алиса стала отвечать, плавно двигая языком по чувствительным краям моих губ, я целовала её глубоко и страстно, а она, будто робела под этим напором и не позволяла долго быть в своём горячем рту.       - Эй? Ну что такое? – спросила я, прервав поцелуй.       - Не знаю, это странно.       - Что именно?       - Мы в больнице, тебе дышать иногда сложно, а это занятие очень волнительное.       - Не в этом ведь дело, что ещё? Скажи мне.       - Да ничего, забей.       - Нет, скажи, Алиса.       - Это происходит, из-за того, что Ева была здесь утром?       - Чёрт! Ну почему всё должно возвращаться к ней!       - Извини.       - Меня это достало.       - Просто скажи, что это не так.       - Это не так. Ясно?       - Я сбила тебя? Давай начнём заново.       - Я думаю только о тебе и о том, как ты дико сексуальна, как сводишь меня с ума, даже когда просто дышишь рядом со мной, понимаешь?       Алиса вновь обожгла меня движением своего языка, попросившись внутрь, я облизала свои губы и дала ей проникнуть. Во мне всё ныло, я знала, что уже не отступлю, и боли я совсем не чувствовала. Она взяла мою руку и засунула её под свою толстовку, положив на грудь. Ведомая её движениями, я двинула руку вниз, осязая, и познавая её тело. Мои руки были храбрее меня, уже через минуту, я гладила мягкую, тёплую, дрожащую округлость, продолжая посасывать её язык.       - Не больно?       - Не бойся мне навредить, мы будем осторожны, - пообещала я, - Можешь раздеться?       - А если кто-нибудь войдёт?       - Вечерний обход уже был, к тому же, выходные, здесь мало персонала и на ночь они не проверяют. Пожалуйста, разденься для меня.       - Когда ты так просишь…       Я люблю её тело, всегда свежее, ухоженное, подтянутое. Эти мышцы, эти рёбрышки, которые можно пересчитать, она очень худая, но ей это идёт, эти родинки, каждой своё, особенное место, эти светлые волосики на руках, которые поднимаются мурашками, от моих прикосновений. Когда я смотрю на неё, мне хочется наброситься, завладеть этим телом, и как же сложно мне сейчас, просто смотреть.       - Теперь, меня, - попросила я.       Алиса расстегнула одну пуговицу за другой, распахнула и прижалась губами к моему солнечному сплетению, оставив влажный поцелуй. Со штанами и бельём мы справились куда быстрее.       - Что делать дальше? Управляй мной.       - Я хочу, чтобы ты легла на меня, и поцеловала. Ненадолго, хочу почувствовать твоё горячее тело, соприкоснуться с ним.       - Детка, ты изголодалась по сексу. Мне определённо нравится быть под твоим контролем.       От этого невозможно было кончить, но я ощутила, как возбуждение в теле сконцентрировалось и дёрнуло мой низ, на секунды расслабив. Это было прикосновение наших горячих тел, её подрагивающий живот на моём торсе, её выразительный объём груди, соски стали тугими как бутоны, я хотела их сосать, ограничения, это так сложно. Алиса целует меня, удерживает себя надо мной, чтобы я не чувствовала веса, она просунула язык между моих губ, лаская их нежную внутреннюю поверхность, я стала медленно гладить её бока, поднимаясь вверх, сжимая грудь снизу и отступая. Она показала, какой чувствительной может быть в поцелуе, а теперь, жадно вторглась в меня, язык завозился под моим, затем прижал его к нёбу. Я издала первый стон, нуждаясь в большей ласке её рук, и она, почувствовав это, оказалась рукой между моих ног, так быстро, похоже, терплю и нахожусь на грани не одна я. Горячая ладонь осталась на моём холмике, руки потеют, на её теле, жар поднимается из груди и расходится по коже, немного больно. Она приступает к влажному, порывистому поцелую, сжимая мои губы, успевая играться языком, она побывала везде, сердце гулко колотится, я мечтаю кончить.       - Остановиться? – её рука покидает меня, хочу стонать от вынужденной остановки.       - Шутишь? Я стерплю любую боль, только дай мне кончить.       - Вилланель.       - Давай, не бойся.       Губы немеют от поцелуев, я даже не знала, что она так умеет, это новый уровень поцелуев. Алиса почему-то медлит с остальным. Её ладони гладят моё лицо, пальцы трепетно касаются губ, запах моих бинтов, от фильма остались только титры, сейчас будет реклама, намного громче, и мы сможем пошуметь. Я вижу её обнажённое тело, оно прекрасно. Дерзко присваивая каждый сантиметр моей обнажённости, Алиса осторожно начала ласкать меня, мы податливы, бесхитростно откровенны, никаких мыслей, в это необычное для нас время, и странной обстановке. Влажность её языка обвела ключицы, губы втянули в себя мои нежные ореолы, терплю, чтобы не выгибаться навстречу, я хочу стонать, но сдерживаюсь. Я по-охотничьи терпелива, понимая, что вся эта игра только ещё сильнее распаляет нас. Алиса коснулась моей влажности пальцами. Растирая влагу по кругу, она стала меня ласкать там, я была уже на грани, и только тихо постанывая, прижимала её мягко к себе, такую обнажённую, невесомую, горячую. Ощущая её всем телом, закрыв глаза, я отдавалась этому наслаждению, я знала, что кончу быстро и уже жалела об этом.

***

      Я проснулась от боли, странное чувство, когда не можешь потянуться, расправить плечи, спать так, как привыкла, а не только на одном боку. От секса осталось тянущее ощущение внизу живота и сладкие воспоминания. Алиса сидела в кресле, подперев голову рукой, сосредоточенно читала книгу, я застонала от боли, приподнимая себя. Алиса вскинула голову - так сонно и томно, что у меня по затылку пробежал приятный холодок, она очаровательна.       - Доброе утро, - натянув улыбку, сказала она, потянувшись ко мне.       - Очень доброе.       - Ты хорошо спала сегодня, не просыпалась.       - После такой ночи, ты меня просто вырубила, оставив без сил.       - Это хорошо или плохо? Я считаю, мы поторопились.       - Со всем можно справиться, всё перетерпеть, было немного больно только в конце, но знаешь, это граница, между наслаждением и расплатой, мне понравилась.       - Принести тебе завтрак?       - Было бы здорово, а ты?       - Я позавтракаю с тобой.       - Ты какая-то грустная.       - Разве? – Алиса взяла мою руку в свою, поцеловав в костяшки.       - Да, по тебе сразу такое видно.       - Очередное предчувствие, я гоню его прочь.       - Что? Я словлю ещё одну пулю? Хватит, может?       - Нет, нечто другое.       - Скажи мне. Доверяй мне.       - Этот секс, нет, это был не секс, мы занимались самой настоящей любовью, в общем, он был, особенным.       - Спасибо. А что плохого в этом?       - Настолько особенным, словно, последним.       - Последним? Я тебя прямо сейчас уложу!       - Нет-нет. Постой Вилланель, сейчас тебе будут делать перевязку.       - Но после, точно! Ты получишь у меня за такие мысли.       - Ой, ну всё, напугала.       - Я уже в порядке, я в норме, ты сама видишь.       - Да, и спишь ты крепко. Ты не проснулась, когда мы были здесь не одни.       - Здесь кто-то был?       - Ева.       - Ева? И что она сказала? – я удивилась, это не было похоже на правду.       - Ничего, ни слова. Она смотрела на тебя, спящую, а я ей не мешала. Уткнулась в книгу и делала вид, что меня здесь нет. Она смотрела на тебя, и всё во мне разрушалось, ваша связь, ваши отношения… Не оставила записки, не попросила меня ни о чём, ничего не сказала, она пришла доказать, что она здесь, с тобой, в тебе, и я лишняя.       - Алиса…       - Я схожу за кофе, мне самой нужно, я, в отличие от тебя, совсем не спала. Я тоже смотрела на тебя, и не могла понять, что со мной не так, что я так на тебе зациклилась.       Алиса вышла, тишина палаты сделалась неуютной, одна тяжкая секунда за другой, один тяжёлый вдох за другим. Как вышло, что я больше не хочу того, к чему так стремилась? Почему я готова сказать “нет, не надо”? Я верила в наши отношения с Ив, надеялась на них, ждала и добивалась, мы столько всего перетерпели, и вот мне осталось только протянуть ей руку, но волнения охватили меня. Я уже не смогу принять этого так, как раньше, не смогу радоваться, не смогу расслабиться. Сейчас, ровно и без надрыва, ко мне приходит спокойное понимание, что я могу остановить себя и больше не биться. Не важно, что мы всё поняли и чётко определились, не важно, что Ева признала ошибки и приняла меня, раньше нужно было думать, решаться, я дала столько времени. Неужели оно вышло, и я влюбилась в другую? О чём я? Только услышав её имя, всё во мне перевернулось, в голове забурлили мысли, я вовсе не спокойна, и ничего не решила. Я хочу ещё! Хочу, чтобы она добилась, пришла и всё решила. Мои чувства оскорбились долгим ожиданием её признания, и стали принимать другую форму, ей нужно поторопиться. Даже самая сильная любовь может выветриться, если постоянно вытирать об неё ноги и отворачиваться. Внутри шевельнулась тошнота, сглотнув, я сосредоточила взгляд на своих руках, сжала кулаки, разжала, я готова уйти отсюда, ещё день.       Не хочу верить в то, что Алиса вновь была права, а я обещала прислушаться к её предчувствию, но, между нами действительно больше ничего не произошло за целый день. На ночь она захотела уехать, на следующий день меня выписывали.       Понедельник, начало недели, для меня, как начало новой жизни. С выпиской медлят, результаты моих анализов готовы, перевязка сделана, нареканий нет, выписаны таблетки, даны указания, я готова отсюда уйти, но меня не выпускают. За окном начался дождь, я ждала Еву. Странно, но я действительно верила, что все ждут Еву, вся больница застыла в ожидании. Она не пришла, в палату влетела Алиса, если бы не моё ранение, она бы покружила меня, но сдерживается и трясёт передо мной отличным костюмом на вешалке.       - Что это за прелесть!       - Алиса, - произнесла она, своё имя.       - Я про костюм! Но, ты, несомненно, тоже прелесть, - я потянулась за поцелуем и уловила запах алкоголя. – Ты что, пьяна?       - Немного, у нас же праздник! Давай, переоденем тебя и поедем отмечать!       - Алиса, - я схватила её за скулы, и посмотрела строго в глаза, - Алкоголь? Серьёзно?       - Не надо, не делай вид, что волнуешься за меня.       - Просто так не напиваются.       - Я в порядке! Не порть мне настроение!       Она огрызнулась на меня, я не понимаю, в чём проблема и собираюсь оставить всё, как есть.       Жан-Поль Готье знает, как повергнуть индустрию моды в шок и трепет, и возбудить меня. Этот брючный костюм верх элегантности и качества, а Алиса, слишком хорошо знает меня, раз дарит такие подарки. Это было так интимно, надевать его вместе, к тому же, Алиса была пьяна и позволяла себе трогать меня.       Распахнув один зонт на двоих, мы добрались до машины, хорошо, что с водителем, я бы не пустила её за руль в таком состоянии. Поверить сложно, свобода!       Мы недолго добирались до дома. Примечательно, что он находился вдали от основного поселения, двухэтажный, лаконичный по архитектурному решению и наверняка прост по планировочному решению. Не дом мечты, скорее, временное убежище. Алиса не дала мне промокнуть, терпеливо удерживая над нами зонт. Я зашла в дом первой, за мной щелкнул выключатель, и весь первый этаж залило мягким светом. Множество шаров, были собраны пучком и удерживались грузилом, какие-то прилипли к потолку, вазоны с цветами, и запах от них, сбивал с ног, я уже привыкла к больничной вони, и это, как бальзам на душу.       - Сюрприз! – Воскликнула Алиса, обняв меня сзади.       - Спасибо, это, мило, - я накрыла её руку на моём животе, своей рукой, мягко погладив.       - Хорошо себя чувствуешь?       - Да, отлично, - не соврала я.       - Тогда, отметим!       Алиса подвела меня к столу, услужливо отодвинула стул, усадила меня и села напротив. Всё было очень аппетитно, но в меня мало что могло сейчас влезть. И пока я щипала виноград, Алиса напивалась сильнее. Мне алкоголь категорически запрещён, Алиса заменила его, наполняя мой бокал соком, выглядело как белое вино, я взболтала его в бокале и понюхала, Алиса засмеялась.       - Андре Перре, Кондриё "Шери", 2016 год, белое, сухое, - сделав маленький глоток, улыбнулась я.       - Жаль тебя расстраивать, яблочный сок, свежевыжатый, сегодняшний.       - Ауч, мне по-прежнему больно смеяться так громко.       - Ладно, я буду серьёзной.       - Не напивайся ты так, что там у тебя?       - Джемисон. Я не напиваюсь, не контролируй меня.       - Ты здесь отвечаешь за праздник.       Наркотики, алкоголь, это можно контролировать, но когда она что-то утаивает, в глазах эта недосказанность, напряжение, я не могу её разгадать. Она пошатнулась, поднявшись, я погладила отполированные приборы у своей тарелки.       - Музыка нам не помешает. И свет, другой.       По потолку рассыпались тысячи звёзд из светового проектора, Алиса подключилась через телефон к акустике, музыка наполнила дом плавным звучанием, подходящим под медленный танец. Я поднялась и вышла на центр, мне хотелось постоять под звёздами, насладиться этим волшебным моментом, протянув руку в сторону Алисы, я поманила её к себе.       - Как тебе?       - Никто никогда не делал для меня ничего подобного, и замечу, сегодня даже не мой День Рождения.       - Ты выжила, это куда весомый праздник, чем день, когда ты становишься на год ближе к естественной смерти.       - О, ты романтик прям.       - Стараюсь.       - Ты так любишь музыку, - я сама в ней тону, обнимаю Алису, и мы начинаем медленно покачиваться, словно на волнах.       - Она не предаст, и всегда будет с тобой, нет ни одной причины, чтобы её не любить.       - Согласна. Я благодарна тебе за то, что ты ей делишься со мной.       - Тебе не больно?       - Я приняла обезболивающее ещё в больнице.       - Нет, здесь, - Алиса показала на моё сердце.       - Нет, а должно? Надеюсь, ты не убьёшь меня?       - Что? Почему ты так сказала!       - Когда кто-то так близок ко мне и я почти счастлива, происходит ужасное.       - Я никогда не смогу даже руку поднять на тебя. Ты в безопасности со мной.       - А ты со мной.       - Хочу ещё выпить, тебе налить?       - Нет, не хочу.       Алиса переключила песню, плеснула виски, добавила звенящего льда, я запрокинула голову, звезды были так близко к нам. Дверь тяжело открылась, мы никого не ждали.       - Ив? – удивилась я.       Закрыв за собой дверь, она бросила зонт и сняла с себя плащ. На ней было тёмно-синее платье, открытые плечи, декольте, она будто, была приглашена на праздник.       - Ты пришла забрать её у меня? – холод голоса Алисы, заставил меня содрогнуться.       Они обе направились ко мне, музыка набирала свой трагичный оборот, и до боли подходила нам. Нет, это не могло быть запланировано!       - Только, не убивайте меня, - тихо, попросила я, но никто не обратил на мои слова внимания.       - Заберу, но, не сейчас, - дала свой ответ Ева, что-то было в её голосе, и когда она подошла ближе, я поняла, что она тоже пьяна.       Алиса подошла ко мне со спины, так близко, что я чувствовала на своей шее её пьяное, неровное дыхание. Скользнув по моим локтям, она направила мои руки к талии Евы. Дотронуться до Евы, было чем-то нереальным. Я не умерла? Ничего ужасного не случилось незадолго до этого момента? Похоже на бред, всё это! В еде был яд? Я хотела обернуться, но Алиса шепнула:       - Расслабься, всё давно решено.       Что решено? Кем? У меня было столько вопросов, но все они не могли покинуть меня, музыка играла, Ева в моих руках, плавно двигалась, Алиса за мной, тоже. Это вполне могло быть сном, где я не выбираю и ничего не решаю, они обе мои. Ева приближается к моим губам, кончик её носа, задевает мой, она дразнит меня, пробуя подстроиться к моим губам то с одной, то с другой стороны. Я так давно не целовала её губы, мы жадно слились в этом поцелуе, Ева была пьяна и раскована, такой я ещё никогда её не видела. Поцелуй моментально привёл моё тело в состояние жара и критического возбуждения, а когда моей шеи коснулись губы Алисы, я не сдержала в себе стон. Мои ноги с трудом держали меня между двух огней. В этом поцелуе можно было задохнуться, это всё было слишком. Когда мы прервались, они развернули меня, и теперь, Алиса прижалась к моим губам, а Ева стала ласкать шею. Чем я заслужила подобное? Меня кто-то в итоге разбудит или я получу разряд тока в грудь? Ева аккуратно снимает с меня пиджак, я остаюсь в блузе, под ней ничего, мы займёмся сексом втроём? Что они пили? От их поцелуев кружится голова, и звёзды на потолке расплываются. Они обе стали жадно целовать мою шею, чего я не выдержала, пытаясь отступить. В них нет ни одной схожей черты, не внешне, не в характерах, но они одинаково любят меня. Я смотрю, в такие разные глаза, не пытаюсь их понять.       - А вы, поцелуйтесь? – спросила я, жадно набирая воздух в лёгкие.       - Это не так работает, - усмехнулась Ева.       В этот момент я поняла, кто-то из них, прощается со мной, это прощальный танец, и впервые ничего не решаю я. Музыка вводила в транс, руки исследовали меня и обнажали, я перестала отличать их движения, они были одним целым. Наслаждение расширяло мои границы познания, чего-то, я никогда не ощущала, а теперь, пробую, и от этого уносит сильнее любого наркотика. Они не собирались в меня входить, я получала кайф от того, как чьи-то мягкие пальчики надавливали на мой клитор и были так часто под спайкой, но, не решаясь проникнуть, поднимались наверх. Когда Алиса нашла мои чуть припухшие от поцелуев губы, я поняла, что в моём белье Ева, от чего я пылко встретила поцелуй Алисы. Наша интимная связь будила во мне какой-то странный отзвук, я понимала, что это мне не принадлежит, что это может случиться лишь раз и никогда больше, эксклюзивность не давала расслабиться. Ева и Алиса тоже это чувствовали, я уверена. Алиса прижималась к моим бёдрам, терзала мои губы, Ева растирала сок по губкам и массировала всё интенсивнее. Мне стало не хватать воздуха, отпуская меня, Алиса проложила путь по шее, яремной впадине, колеблясь перед выбором на какую грудь напасть, она тяжело сопит, и выбирает ту, что ближе к ране. Касаясь языком чуткого, выступающего соска, она будто находит место, где запрятана сейчас вся моя чувствительность. Алиса смелее, и её рука надавливает на руку Евы, они проникают в меня, и я ловлю другие звёзды в своих глазах. Ева тоже нападает на мою грудь, и недолго терзая её, они добиваются моего оргазма. Я уже не слышала музыку, только наши сердца, которые так сильно бились, глаза горели страстью, руки дрожали от желания не останавливаться. Я прижалась взмокшим лбом к груди Евы, ранение начинало пульсировать и напоминать о себе, действие обезболивающего подходило к концу.       - Ты устала, нужно уложить тебя в кровать, - услышала я Еву.       - Пойдём за мной, - ответила ей Алиса, и они вместе повели меня, выключив музыку.       Мы легли втроём, никто ничего не хотел говорить. Мои веки отяжелели, я была ещё слаба для такого приключения, но стойко поучаствовала в нём. Я боялась засыпать, зная, что проснусь только с одной из них. Это жестоко, они жестоки со мной, но разве, я не заслужила? Мы в ответе за тех, кого приручили – говорил мне Константин, и это чертовски верное выражение. Я оплошала, я позволила себе приручить двоих, и они, начали страдать от этого. Одного я не учла, пока ты выбираешь кого-то, кто-то, выбирает тебя. Ева и Алиса, сделали свой выбор. Я сжала руку Евы, нашла руку Алисы, я надеялась, что проснусь, когда одна из них решит уйти, я ошибалась.

***

      Утро начинается с привычной боли, но она меркнет на фоне моей решившейся судьбы. Я долго смотрю на пустое место рядом с собой, прохожусь ладонью по холодной простыне, её больше нет рядом со мной. Всё, что я так старательно в себе выключала, убивала и душила, они вернули, мне больно, но я чувствую, я становлюсь человеком. Я больше не играю эмоции, я их проживаю. Они протащили меня по всему спектру эмоций, и теперь, я здесь, и я хочу жить, и меняться. Но теперь, только с ней, с её помощью. Я ласково целую её руку от локтя до кисти, раскрываю её ладонь, покрываю поцелуями сосредоточие чувствительности, покусываю холмик у основания большого пальца, она просыпается, проводит ладонью по моим волосам, я касаюсь языком линий на её ладони, она ещё сонным голосом, говорит, как это щекотно.       - Доброе утро, Вилланель.       - Доброе утро, Ив.