Некроманты

      Некромант появился неожиданно.       И это несмотря на то, что четверо бравых авроров до рези в глазах вглядывались в пространство аппарационной площадки, на всякий случай держа палочки наготове.       Договор договором, но… Кто их знает, этих чернокнижников, в конце концов?       Вот только худой черноволосый подросток в потрепанных джинсах и темном свитере на некроманта не был похож от слова «совсем». По крайней мере по меркам молодых, неопытных авроров, только недавно заступивших на службу. Они-то ожидали увидеть того самого пресловутого старца с посохом, а потому обуявший их мощный когнитивный диссонанс был внезапен, как рассвет понедельника, и виден невооруженным взглядом.       Но подросток, которому на вид было лет четырнадцать-пятнадцать, не больше, будто не заметил их отпавшие челюсти и искреннее недоумение в глазах. На его собственном бледном и каком-то сонном лице не отражалось вообще никаких эмоций. Казалось, он просто спит с открытыми глазами, под которыми залегли глубокие тени.       Однако, первое впечатление оказалось обманчивым. Судя по коротко дрогнувшему уголку губ, встречающих паренек все же заметил (попробуй не заметить толпу здоровых детин в ярко-красных мантиях). И четыре нацеленные на него волшебные палочки тоже. Но никак на такое теплое приветствие не отреагировал.       Даже руки из карманов джинсов не вытащил. Только окинул авроров нечитаемым взглядом зеленых глаз и вопросительно поднял бровь.       — Ну? И где?       Авроры переглянулись. А потом опять уставились на подростка.       — Чего «где»? — подал голос самый высокий из четверки.       — Инфери где? — уточнил паренек, слегка нахмурившись. — У вас же инфери, да? — он вдруг вытащил из кармана какую-то бумажку и сверился с ней. — Ну да, две штуки…       — Нет, ну это просто беспредел! — внезапно отмер старший аврор. — Ваше начальство совсем охренело недоучек нам присылать? Тебе сколько лет-то, пацан?       «Пацан» на этот выпад не отреагировал. Хотя взгляд его стал чуть тяжелее.       — Инфери где? — спокойно повторил он.       — Там, — высокий ткнул пальцем в сторону ограды небольшого деревенского кладбища. — На них никакая магия не действует, даже Адское пламя…       Паренек, проследив направление, не спеша отправился к кладбищу.       — Ты хоть дело-то с нежитью имел раньше, а? — старший не унимался. — В обморок не грохнешься? Мертвяки-то там не первой свежести…       Двое его товарищей радостно заржали над шуткой командира, но некромант и бровью не повел. Он все тем же неспешным шагом вошел на территорию кладбища, каким-то плавным движением качнул головой, будто принюхиваясь, а потом прикрыл глаза.       — Смотрите-ка, да он никак боится! — глумливо усмехнулся старший. — Что, пацан, коленки дрожат?       В этот раз на шутку начальства отреагировал лишь один аврор. Остальные двое только переглянулись, не увидев даже, а ощутив, как неуловимо изменилась атмосфера на кладбище.       И в этот момент из-за ближайшего памятника показался первый мертвяк. Он брел, едва переставляя ноги, одна из которых истлела почти до самой кости, гниющие руки безвольно болтались вдоль тела, а голова с чудом держащимися на черепе клочьями редких волос, была неестественно наклонена набок и почти лежала на плече.       Инстинктивно попятившиеся авроры пропустили момент, когда в руке некроманта появился короткий посох из черного дерева. Только успели заметить, как сверкнуло мгновенной вспышкой серебристое навершие, и мертвец остановился, как вкопанный. Та же участь постигла и второго зомби, появившегося следом за ним. А затем некромант чуть приподнял руку с посохом, буркнул что-то себе под нос, дернул посох на себя, и оба мертвяка рухнули на землю, как марионетки с обрезанными нитями, вновь превратившись в груду костей и истлевшей плоти.       Все это произошло так быстро, просто и как-то буднично, что авроры в первый момент даже растерялись. Они, привыкшие к ярким вспышкам заклятий, явно ожидали более эффектного зрелища.       — Э-э… это все? — младший аврор покосился на лежащие без движения останки.       Некромант, обернувшись, коротко кивнул.       — Я свою работу сделал.       — Тоже мне, работа! — насмешливо фыркнул старший. — Пару раз деревяшкой махнуть! Я-то думал…       — Оплату, — паренек выразительно протянул руку с раскрытой ладонью, игнорируя очередную насмешку в свой адрес.       — Да за что тут платить?! — возмутился старший, явно ощущая свое превосходство над немногословным подростком. — Иди-ка ты отсюда, пацан, пока мы тебя в Азкабан не упекли!       — Шеф, вы чего? — неуверенно пробормотал самый младший. — Договор же…       — А что договор? Скажу, что он вместо того, чтобы тварей упокоить, на нас их натравил! И кому поверят? Нам, служителям закона, или этой нечисти малолетней? — и он демонстративно плюнул под ноги пареньку.       Младший аврор напрягся, ожидая развития конфликта, но некромант на «нечисть» не обиделся. Он слегка наклонил голову на бок и вздохнул.       — Ладно.       А затем вновь развернулся к мертвецам и медленно поднял руку с посохом, прошептав несколько слов на латыни. В тот же момент голова одного из них дернулась.       — Э! Э, ты что делаешь? — забеспокоился старший, глядя как, повинуясь воле некроманта, нежить вновь поднимается на ноги, а в темных провалах глазниц зажигается потусторонний огонь.       Паренек пожал плечами.       — Нет оплаты — нет работы, — безо всякого выражения сказал он. — Бесплатно разбирайтесь с ними сами, — и, сунув руки в карманы, пошел мимо обалдевших авроров обратно к точке аппарации.       Нежить угрожающе захрипела, потянувшись к аврорам.       — А-а, чтоб тебя! — старший выругался себе под нос. — Стой! Вот, держи! — он вытащил из кармана небольшой мешочек с монетами и бросил некроманту.       Тот ловко поймал его, мельком заглянул внутрь, кивнул… и пошел дальше.       — Эй! — разозлился аврор. — А мертвяки?       — Ах, да, — паренек обернулся. — Конечно, нет проблем. Тариф вы знаете…

***

      — Поттер, ну где ты шляешься, а? — Кира была не в духе с самого утра. — Сколько можно тебя ждать?       — Так задание же, — Поттер, буквально вывалившийся из портала во внутреннем дворе Академии, страдальчески зевнул и потер глаза.       — Что ты мне сказки рассказываешь? Там дел было на пять минут, — Кира скрестила руки на груди.       — Это на само задание — пять минут. А денежку вытрясти?       Кира вздохнула.       — Что, опять? Слушай, Поттер, ну почему именно у тебя постоянно возникают проблемы с оплатой?       — Да фиг знает, — тот дернул плечом. — Выгляжу я так, наверное.       — Выглядишь ты так, как будто тебя самого закапывать пора, — хмыкнула Кира, освидетельствовав его красные глаза и синяки под ними. — Опять всю ночь по лесу шатался?       — Не, я в мастерской был. Посох чинил.       — Что на этот раз? — Кира подняла бровь.       Поттер поморщился.       — Ну, я это… экспериментировал… не рассчитал немножко… Ерунда, короче, уже все в норме.       — В норме! — Кира закатила глаза. — Ты и норма — взаимоисключающие понятия! И почему у тебя вечно все не как у людей?

***

      «Все не как у людей!» — к пятому году обучения в Академии эта фраза уже могла по праву считаться личным девизом Гарри Поттера.       Среди преподавателей за ним прочно закрепилось прозвище «ходячее недоразумение», вся мало-мальски разумная нежить в радиусе десяти миль в ужасе разбегалась при одном только упоминании его имени, Маркус Шин, утомившись бесконечно чинить артефакты, которые Гарри с завидным постоянством ухитрялся выводить из строя, в конце концов махнул рукой и быстренько обучил его основам своего дела, а друзья, ехидно хихикая, завели тетрадку забавных случаев из разряда «только с Поттером» и скрупулезно записывали туда все его художества.       Сам Поттер со всем этим давно смирился.       Ну что тут скажешь, если даже с пресловутой инициацией он умудрился вылететь по всем статьям?       Это мудреное слово, напрягавшее некромантов-неофитов и успевшее набить оскомину всем причастным к подготовке Поттера, в теории означало посвящение. Переход на новую ступень обучения, полное раскрытие потенциала и превращение обычного мага со способностями к некро в полноценного некроманта.       На деле же — это был масштабный, выведенный эмпирическим путем ритуал, в ходе которого плавно, постепенно, хоть и весьма болезненно, организм и сознание перестраивались под новую суть. Впечатления от инициации все описывали по разному. Перед кем-то открывались неведомые миры и знания, кому-то казалось, что он тонет или сражается, кто-то утверждал, что побывал в аду… Но сам ритуал при этом был выверенным и отточенным до последней запятой, а за процессом следила целая толпа преподавателей, готовых в случае чего скорректировать действия и помочь.       Но это если инициация плановая. Как у людей.       А существовала еще такая неприятная штука, как инициация стихийная. То бишь — случайная. В основном, такое происходило, когда юный некромант был вынужден защищать свою жизнь и неосознанно использовал внутренние резервы.       И вот в эту стихийно-случайную инициацию Поттер и вляпался за два дня до назначенной даты.       Самое смешное, что он сам толком не понял, как все произошло.       Помнил только, как врожденный синдром «шила в заднице» и атрофировавшийся на фоне скорой возможной смерти инстинкт самосохранения сподвигли его отправиться вместе с Грэмом и несколькими ребятами из группы «А» ночью в лес, чтобы опробовать невесть где вычитанное заклятие «зова».       По идее оно должно было призвать к магу животное — обычное или волшебное, которое впоследствии могло бы стать фамильяром.       Но то ли описание не соответствовало заклятию, то ли (что гораздо более вероятно) безмозглые первокурсники где-то накосячили, только вместо будущих фамильяров на их «зов» начала сползаться вся окрестная нежить, которой в Чернолесье водилось чуть больше, чем дофига.       Причем нежить была мало того, что неразумная (читай — неуправляемая), но и крайне агрессивная. И отбиться от нее, равно как и сбежать, у перепуганных первогодок не было ни единого шанса.       Последнее, что запомнил Поттер прежде, чем его накрыла темнота — ярко горящие глаза какой-то склизкой человекоподобной мерзости, возникшей прямо перед ним.       Очнулся он уже в Академии, в кабинете целителя Доннелли, куда уже спустя минуту после его пробуждения набился чуть ли не весь педсостав во главе с бледной, осунувшейся Кирой.       Воплей было…       У Поттера даже спустя пять лет от одних воспоминаний уши закладывало.       Выяснилось, что тогда в лесу у него в приступе паники случился мощнейший стихийный выброс, испепеливший приличное количество окружившей ребят нежити и поджегший несколько деревьев. Именно благодаря занявшемуся пожару, который заметили из окон замка, преподаватели и успели вытащить незадачливых исследователей прежде, чем до них добралась новая волна «призванных».       А Поттера этот выброс втянул в инициацию, которая, если верить календарю, длилась почти трое суток. И это вместо обычных пары часов…       Сам Поттер об этих трех днях не помнил вообще ничего. Казалось, вот он отключился в лесу, а в следующий миг уже открыл глаза в Академии. Даже обидно было, честное слово. А еще немножко смешно.       А вот Кире, вроде как ответственной за него, а потому чуть не поседевшей за эти дни, было почему-то совершенно не смешно.       Равно, как и остальным участникам ночного похода, которых заперли в замке на месяц и завалили исправительными работами так, что свободного времени у них оставалось — шесть часов на сон.       Поттер к ним, конечно, тоже присоединился, как только магистр Доннелли счел его состояние удовлетворительным, но на фоне постигшего его облегчения наказание показалось сущей ерундой.       Он выжил!       И даже ухитрился избежать всех тех ужасов, о которых рассказывали старшекурсники, а позже и друзья, один за другим успешно прошедшие нормальную, плановую инициацию.       Да еще и от неизвестного паразита избавился — тот, как и предрекали менталисты, «отвалился» сам. И только после этого Поттер понял, насколько сильно он мешал ему жить.       После окончательного выздоровления все стало как-то… легче. Почти исчезли проблемы с концентрацией, стабилизировался магический фон, полностью восстановилось физическое здоровье. Нет, конечно, под два метра ростом он не вымахал и косой сажени в плечах тоже не наблюдалось, но тут уж какие гены от родителей достались, с такими и живем.       А в остальном чудом не покинувшая его жизнь заиграла яркими красками.       И, учитывая, что инстинкт самосохранения к Поттеру так и не вернулся, заиграла она не только у него.

***

      — Я так понимаю, это риторический вопрос? — Поттер смотрел на недовольную Киру и безуспешно пытался сообразить плохо работающим после бессонной ночи мозгом — где он накосячил на этот раз. По всему выходило, что нигде. Ну или его склероз все-таки решил ему изменить. После четвертой бесплодной попытки он наконец сдался. — А чего звали-то? Сегодня ж вроде выходной?       — Насчет выходного — это ты в точку, — Кира поморщилась. — С тобой жаждут поговорить.       Поттер моргнул, покосился на одну из замковых башен, в которой располагался кабинет ректора, и вопросительно посмотрел на наставницу. Та молча кивнула.       — Чего это? — озадачился Поттер.       И, надо сказать, было отчего.       С «милордом ректором» (как любила называть начальство Кира) — загадочным субъектом в плаще с капюшоном — он за все пять лет виделся от силы раза три.       Первый — в незабываемый день попадания в Академию, второй — после инициации, когда тот зашел навестить его (если, конечно, пришел-увидел-ушел можно так назвать), а третий — несколько месяцев назад. И то это была не встреча, просто Поттер, упражнявшийся во внутреннем дворе, внезапно заметил, что ректор наблюдает за ним с балкона.       И вот теперь этот таинственный человек (а человек ли?) вдруг возжелал с ним поговорить.       — А я знаю? — Кира поморщилась.       Но по ее сумеречному взгляду Поттер видел, что если она и не знает наверняка, то уж точно догадывается, зачем глава Академии вызывает его, и догадка эта ей совершенно не нравится.       — Это же не из-за взрыва, нет? — на всякий случай уточнил он.       С Алхимией у Поттера до сих пор наблюдались некоторые проблемы, что вовсе не умаляло его рвения поэкспериментировать в свободную минутку.       Он вообще это дело любил. Экспериментировать.       — Я тебя умоляю! — Кира закатила глаза. — Если бы он вызывал тебя из-за каждого расплавленного котла, ты бы в его кабинете давно поселился. Все, идем!       Поттер подумал, что кроме котла там еще оплавился стол, вылетели стекла в окнах и частично обвалился потолок, но вслух напоминать не стал.       Хватит того, что магистр Грант чуть его не прибила и на два месяца запретила пользоваться лабораторией.       Интересно, все-таки, почему Глава вдруг вспомнил о его скромной персоне?

***

      О ректоре Поттер знал немного.       Точнее сказать — почти ничего не знал.       И это было неудивительно, никто из студентов Академии понятия не имел даже о том, как зовут человека, возглавляющего их учебное заведение, не говоря уже о более детальной информации. Знали, что он одновременно является Главой британской Гильдии Некромантов, что именно он когда-то очень давно умудрился заключить перемирие с магами, знали, что он никогда не показывает своего лица… и все.       Никто никогда не видел его за обеденным столом, равно как и без капюшона. Никто не знал, живет ли ректор в Академии или появляется иногда, есть ли у него семья, и даже сколько ему лет.       Наверное, преподаватели знали больше, но если и так, то знаниями в этой области делиться не спешили. Даже обожающая поболтать Кира за все пять лет не обронила ни единого лишнего слова о ректоре, не говоря уже о прочих, куда более сдержанных учителях.       Поттер в свое время буквально наизнанку вывернулся, пытаясь разгадать личность этого человека, но тут его ждал грандиозный провал.       Трудно узнать что-то о том, о ком никто вокруг ничего не знает.

***

      Ректор сидел за столом.       Как и в самый первый раз — откинувшись на спинку кресла, скрестив руки на груди и, кажется, совершенно не реагируя на внешний мир.       Кира, буквально впихнувшая Поттера в кабинет, тут же свинтила куда-то, а он так и остался стоять возле двери, с трудом соображая, что собственно делать-то.       — Э-э… здрасте, — наконец выдал Гарри просто чтобы как-то разрядить обстановку.       А то тишина в кабинете была уж больно выразительной. Поттер не видел глаз ректора, только часть подбородка с короткой темной бородой, но отчего-то точно знал, что тот его разглядывает. Почти так же, как в первый день. Только теперь Поттер вдруг сообразил, что тень от капюшона, скрывающая его лицо, какая-то… неестественная. Ну не может обычная тень быть настолько плотной.       — Привет, — низкий голос раздался так неожиданно, что Гарри, чуть не уснувший во время долгой паузы, вздрогнул. — Паршиво выглядишь, студент Поттер.       На долю секунды в тени капюшона Гарри почудилась усмешка.       — Сплю мало, — сказал он, сам не зная, зачем.       — Что так? — ректор, казалось, искренне заинтересовался.       Поттер почесал в затылке, все ярче ощущая некоторый сюрреализм этой странной беседы.       — Жить интересно, — он пожал плечами. — Жалко тратить время на сон.       — Где-то я уже это слышал, — в голосе ректора отчетливо прозвучала насмешка, а затем он подался вперед, оперевшись локтями о столешницу. — Садись.       Поттер тряхнул головой и молча занял стул напротив, уже в открытую разглядывая собеседника. С нового ракурса становилось очевидно, что с тенью все же что-то не так.       — Хочешь что-то спросить? Спрашивай.       — Почему вы всегда в капюшоне?       Глупый вопрос, но он же сам предложил…       — Хочешь увидеть мое лицо?       Это было настолько внезапно, что Поттер кивнул раньше, чем успел подумать. А потом пришло удивление.       — А вы покажете?       — Тебе? — ректор слегка наклонил голову набок. — Тебе — да.       — Почему?       Ох, как он не любил быть исключением из правил. И так всю жизнь выбивался из общего строя, а теперь еще и тут. Здравый смысл подсказывал, что вся эта исключительность и избранность ни к чему хорошему не приведут, но что делать с собственным любопытством?       А ректор только негромко хмыкнул.       — А почему нет? Мы ведь как-никак родственники.       И он каким-то неуловимо-смазанным движением откинул с головы капюшон.