Несломленное сердце

— Хорошо, собирайся, — Роберт заправил за ухо парня пару каштановых прядей и отлип от него, выходя из ванной. Взгляд мигом мазнул по зеркалу, вылавливая собственное уставшее отражение, но почти сразу же устремился вперёд и парень вышел следом за мужчиной. Наспех расчесавшись и переодевшись он сел в машину, где его уже ждал Роберт, встретивший парня мягким взглядом. — Поехали…? — интонация колебалась от утверждения к вопросу, отражая неуверенностью в робком голосе и взгляде. — Поехали, — Роб надавил на газ и автомобиль загудел, направляясь к полосе дороги. Весь остальной путь до центра протянулся в молчании и как только машина припарковалась среди ряда других, Алекс вылез из неё, попутно сказав: — Я сам пойду покупать. В ответ Роб кивнул, прожигая удаляющуюся спину глазами. Когда Алекс надевал на плечи пустой рюкзак, покоящийся до этого всю дорогу на его коленях, хризолитовый взгляд упал к стройным ногам и мужчина облизнув губы, поспешил отвернуться, дабы не искушать себя. Алекс уже скрылся среди, вытянувшихся в ряд, магазинов и ларьков, поглотивших его черный силуэт разноцветной пестротой, и Роберт достал из кармана телефон. На экране высветилось положение парня среди улиц и адресов, показывая его путь небольшой точкой. Она двигалась и остановилась где-то недалеко, видимо, не собираясь убегать куда-то прочь. Роб улыбнулся. — Хороший мальчик, — он продолжил смотреть в экран телефона. Алекс в это время походил мимо магазинов, пытаясь вспомнить самые любимые вещи и занятия мужчины. — «Убийства и секс», — ехидно ответил собственный голос внутри и парень сцепил зубы, затыкая его. Нужно было что-то кроме секса и убийств… Может книгу? Алекс фыркнул — нет, Роберт не оценил бы. Одежду тоже дарить не вариант, ибо может не угадать с размером или со вкусом Уокера, на украшения денег бы не хватило, а больше ничего в голову и не лезло… Может тематический подарок, например шарик со снегом или ещё что-нибудь подобное? Да нет, это бред, такое точно не подойдет! Алекс стоял так, пусто глядя перед собой, пока краем глаза не зацепился за один магазин. Оружейный. Блять… Тяжёлый вдох-выдох. Он не знал, что ещё можно было подарить мужчине кроме оружия, но ведь… Дарить маньяку нож? Это ужасно… Но зато ему точно понравится подарок и он не останется разочарованным! — «Но это ужасно!»  — совестливо повторилось в голове. — «Но ему это точно понравится и он не будет обижаться…» — «Но это…» Алекс зарычал и потёр закрытые веки пальцами, силой воли затыкая совесть внутри. Просто не думай об этом. Так он и сделал и пошел к оружейному, набирая побольше воздуха в лёгкие для неловкого разговора с продавцом. Колокольчик звякнул, оповестив пространство магазина о новом покупателе. Продавец — взрослый, широкоплечий и высокий мужчина с русыми волосами и небольшой бородой, приветливо улыбнулся Алексу. — Добрый день, подсказать что-нибудь? — его голос был почти таким же бархатным, как у Роберта, и довольно глубоким, громким. — Ножи, — Алекс встал напротив прилавка, уводя взгляд от мужчины к ножам под толстым стеклом. — Какие именно? Какая цена? Вы себе берете или кому-то? — подросток немного растерялся от такого количества вопросов, обрушившихся со всех сторон, но неловкое молчание продлилось недолго. Всё так же не отрывая глаз от прилавка, он почти шёпотом произнес: — Чтобы было удобно держать и при этом он был красивым, — парень через силу не сбивался и ровно дышал, хотя слова так и хотели застрять где-нибудь поперек горла, — средней цены, и не себе, это подарок. Закончив он судорожно выдохнул, нервно постукивая кончиками пальцев по стеклу. Продавец, заметивший его напряженность, лишь беззвучно хмыкнул сам себе под нос и решил не доставать парня расспросами. Алекс повернул голову в сторону, будто бы с интересом осматривая окружение. От бессмысленного скольжения взглядом по предметам его отвлек глубокий баритон: — Выбирайте, — с тихим стуком перед ним поставили небольшой ящик с ножами, — Можете взять в руку, чтобы понять удобно или нет. После этих слов рука парня в звонкой тишине легла на один приглянувшийся клинок — длинное, слегка изогнутое лезвие сияло серебристо-стальным цветом, в то время как ручка чернела глухим тёмно-серым, обтянутая приятной на ощупь кожей. Оружие удобно и гладко легло в ладонь, совсем не нагружая руку — клинок на удивление был лёгким. Немного покрутив и осмотрев его, Алекс положил на место и произнес: — Он мне нравится, сколько стоит? — немного замешкавшись спросил юноша и пока мужчина проверял цену взгляд парня скользнул к остальным ножам. Некоторые были большие, некоторые мелкие, чьи-то лезвия изгибались, какие-то торчали ровно, напоминая собой перья; рукоятки выделялись бурыми, чёрными, иногда ярко-красными или белыми пятнами, и все клинки были довольно красивыми, но Алекс уже выбрал свой нож и дожидался, когда можно будет расплатиться. — Можете другие посмотреть, у нас ещё есть складные, — проговорил мужчина, доставая пакет. — Нет, мне нужен этот, — Алекс сжимал кошелек в руках, примерно прикидывая сумму в голове. — Упаковать в подарочную коробочку или обычную? — продавец посмотрел на парня и на секунду они встретились взглядами. Алекс будто обжегся и поспешил увести глаза в сторону. — Подарочную, — сказал он, успокаивая волнующееся сердце в груди. Возможно, ещё не привык смотреть прямо в глаза незнакомцам, особенно кому-то очень большому, сильному и громкому. Это было немного неприятно и смушающе, поэтому бледнота Алекса тут же сошла на нет, заменившись на нежный румянец на щеках. Руки и коленки немного подрагивали, когда юноша протягивал деньги и забирал коробку вместе с чеком, наспех запихивая это всё в рюкзак. Благо, других поситетелей не было — а то бы совсем сгорел со стыда, задерживая кого-то в очереди. — С-спасибо, — парень отвел взгляд от рюкзака в руках, но не осмелился установить зрительный контакт и взгляд не поднялся выше широкой груди. — Не за что, приходите ещё, — донеслось в спину, когда он спешно двинулся на выход. Тоненький звон колокольчика затих, как только парень закрыл дверь. Вместо тишины, наполнявшей магазин, в уши хлынул суетливый шум улицы: голоса людей, скрип снега, шорох колёс и отголоски музыки где-то за углом. Алекс глубоко вдохнул и выдохнул, сгоняя социофобную дрожь и осмотрел улицу. В груди разрастался стыд, но через пару мгновений он заставил его потухнуть, погаситься и умолкнуть, чтобы не терзал душу. Нож был единственным подарком, который точно бы оправдал ожидания Роберта, поэтому встряхнув руками, Алекс двинулся в сторону машины, прячущейся за парой извилистых поворотов и зданий. — Я понимал, что дарить нож психопату-маньяку было очень тупой идеей, но у меня не было другого выхода, — Алекс зачесал волосы назад и отросшие русые корни сверкнули каштановым оттенком в свете ламп, — Что я ещё мог ему подарить? Книгу? Одежду? Какое-то украшение? Или может быть ничего? — Он замолчал на пару секунд, чтобы потом продолжить, — Я боялся, что ему не понравится… — Вы не думали для чего он будет использовать ваш подарок? — Я старался об этом не думать и надеялся, что он просто сохранит его для красоты… — Алекс поджал губы, понимая абсурдность своих слов, — Мне было стыдно, но страх, что Роберт обидится был сильнее… Как только Алекс появился в поле видимости мужчины, он отключил телефон и снова положил его в карман. Дверца машины открылась и парень сел на переднее сиденье, одарив Роберта спокойным взглядом и тут же пристегиваясь. — Я так тебя люблю, — Уокер смотрел на него, застывшим в ласковой нежности, взглядом и улыбался, — Ты такой послушный у меня, никуда не убегаешь. Я же говорил, что ты обязательно полюбишь меня, мой маленький ~ Он наклонился к нему и поцеловал, поглаживая по острым скулам и запуская язык в чужой рот. Алекс тихонько застонал и прикрыл глаза, тая и млея изнутри от того, как это было влажно, тепло и нежно. Будто они и вправду любили друг друга… — Ты у меня самый лучший, люблю тебя, — Роб нехотя оторвался от юношеских губ и мягко уткнулся носом ему в шею, — Я доверяю тебе, Алекс. Юноша не нашёл чем ответить кроме как скованным вздохом и прорезавшейся, немного кривой от смущения, улыбкой. Щеки горели пунцовым в тон с краснеющими губами и Роб наклонился к ним ещё раз, залепляя быстрым поцелуем. — Поедем домой, любовь моя, — Уокер погладил его по плечу, скользнув ладонью вниз и немного коснувшись запястья, прежде чем убрать руку на руль, — Ты меня радуешь, котёнок, и возможно ты пойдешь в десятый и одиннадцатый класс в обыкновенную школу. Как тебе такое? Будешь учиться, как и все. Хочешь? Алекс застыл на пару мгновений, прокручивая в голове услышанное. Что? Школа? Социум? Ровесники? О, Господи, нет, только не это! Там их будет очень много и все шумные, глупые, наглые и с ними придется постоянно контактировать. Это же просто кошмар… Для него разговор с продавцом кое-как прошёл нормально, а тут толпа ровесников, которых он опасался и избегал, отчасти недолюбливая. Он ещё не готов к таким проверкам его социальных навыков на прочность. — Я опасаюсь… Своих ровесников. Они странные и мне кажется, что я просто не смогу ужиться с ними. О чём мне с ними говорить? — Алекс откинулся спиной на спинку кресла и устало зевнул. — Не о чем — ты умнее их, но всё-таки рано или поздно придется выйти в общество, — Роберт выезжал с парковки внимательно осматриваясь по сторонам, — Лучше сделать это раньше… Неужели так и будешь бегать от своих страхов? — Мгх… Я пока не готов идти в обычную школу, — на этом разговор закончился и Алекс закрыл глаза.

* * *

С ужином на Сочельник они разобрались довольно быстро, ибо заготовки уже были и всё, что требовалось — правильно их приготовить. Часть блюд расположилась на подставках на столешнице, а другие, которые можно было есть холодными, спрятались в холодильнике. Роберт перенёс стол из кухни в зал и поставил его там, застелив белоснежной скатертью для сервировки. Алекс к тому времени уже помыл и насухо вытер посуду, отнеся её в гостиную. Один за другим приборы покрыли стол, а следом за ним и блюда. Алекс время от времени посматривал на часы, висящие на стене и напоминающие собой одну из тех тарелок, лежащих на столе среди хрустальных бокалов и поблескивающих вилок с ложками. Они справились с приготовлениями за час и даже успели переодеться — Роберт в строгие брюки с тёмно-бордовой рубашкой, а Алекс в тёмные джинсы и тоже рубашку, но только белую. Конечно, чёрный цвет шёл ему намного больше, но белый выглядел более празднично. Роберт наблюдал за парнем, пока тот не спеша ел, не отрывая взгляда от тарелки. Когда уже чужие глаза начали прожигать дыру в нём, Алекс посмотрел на Роберта, перестав жевать. — Что-то не так? — Он слегка выпрямился, автоматом отодвигаясь от еды. — Нет, милый, просто засмотрелся на тебя, — взгляд мужчины наконец-то наполнился чем-то живым вместо стеклянной, одержимой наблюдательности, — Ты очень красивый, от тебя трудно оторвать глаз. — Мх… Спасибо, — смущенная улыбка растянулась по губам вместе с краснеющим румянцем, облившим щеки, — Ты т-тоже. Роберт легонько улыбнулся, отчего на щеках появились маленькие ямочки, приковавшие к себе взгляд подростка на пару долгих секунд. Вздрогнув, он глянул на еду и продолжил есть. Редкое позвякивание столовых приборов сочеталось с долгой тишиной, пока голос Роберта не разрушил её. — В моей семье было принято молиться перед едой. Если хочешь, то можешь сделать так же. Я не буду осуждать, хоть и не понимаю этого… — Мне некому молиться, — после этого Алекс замолк и откусил кусочек мяса, тщательно пережевывая его. — Хм… И вправду… — Роберт внимательно уставился на него широко раскрытыми глазами, уголки губ слегка дёрнулись вверх. Прошла секунда молчания и он произнёс, — Это мой первый раз, когда я праздную Рождество, живя отдельно от родителей, — он глотнул багрового вина, колыхающегося в бокале словно густая кровь, — Ты когда-нибудь праздновал без родителей? — взгляд метнулся к Алексу, который на долю секунды неловко залип на его краснеющие губы. — Нет, не получалось, — он подвинул к себе бокал с вином, не решаясь отпить. Роб посмотрел на это с пару секунд, но не стал ничего говорить и продолжил есть. То как он аккуратно отрезал небольшие куски, изящно обращался с приборами, неторопливо ел и отпивал вино, пленило взгляд Алекса, завороженно смотрящего на него с оттенками восхищения в изумрудных глазах. — Твои скулы красиво натягиваются, когда ты ешь. Роб замер от такого немного странного комплимента, но ямочки всё равно появились на щеках из-за улыбки. — Спасибо, ты уже говорил. — Почему бы не сказать ещё раз? — Алекс отпил из своего бокала, чувствуя как раскатывается терпкая теплота на языке и горечью стекает в горло. Стало тепло и приятно, а внутри вместе с выпитым разлилось что-то ещё — такое же тёплое и вкусное. Алекс смотрел на мужчину, ловя странные ощущения — вроде бы всё было прекрасно, но… Сидеть за праздничным столом вместе с психопатом и отмечать семейный праздник, как самые настоящие супруги — поистине необычайная ситуация и чувства. Роберт выглядел таким красивым, аккуратным, изящным и… Нормальным? Ну, он выглядел, как нормальный, но разум у парня ещё не отключился, всё ещё помня кто был перед ним. Маньяк и насильник. Но сейчас настолько ласковый и спокойный, что его захлестывала смесь из опаски и томной радости, нежности. Немного затуманенный из-за клокочущего противоречия внутри взгляд плавно опустился на бокал, и Алекс залил в себя остатки пьянящей жидкости. До его, севшего от алкоголя, слуха донеслось: — Я могу сделать тебе подарок? — Роберт встал из-за стола и юноша только сейчас заметил грязную тарелку и сложенные накрест приборы на ней. — Подарок? А…Да, конечно, — мальчик наспех вытер рот и руки салфеткой, отбрасывая её на грязную посуду. Роберт уже был на середине лестницы и вскоре скрылся из виду, а Алекс положил ладони на колени. Сердце почему-то дрожало вместе со всем его телом. Что же такого Роб ему подарит? Украшения? Одежду? Стало ещё жарче, когда он увидел две коробки в мужских руках — одна большая и другая совсем маленькая с еле прикрытой крышкой. Алекс расстегнул верхнюю пуговицу у воротника, чтобы стало легче и первым делом взял маленькую коробку, в которой что-то шуршало. Когда он снял крышку его встретило громкое мяуканье и писк, от которого он чуть не упал. Парень в шоке достал котёнка из коробки и дрожащими руками прижал к груди. Тот точно так же трясся, как и Алекс, пока его аккуратно, будто боясь поранить, гладили по пушистой спинке. — Он такой… Т-такой маленький, — Алекс заикнулся от счастья и посмотрел на маленький черный комочек, сверкающий на него серыми глазами-бусинками в ответ, — Откуда ты его взял? — Её, это девочка, — исправил его Роб и нежно погладил котёнка за ушком. Тот пикнул и мужчина продолжил, — На улице подобрал, свозил в ветклинику, чтобы осмотрели, а потом просто попросил Джеймса подержать её у него. Алекс ощущал под пальцами живое тепло и шерстку, и чуть не заплакал от счастья. Наверное, впервые за последнее время он так радостно и широко улыбался, чувствуя себя хоть немного по настоящему счастливым. Роберт наблюдал за реакцией парня, пока тот в конце концов не обнял его с тихим всхлипом. — Я так рад… Спасибо тебе! —  Алекс оторвался от него и прямо с котенком на руках приподнялся на носки и поцеловал Роберта. Поцелуй продлился недолго, совсем немного и разорвался с влажным вздохом, слетевшим с губ парня. Котёнок начал выкарабкиваться из его рук и ему пришлось отпустить её на диван. — Как назовешь? — Роберт сел на диван к котенку и почесал рядом с треугольным ушком. — Мура, — Алекс не сдержался и снова взял пушистый комочек на руки, осыпая маленькую мордочку поцелуями, — Она такая миленькая! Ты только посмотри на неё, — он развернул кошечку мордочкой к Роберту и пошевелил за неё лапкой, будто бы Мура приветствовала его. — Да, она довольно милая. Я рад, что тебе нравится, — Рука легла на юношеское плечо, обнимая, — Откроешь второй подарок? — Да, сейчас, — Алекс положил Муру на колени к Роберту и взял вторую коробку, ловко расплетая ленты на ней. Со дна коробки на него смотрели чёрный тканевый рюкзак, цветной скетчбук и полупрозрачный мешочек с серебряным кулоном внутри. На тонкой цепочке висела чёрная роза, сверкающая агатовыми темными лепестками. Парень покрутил её в руках и надел кулон на шею, позволив цветку изящно лечь на бледные ключицы. — Они прекрасные, — Алекс провел пальцами по скетчбуку и рюкзаку, а затем накинулся на Роберта, крепко обнимая за шею, — Спасибо… Ты так много сделал для меня, мне правда приятно. Он смахнул ресницами радостные слезинки с уголков глаз и сухо всхлипнул. Роб нежно провел рукой по бледной щеке и улыбка медленно расплылась на губах ещё шире. — Сейчас я принесу твой подарок, — юноша мигом поднялся на второй этаж в свою комнату и забрал спрятанный нож. Белая вытянутая коробка была обмотана красной, блестящей лентой. Быстро осмотрев её, Алекс спустился вниз к Роберту, который гладил Муру, растекшуюся на его коленях словно черная лужица. — Это не так много… Но я надеюсь тебе п-понравится, — юноша заикнулся, протягивая подарок в руки Уокера, — Я думал, что это точно тебе понравится… Вот. Роберт долю секунды полюбовался розовым румянцем на бледных щеках мальчишки; Алекс даже не подозревал каким был очаровательным и красивым, когда смущался и робел. Придя в себя, он взглянул на коробку и забрал её, снимая крышку. По лезвию ножа прокатился серебристый блик, подсвечивая его и выделяя на фоне сероватой подкладки на дне. Глаза обвели клинок и Роберт разошелся в ухмылке, доставая его. Рукоятка легла в его ладонь так же мягко и удобно, как и в руку Алекса перед покупкой. Внимательно рассмотрев, Роб одобрительно улыбнулся. — Спасибо, любовь моя, мне он очень нравится, — Мужчина залепил его губы поцелуем, откладывая нож с коробочкой в сторону. Мура спрыгнула на пол и стала изучать местность: везде бегала, прыгала, пряталась и в конце концов её внимание привлекла праздничная ёлка. Котёнок сел рядом с нижними ветками и ударила лапкой по одному из шариков. Тот звякнул и качнулся, напоминая собой грушу для битья и Мура ударила его ещё раз. — Так, — Роберт встал с дивана, чтобы взять Муру на руки, — так уже делать нельзя. Мура заметив его, нервно дёрнулась и спряталась под ёлкой, сливаясь с тенью из-под ветвей. Мужчина на это лишь недовольно цокнул языком, а Алекс рассмеялся, прикрыв рот ладонью. — Ладно, пусть сидит там, — Роб вернулся к парню и как только он сел, Мура со сдавленным писком выползла из-под ели и убежала куда-то за диван, провожаемая взглядом Алекса, — Как проведем остаток вечера? Алекс смотрел за Мурой, нюхающей полы в кухне, но когда на его плечо легла тяжёлая ладонь Роберта, он вздрогнул и перевел взгляд на него. В голове прозвучали последние сказанные мужчиной слова и Алекс немного замявшись, ответил: — Не знаю, лишь бы хорошо провести, — на него уставился уверенный, поблескивающий желанием, взгляд Роберта, — М-м…? — Тогда я предлагаю очень хорошо провести, — к его шее наклонились, опаляя горячим дыханием нежную кожу и оставляя пару крупных засосов. — Мгх… Я не против ~ — юноша прикрыл глаза и повернул лицо к Роберту, ловя своими губами его.

* * *

Комната была до краев наполнена глухой синей темнотой, в море которой вырезались еле понятные контуры двух чернеющих силуэтов. По полу разлилась серебристая полоса лунного света, чуть разбавляя тени вокруг и бросая пару бледных бликов на тела людей, лежащих на кровати. Послышался шелестящий вздох, тут же растворившийся в тишине. Рука Алекса плавно гуляла по мужской груди, ровно вздымающейся словно холм. Лёгкие раздувались и арка рёбер натягивала кожу с сопящими вдохами. — Ты мне нравишься, — робкий шепот долетел до уха Роберта, вызвав на губах улыбку. — Нравлюсь или любишь, моя радость? — он потянулся к парню за поцелуем, довольно получая его. — Оба варианта, — в голосе юноши прослеживалась усталость. Приятная и томная, — Твоё тело возбуждает, — ладонь опустилась на живот, ощупывая крепкие, плотные, выступающие мышцы. Немного замявшись, он дополнил, — и взгляд тоже… — Какой? Такой? — тут мужчина повернул к нему лицо, прожигая душу осколками хризолитов вместо глаз. В юношеское сердце будто вонзилась стрела, пробивая его прямо в центр острым наконечником. Не больно, а наоборот как-то очень возбуждающе, словно ток золотистой цепью пробежал от груди к спине и спустился до копчика, задерживаясь там. В паху разлилось тянущее желание, подбивающее запрыгнуть на Роберта, но Алекс не двигался, неспособный разорвать зрительного контакта. Взгляд Роберта — уверенный, сильный, подчиняющий и очень властный, просто не позволял этого сделать. Они будто примерзли друг к другу ледяной цепью! Алекс сглотнул, машинально преклоняясь спиной назад. Роб, приняв это за приглашение ко второму разу, чуть навалился на него и юноша застонал. Господи, как же красиво блестели глаза мужчины в лунном бледном свете! Они будто горели каким-то хищным огнём. — Ты прям, как зверь… — Алекс застенчиво прикусил губу и положил ладонь на плечо мужчины. Роб игриво склонил голову набок и юноша вздрогнул, всё так же смотря в чужие глаза. Взгляду Роберта хотелось подчиниться, прогнуться под него, широко раздвинув ноги и простонать: «Бери меня всего». — И тебя это явно заводит, — Роберт легонько прихватил своими губами его, плавно затягивая в нежный поцелуй. — Мгх… — слов не потребовалось, довольный стонущий вздох сказал всё и без них. За окном с трескучим громом выстреливали фейерверки, разрывая ночную темноту разноцветными огнями. Яркие искры фонтаном пробивались к небу, разливаясь радужным дождём, а затем и вовсе растворяясь в фиолетово-синей мгле. — Ты самый лучший, Алекс, я никогда не встречал таких, как ты, — Роб мягко придерживал парня за скулы и улыбался, — Я никого никогда не любил до тебя. — И того парня тоже? — Алекс опустил взгляд с лица мужчины на его ключицы. Роберт замолк и расслабленная мягкость слезла с губ, заменяясь на натянутую, фальшивую улыбку. Напряжение передёрнуло мужскими плечами, застревая током где-то в кончиках пальцев рук. — Я его не любил так, как люблю тебя, — Роберт дотронулся до мальчишеских скул, на что тот резко отвернулся и фыркнул. — Но любил, да? — …Нет, я ошибся, думая, что любил, — Роберт снова попытался коснуться лица юноши и на этот раз тот не стал отворачиваться, просто смотрел в стену, — Я люблю только тебя.  — Он был самым лучшим и я уже говорил это вам, мисс Смит, — Роб слегка дрогнул в руках, звякнув наручниками, обхватившими его запястья, — Я люблю его… — Что конкретно вы любите в Алексе, Роберт? — женщина едва заметно поджала губы и тяжело вздохнула. — Его необычность, его особенность...Не мальчик, а ходячая эстетика, — на этом его голос сошёл до шёпота, но затем вновь приобрел обычный тон, — Алекс буйный и храбрый… — Но он стал совсем апатичным и слабым, разве нет? — А кто бы не стал? — Роб склонил голову набок, пытливо прожигая женщину взглядом, — Кто-угодно рано или поздно ослабнет, если рядом с ним будет такой человек, как я. Но он всё равно выглядел сильным, несмотря на робость и покорность. Можно было порезаться об его взгляд, когда он был серьезен или разозлен, ибо настолько он был холодным, стальным. А когда Алекс был в бешенстве, то на дне его глаз вообще можно было увидеть…Жестокость. Стальную жестокость. — И за это вы его любите? — Я люблю его всего, полностью таким какой он есть, — Роберт говорил уверенно, не сомневаясь в своих словах и веря в них. — Тогда зачем вы ломали его личность? — Женщина поставила подбородок на руки, сцепленные замком. — Чтобы не убегал, — Роб посмотрел на неё, как на дуру, задающую глупые и очевидные вопросы. — Но ему было очень больно, — женщина в ответ прищурилась, а Роб захотел её ударить. — Ну… Любовь требует жертв, — Мужчина едва заметно дёрнул губой от желания вырвать доктору язык за её пытливость.

* * *

Рождество встретили довольно весело: оба напились и играли в догонялки, пока Алекс не запутался в ногах и не упал, чуть не уронив ёлку. Роберту пришлось его поднимать, а потом и вовсе нести на кровать, ибо третий бокал вина для юноши явно был лишним. Мура громко пищала и бегала рядом с ним, путаясь в ногах и пришлось шикнуть на неё. Котенок убежал в зал и залез под диван, а Роб унес Алекса в спальню. Утром им обоим было плохо, но парню, конечно, сильнее — рвало нещадно и отпустило только к началу полудня. После этого он поклялся себе больше не пить, но в целом выходные проходили довольно хорошо — Роберт никуда не уезжал и проводил с ним время, правда, репетитора никто не отменял. Миссис Эванс позвонила Роберту и сообщила, что у неё болит колено и прийти на дом она не сможет, но если Алекс сам придёт к ней, то урок состоится. Роберт немного помялся, поволновался, но всё-таки записал адрес и отдал его парню. Объяснив, как туда добраться (даже карту и путь нарисовал!) он ушёл убираться. В новый рюкзак полетели тетради, книги, ручки и кошелек вместе с плеером, и потяжелевшая сумка осталась дожидаться парня в коридоре. Алекс быстро переоделся, расчесался и умылся, стараясь игнорировать тревожащееся сердце в груди. Когда он вышел, в прихожей его уже ждал Роберт, опираясь спиной о стенку. — Когда придешь к ней, то позвони мне. И когда пойдешь обратно тоже позвони, ясно? — Ясно, — мальчишка кивнул, натягивая на плечи куртку, а затем и рюкзак. В лицо дунул ветер, и Алекс укутался в чёрный шарф сильнее, натягивая его до носа. Ворота бесшумно открылись и он ступил на дорогу, покрытую хрустящим снегом. Небо затянулось серой унылой мглой, навевая какую-то печаль, но музыка в наушниках мигом растворила её в динамичном ритме. Он двинулся вперёд по пустым улицам, пряча руки, начавшие дубеть, в карманы.

* * *

Урок прошел спокойно, они вполне уложились с новой темой по времени, и Алекс, ушёл перед этим позвонив Роберту. Людей на улицах стало чуть больше, но всё равно встречал он их редко и то, как серые фигурки на другой стороне улице или где-то вдалеке. Пустой желудок отозвался урчащим голодом, побудив парня осмотреться по сторонам в поиске магазинов. На глаза попался небольшой супермаркет и Алекс поспешил зайти в него. Воздух помещения тут же обдал его своим теплом и какими-то странными запахами, будто слабые ароматы разных вещей слились в один непонятный. Чуть отогревшись, он двинулся к длинным рядам с различными товарами: едой, канцелярией, предметами личной гигиены, иногда одеждой и всякими безделушками. Алекс взял пару батончиков и уже хотел было идти на кассу, когда плавно скользящий по помещению взгляд наткнулся на стенд с краской для волос. Он заинтересованно прищурился и подошел к нему ближе, цепляясь глазами за чёрную угольную краску, рядом с которой стояла ещё одна, тоже чёрная, но отливающая сизым. Немного подумав, он забрал первую и только потом двинулся на кассу. Вряд ли Роберт запретил бы ему краситься, сам ведь часто упоминал, что Алексу подходит чёрный. Заплатив за товар, он вышел из магазина и спрятал телефон поглубже в карман куртки, чтобы он не отключился на холоде. Без музыки было чуть нуднее, но зато он слышал реальность вокруг: хруст снега, шуршание своей одежды и шорох колёс редко проезжающих машин. Было так спокойно, что он решил свернуть на более короткий путь. Это сэкономило бы ему время, часть которого он оставил в магазине. Ветер стал трепать его волосы усерднее, обливая лицо цепким холодом и пробираясь под куртку. Дрожь пробила мышцы и колени, стало зябко и неприятно, и Алекс поспешил домой, петляя через улицы и проходы. Небо будто потяжелело вместе с воздухом, и давящей массой навалилось на плечи увесистым грузом. Стало страшно. Алекс нервно обернулся, слыша стук собственного сердца в ушах, пробивающийся сквозь толщу звонкой тишины. Никого. Что за херня? Пространство по непонятной причине наполнилось тревогой и напряжением, и судорожно выдохнув, Алекс почти бегом направился в сторону дома. Мороз подбивал двигаться быстрее, как до него донеслось: — Бей его, Патрик! Что…? Алекс застыл и словно заведённая кукла повернул голову в сторону звука. Кричали там, за углом, в неком переходе. — Ударь ещё раз! А затем гиеноподобный смех, хриплый, рваный вскрик, от которого сердце болезненно сжалось, и кашель. Время замерло на пару секунд и он сделал шаг вперёд и застыл от ужаса. Трое парней — двое по бокам, третий на корточках рядом с кем-то трясущимся; снег под лежачим расцветал красным, рядом валялся бумажник. Что-то сверкнуло в руке сидящего… Нож?! Что?! — Эй, Пат… — его заметили. Глаза главного злобно сверкнули, как и оскал на лице. Сердце бешено забилось, стуча по вискам вместе с кричащим: БЕГИ! Алекс сорвался с места, как ошпаренный и драпанул, куда глаза глядели. Позади спешно хрустел снег, подбивая его нестись вперёд быстрее до боли в ногах. Воздух так и застрял в глотке, не дойдя до лёгких, заставив гореть их вместе с щеками. Он бежал, чувствуя, как позади уже почти наступают на пятки. Изображение перед глазами мазалось, он задыхался, хрипел, но продолжал рваться вперёд. БЕГИ! БЕГИ-БЕГИ-БЕГИ БЫСТРЕЕ! Воздух со свистом вылетел, когда он забежал за угол и подскользнулся. Голени ударило тупой болью и на скованных морозом, ногах он резко поднялся и прыгнул вперёд, к улице и дороге… В живот будто влетело ядро, когда его резко рвануло назад, на твёрдую землю. Мышцы пробило судорожной болью и Алекс вскрикнул, давясь хрипом. Его затрясло и на глазах выступили слёзы стоило только взглянуть наверх, на злые лица этих ублюдков. Господи, где же Роберт… Его ведь даже никто не защитит! Алекс попытался рвануться в сторону, но его заново пригвоздили к асфальту. Двое держали за руки, третий — Патрик, сверкнул ножом перед его лицом в опасной близости, приковывая паникующий взгляд к лезвию. — Не надо! — Алекс сипло захрипел и резко брыкнулся, ударив кого-то ногами. На это он получил крепкий удар в челюсть и разбитая губа засаднила, окропляя снег и бледную кожу алыми каплями. Ещё один стон и доступ к кислороду перекрыли, зажав горло рукой, несмотря на ткань шарфа. — Если ты кому-нибудь расскажешь, что видел — мой отец найдет тебя, — ему зарычали в лицо, клацнув зубами рядом с носом. Парень хрипел, пытаясь глотнуть кислорода и когда хватка чуть ослабла, он с тяжёлым свистом втянул ртом морозный воздух. На губах мелькнуло отвращение, ибо вместе с воздухом в рот залетел и запах спиртного, исходящий от главного ублюдка. Теперь понятно, что за дикость — природная агрессия вкупе с алкоголем… Мерзость… Алекса чуть тряхнули, ударяя спиной об землю и он болезненно прищурился и хотел было оскалиться, если бы не боль, пронзившая бок. Нож был тут, перед лицом, а значит его не пырнули. Хоть что-то хорошее… — Оставим пару синяков? — кто-то слева отвратительно захихикал и Алекс снова дёрнулся, начав паниковать сильнее. — Нет, не стоит, — зарычал Патрик, испепеляя юношу под собой ненавистным взглядом. Слева, откуда доносился пару секунд назад чей-то голос, послышался разочарованный, скулящий вздох, будто скулила собака. Злая, мерзкая и жестокая собака, которой не дали цапнуть кого-нибудь. Алекс сглотнул, в горле сильно першило и жгло, наверное, морозный воздух въелся в мягкие стенки, словно ядовитый газ и вызвал раздражение. Он с трудом закашлял, толчками выталкивая из груди горячий, воспаленный воздух. — Отпусти… — внутри, несмотря на холод, страх и боль, начала расти злость и агрессия. Он выжил больше года с психопатом-убийцей, а тут три шавки какие-то! Неужели, именно они переломают ему кости? Воспалившаяся злость пеленой закрыла здравый рассудок, кричащий, чтобы он лежал смирно, и вылилась в отчаянный рывок и удар ногами. Алекс сдавленно зарычал и попробовал ударить главного, выцарапать ему глаза, даже одну руку получилось освободить! — Блять! — Патрик заскулил и по щеке парня мазнуло острие ножа. Легонько, не глубоко разрезав кожу, но кровь всё равно потекла ленточками вниз, а затем хлынула из заново разбитой губы — пара ударов кулаком пригвоздила голову Алекса к земле и агрессия вмиг потухла. На языке остался металлический привкус, застрявший в горле вместе с кислородом, когда чужая ладонь снова легла на шею. — Он работает в полиции и если ты, сука, заикнешься о том, что видел — от тебя вся полиция в городе не отстанет, — Алекс судорожно глотнул на угрозы и прикрыл глаза, — Никому не скажешь? Рука на горле стала сжиматься и Алекс задёргался, как уж на сковородке. Его снова тряхнули, а запястья стали нещадно ныть от грубой хватки. — НИКОМУ НЕ СКАЖЕШЬ?! — Н-н-никому, — шёпот слился с шорохом колёс по асфальту. — Машина? — донеслось встревоженное откуда-то справа. — Идём отсюда, — его отпустили, рыкнув напоследок, — Я тебя запомнил, если что. — «А я запомнил тебя…» — Ответил у себя в голове Алекс. Руки больше не держали и по хрусту снега он понял, что эти твари ушли, но вставать не собирался. Взгляд с болезненным вниманием прожигал серое свинцовое небо над ним, пока плечи не затряслись и по щекам не потекли слёзы. Всё смазалось в молочную пелену перед глазами и он стал спешно вытирать капли, текущие по скулам. Парень сел и задрожал с новой силой, обхватывая себя руками. Жалость пронзала внутренности, а обида делала боль ещё острее. Он плакал, поглаживая себя по предплечьям. За что? Просто, блять, за что? Он ведь и так настрадался, зачем ещё то?! Алекс захрипел, тяжело поднимаясь на трясущихся ногах и опираясь ладонью о шершавую стену. Нужно было идти домой… Он даже не стал отряхиваться от снега, только шарф натянул до носа и поплелся домой, безмолвно и стыдливо роняя капли слёз. Было очень стыдно и он боялся, что кто-то из прохожих увидит его таким — слабым, побитым и плачущим, как маленькая девочка. Алекс шмыгнул носом и побежал, когда увидел свой дом на другой стороне улицы. Ворота хлопнули, закрываясь за ним и парень зашёл в квартиру. — Ты где шлялся? Он замер, даже не успев стянуть шарф с лица, руки начали трястись и Алекс панически посмотрел на Роберта. Тот рычал и зло сверкал глазами, спускаясь по лестнице. В руках у него был телефон. — Ч-что…? — Где. Ты. Шлялся?! — Мужчина начал закипать и юноша весь сжался, — Я, блять, ёбаный час не мог дозвониться до тебя! Я переживал, а ты шлялся хуй знает где! — Р-роб… — Я больше не отпущу тебя никуда, раз ты так себя ведешь! — он как будто бы не слышал его, тяжело дыша от злости, — Значит… — Роб… — Алекс шептал на грани истерических слёз и смотрел на Роберта, не веря в происходящее. На него кричат? На него кричат за то, что его избили…? За то, что задержался из-за ублюдков на улице? — Ну что?! — он рявкнул на парня и тот чуть осел на пол на подогнувшихся от слабости ногах. — Меня избили… Теперь уже застыл Роберт, в шоке смотря на Алекса широко распахнутыми глазами. Что его котенок сказал? — Что…? — мужчина стал медленно подходить к нему, будто сомневаясь в услышанном. — Меня избили, — голос плаксиво задрожал и с лица слез шарф, оголяя разбитую губу и рану на щеке. Кровь уже успела запечься чернеющей коркой, а по подбородку и щеке ползла лента засохших бурых разводов — кровь смазалась шарфом и так застыла на коже в виде пятен. По скулам парня потекли крупные блестящие слёзы, и Роб возненавидел себя за то, что обратил внимание на потрепанный и напуганный вид парня только сейчас, когда глаза чётко увидели кровь. — Господи, милый, прости меня! — Он тут же прижал Алекса к себе и стал успокаивать, — Я…Я не заметил… Прости меня. Хрупкие плечи лихорадочно тряслись и Алекс выплакивал всё, что накопилось на футболку мужчины. Роб аккуратно раздел его и осмотрел руки, лицо, а парень всё не прекращал плакать — глотал с хрипом слёзы и иногда кашлял, давясь солоноватым привкусом. — Кто это сделал? Милый, кто? — Роберт попытался заглянуть в его лицо, но Алекс повертел головой и завыл громче. Крови на подбородке уже не было — Роберт всё залечил, и губа с щекой больше не болели, только немного щипали и всё. Алекс уткнулся лицом ему в ключицы, полностью прижимаясь к торсу Уокера. Большому и сильному; к тому человеку, кто защитит… — Я выпотрошу их всех, только скажи, как они выглядели, где это произошло? Сколько их было? — Роб гладил его по волосам, время от времени прижимаясь губами к макушке. — Трое… — после шёпота раздался тяжёлый, мокрый всхлип и скуление, — Рядом с нашим домом… В переулке. Один из них — самый главный, Патрик, его отец работает в полиции… Он угрожал. Он угрожал мне, что от меня не отстанут копы, если я расскажу что-то. Роберт внимательно слушал его и гладил по плечам, по спине, везде, куда дотягивались руки, лишь бы его мальчик больше не плакал. Даже Мура прибежала на плач и залезла на диван, внимательно наблюдая за происходящим. Рыдания продлились ещё пару минут, пока не затихли; плечи перестали трястись, Алекс больше не шмыгал носом и не глотал тяжёлые комки в горле. Вместо боли начала загораться злость. Лютая и жестокая. — Как они вообще посмели… — из недр груди послышался гулкий, но пока тихий рокот, — Как. Они. Вообще. Посмели?! Роберт смотрел, как щёки парня начинают краснеть от злости, а не от литра солёных слёз, вытекших на них. Алекс зарычал и прикрыл рот рукой, чуть ссутулившись. — Я не понимаю за что… Что я такого сделал?! — из озлобленного тона голос прыгнул в истеричный, — ПОЧЕМУ СТРАДАЮ Я, А НЕ ОНИ?! Они должны страдать! Они это заслужили, а не я! Крик резал уши, но Уокер сидел ровно, ни разу не дёрнувшись — даже уголок губ не шевельнулся. Он внимательно смотрел и ждал, когда Алекса отпустит истерика. Парень сухо захныкал, а затем засмеялся, наклонив голову чуть вперёд и тем самым прикрыв глаза волосами. Плечи подёргивались, пока сквозь сцепленные зубы сочился скрипучий, истеричный смех. Алекс закрыл, широко улыбающийся, рот рукой и уставился на Роберта поблескивающими от слёз глазами. — Я ненавижу их, — он сглотнул и смех прекратился, заменившись на шёпот, — Я ненавижу их… Я ненавижу их за то, что страдаю я, а не они. Должно быть наоборот — я лучше, я красивее, умнее, сильнее, а они просто ебучий биомусор, который только и может, что издеваться и бухать. Они должны дохнуть и страдать, а не Я! — Алекс тяжело задышал, беря в лёгкие, как можно больше воздуха и со свистом выталкивая его сквозь приоткрытые губы, — Это несправедливо, что я страдаю, а не они…Я ЛУЧШЕ НИХ! Я ВАЖНЕЕ! КАКОГО ХЕРА ВСЕ БЕДЫ ДОСТАЮТСЯ МНЕ, А НЕ ТЕМ, КТО ЭТОГО ЗАСЛУЖИВАЕТ?! Они же… Они же просто, блять, бесполезные и ничтожные, тупые и мерзкие, как ебучие животные… — Конечно, должны они, а не ты. Ты сильнее и лучше них во всём, — Роберт погладил его по щеке, сбавляя внутреннюю агрессию парня. Алекс затих на пару долгих секунд, опустив голову вниз. Тело не двигалось, как и он сам — парень будто превратился в каменную, чуть сгорбленную статую. Слёз не было, дрожи и тяжёлого дыхания тоже — оно наоборот было размеренным и сопящим. Глубокий вдох и глубокий выдох… Тут по плечам прошлась волна движения — он вздрогнул и посмотрел на Роберта… Злым, жестоким и холодным взглядом, который мог поранить, не хуже острой стали. Глаза не блестели яростью, лишь морозили решимостью и от этого взгляда у Роберта начало тянуть внизу живота, а парень тем временем прошептал: — Я хочу, чтобы ты убил их всех