Признания в лифте/ Confessions in An Elevator

Мобильный телефон Энди не переставал пищать оповещения электронной почты. Ее родители видели ее профиль на главной странице сайта. Старые друзья дома отследили ее электронный адрес через Дуга, и все они хотели знать, помнит ли она их и "каково это было на самом деле", находиться при обыске в газете. Черт возьми, да ее там даже не было. Дуг, ее школьный и студенческий друг, который переехал в Нью- Йорк вместе с ней и уехал два года назад, оставил целую кучу все более веселых сообщений на ее рабочем столе (к которому благодаря ИТ-отделу она теперь могла удаленно получить доступ), хотя, возможно, это было больше связано с его угасающей трезвостью, чем с отчаянным желанием возродить их дружбу. "Энди, - писал он в первом из серии сообщений, - черт возьми, девочка, твоя фотография на первой странице "Зеркала"! О. Мой. Бог! И ты действительно прищучила самого мэра? Господи! Откуда у тебя эти яйца? Ты уже не та сладкая штучка, которую мы любили дразнить в колледже. Погоди, может быть, что-то из этой супер-дерзости пришло от ледяной королевы? Так оно и было! Я знаю, что так оно и было! Ок, пошел делать напитки. Первый раунд за тобой. Ты можешь рассказать мне, что еще досталось тебе от злой мисс П. О, хмм, да, кстати, привет, это Дуг." Энди задумалась, что бы он сказал, если бы узнал, что еще досталось ей от импозантного редактора моды в это утро. Она мысленно прокрутила то, как крепкие пальцы впились в ее задницу и притянули ее бедра ближе. Она почувствовала намек на волнообразное движение рядом с собой. Да, это было определенно трение. Она почувствовала, как дрожь возбуждения пронзила ее, и скрестила ноги. Ей нужно было сосредоточиться. Прошло уже пять часов, большая часть которых прошла как в тумане. Она почти не видела Миранду весь день, и Эмили, казалось, не переставала сердиться на нее. Это было похоже на какое-то сварливое произведение искусства перформанса. - Ты думаешь, что теперь чертовски знаменита? - спросила рыжеволосая, когда Энди впервые неуверенно присела в то утро после восхитительной интерлюдии в лифте. - Господи, да в этом клубе кто угодно. Она услужливо протянула Энди экземпляр "Зеркала" и добавила: - Я должна была догадаться, что в колледже ты здорово развлекалась с шахматами. Это в буквальном смысле наименее крутая вещь на всей планете, поэтому я не должна быть так шокирована. - Она шмыгнула носом и внимательно посмотрела на Энди. - И все же я полагаю, что тебя следует поздравить. Энди ухмыльнулась: - Спасибо, Эм. - Ну да, - пожала плечами рыжеволосая, - на один шаг ближе к конечной цели. А теперь держись от меня подальше. Твоя непрестанная улыбка ослепляет меня, а я не могу работать с закрытыми глазами. К концу дня мэр дал интервью, в котором фактически обвинил Энди в фальсификации "так называемых документов" в рамках "политически мотивированной клеветнической кампании". Энди так громко скрипнула зубами, что ей стало интересно, слышала ли ее Миранда из соседнего кабинета. К раннему вечеру, после совещания с различными редакторами и боссами, Энди согласилась, что они должны опубликовать документы, которые мэр пытался найти или заставить обнародовать их. Это все еще беспокоило ее, она не могла понять, почему он был так увлечен. Он должен был знать, что они настоящие, иначе не стал бы беспокоиться об обыске. Но, как заметила Миранда со своей обычной проницательностью, этот человек был хитрым политическим лисом, и Энди нужно было знать, что происходит на самом деле. Энди ненавидела, что у нее до сих пор нет ответа на этот вопрос. Миранда выплыла из своего кабинета. - Андреа, - сказала она и многозначительно посмотрела на часы. - Рой здесь. Ты присоединишься ко мне сегодня вечером? Энди резко вскинула голову. На первый взгляд предложение было произнесено ее обычным слегка саркастическим тоном, хотя и прикрытым почти вежливой маской. Это само по себе было достаточно шокирующим. Брови Эмили взлетели до небес. Но Энди видела и другое. Глаза Миранды смотрели на нее вызывающе. - Ты присоединишься ко мне в лифте? - спросила она на самом деле. Энди взглянула на свои записи. Не было ничего, что она не могла бы закончить в таунхаусе при наличии интернета. Холодные голубые глаза были устремлены на нее в ожидании. У Энди пересохло во рту. - Да, здесь у меня все закончено, - прохрипела она. - Завтра во второй половине дня мы выставим доказательства. Эти ... э-э ... документы ... - она замолчала, когда поняла, что Миранде не интересно. "Ты думаешь, мне есть до них дело?" явственно читалось на ее лице. - Ах. Не бери в голову. Хорошо, да, я уже иду. Ее мозг вскипел. Зачем ей было это говорить? Ее щеки покраснели, и она немедленно запихнула свои заметки в сумочку, зная, что Эмили смотрит на нее озадаченно. - Эмили, - сказала Миранда, в глазах которой все еще плясали веселые огоньки, - позвони Марселле и перенеси показ на десять часов завтрашнего утра. И мне нужно встретиться с Гюнтером к полудню. Скажи ему, что он должен быть готов. Он должен привезти всю свою работу. Никакого нытья по поводу нехватки времени. Это все. - Да, Миранда, - нервно ответила Эмили, не сводя острых глаз с взволнованного лица Энди. Миранда стремительно удалилась, перекинув сумку через плечо. Энди встала и поспешила за ней, все еще пытаясь привести свою сумочку и телефон в некое подобие порядка. - Черт, - пробормотала она себе под нос, когда двери лифта в дальнем конце коридора открылись и Миранда вошла намного раньше нее. Был момент, совершенно кинематографический неподвижный момент, словно время резко остановилось. Миранда могла либо просто ждать, пока двери закроются, либо смотреть на Энди с насмешливым выражением лица, потому что Энди была слишком далеко, чтобы успеть зайти в лифт с нею. Или… Миранда помедлила, а затем, когда двери уже почти закрылись, раздраженно фыркнула и наклонилась вперед, нажимая кнопку открытия дверей. Энди благодарно улыбнулась ей и глубоко вздохнула. Она знала, что удержание лифта, вероятно, было дебютным происшествием для редактора "Подиума", и, учитывая эти прищуренные глаза, изучающие ее, Миранда тоже понимала это. Двери плавно закрылись. Лифт начал плавно спускаться вниз, своим обычным черепашьим шагом. Миранда внимательно следила за цифрами. И Энди тоже. На 17 этаже лифт остановился, двери скользнули в стороны, и шокированный миньон пискнул при виде испепеляющего взгляда седовласой пассажирки , пробормотал извинения и отступил назад. Двери снова закрылись. - Ну и что же? - Миранда нетерпеливо фыркнула и повернулась, чтобы посмотреть прямо на Энди. Энди лихорадочно перебирала все, что ей полагалось сказать или сделать. - Ну и что же? - наконец переспросила она, сдаваясь. - Теперь твоя очередь, - пояснила Миранда, нетерпеливо закатив глаза. - Она махнула рукой в сторону лифта. - Так. Исповедуйся. В голове у Энди все помутилось. - О, - прошептала она. Затем, услышав нетерпеливый стук каблуков Миранды, она скользнула к женщине ближе. Она вознесла молитву всем богам, чтобы это сработало, и исповедалась: - Признаюсь, я хочу поцеловать тебя снова. Раздался какой-то стук. И еще один. - Понятно, - пробормотала Миранда совершенно ровным тоном. - Ну что ж. Ну что ж? Недоверчиво подумала Энди. Что, черт возьми, значит это "ну что ж"? Молчание затягивалось, и Энди становилась все более и более взволнованной. Нет, ну это вовсе не было унизительно. Миранда наконец вздохнула. - Ну что ж, - повторила она, опираясь на это слово так, словно объясняла его значение слабоумному ребенку, - я не думаю, что смогу остановить тебя. - Танцующие искорки в глазах вернулись. Энди бросила один взгляд на насмешливое выражение ее лица и ухмыльнулась. - Нет, - нахально ответила она. - Как может всемирно известный редактор журнала "Подиум" помешать кому-либо что-либо сделать? - Она наклонилась вперед, но не дотронулась до губ, понизив голос до шепота. - Это нелепая мысль, верно? Она остановилась на волосок от губ Миранды, любопытствуя, что же та будет делать. Миранда, как известно, не любила, когда ее заставляли ждать. На мгновение две пары слегка приоткрытых блестящих накрашенных губ застыли в нескольких миллиметрах друг от друга. - О, ради бога, - прошипела Миранда и соединила губы в сокрушительном поцелуе. На этот раз именно ее руки перебирали волосы, теребя темные пряди Энди, расчесывая их, а затем завивая вокруг ушей, прежде чем изящно провести большим пальцем по пульсирующей точке на шее Энди. Ее язык требовал входа, и Энди уступила, пробуя и дразня ее своим собственным. Она скользнула ладонями вниз к стройным бедрам Миранды, а затем медленно согнула пальцы, обхватив упругую попку, которая сводила ее с ума весь день. Из уст Миранды вырвался настоящий всхлип, и королева моды в отместку за свою неожиданную слабость крепко зажала нижнюю губу Энди, едва не прикусывая до крови. Энди издала сдавленный, болезненный стон, а затем почувствовала, как извиняющийся язык лизнул пострадавшее место, целуя его нежнее. Они оторвались на мгновение друг от друга ради порции воздуха, и Энди с огромным сожалением позволила своим рукам соскользнуть с упругих выпуклостей попки, которые она так полюбила сжимать. - Что, - выдохнула она в шею Миранде, прежде чем неохотно отступить, - мы делаем? - Это прозвучало так хрипло, словно ее голос был сорван дешевым виски, сигарами и криками жесткого секса. Ухмылка Миранды была чисто как у Чеширского кота, и когда двери в вестибюль открылись, она вышла и оглянулась. - Помни, Эмили, - хрипло произнесла она, заметив в пределах слышимости охранника, - ты сама установила правила, которым мы следуем. Энди снова застонала, отметив про себя, что женщина была права: выйдя из лифта, они не должны были обсуждать признания в лифте. Ее внутренний вопль был чистым разочарованием, когда она тащилась за Мирандой к ожидающей их машине.

***

Девочки снова не спали и ждали Энди, когда они вернулась домой после очередной безумно тихой поездки. И когда Миранда снова ушла на кухню, они тут же набросились на нее. - Ну и что же? - Строго спросила Кэролайн, производя вполне сносный косплей своей матери. - Теперь ты делаешь ее счастливой? Бог. Устами младенцев. Энди каким-то образом подавила румянец, когда повернулась к своему юному инквизитору. - Кэролайн, я не думаю, что это твое дело. - Эй, ты угадала мое имя! - воскликнула девчушка, на мгновение отвлекшись. Она выглядела очень впечатленной. - Даже этот придурок никогда этого не мог, а он прожил здесь три года. Кэссиди кивнула в знак сестринской солидарности и мрачно добавила: - Три года. Боже, какой же он отстой. Энди потерла шею, не совсем понимая, что делать с парой не по годам развитых, несомненно избалованных и к тому же невероятно умных девочек. Проблема была решена для нее появлением Миранды. - О чем мы тут беседуем? - с любопытством спросила она, бросив взгляд на всех трех женщин. - О твоем счастье, - устало ответила Энди. - И достаточно ли хорошо я его обеспечиваю. Испуганная близняшка в шоке уставилась на нее. Ну да, конечно. Она сказала это вслух. - Что? - Возразила Энди в ответ на эти широко распахнутые одинаковые глаза, решив, что отступление было бы слабостью, раз дело касалось клана Пристли. - Так и было. А я слишком устала от всего этого дерьма, чтобы притворяться. Я вообще большая поклонница честности. - Я ... понимаю, - медленно сказала Миранда, бросив на дочерей любопытный взгляд. Они невинно моргнули в ответ. - А почему вы считаете, что Андреа каким-то образом связана с моим счастьем? Кэролайн недоверчиво рассмеялась, что показалось Энди слишком циничным для тринадцатилетней девочки. Кэссиди только закатила глаза. - Боже мой! Мама? Ты что, серьезно? - Воскликнула Кэролайн, театрально всплеснув руками. - Мы вроде как жили здесь, когда ты вернулась из Парижа. Мы знаем, о ком ты скучала больше. И впервые с тех пор, как Энди познакомилась с ней, щеки Миранды порозовели. Розовый оттенок был даже на шее, и репортер уставилась на него в изумлении. Ноздри Миранды раздулись. - Бобби, я действительно не понимаю, при чем тут Париж. Или вообще о чем вы говорите. - Мам, - тихо вмешалась Кэссиди, толкнув сестру локтем в бок, чтобы та заткнулась, - ты действительно хочешь, чтобы мы ответили на этот вопрос? При свидетелях? Если это было возможно, кожа Миранды порозовела еще больше, и все затаили дыхание, пока Миранда колебалась. Редактор уставилась на старинные часы в дальнем углу комнаты, следя глазами за замысловатой позолоченной секундной стрелкой. Она с трудом перевела взгляд на них. - Я думаю, что уже поздно, и вам двоим пора спать. Мы поговорим об этом вашем полете фантазии в выходные. Разочарованное выражение промелькнуло на лицах близнецов, но они не выглядели удивленными. Они послушно поцеловали мать на ночь и коротко обняли Энди. Их слоновий топот по лестнице через несколько минут затих. Энди как бы случайно взглянула на Миранду, которая вдумчиво изучала дизайнерские кольца на своей правой руке, как будто они были неудовлетворительным макетом. - Миранда ... - начала она. - Андреа, - перебила ее Миранда. - Мне нужно, чтобы ты была свободна завтра в полдень. И не публикуй эти документы до этого времени. Энди потребовалось некоторое время, чтобы осознать резкую смену темы разговора. - Но почему же? - серьезно спросила она. - Завтра в полдень, - повторила Миранда. - Тогда ты все поймешь. - Она встала. - А теперь мне нужно кое-что сделать, прежде чем Эмили соблаговолит явиться с Книгой. - Она повернулась, собираясь уйти. - Подожди, - сказала Энди, останавливая ее. - А как насчет того, что сказали девочки? - Они юны, - сказала Миранда с тоской в голосе. - Я дала им так много. Пожалуй, даже слишком много. Они думают, что хотеть чего-то и иметь это одно и то же. Это редко бывает в делах, выходящих за рамки материальных. Разве ты не согласна? - А что, если это одно и тоже? Я имею в виду желание и обладание? - Энди пристально посмотрела на нее, осмеливаясь надеяться. - Мы обе знаем, что все не так просто, - убежденно сказала Миранда. Ее глаза стали настороженными. - Ну, не так, как сейчас. На этот раз она действительно ушла, хрипло произнеся: - Спокойной ночи, Андреа, - и направилась вверх по лестнице. Энди смотрела ей вслед, уже не в первый раз желая, чтобы Миранда просто ответила прямо. Потому что сейчас Энди не имела ни малейшего представления о том, что происходит на самом деле, ни в ее профессиональной жизни, ни в личной.