Признания в лифте/ Confessions in An Elevator

На следующее утро Энди проснулась с испуганным вскриком. Она приоткрыла веки и увидела Кэролайн и Кэссиди, подпрыгивающих на краю ее кровати. - Наконец-то, - сказала Кэролайн, - мы думали, что ты будешь спать вечно. Энди взглянула на часы своего телефона и нахмурилась. - Еще только шесть часов, девочки. - Она швырнула сотовый телефон обратно на прикроватную тумбочку. - Да, - пожала плечами Кэссиди, - мы хотели хоть раз поговорить без помех. - О твоих намерениях по отношению к нашей матери, - уточнила Кэролайн. - Но она все время нам мешает. Энди снова плюхнулась на подушку. Почему я, простонала она мысленно. Она поняла, что девочки ждут ее одобрения продолжать, по крайней мере, она предполагала, что это было что-то подобное, и откинула одеяло с другой стороны большой кровати. - Отлично, - сказала она. - Залезайте. Но лучше бы, чтобы ни у кого не было холодных ног. Девочки ухмыльнулись, закутались в одеяло и устроились поудобнее рядом с Энди. - Хорошо, - разрешила Энди, скрестив руки на груди и глядя на них. - Давайте послушаем вас. - Во-первых, - начала Кэролайн, благодарно ерзая в теплой постели, - почему ты ушла от мамы в Париже? Ты ненавидела ее? - Нет, - веско ответила Энди. - Я никогда не смогу возненавидеть ее. Она просто сказала кое-что, с чем я не была согласна, и я подумала, что моя работа слишком сильно меняет меня, поэтому я и ушла. Кэссиди нахмурилась. - Но тогда почему ты убежала? В разгар парижской Недели моды? Разве ты не могла просто уволиться, как нормальный человек? - А разве у тебя никогда не было такого чувства...? - Попыталась объяснить Энди. - Ну, например, ты не думала так: "знаешь что, я больше так не могу". Кэролайн и Кэссиди обменялись взглядами и покачали головами. - Ох, - вздохнула Энди. - Ладно. Ну, в любом случае, я не горжусь тем, как рассталась с вашей мамой. Я ненавидела то, что расстроила ее. Но она тоже меня расстроила. И я должна была сбежать прямо тогда, чтобы сохранить рассудок. - Ей было очень грустно, - упрекнула ее Кэссиди. - В течение долгого времени. Она очень злилась, когда кто-то произносил твое имя. Но ей было все равно, если кто-то произнесет имя этого придурка. Так что мы знали, что ты имеешь значение, а он нет. Кэролайн кивнула: - Мы думаем, что она просто скучала по тебе. Ты скучала по ней? - Очень, - призналась Энди. И разве это не было правдой? В течение первых шести месяцев все, о чем она могла думать, это о редакторе "Подиума", о копне седых волос и оценивающих глазах, которые следили за каждым ее движением. Потребовалось больше года, чтобы не думать о ней каждый божий день. А только каждый второй день... Эта чертова женщина умела проникать ей под кожу. - А ты ее любишь? - Лукаво спросила Кэролайн. Глаза Энди расширились от этого дерзкого вопроса. Боже мой! Значит, никакой пощады не будет. - Девочки, если бы я любила вашу маму, разве она не заслуживала бы услышать это от меня первой? Не будет ли неправильно сначала сказать вам обеим? Кэролайн, казалось, неохотно согласилась с этим утверждением. - Хорошо, значит ты собираешься встречаться с ней прямо сейчас? Сделать ее счастливой, как мы думаем, ты должна? - Но никогда не обманывай ее, - вставила Кэссиди. - Потому что это приводит ее в бешенство. - Да, - эхом отозвалась Кэролайн. - Никакого обмана. Наша мама красивая и удивительная, и самая лучшая, и любой, кто не видит этого, не заслуживает ее. Так ведь? Энди не могла с этим поспорить. - Она определенно красива и удивительна, - пробормотала она. - Но даже если бы я захотела пойти с ней на свидание, это ведь не только мое дело, не так ли? Почему ты думаешь, что она захочет иметь со мной что-то общее после того, как закончится моя нынешняя газетная история? - Ты что, ничего не понимаешь? - Раздраженно воскликнула Кэролайн. - Все же дело в тебе. - Как это?! - Она начала покупать эту твою газету каждое утро, когда вернулась из Парижа, - девочка пощелкала пальцами. - Она следила за всеми твоими статьями. Она уволила эту свою помощницу… - Франсин, - с усмешкой подсказала Кэссиди. - Что за дурацкое имя... - Да, Франсин, - продолжила Кэролайн, - за то, что та назвала тебя неудачницей из-за того, что ты бросила маму в Париже. - Она это сделала? - Брови Энди поползли вверх. - Мама также приготовила всю эту одежду для тебя в гостевой спальне на случай, если ты когда-нибудь приедешь погостить, - сказала Кэролайн и с гордостью призналась: - Она любит быть готовой ко всему. - Когда она это сделала? - Спросила Энди, уже сгорая от любопытства. - Год назад, - ответила Кэссиди. - Поначалу она не сказала, для кого эти вещи предназначены, а просто постоянно приносила четвертый размер и вешала все там. Никто из тех, кого мы знаем, не имеет четвертого размера. Это как бы фу-фууу в мамином мире. Потом появилась ты, и мы поняли, что все эти наряды всегда были там для тебя. - Это безумие, - пробормотала Энди, широко раскрыв глаза. - Ваша мама даже не разговаривала со мной два года. Она уже два года не имеет ко мне никакого отношения. - Ну что ж, теперь имеет, - сказала Кэролайн, как будто это не имело никакого значения. Она мрачно посмотрела на репортера и потребовала: - Энди, ты должна сосредоточиться. Потому что мы не хотим, чтобы она снова пострадала. Так что не убегай и не меняй своего мнения. На этот раз ты должна остаться. Энди уставилась на нее, все еще пытаясь осознать тот факт, что Миранда не просто скучала по ней. Она явно хотела, чтобы она была в ее жизни. Это казалось таким невероятным. Хотя эти восхитительные поцелуи не были воображаемыми. - Никакого побега, - тупо согласилась она, все еще обдумывая невозможное. - Но я всегда думала, что ей нравятся только мужчины. - пробормотала она, ее усталый разум еще не проснулся настолько, чтобы подвергнуть себя цензуре. - Да какая разница? - Кэролайн сказала, явно не видя в этом никакого препятствия: - Теперь она хочет тебя. Кроме того, ни один из этих неудачников не сделал ее счастливой. У нее с ними всегда была фальшивая улыбка, фальшивый смех и все такое прочее. Она вечно притворялась с ними. Меня бы это не удивило. - Ее брови красноречиво приподнялись, не оставляя Энди никаких сомнений в том, что она имела в виду. - Кэролайн! - Потрясенно выдохнула Энди. - Откуда ты вообще знаешь о том, что ... э-э ... можно притворяться с "этим"? - В наш век интернета нам уже тринадцать, - лукаво заметила она. - А еще мы дружим с Бекки Андерс, которая учится на два года старше нас в школе, у нее большой рот и еще более большой опыт. - Да, - согласилась Кэссиди. - Она, типа, часто делится с нами. Как те женщины на Опре. Ты смотришь Опру? - О, боже, - всхлипнула Энди и потерла глаза, как будто это могло вернуть их обратно к сущности маленьких девочек, еще не достигших половой зрелости и ничего не знающих о таких вещах. - Энди, - вздохнула Кэролайн, - не могла бы ты перестать так нервничать и просто сказать нам: ты хочешь нашу маму или нет? И разве это не был вопрос на миллион долларов. Энди почувствовала, как что-то сжалось у нее между ног при мысли о том, что она будет обладать Мирандой, по-настоящему обладать ею. Даже при мысли о такой возможности у нее пересохло во рту. И эта мысль была даже не только о ее теле. Но иметь этот острый ум и невероятную харизму, сосредоточенную на ней. Ад. - Очень, - простонала она. Она почувствовала странный, недозволенный трепет, просто сказав это вслух. - Хорошо, - удовлетворенно сказала Кэролайн и просияла. У Кэссиди было такое же выражение лица. - Это самое главное, - продолжала Кэролайн. - Если тебе интересно, мы думаем, что ты в порядке. Лучше, чем другие придурки, с которыми она встречалась. Ты же достала нам ту неопубликованную книгу о Гарри Поттере. Это как бы мгновенно делает тебя крутой. Кэссиди кивнула. - Это правда. О, и ты больше не толстая. - Эй! - Запротестовала Энди. - Шестой размер это не толстые! У вас двоих самый извращенный взгляд… Близнецы захихикали, и Энди поняла, что ее только что подловили. Она сузила глаза в притворной угрозе. - И ты честна с нами, - просто добавила Кэссиди. - Нам это нравится. Ты обращаешься с нами как со взрослыми и не разговариваешь с нами свысока. - Девочки, хотя я и ценю вотум доверия, но у таблоидов был бы отличный день, если бы мы с вашей мамой встречались, - неуверенно сказала Энди. - Вас такое не пугает? Кэссиди нахмурилась. - Мы ненавидим таблоиды. Но мы уже проходили через все это раньше. Мы переживем. К тому же они скоро заскучают. А если нет, то у нас все еще сохранились водяные пистолеты и мучные бомбы с того момента, как папарацци разбили лагерь под окнами после того, как этот мудак ушел. - Какие вы ужасные, - фальшиво заметила Энди, стараясь, чтобы в ее голосе не прозвучало восхищение. Девочки захихикали. - Это был не комплимент. Кэролайн пожала плечами: - Это все. Эй, а ты умеешь печь блины? Мы уже проголодались, а Кара приходит только в 6.30. Энди усмехнулась. - Конечно, - сказала она, садясь. - В блинчиках я просто легенда. Дайте мне переодеться, и мы встретимся на кухне.

***

В то утро, поднимаясь на лифте, Энди поймала себя на том, что изучает Миранду в поисках признаков интереса к ней. Ну, кроме того, что ей явно нравилось целоваться со своим бывшим помощником. Но Миранда, будучи Мирандой, бросила на нее лукавый взгляд и внимательно осмотрела свои ногти. - Я знаю, что правила нашей исповедальни в лифте ясны, - внезапно заговорила Миранда, снимая напряжение, - но я хотела бы получить разрешение обсудить кое-что, сказанное здесь, снаружи, сегодня в полдень. - Конечно, - сказала Энди. Ее взгляд скользнул по потрясающему сиреневатому костюму от Армани, который Миранда надела сегодня. Откровенно говоря, дизайнер должен был заплатить ей за то, чтобы она носила его одежду, учитывая, как безупречно она выглядела. - О чем пойдет речь? - Полдень, - скучающе повторила Миранда. Затем она повернулась, чтобы посмотреть на девушку, и ее глаза внезапно заблестели озорством. - Теперь, кажется, моя очередь признаваться? - А? - Энди приподняла бровь. - Ты очень привлекательно выглядишь в Сюзан Ван, - хрипло произнесла она, и ее брови опустились к глубокому декольте Энди. Палец поднялся к ключице Энди и начал прослеживать дорожку вниз. - Это не признание, - сумела выдавить брюнетка, когда по ее коже пробежали мурашки. - Тогда, признаюсь, я нахожу, что лиф особенно хорошо подходит к твоей восхитительной фигуре. - Ты считаешь, что моя фигура восхитительна? - Энди ахнула, когда дерзкий палец опустился ниже. - Я... Ах… Палец метнулся под ткань платья и скользнул к кружеву на ее груди, обводя и целеустремленно потирая. Ее сосок сморщился и мгновенно вытянулся по стойке смирно. - О, боже, - прошептала Энди. - По крайней мере, целуй меня, когда это делаешь. Миранда ухмыльнулась, ее глаза потемнели от желания. Она без всяких предисловий наклонилась вперед и крепко поцеловала ее. Энди потянулась к седым волосам и провела по ним пальцами, притягивая их головы ближе. Оба рта немедленно открылись, и Энди приветствовала язык Миранды, трогая и дразня его. Она почувствовала, как возбуждение пронзило ее нижнюю часть тела, и застонала. Она удивлялась, как Миранда может быть так спокойна, когда ее тело трещит по швам. В какой-то отдаленной части своего мозга Энди отметила, что ей следовало бы взять с собой смену трусиков. У нее и так был полный бардак. Пальцы Миранды томно исследовали ее грудь, пока она тщательно целовала ее. Когда они наконец разошлись, дыхание Энди было прерывистым. Она взглянула на цифры этажей и с ужасом увидела, что они уже на шестнадцатом. Боги. Ей нужно было снова взять себя в руки. Она поправила одежду, чувствуя, что ее пульс все еще колотится как бешеный. - Спасибо, что приготовила сегодня завтрак для моих девочек, - безмятежно сказала Миранда, роясь в сумочке в поисках пудреницы. Она начала поправлять макияж и волосы. - Похоже, ты готовишь "лучшие в мире блинчики с черникой". По крайней мере, так мне достоверно сообщили два обычно весьма суровых критика. - Ничего страшного, - ухмыльнулась Энди. - Я люблю готовить. Это был особый рецепт моей мамы. Так что я рада, что они им понравились. У них кончились темы для разговора, и они чувствовали себя неловко, странно и чертовски сексуально заряженными для обсуждения черничных блинов. Поэтому они обе молча смотрели на цифры этажей, пока двери лифта не открылись. Ноги Энди до смешного дрожали, когда она шла за Мирандой по коридору в свой кабинет. Интересно, думала она, а Миранда чувствует себя лучше?

***

Без пяти двенадцать Энди вызвали в кабинет Миранды. - Закрой дверь, - тихо приказала редактор. Энди послушалась и опустилась в кресло для посетителей. Все утро ей удавалось сосредоточиться, упорно работая над статьей, объясняющей, что означают документы, которые они собирались обнародовать, и почему они так обличают мэра Кантрилла. Однако она еще не подала статью своему редактору и не отправила начальству документы, а просто ждала, как и велела Миранда. Миранда откинулась на спинку стула и сунула кончик очков в рот, глядя на Энди. Это казалось невероятно сексуальным, и Энди уставилась на нее, как завороженная. Миранда, наконец, убрала отвлекающий предмет с блестящих губ и заговорила: - Помнишь тот показ Валентино, который был в первый день Парижа в большом бальном зале? Энди кивнула: - Конечно. Конечно помню. - А ты помнишь эклектичные цветочные композиции на столиках? Энди широко улыбнулась. - Да, - засмеялась она. - Они были дикими, как взрывающиеся радуги. Мне очень понравилось. - Да, - сухо ответила Миранда. - Я помню, как ты тогда восторженно их оценивала. Я думаю, что ты, вероятно, была одной из двух человек во всем помещении, которые оценили их. - Тебе они тоже понравились? - С надеждой спросила Энди. - Конечно, нет. Они были бельмом на глазу. Я имела в виду тебя и явно дальтоника-цветочника, который собрал их вместе. - Губы Миранды дрогнули в тени улыбки. - Но тогда я впервые заметила, что у тебя совсем другой вкус к искусству, чем у большинства людей. - Хм ... Ок? - Тернер и Поллок? - Недоверчиво продолжала Миранда. - Ты должна понимать, как редко можно встретить любителя одновременно и эфирных штормовых морских пейзажей, и резкого сплава случайных линий? Энди пожала плечами: - Это искусство. Все индивидуально. Ну и что с того? - Твои музыкальные предпочтения тоже неожиданны. Корейская попса? - Взгляд Миранды впился в ее глаза. - Я гарантирую, что ты единственный человек, которому нравятся эти музыкальные и художественные предпочтения. Найти кого-нибудь с таким же вкусом в музыке, искусстве и политике шансы астрономически низки, а уж тем более найти кого-то другого с таким же вкусом во всех трех разделах. Энди нахмурилась. - Ну вот уж это неправда. У Лизы Кантрилл были точно такие же вкусы, как и у меня. - Верно, - протянула Миранда. - Видишь ли, когда ты сказала мне это в первый раз, я засомневалась. Я обнаружила, что очень маловероятно, чтобы два человека на земле могли иметь такие специфические вкусы. - Ты хочешь сказать, что никому не может нравиться то же, что и мне? Ты находишь, что мои симпатии настолько неприятными? - Обиженно сказала Энди. - Ты считаешь меня несовместимой с кем-то еще? - Я ничего такого не говорила. Это вполне возможно... симпатизировать человеку, не разделяя его интересов. Но это не то, что мы обсуждаем. В дверь постучали. - Миранда, Гюнтер пришел на дневную встречу, - объявила Эмили через стекло. - Пусть войдет, - сказала Миранда, и дверь открылась. Вошел мужчина средних лет с брюшком и в свободного кроя костюме, который тревожно выделялся в офисах "Подиума". Он держался за портфель так, словно от этого зависела его жизнь. Он закрыл за собой дверь. - Гюнтер, - сказала Миранда. - Спасибо, что уложился в столь короткий срок. - Она указала на стул рядом с Энди. - Ну, ты не оставила мне особого выбора, - проворчал он и перевел взгляд на Энди. - Андреа, это Гюнтер Мюллер, мой частный детектив. Он оказался очень полезным для меня за эти годы, к большому огорчению моих бывших мужей. Гюнтер, это Андреа Сакс. Он коротко кивнул и опустился в кресло, открыв свой потертый коричневый портфель. - Хорошо, - сказал он. - Как мы и договаривались, я заглянул в прошлое Лизы Кантрилл. - Вы расследовали Лизу? - Потрясенно спросила Энди. Гюнтер пристально посмотрел на нее. - Ты будешь чертовски рада, что она попросила меня об этом, - сказал он. - Потому что это одна весьма темная леди. - Он швырнул на стол какие-то бумаги. - Ее членство в том спортзале началось за две недели до того, как она познакомилась с Сакс. Ее студенческая политическая деятельность, определялась как крайне жесткая республиканская линия. Вот консервативная церковь, в которую она регулярно ходит со своей семьей, - продемонстрировал он и захлопнул еще одну страницу. - Она была в фолк-группе колледжа под названием "Пять цветов", если ты можешь в это поверить. Ее друзья, с которыми я побеседовал, сказали мне, что она никогда не будет слушать музыку "Азиатского мусора", поскольку она серьезно верит, что корейцы и почти все иммигранты "разрушают страну". Энди ахнула. С каких это пор Лиза придерживалась таких крайних правых взглядов? Какого черта? Она любила кей-поп! Сыщик шлепнул еще бумаги на стол. - А потом еще вот что. На стол упала фотография с благотворительного концерта. Группа людей в пышных нарядах улыбнулась в камеру. В центре стоял Брюс Кантрилл. - Месяц назад собирали деньги для мэра. Посмотри на пару справа от него. - Испачканный никотином палец Гюнтера ткнул в два лица на фотографии. Длинноволосая брюнетка с бледной кожей обнимала высокого мускулистого блондина с козлиной бородкой. - А кто они такие? - Озадаченно спросила Энди. - Посмотри еще раз, - вздохнул Гюнтер. Энди уставилась на них и вдруг ахнула. - Это то, как обычно выглядит твоя маленькая голубка, а именно до того, как она получила прическу и макияж а-ля Пристли, - добил Гюнтер. - А это ее жених рядом с ней. - Жених?! - Повторила Энди. - Но она, она... Она сказала мне, что ей нравятся… - Цыпочки? Угу. Она солгала, - фыркнул Гюнтер. - Я навел справки у ее друзей. Говорят, что прическа Миранды Пристли появилась за две недели до того, как она вступила в этот твой спортзал, ее обручальное кольцо удобно соскочило с ее пальца в то же самое время. - Что ты такое говоришь? - Ужаснулась Энди, чувствуя, как внутри у нее все сжимается. - Тебя разыграли, Сакс. Как партию в преферанс. Ты была подвергнута тщательному изучению, и Лиза Кантрилл превратила себя во все, что ты хочешь в женщине. Ну, - он бросил взгляд на Миранду и понимающе пожал плечами, - более или менее. Энди ошеломленно уставилась на него. Она почувствовала, что Миранда молча смотрит на нее, и медленно подняла глаза. Она сглотнула от того, что увидела. Отсутствие удивления сказало ей, что редактор уже знала все это. Вспышка гнева пронзила ее. - Это ... это все просто чушь, - выдавила она из себя. - Лиза была мне совершенно незнакома. Как она могла что-то знать обо мне, когда мы впервые встретились в спортзале? Сначала она рассказала мне, что любит кей-поп, абстрактное искусство и все такое. Она перечислила свои левые политические взгляды, прежде чем я успела сказать хоть слово. Гюнтер фыркнул. - Вот так, - сказал он и шлепнул еще одну страницу на стол. - Это самые легкодоступные материалы о тебе из Facebook и других социальных сетей. Твой вкус в музыке, искусстве и политике, все это там есть. - Я держу свои страницы в социальных сетях закрытыми, - отрезала Энди. - Может быть, но твои друзья и семья не так уж придерживаются твоих принципов уединения. Они постоянно публикуют информацию о тебе и от тебя самой. Даже поверхностное чтение дает эту основную информацию. А вот если бы они наняли кого-то вроде меня, а я подозреваю, что они, скорее всего, так и сделали, они бы на раз узнали все досконально. - Он придвинул Энди еще одну страницу, и Энди начала читать. Краска отхлынула от ее лица. Детали и точность были поразительны. Первая подружка? Любимый ресторан? Любимое животное? - Как же так? - прохрипела она. Он пожал плечами. - За деньги можно купить много информации. А та девушка Лили, которую ты знала в колледже, и у которой теперь есть художественная галерея? Она не очень хороший друг. У нее было много высказанных мнений о том, что ты продаешь свою душу из-за Миранды Пристли. Она даже не взяла с меня ни цента. Думает, что ты все еще влюблена в своего старого босса и что ты изменила какому-то повару, с которым она все еще дружит. Энди густо покраснела. Должно быть, это был самый унизительный момент в ее жизни. Вся ее жизнь только что была обнажена, ее слабости и предпочтения были помещены на аккуратно отпечатанный листок бумаги, принесенный совершенно незнакомым человеком, на всеобщее обозрение. И Миранда увидела. Бог мой... Она даже не хотела видеть выражение жалости на лице Миранды. - Зачем она это сделала? Создать себя заново, чтобы заманить меня... сюда? - Небольшая просьба от ее отца, - сказал Гюнтер. - Ты ведь не единственный репортер по делу о пропавших фондах. Есть еще два человека в конкурирующих газетах, уважаемые журналисты, значительно более опытные в своей области, чем ты. Брайан Ситон и Ребекка Вудс. Энди заморгала, глядя на имена. Нельзя было отрицать, что они были уважаемыми Нью-Йоркскими политическими журналистами. Если бы они первыми раскрыли эту коррупционную историю, никто бы не усомнился ни в одном их слове. - Они работали независимо друг от друга, и оба были очень близки к тому, чтобы раскопать документы. Они узнали про всю эту историю раньше тебя. У меня есть контакт, который занимает очень высокое положение в мэрии. На самом деле именно благодаря ему ты избежала полицейского рейда. Энди бросила на него благодарный взгляд. - Спасибо. - Ну, мой источник, которому я хорошо плачу за то, чтобы он авторитетно "рассуждал" о том, почему мэр делает такие странные вещи, предполагает, что Брюс Кантрилл знал, что его карьере конец, если кто-то из этих двух репортеров опубликует свои статьи. Как я уже сказал, они были почти готовы, но у них не было доказательств, и мэр это знал. Он решил, что ему нужен кто-то, кто первым выложит эту историю так, как он хочет, кто-то, кого он мог бы спалить, кто-то молодой и амбициозный и на подъеме, кто мог бы стать расходным материалом, когда все закончится. - Когда он раздавит его и докажет, что история фальшивка. Таким образом, все остальные, рассматривающие возможность опубликования чего-то на эту тему, будут колебаться. Полицейский рейд был демонстрацией устрашения для двух других репортеров, если они осмелятся опубликовать свои наработки по делу мэра, а также привлечь внимание всех средств массовой информации к тебе. Цель состояла в том, чтобы создать из тебя борца за правду, заставить всех во все глаза смотреть на тебя, а затем эффектно разрушить тебя. Ему просто нужно было, чтобы ты опубликовала якобы верные документы, предоставленные его дочерью, и он получит тебя со всеми потрохами. - Это подделки, - со стоном предположила Энди. - Она потерла голову. - О черт! Лиза подбросила мне фальшивки, чтобы я их нашла. - Она так и сделала, - кивнул Гюнтер. - Но я связалась со своим источником в отделе продаж недвижимости. Существуют документы на ее имя и именно на эти даты для именно этих сделок. Я имею в виду, что мой источник не мог показать их мне, но она подтвердила, что я имею дело с документами, которые существуют! - Да, есть и настоящие документы, - согласился Гюнтер, пролистал свою папку и вытащил копии бумаг. Он разложил их перед ней. Энди уставилась на страницы. Даты, время, недвижимость все соответствовало тому, что у нее было. Цены продажи, однако, изменились. Все они были немного не похожи друг на друга. Итоговые суммы всех продаж, если их сложить, оказались одинаковыми, но ни в один из тех домов не был тем, которые она изучала неделями. - Ублюдок, - прошипела она. - Если бы я опубликовала свои документы, он мог бы с полным правом заявить, что они фальшивые. - Он очень на это надеялся, - впервые заговорила Миранда. - И даже если два других репортера потом расскажут о настоящих документах, будет уже слишком поздно. Все, что запомнила бы публика, это то, что были поддельные документы, пытающиеся очернить мэра, и они бы проигнорировали все другие истории о нем как о нечистом на руку человеке. Все показалось бы фальшивкой. Они, вероятно, даже проголосовали бы за его возвращение из сочувствия за то, что он был несправедливо обвинен "недобросовестным" репортером, пытающимся сделать себе имя. - Боже. - Большой прорыв Энди был немногим больше, чем тщательно продуманная афера. Она физически чувствовала, как ее мир рушится под ее ногами. - Эй, - произнес Гюнтер, пристально глядя на нее, - не надо смотреть на меня так, будто я застрелил твоего щенка. Вот я даю тебе настоящие документы. Ничего не изменилось. Никто даже не должен знать, что ты писала статьи руководствуясь фальшивками. Все, что ты написала, может быть подкреплено вот этим. Запусти их, и будет тот же результат. - Он постучал пальцем по стопке бумаг. - Как будто другого дерьма никогда и не было. Будет славно, если мэр получит самый сильный удар в своей жизни. Ты его сделаешь. Энди пристально посмотрела на него. - Я то знаю правду. - Андреа, - сказала Миранда, прищурившись, - Проверь настоящие документы. Прищучь мэра. Помни о цели. Он все еще коррумпирован. Он должен уйти. - Боже, - простонала Энди. - Я не могу поверить, что была настолько тупой. Дерьмо. - Гюнтер, - сказала Миранда и кивком головы указала на дверь. Мужчина встал и, шаркая ногами, вышел. - Я выставлю вам счет, мисс Пристли. Позже. Он закрыл за собой дверь. - Ты не тупая, - строго сказала Миранда. Ты встретила женщину, которая, казалось, разделяла твои вкусы и которая была создана, чтобы понравиться тебе во всех отношениях… - Ты хочешь сказать, что ее сделали похожей на тебя, - парировала Энди. Она поморщилась, чувствуя себя такой нелепо беззащитной. Видимо даже невидимые политические инсайдеры знали о ее тайных желаниях. Как это унизительно! - Тебя просчитали, - беззлобно заметила Миранда. - Они сделали обоснованное предположение, основанное на том, кем ты была, где работала и что выкладывала в интернете. И может быть, они поговорили с твоей бывшей подругой, чтобы понять, кто тебя интересует. Но они выбрали тебя, потому что думали, что ты тот самый человек, который может пойти с оружием в руках и довести дело до конца. Ты и есть такая. Нет ничего постыдного в том, чтобы быть амбициозной и стремиться к тому, что важно. Насколько я помню, наш разговор в Париже как раз об этом и шел. - И ты помнишь, чем это закончилось? - Мрачно сказала Энди. - Она встала. - Меня выбрали для этой аферы именно за то, что я ненавидела, когда ты указывала это мне. Не амбициозность. Они сочли меня безжалостной. - Она покраснела, когда в памяти всплыло воспоминание. - Боже. Мы почти переспали, - прошептала Энди. - Лиза сказала, что я такая хорошенькая, и я ей очень нравилась, и мы целовались, и все это время у нее был какой-то мужчина, какой-то жених, и она ненавидела все, что я любила! Ничто не было настоящим. Черт, я чувствую себя так отвратительно. - Мне очень жаль, - мягко сказала Миранда. И она действительно выглядела так. - Я знаю, - сказала Энди. - Но я не могу быть здесь сейчас. Я думаю, что некоторые вещи надо довести до конца. На обеспокоенный взгляд Миранды Энди издала глухой лающий смешок. - Не волнуйся, я воспользуюсь настоящими документами и уничтожу мэра, как мы и договаривались. Мы же не можем допустить, чтобы что-то помешало проведению Недели моды в Нью-Йорке, не так ли? И уж точно не прижимистый мэр. Лицо Миранды потемнело. - Ты думаешь, что именно поэтому я тебе помогаю? - А разве нет? Боже, я больше ничего не знаю, - кисло сказала Энди. - Я не знаю, кому можно доверять и почему люди вообще что-то делают. Блядь! - Она сердито покачала головой. - Но спасибо тебе за то, что не дала моей карьере развалиться в прах. Видит бог, ты могла бы просто позволить мне сгореть. Ее руки сжались в кулаки, она подняла голову и посмотрела в ледяные глаза, бесстрастно взиравшие на нее. Ей показалось, что она видит сочувствие в их глубине, и Энди попыталась подавить подступающие слезы. Это действительно не могло стать более унизительным. Миранда ничего не сказала, пока Энди собирала папки с бумагами, которые Гюнтер свалил на стол, и вышла из кабинета Миранды. - Куда это ты собралась? - Спросила Эмили, когда Энди подошла к своему столу и начала шарить в поисках сумки. - Ты должна держаться в тени, а не болтаться на людях. - Куда-нибудь подальше, - пробормотала Энди. - Куда угодно, только не тут. Я сомневаюсь, что вернусь. Желаю тебе хорошей жизни, хорошо? Попробуй что-нибудь есть время от времени. Эмили открыла рот и на этот раз не произнесла ни слова. Энди чувствовала, как глаза первой помощницы следят за ней сквозь стеклянные стены, когда она забирала все свои вещи и уходила.