Признания в лифте/ Confessions in An Elevator

Энди отправилась домой. Миссис Ричардс из квартиры 108 встретила ее у подножия лестницы, медленно таща белье наверх в корзине на бедре. - О, Энди, детка, - сказала она, - с тобой все в порядке! Я так волновалась, когда приехала полиция. Вот дерьмо. Полицейский рейд. Энди задумалась, не разбросаны ли ее немногочисленные девичьи пожитки, а может, и того хуже. Ей вдруг пришло в голову, что до сих пор она даже не думала об этом. Она явно не придавала большого значения тому немногому, что у нее было. - А в моей квартире все еще есть дверь? - осторожно спросила она, поднимая глаза вверх по лестнице и следуя за своей пожилой соседкой. Энди протянула к ней руки, безмолвно предлагая взять тяжелое белье. Она получила широкую улыбку за свои усилия, и корзина приземлилась в ее руках. - О, боже, да, и спасибо моему мальчику за это. Он ведь адвокат, знаешь ли. Да, Энди знала. Миссис Ричардс всегда вставляла этот маленький факт в каждый разговор. Она продолжала тащиться вверх за ней и ждала, что она еще расскажет. - Мой мальчик был здесь, когда они пришли, три офицера, и Джейсон попросил показать ордер на обыск, пока они все колотились в твою дверь, прося тебя открыть. Ну и ну! Он заметил это сразу, сразу же! Дата проведения обыска была указана неверно. О, это была всего лишь канцелярская ошибка, но закон есть закон, и все равно это было незаконно. И мой мальчик сказал им, что они могут просто возвращаться обратно в участок, потому что он поднимет большой шум, если они этого не сделают. Он заснял на один из тех телефонов, что есть у всех вас, подростков? Они выглядели не слишком счастливыми, но все же ушли. И я присматривала за твоей дверью, но они так и не вернулись. Энди могла держать пари, что они не вернутся, учитывая, что рейды были спланированы заранее. Не то чтобы мэр не знал источник ее документов. При воспоминании об этих бумагах она вздохнула. - В чем дело, дорогая? Ты выглядишь выжатой. Я думала, ты будешь счастлива, что полиция не обыскала твое маленькое жилище. Энди устало кивнула. - Я очень довольна. Передайте Джейсону от меня благодарность. Я серьезно, это ... так. Она замолчала, не в силах собраться с духом, чтобы быть должным образом благодарной, а затем почувствовала себя виноватой, что не может этого сделать. Скрюченные пальцы похлопали ее по руке. - Все в порядке, дорогая. Ты иди отдохни и выпей чашечку чая. Что бы это ни было, оно пройдет. Так всегда бывает, рано или поздно, как только встает солнце. Энди улыбнулась пожилой женщине в ответ на ее доброту, отперла дверь своей квартиры и вошла внутрь. Все было в точности так, как она оставила. Это было забавно, она ожидала, что что-то будет не на своем месте. Может быть, чтобы соответствовать ее настроению? Однако в своей неизменности, от пыльных полок подержанных книг, набитых ее любимыми книгами, до старого телевизора на ящике из-под яблок, который она не включала уже месяц, все казалось странно беспорядочным. Бессвязным. Раньше это было место покоя и утешения. Теперь это было похоже на плохую шутку. Лиза бывала здесь несколько раз. Они целовались на этом вот диване. Она прижимала ее к нему и смеялась, уткнувшись ей в шею. Она шептала ей на ухо милые и глупые комплименты. Для женщины, у которой есть жених, она определенно не испытывала проблем с тем, чтобы немного пообниматься с дамами. Энди сбросила туфли и села, обвиняюще глядя на то самое место, где они столько целовались, гадая, действительно ли Лиза все это время подавляла свое отвращение. Если так, то она никогда не видела лучшей актрисы. Энди покачала головой, пытаясь прогнать эти мысли. Ей все еще нужно было уложиться в срок. Она бросила документы Гюнтера на кофейный столик и принялась методично их просматривать. Однако сосредоточиться было легче сказать, чем сделать. По мере того как тикали минуты, ее мысли постоянно возвращались к каждой унизительной детали сегодняшней встречи. Почему именно она? Неужели у нее на лбу написано "доверчивая"? Почему команда мэра выбрала именно ее, а не следующего репортера? Ее взгляд упал на записку, которую Гюнтер нацарапал себе на полях, и она наклонила страницу набок, чтобы прочитать ее. "Девушка из Иллинойса". Иллинойс был подчеркнут. Так. Были сделаны предположения о ее происхождении. Вот "почему она". Она с отвращением перевернула его. Ее пронзило острое воспоминание. Миранда знала об этом. Все это время. С первого же момента, как она услышала, кто был источником Энди, она сразу поняла, что что-то не сходится. Почему она не поделилась своими подозрениями? Почему она не сказала ей, что наняла Гюнтера проверить свою теорию? Вместо этого она сделала то, что делала всегда – все, что хотела, ни с кем не советуясь. И она каждый день позволяла Энди выставлять себя на посмешище в лифте, зная о ее личной жизни и личных делах гораздо больше, чем она когда-либо хотела чтобы кто-либо знал. Даже Нейт не знал некоторых вещей из отчета Гюнтера. А еще Миранда знала, что Энди любит женщин, которые выглядят точь-в-точь как она. В конце концов, это и было окончательным выводом из процесса профилирования. Как же это унизительно! Было ли это опьяняющим возбуждением для нее? Эта власть? Это знание? Может быть, для нее это тоже игра? Она, конечно, устроила целое представление, оторвав ее от работы всего за несколько минут до полицейского налета. Неужели это тоже было напоказ? Очень драматично? Неужели ей доставляло удовольствие врываться и делать это, играя перед влюбленной в нее аудиторией? Энди нахмурилась. Боль Миранды казалась такой реальной, когда она спрашивала о мотивах. Но даже если бы она сделала все это ради Энди, это не имело бы значения. Миранда тоже играла с ней. Энди даже не знала, почему она так потрясена. Миранда играла со всеми подряд. Это было то, кем она была. Неудивительно, что она так быстро сориентировалась, когда другие играли с Энди. Она начинала чувствовать себя тряпичной куклой, которую швыряют и вертят для всеобщего развлечения или для собственных целей. Она потерла лицо, как будто это могло стереть ее покрасневшие от стыда щеки, и попыталась обдумать свой следующий шаг. Что вы делаете, когда весь мир выставляет вас полным идиотом? Когда весь ваш мир маневрирует вами даже сейчас? Когда даже люди, утверждающие, что они на вашей стороне, все еще толкают вас на путь своего выбора, принимая решения за вас. Что вы тогда делаете? Внезапно ее осенила идея, настолько шокирующая, дерзкая и рискованная, что Энди ахнула. Осмелится ли она? Во что это ей обойдется? Разве это имеет значение? Трясущимися руками Энди распаковала свой ноутбук и принялась яростно печатать.

***

Следующий день выдался для Энди слишком ранним и ярким. Она почти не спала и без особого энтузиазма взяла сотовый телефон, чтобы проверить время. Это был тот самый, который у нее был ранее, она воткнула батарею обратно прошлой ночью, поняв, что ее арест больше не будет неизбежным. Она включила его в беззвучном режиме. 15 пропущенных звонков. Она пролистала их. Дуг. Ее мама. Ее брат. Коллеги из газеты. Она тоже проверила свой новый телефон: Близнецы. Миранда. Четырежды. Найджел. Она решила, что ей лучше посмотреть в лицо происходящему. Или нет. Она знала, что ждет ее сегодня, но предстоящее публичное унижение могло подождать еще час. Поэтому она перевернулась на другой бок и снова заснула. Через три часа ей удалось добиться большего успеха в достижении вертикального положения. Она встала, приняла душ, оделась и выпила чистый черный кофе. (Молоко прокисло, и она не смогла найти сахар.) Она проверила свой старый телефон. Теперь там было 22 пропущенных сообщения. Добавилось несколько неизвестных номеров. К тому же звонил ее редактор. Дерьмо. Ок. Сначала она набрала номер Грега. - Сакс! - проревел он. - Я уже начал думать, что ты зарылась в какую-нибудь дыру и больше тебя никто не увидит. - Заманчиво, - сказала она. - Действительно заманчиво. - Ха! - он рассмеялся. - Ну и чертова же ты штучка. Я серьезно. Сбила с ног всех подряд. Самый смелый репортаж, который я когда-либо читал, а я читал очень много. Господи! Ты могла бы просто запустить настоящие документы. Я понял это, как только прочитал, что произошло. Черт возьми, я бы никогда не узнал, что у тебя никогда не было настоящих документов. Но ты же дала теперь нам оба комплекта! - Ты просмотрел и опубликовал все? - Спросила Энди, протирая сонные глаза. - Я так и думала, что ты это сделаешь. Извини, у меня еще не было возможности проверить, как "Зеркало" отнеслось к этой истории. - Неужели мы бы проигнорировали такое? - Грег расхохотался. - Мы разместили их бок о бок, как вспышку на первой странице, чтобы показать степень мошенничества, с подробностями аферы и на тебя, это мы напечатали рядом с материалом. Мы разразились подробностями о том, как они профилировали тебя и что сделала Лиза Кантрилл на странице 3, и запустили несколько фотографий до и после, чтобы доказать это. Ну, ты знаешь, фотографии, на которых она висит на своем парне, вся такая милая голубка несколько недель назад, а потом с ее новой прической, соответствующей твоему прошлому боссу, в которого ты сказала, что влюблена. Кстати, а кто она такая? Ты никогда не говорила. - А какое это имеет отношение к делу? - Лукаво сказала Энди. - Кроме того, любой, у кого есть мое резюме, может понять это за три секунды. Называть имя босса, которому подражала Лиза, не имело смысла. Афера с соблазнением была. - Наверное, - сказал он разочарованно. - Но я не думаю, что Кантрилл теперь похожа на Анну Винтур, так что это исключает ее. - Грег, в последний раз повторяю, я никогда не работала на "Вог". - О. Правильно. Да, кстати, я позвонил, потому что если ты сейчас не включила телевизор, то тебе действительно стоит это сделать. Брови Энди взлетели вверх, и она нащупала пульт. Появилась картинка с пресс-конференции. Разъяренный мэр Кантрилл как раз покидал сцену, ведя за собой троих из четырех своих детей. Подозрительно отсутствовала Лиза. - Он только что подал в отставку, - пояснил Грег с огромным удовлетворением. - Он ушел в отставку! Господи, как же он это выплевывал! Я подумал, что он собирается бросить микрофон репортерам в лоб на некоторые вопросы. Боб Мейсон из "Нью-Йорк Дейли" спросил, является ли сутенерство его детей, соблазняющих ничего не подозревающих репортеров, его обычным делом или это просто одноразовая затея. Какой-то другой остряк спросил, не Мата Хара ли второе имя у Лизы. О, боже, его кислое выражение лица стоило того, чтобы заплатить за просмотр. - Я рада, что мое унижение вызывает у тебя такой задор, - проворчала Энди. - Я уверена, что в ближайшие дни надо мной будут смеяться не меньше, чем над Кантрилами. Моя репутация будет в унитазе. Они назовут меня глупой, доверчивой, слабой и, вероятно, найдут способ забить меня за мои сексуальные предпочтения. - Ах, извини, Сакс. Я знаю. Я знаю, что это был самый дерьмовый способ сбить его с ног. Однако я должен спросить: почему ты выбрала такой термоядерный вариант? Ты же могла просто опубликовать настоящие документы, не рассказывая всей подноготной? Никто никогда не узнал бы об этом, кроме мэра. - Я знаю, - согласилась Энди. - Но первая семья в Нью-Йорке - извращенная. Люди, проголосовавшие за них, имеют право знать все, что они задумали. - Я также поняла, что ни один из Кантрилов не сможет отрицать того, что произошло, если журналист, делающий эти обвинения, так много теряет от этого сама. Если бы они сказали, что я солгала, это было бы неправдоподобно, потому что я ничего не выиграла и все потеряла, рассказав свою историю. - Ага, ты совершенно не оставила ему места для маневра, - согласился редактор. - В этом и был смысл. Грег удовлетворенно хмыкнул. - Да, кстати, Сакс, СМИ сообщают, что свадьба Лизы Кантрилл отменяется. Сегодня утром жених прилюдно послал ее. Парень рассказывал всем, кто его слушал, что он был потрясен и опустошен, что она не была той женщиной, какой он ее считал. - Представляешь, - сказала Энди с легкой улыбкой. - Она зевнула. - Какое огорчение. Типа он не знал. - Держу пари. Вот что я тебе скажу: напиши Стиву что-нибудь о своей реакции на отставку мэра, может быть, шесть или восемь предложений, а потом возьми несколько дней отпуска и восстанови силы. Мы поговорим в понедельник. И если кто-нибудь тебя обидит, шли всех на хер. Блять, Сакс. - Она почти слышала, как он качает головой. - Самая смелая история, которую я когда-либо читал. Ладно, все потом. Отличная работа. Телефон отключился. Отличная работа, глухо повторила она про себя. Тогда почему она чувствовала себя выставленной напоказ и словно с нее содрали кожу на публике? Теперь все знали обо всем. Ее самая сокровенная тайна тоже была там. Ее взгляд скользнул к двум звонившим, которым надо перезвонить. Ее мать. Ну, она всегда говорила, что честность лучшая политика. Возможно, Энди сумеет акцентировать именно на этом в разговоре. И Миранде тоже. Она понятия не имела, как пройдет этот разговор. Она смотрела на номер на дисплее своего телефона и думала, что же ей теперь делать. И что она вообще чувствовала. Ни на один из этих вопросов не было простого ответа.