Обретение

На следующий день, во время утреннего туалета Хансу пришла еще одна идея по поводу его открывшихся способностей волшебника, которую он тут же и попытался реализовать. Умываясь, он обратил внимание, что его гордость – его длинные чёрные волосы утратили блеск и пышность. Откровенно говоря, они просто стали грязными. Парень замер на секунду, закрыл глаза и представил, как все эти частички пыли и жира, возможно, вперемешку с почти незаметными кусочками его собственной кожи и прочей ерунды, осевшей на его волосах, покидают насиженное место, собираются в комочки и летят… Ну, летят, скажем, в тот параллельный мир, где их появление никто не заметит, а, может, даже примет с восторгом. «Благое Небо! Какую чушь я несу!» – подумал Ханс и открыл глаза. В бадье с водой отражалось его настороженные глаза под копной, торчащих во все стороны волос. Да, они были чистыми и пышными, но вот укладываться в ровные ряды не желали. Чтобы привести себя в более-менее нормальный вид, Хансу пришлось хорошенько намочить и расчесать волосы. Так что, если ему еще когда-нибудь придет такая идея сэкономить на мытье волос, предварительно надо будет хорошенько потренироваться в волшебстве. А вообще-то в случае необходимости будет гораздо проще наколдовать кусок хорошего мыла и бадью горячей воды. Пара дней прошла без особых приключений. Встреча с бабайгом и двумя знатными особами в тёмном переулке ушла в прошлое и стала понемногу забываться. Правда, в один из вечеров Хансу показалось, что заглянувший на минутку к ним на постоялый двор худощавый горожанин – тот самый, которого он видел ночью. Но мужчина быстро вышел, видимо, не найдя того, кого он ожидал здесь застать, и парень так и остался в недоумении, был ли это действительно тот самый заговорщик, или Ханс просто принял желаемое за действительность. Поговорить с Ксандером за эти дни удалось ещё один раз – они столкнулись на лестнице, когда студент возвращался из университета. Он улыбнулся Хансу, как старому знакомому, пригласил зайти в комнату. У того как раз осталось свободных полчаса от его законного перерыва, так что он решил воспользоваться приглашением. Во время этого разговора, удовлетворяя любопытство Ксандера, Ханс рассказал о том, как он попал в город. – Соболезную… – Произнес Ксандер тихим голосом, когда узнал о судьбе родителей соседа; это сочувствие было вполне искренним. Ксандер, как было и понятно с самого начала, тоже не был уроженцем Хоггена. Его родителям принадлежала небольшая литейная мануфактура в Родерике. Этот окружной центр, во многом подобный Хоггену, располагался на юге королевства. – Хоггенский магический университет славится сильной школой целителей. Наверное, она вторая или третья по известности после столичной. Да и, откровенно говоря, мне хотелось немного попробовать самостоятельной жизни. – Так объяснил выбор места своей учебы Ксандер. Говорили парни, конечно, и о магии. Ханс решился-таки спросить о том, что его больше всего беспокоило: – А ты слышал о таких магах, которые могут превращаться в кого-нибудь. Ну, скажем в зверя. Или что-то в этом роде… Ксандер закивал головой, давая знать, что понял вопрос: – Начнём с того, что чёрные маги – мастера превращений – способны создать иллюзию того, что они в кого-то превратились – хоть в другого человека, хоть в монстра или животное. Это особого рода магия, воздействующая на сознание других людей. Чем больше у тебя зрителей, тем сложнее создать такую иллюзию. Кстати, некоторые виды нежити тоже способны на подобную магию. Разве что они не превращаются в зверей, а наоборот – создают иллюзию, что они такие же люди, как мы. Собакоголовые или псы, как их часто называют, большие мастера в этом деле. Ты можешь проехать с ним большой путь, скажем, в купеческом обозе, вести долгую светскую беседу на разные темы, и обнаружить что-то неладное только во время ночлега, когда его пасть приблизится к твоему горлу, чтобы разорвать его и после этого полакомиться твоей требухой. Ханс после этих слов зябко передернул плечами. У него был свой счет с этими тварями. Но у него по ходу возник новый вопрос: – Но мракоборцы ведь могут учуять их? Ксандер пренебрежительно махнул рукой: – Это больше из области легенд!.. Да, поговаривают, встречаются изредка особо одаренные маги, которые способны определить, вычленить истинную суть нежити, скрывающуюся под личиной человека. Но, зачастую, если собакоголовый находится среди небольшой группы людей и ведет себя адекватно, даже мракоборец может ошибиться и не понять, что имеет дело с нежитью. – Но как же тогда быть с тем, что случилось с моей деревней?! Ведь именно приход отряда солдат во главе с мракоборцем спас моих односельчан от поголовного уничтожения. Да и я… Ханс чуть не проговорился, но ему не дал договорить студент: – Так это совсем другое дело… Нападая стаей на деревню или небольшую группу людей, псы не прячут свой истинный облик за лживой личиной. А, кроме того, во время подобной резни происходит такой мощный выброс отрицательной магической энергии, что не почувствовать её может только абсолютно беспомощный маг. Именно на этот выброс обязан был среагировать тренированный мракоборец. Я уверен, в случае с твоей деревней именно так и произошло. Я не говорю уже о том, что солдаты услышали крики людей, увидели дым от горящих домов. Новая информация была полезной, но она не помогла решить проблему Ханса, поэтому он спросил еще раз: – Вернемся к тому, с чего начали. Я понял по поводу иллюзий. Но бывает ли такое, чтобы маг на самом деле в кого-то превращался? Ну, хотя бы на короткое время… Ксандер задумался, почесал лоб. Потом улыбка заиграла на его лице: – Да, я припоминаю нечто подобное. В некоторых книжках я встречал упоминание о таких превращениях. Правда, это были не наши университетские учебники, а книги о волшебстве, больше похожие на развлекательную литературу, на собрание сказок или легенд, хоть авторы и утверждали, что основываются на свидетельствах очевидцев. Так вот, в этих книгах говорилось именно о животных. Во-первых, упоминался медведь, потом какая-то крупная кошка – пантера или лев. Было еще какое-то третье животное – вроде бы водоплавающее, не помню точно, читал еще ребенком об этом. В любом случае суть в том, что такие способности передаются по наследству от отца к сыну. Причем, якобы только к одному сыну. Соответственно в наших землях имеются всего три таких магических рода. Но в каждый момент могут существовать максимум два-три мага-перевертня одного вида, а то и всего по одному представителю вида. Они по каким-то своим причинам не контактируют с другими магами, поэтому не входят в магическую гильдию, не учатся в университетах, ну и, все такое. Хотя такие маги, наверное, с кем-то там общаются по жизни, дружат. Опять же дети у них как-то рождаются. Ах, да! Чуть не забыл… В одной из легенд говорится, что все эти три мага-зверя разных видов встречаются и действуют заодно, когда ситуация в нашей стране накаляется до предела. Именно они спасают страну от гибели. Вот где-то так. Ты, наверное, подобную сказку слышал? – Ага! – Без тени смущения на лице кивнул Ханс. – Я много чего слышал от стариков о магии, а на самом деле, выясняется, многое обстоит не совсем так, как они говорили. «Ну, что же, – подумал парень, когда остался один, чтобы переварить новую информацию, – сказка это или нет, но, во-первых, я существую. А, во-вторых, я, скорее всего, все-таки не монстр. А если жизнь в королевстве будет и дальше ухудшаться, как сейчас, у меня появится шанс встретиться с кем-то похожим на меня». Две ночи подряд на час-полтора, надев тот самый чудесный костюм, Ханс выходил на охоту. Хотя реально поохотиться ему так и не пришлось. Никакой нежити во время прогулок он не встретил. Проходя мимо некоторых домов, правда, парень чувствовал нечто неопределенное, от чего напрягались мускулы, и, казалось, начинала расти шерсть. Ханс счел более разумным бродить по ночному городу в человеческом облике. Но не будешь ведь врываться в дома мирных граждан – «А нет ли у вас тут чего-нибудь нечистого?» Так что незадачливый охотник просто бродил по лабиринтам улочек, привыкая к их расположению, знакомясь с Хоггеном. Поэтому, когда в шестницу Ханс отпросился у Марты на несколько часов, чтобы пройтись по городу, решить свои вопросы, было достаточно нескольких пояснений, чтобы он понял, где находится главный городской поминальный храм и где ближайшая баня. Ханс давно уже хотел заказать поминальную табличку в честь матери. Кроме того, в его деревне строго соблюдали обычай ходить каждую шестницу в баню. Этот день недели часто так и звали – банница. В этот день раньше, чем в другие дни, оканчивали повседневную работу. Первыми шли в бани бабы, девки и малые ребятишки, после них уже неторопливо, солидно парились мужики, молодыми парни и пацаны. Поняв с какой целью идет в город Ханс, Марта достала из необъятного кармана фартука матерчатый кошелек, сунула в руку парню: – Возьми, у нас тут в городе за все надо платить. Действительно, в лавчонке, примостившейся у входа в поминальный храм, Хансу пришлось отдать несколько медных монет, чтобы храмовый каллиграф сделал красивые таблички в память матери и Тоома, о котором Ханс по привычке чаще думал, как об отце. Парень не знал, как там у этих двоих всё происходило накануне его рождения, но он точно знал, что мужчина очень сильно любил его мать и, как бы там ни было, худо-бедно принял чужую кровь в свою семью. Все пространство поминального храма на высоте вытянутой руки взрослого мужчины было заплетено паутиной веревок, на которых висело огромное количество табличек. От сквозняка, гулявшего по храму, они раскачивались, легонько соударялись одна о другую. Считалось, что поминальная табличка с именем покойника должна находится в храме в каждой местности, где живут те, кто помнит об умершем. Такое соударение табличек и символизирует память. Душа умершего слышит стук, и это помогает ей найти Путь Истины в мире свободных душ. Чем правильнее шел человек по Пути Истины при жизни, тем больше людей его помнит, тем легче и дальше он идет по этому Пути и после смерти. Пока не войдет в чертог Благого Неба. Ханс постоял несколько минут, послушал этот бесконечный перестук, подумал о вечном. Потом вздохнул и направился позаботиться о бренном, в данном случае о собственном грязном теле. Баня потрясла деревенского парня своими просто гигантскими размерами. «Здесь, наверное, могут одновременно мыться человек сто», – подумал он. Скорее всего, так и было. Около входа Ханса встретил банный служка, миловидный паренек лет двадцати в светло-серых свободных штанах и распахнутой на груди рубахе примерно того же цвета. На ногах его были шлепанцы с тонкой подошвой. – Куда желаете? В общий зал или в отдельный кабинет? – подскочил он к Хансу, приветливо улыбаясь. Увидев, что клиент нерешительно замер, паренек пояснил: – В общем зале пока немного людей, всего человек двадцать. Вот где-то через пару часов народ пойдет толпой. Сами понимаете, шестница! Хоть мы и работаем четыре дня в неделю, сегодня посетителей больше всего. Кабинеты тоже пока свободные есть. Ханс представил толпу голых, абсолютно незнакомых ему людей, которые будут разглядывать его голое тело… – В кабинет. – Решил он. Потом уточнил с опаской. – А это дорого? Честно говоря, парень пока не очень ориентировался в городских ценах, так что не понял – дорого это или нет – две серебряные монеты. Но они у него имелись, Ханс мог заплатить, и этого на сегодняшний день было достаточно. Кабинетом в бане называли небольшую комнатку, в которой стояла всего одна каменная лавка под стеной, из которой выглядывало два крана с горячей и холодной водой. К боковой стене прикрепили несколько крючков, на которые можно было повесить одежду. Еще на лавке для нужд посетителей стоял деревянный ушат. Служка потоптался на месте, но, поняв, что клиент вроде бы ни в чем более не нуждается и при нем раздеваться не будет, скрылся за дверью. Ханс уже скинул рубаху, когда вспомнил об одной немаловажной детали, он выглянул из двери, надеясь, что служка не успел далеко уйти: – А мыло у вас есть? Служка успел за это время дойти до конца коридора, но расслышал вопрос: – Да, конечно. Сейчас принесу. Это входит в стоимость услуги. В этот момент на парнишку налетел какой-то странный господин, закутанный с ног до головы в белое одеяние с капюшоном. Необычный вид незнакомца настолько заинтересовал Ханса, что он продолжал стоять у приоткрытой двери, прислушиваясь, о чем они говорят. Человек в белом тем временем хоть и тихо, но с неприкрытым раздражением в голосе спросил что-то у служки, тот подобострастно поклонился, указал на дверь кабинета, который находился как раз рядом с кабинетом Ханса: – Да, меня предупредили, вас уже ожидают. Уже закрывая дверь, чтобы не быть заподозренным в непозволительном любопытстве, Ханс успел услышать возглас человека, открывшего дверь соседней кабины: – О, господин! Вы пришли! Человек же в белом в ответ на это зашипел злобно: – Что за место для встречи вы выбрали?! Вы не могли придумать ничего оригинальнее? Но дело было даже не в этом злобном таинственном господине. Ханс готов был отдать голову на отсечение, что там за стеной находился тот самый толстяк, который со своим спутником четыре ночи назад обнаружил убитого Хансом бабайга! Он безошибочно узнал его противный голос. «Вот бы иметь какую-нибудь штуковину, чтобы приложить ее к стене и услышать, о чем они там говорят», – подумал Ханс с горечью. Секунда – и в руке у парня лежало нечто, к чему, как нельзя лучше подходило определение – «штуковина». Дрожащими руками он приложил её к стене, поднес ухо к поверхности, усеянной мелкими дырочками. Голоса в этой штуковине звучали немного глуше, чем в жизни, присутствовал как бы металлический окрас звука, но Ханс все равно вновь узнал голос оправдывающегося толстяка: – Я посчитал, что в банный день нет ничего естественнее, чем встретиться в бане. А в отдельном кабинете нас никто не сможет подслушать. Его собеседник перебил говорившего: – Нет времени болтать! Перейдем к делу. Вы достали схему канализационных путей? Мне она нужна для встречи с нашими союзниками. Ханс оторвался от подслушивания, зачаровано поглядел на странный предмет с такими необычными свойствами. Но тут он вспомнил о служке. Через полминуты паренек войдет в комнату с мылом. «Проклятье, он не должен увидеть ничего странного!» Ханс быстро скинул одежду, сунул штуковину в карман брюк, повесил их вместе с рубахой на крючок. Парень быстрым взором окинул свое голое тело. Через минуту он будет полностью обнаженным под пристальным взглядом служки, который явно неравнодушен к таким вещам. Ну, вытащить из тайников мироздания полотенце подходящего размера – для парня не составило большого труда. Это после подслушивающей штуковины-то! Так что, когда появился паренек-служка, Ханс встретил его в полотенце, обернутом вокруг бедер. После этого пришлось ещё чуть ли не силой выпроваживать из кабинета не в меру услужливого работника бани. Он даже предлагал сделать Хансу массаж или что-то в этом роде. Убедившись, что служка ушел, Ханс достал подслушку из кармана, приложил к стене. Разговор заговорщиков уже подходил к концу. Говорил человек в белом: – Таким образом, я встречаюсь сегодня, точнее, уже завтра, в час ночи с вожаками стай за городскими воротами возле этой вашей старой башни. Двое вожаков уже дали свое безусловное согласие на встречу. Один пока под вопросом. Я смогу передать им схему канализационных ходов, и мы обговорим условия и некоторые детали операции. Толстяк был явно напуган, голос его дрожал: – Я не знаю, стоит ли впутывать в это дело псов. Не было бы от этого хуже. Может быть, мы сами справимся. Его собеседник бросил злобно: – Это не обсуждается. Вы хоть представляете, каких усилий стоило наладить контакт с этими, как вы изволили выразиться, псами! Решение, в любом случае, будете принимать не вы. Ваши локальные интересы в плане учтены. Просто выполняйте свою часть работы. Поймите, нам для реализации наших глобальных планов необходима паника и неразбериха в королевстве. Нам нужен хаос!.. Поняли?! Все, я ухожу! Не провожайте меня. Проклятье! Я… Только представить себе – я ходил на свидание в банный кабинет! Хлопнула дверь, и некоторое время ничего за стеной кроме плеска воды больше не было слышно. Толстяк мылся. Избавившись от соблазна оставить полезную вещицу себе в постоянное пользование, Ханс отправил ее туда, откуда взял. Зачем таскать с собой? – Всегда можно взять, когда понадобиться! Парень уделил с полчаса тому, ради чего сюда пришел, то есть очистил тело не с помощью магии, а при помощи горячей води и мыла. Жить с чистым телом и волосами стало легче. Вот только охотника за нежитью и после этого все еще сильно волновал вопрос, что это за старая башня, и как до нее добраться. А что добираться придется, причем, желательно хотя бы за полчасика до намеченной встречи, Ханс знал точно. Хватало того, что на встречу в башне придут его главные враги – собакоголовые. Да и было бы неплохо сорвать планы этих заговорщиков – людей. Помог охотнику все тот же словоохотливый услужливый паренек. Старой башней, оказывается, горожане называли остатки бастиона, располагавшегося когда-то на берегу реки неподалеку от северо-восточных ворот Хоггена. То есть тех самых ворот, через которые прибыл в город несколько дней назад Ханс. Парень припоминал, что вроде бы там действительно виднелись какие-то развалины, поросшие кустарником. Если верить рассказу служки, бастион в свое время прикрывал подход к городским воротам. В одну из древних войн он был разрушен. Потом его долго собирались восстановить, но, пока время шло, войны утихли, и смысла в бастионе уже не стало. Сейчас местная молодежь использует развалины, как место прогулок и романтических свиданий. В этом месте рассказа парнишка зарделся, словно кто-то именно сегодня ему там назначил свидание. А, может, он тем самым намекал, что не против такого свидания… Ханс рассеяно поблагодарил служку и, пока у него оставалось свободное время, отправился на разведку местности. Через ворота парень не стал проходить. С наступлением темноты их все равно закрывают. Никаких особых пропусков никто не требует, но, чтобы тебя выпустили, надо придумать убедительную причину, для чего тебе в глухую ночь понадобилось идти за городские стены. Поэтому Ханс поднялся по древним, обветшалым ступеням на стену. До руин бастиона от этой обзорной площадки было рукой подать. Увидел парень и нужную ему башня. Она оказалась довольно высокой. Выложенная из кирпича лестница вилась спиралью вокруг башни. У её подножья виднелись груды камней, поросшие кустарником. Все близко, но со стены туда не спрыгнешь. Вот если бы лестницу, хотя бы веревочную. Ханс ударил себя по лбу. – «Какой же я идиот! Ну, конечно же лестница! Эвон я какую подслушивающую штуковину достал. Неужели лестницу не осилю?» Довольный собой парень зашагал на рыночную площадь; они договорились с Мартой, что встретятся уже там. Хозяйка харчевни старалась покупать каждый день самые свежие продукты. А раз теперь у неё имелся личный носильщик…