Обретение

От постоялого двора Марты до старой башни по городу идти было далековато, поэтому, чтобы успеть вовремя, Хансу пришлось за час до полуночи сказаться больным и отпросится у хозяйки, чтобы уйти пораньше. Мол, живот крутит, видно что-то не то съел. – Видно какую-то мерзость, которую они называют пирожками, покупал у лоточниц в городе. – Нахмурилась Марта. – Словно я тебя не кормлю! Ступай, и чтоб завтра с утра на работу. Если будет хуже, постучи к господину студенту, он уже кое-что умеет в плане лечения. Сможет помочь. Переодеться в маскирующий костюм, выбраться через окно, спустится вниз по балконам – было делом привычным. Ханс уже подбегал к городской стене, когда с башни на ратуше раздался один удар колокола. У парня замерло сердце – неужели опоздал! Но потом вовремя вспомнил, что главные городские часы отбивают по удару еще и на полпути между часами. Значит, у него есть еще в запасе полчаса. Забравшись на стену, Ханс на минуту замер, оглядываясь, не заметили ли его стражники. Но возле ворот, все оставались на своих местах и в его строну даже не глядели. Попутно парень увидел, что в конце улице, ведущей к воротам, из-за угла вынырнула долговязая фигура в белом. Ему следовало поторопиться. Охотник за нежитью быстро представил себе деревянную лестницу – такую длинную, чтобы её хватило до самой земли. Секунда – и вот уже она лежит, вытянувшись почти до поворота городской стены. Ханс попытался приподнять ближний к себе конец. Получалось плохо. Она оказалась тяжелой и – как бы сказать поточнее – очень шумной. Пока парень стащит ее вниз, он не то что привлечет внимание стражников, а и перебудит жителей ближайших домов. Лестница отправилась туда, откуда пришла – в иной мир. В конечном итоге пришлось ограничиться прочным канатом с металлическими кольцами, вплетенными в него через равные промежутки. За них было удобно цепляться руками, тем более Ханс мог помогать себе когтями, когда перетёк в наполовину звериную форму. Один край этого каната петлей зацепился за стальной штырь, торчавший вверху на стене. Видимо в этом месте в прежние годы устанавливали какое-то метательное оружие. Второй край веревочной лестницы волочился по земле с наружной стороны городской стены. Спуск по ней занял не больше минуты. Осматриваться на месте и выискивать выгодное место для засады, времени не оставалось. Так что Ханс не придумал ничего лучше, чем поскорее забраться на самый верх в башню. Она оказалась выше и просторнее, чем выглядела издали. В своё время тут, наверное, мог держать круговую оборону отряд в человек двадцать. Около одной из бойниц на каменном постаменте сохранился ржавый остов то ли гигантского арбалета, то ли иного похожего метательного орудия. Больше ничего интересного парень рассмотреть не успел. Снизу раздались хриплые голоса. Двое спорили: – Ну, давай поднимайся. Я слышал шум. Этот волшебник из племени людишек, наверное, уже там. – А почему я один? Пойдем вдвоем. – Потому что по лестнице все равно может идти только один из нас. – А почему это должен быть я? – Ну, давай я тогда пойду, если ты трус. – Кто здесь трус? Это ты трус! – Хорошо. Давай иди, а я пойду следом, отставая на несколько шагов. Видишь, какая старая лестница. Не хочу, чтобы ты меня столкнул, когда будешь падать. – Это ты будешь падать, а я нормально поднимусь. После еще одной минуты препирательств псы все-таки один за другим начали подниматься наверх. Поняв, что звук их шагов приближается, Ханс замер в тени возле самого входа в башню. Охотник уже давно принял форму полузверя, наиболее подходящую для этой ситуации. Как только первая остроносая морда показалась в проеме, он прицельным броском впился псу в горло когтями, одновременно втягивая его внутрь. Хансу удалось сделать это практически бесшумно, но второй пес, показавшийся из-за поворота лестницы, все равно насторожился: – Что там случилось? Откликнись! Я так и знал, что там ловуш… Вожак псов не успел договорить. Из-за поворота, со стороны верхней части лестницы, где только-то исчез его товарищ, ему навстречу выпрыгнул наполовину зверь, наполовину человек, когтями впиваясь в тело, чтобы не дать ему полететь вниз. Проклятая тварь все равно выживет даже после падения с такой высоты… К тому же человека в белом не хотелось вспугнуть. А он должен был вот-вот показаться. Интересно, насколько этот предатель рода человеческого задержится возле стражи? Как оказалось, ненадолго. Едва Ханс успел покончить с разделкой тел обеих тварей (их вырванные сердца полетели через бойницы вниз, в кусты на берегу реки), как у подножия башни раздался знакомый голос: – Эй, вы уже здесь?.. Тишина… – Человек хмыкнул. – Так и знал, что эти твари опоздают… Хорошо, подожду их наверху. Там в любом случае обзор лучше. Мужчина в белом балахоне не вызывал у Ханса никакой симпатии, но он все-таки являлся человеком… Поэтому охотник за нежитью не стал поступать с ним так, как с псами. Оставив разорванные тела картинно лежать на полу в центре башни, Ханс спрятался в единственно возможном месте – в тени за каменным основанием остатков арбалета около бойницы. У мужчины, который пришел на встречу с псами, в руках находился светильник, который давал ему хоть слабое, но освещение. Поэтому, когда он поднялся в башню, сразу же заметил окровавленные тела на полу: – Проклятье! Что здесь произошло?.. Кровь еще не свернулась… Сердца вырваны! Кто здесь? Что за чудовище? Покажись! Человек поднял светильник высоко над головой, озираясь по сторонам. Блики света заплясали по полу, потолку и стенам башни. Если костюм парня и обладал какой-то магической защитой, то против мужчины в белой мантии она точно не сработала. Разглядев притаившуюся фигуру, он от неожиданности выронил стопку бумаг, которую держал в правой руке свободной от фонаря. Хотя, не исключено, человек сделал это намеренно. Дело в том, что пальцы на этой руке как-то необычно шевельнулись, и в непосредственной близости от неё возникнул шар огня. Уже через мгновение, оттолкнувшись от ладони, он полетел в парня. К счастью для Ханса, белый маг плохо рассчитал силу и направление броска, и огненная сфера полетела через бойницу куда-то далеко в ночь. Маг поднял правую руку немного выше, словно собирал силу для ещё одного броска. Незадачливый охотник за нежитью лихорадочно соображал, что ему лучше сделать – кинуться вперёд и быстренько разорвать мага на части или же вытащить что-нибудь полезное из параллельного мира. Мысли вертелись вокруг чего-то похожего на щит. Но в последний момент парня осенило. – «Лучше не шит, а зеркало, чтобы полностью отразить волшебный удар!» Оно выглядело как самое обычное зеркало – в красивой узорчатой раме, словно висело оно до этого в каком-то богатом замке. Подошло бы это зеркало даже королевским покоям. Но с шаром огня оно справилось достойно. Волшебная сфера, едва приблизилась к поверхности стекла, тут же отразилась от него и полетела в сторону мага в белом одеянии. Полетела настолько быстро, что волшебник не успел отреагировать и как-то защитить себя. Интересно то, что, едва огонь коснулся белой ткани, шар растворился в воздухе – просто исчез. Причём сделал это вместе с тем, кто шар волшебного огня первоначально и создал. То ли подобное исчезновение жертвы предусматривалось замыслом посыла шара, это входило в набор его возможностей. И не важно, что в результате получилось что-то вроде самоубийства. То ли белый маг просто «обиделся» на то, что его магия не работает, и ушел, не попрощавшись со своим противником, забрав огонь с собой. Но, так или иначе человек в белом одеянии исчез. В сложившихся обстоятельствах Ханс нисколько не был опечален этим фактом. Так было даже лучше. С формальной точки зрения человека он не убивал. Парень немного устал в ходе этой вылазки. Ему хотелось домой к тетушке Марте в покой и уют уже ставшей родной комнаты, где не шляются псы, и где злые мужики в белой одежде не бросаются светящимися горячими шарами. Возможно, Ханс еще некоторое время предавался бы жалости к самому себе, но примерно через минуту после исчезновения мага со стороны городских ворот донесся шум. Выглянув через бойницы башни, парень увидел, что в сторону развалин движется группа людей с факелами. Упражнения белого мага с огненными шарами не остались незамеченными стражей, и они решили на месте разобраться, что там происходит. Хансу пришлось спешно ретироваться из развалин бастиона. Бумаги, которые волшебник принес на встречу с псами, он оставил на полу. Пусть стражники сами разбираются, что с ними делать. Разминуться с группой идущих к башне удалось без труда, благо ночь была темной, а на нем был костюм черного цвета. Без особых проблем взобравшись на городскую стену, парень отправил ненужную теперь ему веревочную лестницу в её родную реальность. Уже пробираясь темными переулками к дому тетушки Марты, Ханс задумался об итогах своей ночной вылазки. Да, союз нежити и городских заговорщиков после убийства вожаков двух стай собакоголовых стал невозможным, по крайней мере, на некоторое время. Ну, а дальше? Кто такие эти заговорщики, какие цели они перед собой ставят – Ханс не знал. Вот, допустим, он добьется, что само по себе сложно, аудиенции у графа. Скажем, поможет ему в этом графский кучер (как там его бишь звали?), поверив на слово, что сообщение Ханса чрезвычайно важное. Хорошо, вот он у графа. Что он ему скажет? Два горожанина – толстый и худой – говорили какие-то непонятные речи, которые можно толковать в том смысле, что готовится заговор с привлечением к нему нежити. Толстый горожанин после этого в бане встречался с магом, завернутым в белый балахон. Очень увлекательно! Ханс не мог рассказать главного – о встрече белого мага и нежити, которой он помешал. Не хотелось раскрывать себя пред кем бы то ни было, в особенности перед графом. Ну да, есть легенды о неких трех зверях, то есть, о магах, способных превращаться в зверей. Но вдруг граф этих легенд не читал! Да и кто знает, что там точно говорится в этих легендах и преданиях?! Может, кто-то из этих магов-оборотней сильно обидел графского дедушку… Эх, был бы у Ханса помощник, а еще лучше – не один, тогда бы они все вместе разведали, что творится в славном городе Хоггене. Хотя почему в только в Хоггене?! Возможно, нити заговора идут и дальше. Кто знает!? Но что толку в этих нелепых мечтах, ведь всё равно поговорить об этом Хансу не с кем. В таких печальных размышлениях охотник за нежитью благополучно добрался до своей комнаты, где и забылся неспокойным сном. Снился ему город, по которому ходили люди с черными масками вместо лиц, а еще ему постоянно встречались маги, так и норовившие швырнуть в него то шары оранжевого пламени, то молнии почему-то синего цвета. Повседневная работа приглушила воспоминания о ночных событиях. В последний день недели в седмицу в харчевню даже в обеденное время привалило много посетителей. Ради ярмарки в город приехало много торговцев и покупателей из окрестных деревень и посёлков, и не все они взяли еду с собой. Поэтому, идя по рынку вслед за Мартой с еще только наполовину заполненными корзинами, Ханс вздрогнул от неожиданности, когда наткнулся на фигуру, закутанную в белую мантию. Но человек в белом балахоне глянул добродушным взглядом на молодого парня и тонким, немного дрожащим голоском начал уже не раз, видимо, говоренную речь: – Задумайтесь, люди, о том, что происходит. Осмыслите свидетельства содеянного. Нет кары без причины. Нет деяний без последствий. Все вы желаете и страстно добиваетесь исполнения желаний. Но соразмерна ли плата полученному? Равновесие нарушено. Поэтому смирите свои желания. В руках мужчина держал тоненькие книжечки, очевидно, более подробно излагавшие суть учения о равновесии. Заметив удивленный взгляд своего спутника, Марта пояснила: – Бродячий философ-проповедник. Толкует по-своему Путь Истины. Рассуждает о том, каким образом лучше всего следует идти этим Путем. От них большого вреда нет. Давай, поторапливайся! Некогда слушать заумную болтовню. Хотя на то, чтобы послушать свежие сплетни, у Марты времени хватило. Самой осведомленной в который раз оказалась торговка рыбой: – Сирин, ну один из тех, кто мне рыбу привозит, рассказал мне сегодня по секрету важную новость. Он утром ехал с товаром через северо-восточные ворота. Там сегодня ночью был грандиозный переполох! Знаете, старую башню разрушенного бастиона, где в хорошую погоду много молодежи гуляет, свиданки устраивает?.. И я сама в былые времена… Эх… Ладно, это к делу не относится, было и прошло, быльем поросло… Так вот, в этой башне сегодня ночью какой-то неизвестный волшебник убил двух собакоголовых. Стража, что стояла у ворот, увидела вспышки магического огня в башне, выслала отряд посмотреть, в чем там дело. Маг, видимо, сделав свое дело, сразу ушел, оставив трупы этих самых псов в башне. А еще… Тут торговка приглушила голос, но Ханс все равно смог услышать: – А еще возле трупов лежала карта. – Какая карта, – полюбопытствовала Марта. Торговка рыбой многозначительно хмыкнула и для пущего эффекта подняла вверх указательный палец правой руки: – А вот такая карта!.. Схема всех канализационных туннелей города с указанием самых главных мест города: ратуши, резиденции графа, арсенала и тому подобного. А выходят-то туннели за городскую стену. А где есть выход, там, стало быть, имеется и вход. Марта закивала головой, давая знать, что поняла ход мыслей собеседницы. Еще минут пять женщины обсуждали неизвестного мракоборца, разрушившего коварные планы нечисти, а также гнусные личности членов городского совета, которые дали нежити такое страшное оружие. Напоследок выразив надежду, что граф найдет виновных в этом злодействе, Марта, наконец, распрощалась с торговкой и заспешила домой. Времени, действительно было мало. Седмица, ярмарочный день – для постоялого двора всегда самый трудный. Много посетителей, много работы. В повседневных трудах и хлопотах началась новая неделя. Во вторник вечером (или точнее ночью – Ханс только что вернулся из зала, который покинули последние посетители), в каморку парня постучали. Нежданным гостем оказался Ксандер, который принес с собой бутылку вина и два бокала. Повод для выпивки оказался простой: – Зашел попрощаться. Вчера сдал последний экзамен. Отбываю завтра утром на три летних месяца домой. Нас нагрузили и на это время несколькими домашними заданиями: по сбору лекарственных растений, по алхимии и прочей мути, но это уже мелочи. Я, пусть и временно, вновь свободный человек. Не вижу причин не отметить это. Ксандер был уже немного навеселе. Очевидно перед этим он уже отмечал окончание учебного года с однокашниками. Вино, которое принес с собой студент, оказалось приятным на вкус. Таким же приятным было и даруемое им опьянение. После первого же бокала мир стал понятным и простым, а собутыльник вообще стал практически родным братом: – Ты такой интересный собеседник, с таким вниманием слушаешь мои рассказы о магии! – Признавался в своей симпатии Ксандер. – Я даже хотел тебе оставить фолиант по общей теории магии. Почитал бы тут на досуге. Ты же грамотный, я полагаю? – Конечно. У нас в деревне всех мальчишек и девчонок, начиная с возраста семи-восьми лет, в течение пяти зим учат чтению, письму, счету. Ну и, основам Пути Истины, конечно. Потом, когда мы стали старше, ясное дело, было уже не до учебы даже зимой. Работы в деревне много. Но у матери в доме было три книги. В свое время привезла их из города. Я их зачитал зимними вечерами, можно сказать, до дыр. Это были «История Свебского королевства» Пфальца, «Географические записки» Торстена, ну и, еще вот такой толстенный рыцарский роман. – Хорошая подборка. – Хмыкнул одобрительно Ксандер. – А что за роман? – «О Лансе отважном». – Немного смутившись, признался Ханс. Ксандер махнул небрежно рукой: – Не самый худший вариант. Так о чем это я… Да, я хотел тебе оставить этот учебник… Но госпожа Хло – это наш старший библиотекарь – заставила сдать буквально все книги, что мы брали на время учебы. – Пустое… – Утешил студента его теперь уже приятель. – Мне всё равно особо некогда читать. Ханс не стал уточнять, что достать любую книгу для него теперь пара пустяков. Было бы желание. – Какой у тебя красивый амулет! Ханс глянул, куда показывает Ксандер. Было душно. Не успев до прихода соседа снять плотный рабочий костюм, в процессе выпивки парень позволил себе расстегнуть пару верхних пуговиц. На оголенной груди блестел тот самый, в своё время подобранный на пожарище родного дома гвоздь. Ханс привык к его присутствию, как к чему-то само собой разумеющемуся, и не обращал на него внимания. И вот теперь он мог убедиться, что его амулет серьезно изменился. Если раньше это был обычный стержень с не самой ровной поверхностью, с корявым заострением на одном конце и кольцом на другом, то теперь он стал напоминать ювелирное украшение. На блестящей поверхности стержня даже проступал некий, пока не очень различимый рисунок или орнамент. Выглядело это так, будто художник нанес на металл тончайшими штрихами схематический чертеж, который потом заполнит детальными изображениями чего-то понятного ему, но не ясного стороннему наблюдателю. Это было странно. Но вокруг Ханса и так было много странного, чтобы задумываться еще и о причинах изменений, которым подвергся его амулет. Попрощались они с Ксандером тепло, почти как близкие друзья, пообещав друг другу, что с радостью разделят соседство в новом для Ксандера учебном году. Марта собиралась оставить комнату в мансарде для господина студента. По крайней мере, освободить ее к началу учебного года.