Обретение

Шла четвертая неделя путешествия. Уже несколько часов они ехали в карете Королевских Линий Сообщения по дороге, ведущей на север. Тристан с Родриком дремали, а Ханс, пользуясь тем, что ему досталось место около окна, большую часть времени любовался живописными окрестностями, лишь иногда заглядывая в карту, разложенную у него на коленях. Еще в самом начале путешествия по просьбе парня Тристан купил ему подробную карту всего королевства. Хансу нравилось рассматривать её, отмечая те места где они уже побывали, и попутно вспоминая призабытые фразы из книжки Торстена о городах и регионах Свебского королевства, а также о его соседях. Вот на востоке, не так далеко от родной деревни Ханса за пограничной рекой Свислой расположилась обширная лесная страна суровых бородатых воителей – атов. У них тоже во главе державы находится свой король или, как его называют аты, Великий Князь. На самом деле, если верить знаменитому географу, этот правитель атов зачастую имеет очень мало власти над истинными хозяевами одиннадцати уделов, на которые разбита лесная держава. Удельные князья выбирают Великого Князя из своего числа на определенное время, и он в лучшем случае не более чем старший среди равных. С восточным соседом у свебских королей уже давно мир, хотя время от времени отдельные витязи (обычно это младшие сыновья удельных князей) с небольшими отрядами совершают набеги на приграничные деревни и городки, желая тем самым продемонстрировать свою воинскую удаль. Особенно частыми такие инциденты стали в последнее десятилетие. Поэтому цепочка пограничных замков тянется на востоке вдоль берега Свислы и далее на юго-восток, где граница идет уже по Оленьим горам и далее к могучей, широкой реке Дунеб. Впрочем, на юге свебам противостоит уже другой враг. Это унны – дикий, кочевой народ. Если у атов есть своя, пусть и языческая религия (они верят, что каждой стихией управляет свой отдельных бог), то об религиозных убеждениях кочевников сказать что-либо определенное вообще невозможно. Складывается впечатление, что единственную цель своего существования они видят в уничтожении всех прочих народов. Их наполовину дикое государство протянулось по сухим степным зонам к югу от земли атов. Кроме того, несколько столетий назад кочевниками завоеваны три полуострова, уходящие далеко в Южное море. Как утверждают историки, на землях полуостровов до этого момента существовала своя цивилизация, развивались нормальные государства, в припортовых городах шла бойкая торговля. Но потом, откуда-то с востока пришли орды кочевников, и древние цивилизации юга пали. Если какие-то из старых городов и уцелели, то теперь они малолюдны и их жители – рабы кочевых вождей. Единого государства уннов не существует, есть четыре самостоятельные орды (по одной на каждый полуостров и одна в степной зоне), но они лишь изредка враждуют между собой и в противостоянии с севером действуют в целом согласовано. Пограничная оборонительная полоса Свебского королевства на юге еще более мощная, чем на востоке, и проходит она по реке Дунеб и по перевалам Белых гор. Только небольшой участок теплого Южного моря между горами и местом, где Дунеб поворачивает на восток, принадлежит Свебскому королевству. Но на этом море хозяйничают флотилии верверов, чьи базы находятся на островах Южного моря и на северном побережье Сухого континента. Они союзники уннов, поэтому никакие морские путешествия на юге для свебов пока невозможны. У королевства тут имеется лишь небольшой флот, прикрывающий береговую линию, да лодчонки местных рыбаков. Западной границей Свебского королевства служит река Рхейн. За ней, на западе и юго-западе находятся владения Гельского королевства. Геллы – союзники свебских королей в противостоянии с кочевым югом. Но полностью гармоничными отношения двух стран назвать нельзя. Помехой является, прежде всего, религиозный фактор. Геллы, как и свебы, верят в единого бога, но в отличие от Благого Неба их Бог очень суровый. Его культ полон различных запретов и ограничений. Из-за этого даже требуются специальные люди, которые бы следили за соблюдением этих запретов. Поэтому в Гельском королевстве существует особое религиозное сословие со своей иерархией. В городах геллов нет поминальных храмов, зато там построено множество специальных культовых зданий, где регулярно совершаются коллективные ритуалы под руководством представителей этого специального религиозного сословия. Еще дальше среди просторов Великого океана, за довольно широким проливом, отделяющим его от материка, расположился Молочный остров. Зовется он так из-за обычных для климата этого влажного острова туманов. Островитяне или, как они себя называют, питты – язычники. Большую власть у них имеют жрецы, которые являются одновременно и волшебниками. Причем, как говорят, эти маги настолько сильны, что даже способны превращаться в животных. Когда Ханс в первый раз после покупки карты рассматривал очертания берега Молочного острова, то вспомнил строки из книги Торстена, касающиеся жрецов – анимагов, и невольно вздрогнул. Как он мог забыть об этих столько раз читанных и перечитанных страницах!? Возможно, это каким-то боком имеет отношение к его способностям? Кто знает, возможно, его предки – выходцы из этого острова?.. Впрочем, все, что касалось описания нравов островитян, в книге Торстена было основано только на слухах и малоправдоподобных рассказах побывавших там воинов, сам географ остров не посещал. Свебы и геллы в разные времена независимо друг от друга несколько раз пытались завоевать остров. Храбрость воинов питтов и трудности морского сообщения с наступающей армией делали завоевание практически безнадежным делом. По крайней мере, пока эти военные планы успехов не принесли. Кроме того, в результате этой перманентной агрессии со стороны обитателей материка нормального торгового сообщения с островом тоже не появилось. Питты подозрительно относились к любым пришельцам извне. На севере пределы Свебского королевства ограничивались Северным морем – частью Великого океана и Внутренним морем, чьи берега неравномерно делили: Свебское королевство, Княжество Летуйя, Держава Атов и Королевство Скандов. Берег Ютского полуострова – здесь находилась самая южная провинция Скандии, она занимала его целиком – отделял от основной территории северного королевства узкий пролив. Общность религии и языка, а также кровное родство правящих королевских домов делало две страны естественными союзниками. Отношения между двумя странами были более чем дружескими. Поэтому граница, проходившая в самом узком месте полуострова, являлась по сути сугубо символической. В Княжестве Летуйя примерно половина населения и даже правящий дом принадлежали к религии Истинного пути. Это естественно помогало двум государствам в налаживании нормальных добрососедских отношений. Граница между ними, которая находилась в северо-восточном углу Королевства Свебов, была довольно мирной. Хотя среди простонародья хватало и язычников. Дело в том, что Княжество Летуйя еще столетие назад назад являлось вассалом Державы Атов. И только недавно стало полностью независимым. Княжество занимало восточный берег Внутреннего моря, оставив атам лишь небольшой залив в месте впадения реки Нхевы. Этого, впрочем, хватало бородачам для организации морской торговли с другими государствами. К северу от этого залива начинались уже земли Скандии. Маленькая команда Тристана в данный момент приближалась к Коллю – городу-порту на Внутреннем море, расположенному около границы со Скандией на свебской стороне. Он находился как раз около самого узкого перешейка полуострова. Существовал даже проект сооружения канала, который бы соединил кратчайшим путем Северное и Внутреннее моря, но начало работ постоянно отодвигалось из-за слишком большой дороговизны проекта. До этого дня Тристан со своими спутниками уже объехал большой кусок северо-восточного части Свебского королевства. Цель путешествия Тристана всё ещё оставалась тайной для Ханса. Мнимый торговец планомерно останавливался во всех окружных центрах и других важных, ключевых городах, которые попадались ему по пути. Иногда он проводил встречи даже на постоялых дворах крупных сел, расположенных на перекрестке дорог и служивших ярмарочными центрами. На сами встречи Ханса не допускали. Тристан мягко оправдывался: – Мои партнеры не любят незнакомых людей. У всех свои причуды… Непосредственно во время встреч Тристана с этими загадочными партнерами по совершенно непонятному бизнесу Ханс должен был охранять подступы к месту проведения совещания. Кроме выполнения этих не особенно обременительных обязанностей, парню за это время всего один раз довелось доказать свою полезность. Причем помогли в этом случае Хансу его специфические способности охотника за нежитью. Дело было так. Шла к концу первая неделя путешествия. Оканчивалось их пребывание в Плозне – небольшом городке округа Шеттин. По только ему понятным соображениям Тристан в этот раз очень хотел поскорее попасть в окружной центр. Поэтому Родерик нашел частного извозчика, который пообещал, что рано утром путешественники уже будут в Шеттине. А заночевать путники смогут в небольшой придорожной таверне на полпути между двумя городами. Они втроем быстро заняли места в карете, но она почему-то не трогалась с места. Тристан нетерпеливо крикнул кучеру: – Почему не едем? Скоро начнет темнеть? Извозчик повернулся, заглянул в окошко, которое находилось у него за спиной и которое позволяло кучеру видеть, что творится у его пассажиров: – Простите, господин. Ждём еще одного человека. Он должен еще захватить свой багаж. Обещал, что будет с минуты на минуту. Да вот он уже бежит! И действительно, послышались торопливые шаги. Баул или что-то в этом роде шлепнулось сверху на вещи Тристана и его спутников, сложенные в багажном ящике, который находился сзади кареты. Скрипнула дверца, и рядом с Родериком, как раз напротив Ханса уселся худощавый господин, одетый как средней руки торговец, то есть примерно так же, как компания Тристана. Лица незнакомца вначале толком нельзя было разглядеть, но потом вслед за изгибом тракта карета повернула, и в окошко упали лучи заходящего солнца, осветив на несколько секунд лицо этого «торговца». Ханс замер. Ему хотелось кричать. Прямо перед ним сидел и скалил пасть собакоголовый. Почему этого не видят остальные?! Тристан тем временем был погружен в глубокие раздумья. О чем именно Ханс не мог даже предполагать. Родерик же завел светскую беседу ни о чем – о погоде, о плохой торговле, о плохих временах – с этим, как он полагал, человеком. Охотник за нежитью усилием воли заставил себя хоть немного расслабиться. Не все окружающие обладают его способностями, поэтому они зачастую не способны разглядеть оборотня за его личиной. Да, Ханс может сейчас подскочить и быстро, пока не опомнились его компаньоны, зарезать, задушить собакоголового или же сразу вырвать ему горло. Пускай потом разлагающийся труп нежити оправдает его, мягко говоря, странный поступок, но ведь тем самым парень выдаст свои способности. А в чем парень был полностью уверен, так это в том, что свои необычные таланты надо хранить в строжайшем секрете. Поэтому Ханс, скрипя зубами, делал вид, что ничего особенного не происходит. Он даже ответил на пару вежливых, мало что значащих реплик пса. К счастью, нежить не увидела в обычном на вид пареньке своего смертельного врага. Так они добрались до придорожного постоялого двора, о котором заранее предупредил извозчик. Родерик пошел договариваться о ночлеге. Кучер распрягал лошадей, чтобы отвести их на конюшню. Тристан отошел в придорожные кусты, надо полагать, для того, чтобы отлить. Ханс делал вид, что разминает затекшие мышцы, искоса наблюдая за собакоголовым. Пес некоторое время нерешительно мялся, не зная, какую тактику применить. Но потом, видимо, соблазнился легкой добычей и направился вслед за Тристаном в кусты. Бесшумно, как кошка, за ним последовал Ханс. Когти на руках и вздувшиеся буграми мускулы на руках говорили о том, что он готов к мгновенному действию. Парень не стал ждать, когда нежить сама начнет атаковать. Захватив пса сзади одной лапой за горло, другой – за плечи, охотник начал рвать упругую плоть. Собакоголовый хрипло зарычал наполовину порванным горлом, стал вырываться, но было уже поздно. Когда напуганный Тристан выскочил из кустов, на ходу застегивая штаны, Ханс, склонившись над распростертым телом, оканчивал «операцию на сердце». – Что опять покушение? Я теперь буду бояться ходить в туалет. Или придется всегда брать тебя в сопровождающие… Парень сделал вид, что вытирает испачканный кинжал об траву, радуясь, что на улице темно, и что он смог незаметно для Тристана возвратить себе человеческий облик: – Не просто покушение. У тебя есть, чем посветить? Мужчина чиркнул спичкой (изобретение придворных алхимиков, сделавшее целую революцию в деле разжигания огня в свебском королевстве лет за двадцать до рождения юноши), вгляделся в лежащий на траве труп: – Так это же нежить… Похоже, собакоголовый! Ты еще раз меня спас! Ханс немного смущенно (хотя в глубине души он радовался, что доказал хозяину свою полезность) протянул: – Стараюсь. С этого дня Тристан еще более доброжелательно стал относиться к своему молодому спутнику, что и не удивительно было по отношению к человеку, вот уже дважды спасшему ему жизнь. Заметил юноша со стороны Тристана и заботливые, можно сказать, отеческие нотки, что, опять же, не было странным, если учесть, что Ханс по возрасту годился Тристану в сыновья. Надо сказать, парень ещё в первый же день совместного путешествия рассказал своему хозяину о своей сиротской доле. Но присутствовало в отношении старшего к младшему еще что-то странное, что Ханс до поры не мог распознать… Понять, в чем дело, помог случай. Этот день, надо сказать, вообще выдался для Ханса памятным. В самом разгаре был первый летний месяц липень. Как и положено, в это время душный запах цветущей липы царил во всех городках, в которых им довелось побывать в эти дни, особенно вечерами. Они в тот раз ехали вместе с небольшим (всего четыре повозки) купеческим обозом. Пробивной Родерик смог договорится, чтобы их взяли пассажирами за практически символическую плату. Купцы решили, что лишняя охрана в лице трех крепких мужчин им не помешает. Их путь пролегал вдоль берега довольно широкой реки. Кажется, это была Одра. От реки иногда несло прохладой, но, тем не менее, Ханс изнемогал от жары. Солнце приближалось к полуденному зениту. Когда парень бросил взгляд на небольшой лужок, на яркую зелень прибрежных трав в том месте, где между склонившимися над водой ивами образовался промежуток шагов в двадцать, ему просто до смерти захотелось искупаться. – А, может, сделаем ненадолго привал, искупаемся, – попросил парень старшину обоза, с которым ему довелось ехать в одной повозке. Мужчина, чьи виски уже тронула седина, понимающе улыбнулся, крикнул так, чтобы услышали на остальных повозках: – Привал на полчаса. Пусть лошади немного отдохнут, попасутся. Здесь на лугу неплохая трава. Купцы, большая часть которых уже давно вышли из юношеского возраста, не выразили желания купаться. Они остались сидеть в тени деревьев у дороги, попивая обильно разведенное водой вино – хорошее средство от жажды. С ними остался и Родрик. А вот Тристан последовал за Хансом: – Я купаться не буду, просто посижу у воды. Смотри осторожно, в таких местах могут обитать водяные. Парень от радости, что так неожиданно без проблем исполняется его желание, не слушая, о чем говорит Тристан, быстро скинул одежду и, поднимая тучи брызг, бросился в воду. Вода была изумительная. Совсем не холодная, но и не теплая до противности. Ханс наслаждался ощущением волн, омывающих его нагое тело, и всё дальше удалялся от берега. Течение понемногу сносило его вниз. Скоро он потерял из виду Тристана, который скинул рубаху и улегся на траве почти у самой кромки воды. В этот момент парень почувствовал, как что-то сколькое, холодное и неприятное коснулось его ноги. Он вывернулся в воде и увидел, как из глубины на поверхность поднимается нечто. Всего несколько секунд это казалось женской головой с длинными распущенными волосами, после чего охотник за нежитью увидел подлинный облик твари – полуразложившееся, словно изъеденное рыбами или червями тело водяной девы. Ханс слышал об этой разновидности нежити, но видеть её раньше не доводилось. Речушка, что протекала около их села, была неглубокой, не имела омутов и водоворотов, которые так любят водяные девы. От увиденного у парня мгновенно началось превращение в зверя. Вот только превратится в кошку, находясь при этом в воде, было не самой лучшей идеей. В этом случае больше бы подошел какое-нибудь хищное водяное существо. Но Ханс был кошкой или, если хотите, пантерой. Он с трудом справился с паникой и сумел остаться наполовину человеком, чтобы сохранить маневренность в воде. Начался бой. В течение первой же минуты охотнику удалось пару раз серьезными ударами когтей зацепить горло нежити. Но вероятность того, что парень, в конце концов, убил бы деву, оставалась невысокой. Слишком неравными были условия. Наконец-то, разглядев в том, кто вначале казался ей обычной жертвой, своего врага, нежить предпочла не испытывать судьбу и тотчас скрылась бегством с места боя. Ханс же, в свою очередь, поспешил на берег, решив, что сражение в воде, явно не его профиль. И вот выходя после этого короткого сражения из воды, Ханс заметил, как необычно смотрит на него старший мужчина. Парень быстро окинул взором свое тело – вдруг где-то еще осталась кошачья шерсть, не хотелось бы раскрыть свой секрет из-за такой глупости. Но он быстро понял, что дело совсем не в этом… Всё с его телом было в порядке. Просто для некоторых мужчин оно выглядело слишком привлекательным… Ханс был еще подростком, когда впервые услышал о том, что такого рода отношения между мужчинами, равно как и между женщинами, довольно обычны в городах королевства. В трудах Великого Гермоса, которые являются этической основой Учения о Пути Истины, к сожалению, для некоторых философов и толкователей Учения, ничего не говорилось о мужчинах и женщинах с такими наклонностями. Имеется в виду, с осуждением не говорилось. Зато там упоминались в позитивном смысле святая мужская дружба и даже некая воинская любовь, что другим философам давало возможность утверждать, что Гермос даже поощрял однополые отношения. Впрочем, Великий Учитель больше всего говорил о верности Государству и Государю, о лучшем, по его мнению, устройстве государственной жизни, о крепкой семье, о трудолюбии, о почитании предков и тому подобном, и совсем мало внимания уделял проблемам интимной жизни мужчин и женщин. Поэтому в этом вопросе каждый поступал так, как считал для себя возможным. Но в деревнях с такими вещами, понятное дело, дела обстояли непросто. Ханс помнил, как соседские кумушки сплетничали, что Марти – парень, живший через два двора от усадьбы родителей Ханса, уехал в город именно по этой самой причине. Он, якобы, подкатил с непристойным предложением к одному из соседских парней, а тот не только ему отказал, но и после растрепал обо всём своим приятелям. Вот Марти и сбежал от позора куда подальше. Ханс не знал, что делать со своим открытием касательно природы чувств, испытываемых к нему Тристаном. Но мужчина, кроме этого случая с откровенными взглядами, никаким образом больше не проявлял своих желаний. Поэтому Ханс решил оставить всё, как есть, держался со своим хозяином дружелюбно, но излишней близости избегал. На всякий случай… Что касается цели их путешествия, не лишенный наблюдательности юноша даже по обрывкам подслушанных разговоров, по типажам людей, с которыми встречался Тристан, по другим косвенным наблюдениям, в конце концов, смог составить некую картину. Самым важным было то, что видимой целью Тристана являлись встречи с людьми определенного сорта практически во всех крупных городах этой части королевства. Легко можно было предположить, что гость из столицы, с одной стороны, хочет донести до провинциалов некую информацию, а, с другой, взамен получить, скорее всего, обещание поддержки в определенных планах. Все выглядело так, будто готовится очередной заговор. Недаром же Тристан так не хотел встречаться с представителями официальной власти. Но королевская власть, как считал Ханс, против одного из лидеров заговора не нанимает убийцу. И это говорило в пользу Тристана. Не всё так просто, как кажется. А еще парень не мог не обратить внимания, как мрачнело лицо его нанимателя, когда они по пути проезжали через разоренные нежитью села или видели другие следы запустения, разрухи, вызванной нашествием зла. Это резко отличалось от того, о чем вещал в бане белый маг, жаждавший хаоса и беспорядков. Так что у Тристана, считал Ханс, имелись, скорее всего, благородные цели. Но вот люди, с которыми он встречался… Какие-то мелкие торговцы, больше напоминающие скупщиков краденного, другие подозрительные личности, которых скорее представишь в тот момент, когда они лезут в чужой дом, чем упорно работающих в мастерской или цеху. «Видимо, дела обстоят совсем плохо, если кто-то в столице решил искать помощи у таких людей», – подумал парень после такого рода рассуждений в один из дней и на время успокоился. Была у Ханса такая черта характера – он не мог долго переживать по какому бы то ни было поводу, считал это бессмысленным. Вот поступит новая информация, его разум сопоставит свежие факты со старыми выводами и тогда, возможно, откорректирует их. И лишь сам парень способен решить, когда пришла пора действовать, окончив сбор информации.