Обретение

Лошади замедлили шаг, карету качнуло. Ханс выглянул в окно и увидел постоялый двор, расположившийся около перекрестка двух дорог, мощенных камнем. Одна из дорог шла на север, по ней они до этого момента ехали. Другая – ответвлялась от этой главной дороги в западном направлении. Холмистая равнина, поросшая высокой травой и кустарником, тянулась до горизонта во все стороны – насколько он был доступен взору. Сразу за постоялым двором огромные ивы окружили небольшое озерко или, скорее, пруд. Его вода выглядела зеленоватой от обильной тины и ряски. Несколько желтых цветков кувшинки яркими пятнами выделялись среди этой зелени. Парень сверился с картой. До Колля еще оставалось примерно час езды. – Выходим здесь. – Скомандовал Родерик; надо полагать, именно в этом месте намечалось очередное собрание. Недовольный тем, что его встреча с морем (а ведь парень ещё ни разу не видел моря!) на время откладывается, вытаскивая баулы из багажного ящика, Ханс спросил своего коллегу-телохранителя: – А почему именно здесь? Не проще ли было организовать встречу в самом городе?! Родерик зло глянул на навязанного ему в помощники юношу: – Вот твоего мнения только не спросили! На этом постоялом дворе мы меньше привлечем к себе внимание. Заткнись и давай работай! Вон уже темнеет. В эти дни, когда всего пару недель назад жители королевства отметили праздник летнего солнцестояния, всё ещё продолжался период коротких ночей. Здесь на севере они вообще больше походили не на настоящую ночь, а на растянувшиеся на несколько часов сумерки. Но в данном случае мужчина был прав. Небо затянуло пеленой бледно-серых облаков. А на северо-востоке – там, где плескались волны Внутреннего моря, виднелась полоса темно-синих, почти черных туч. Примерно через полчаса, а то и раньше, дождевой фронт достигнет и этой местности и хлынет ливень. Ханс ускорил разгрузку багажа, намокнуть ему не хотелось. На постоялом дворе Родерик выяснил, что почти все участники собрания уже прибыли, поэтому решено было совместить деловой разговор с ужином. Время как раз приближалось к вечернему приёму пищи. Члены команды Тристана успели в своих комнатах лишь наскоро умыться и сменить одежду. Ханс за время поездки значительно пополнил свой гардероб. Одну рубашку, темно-зеленую, гармонирующую с желтыми глазами парня, ему подарил Тристан. Другую, более практичную – коричневую, а также легкие льняные брюки он купил сам из своего жалованья. Периодически у Ханса возникал соблазн разжиться золотишком из параллельных реальностей и пройтись по магазинам и торговым рядам в ближайшем окружном центре, но его останавливали здравые рассуждения о том, что ему, в принципе, пока особо не на что тратить это золото. Перед кем и зачем ему выпендриваться? В дорогу для поездки в каретах парень одевался обычно в немаркую коричневую рубашку. На ужин он решил выбрать зеленую. А подарок тетушки Марты хранился для особых случаев – к примеру, для вечерних прогулок по центру встреченных на пути крупных городов. Так как ужин сопровождался «деловыми» разговорами, Ханс ел отдельно от остальной компании, усевшись за столиком около входа в зал, откуда он хорошо видел всех присутствующих. Посетителей в харчевне в этот час оставалось сравнительно немного. Тристан, Родерик и их партнеры уселись в дальнем левом углу за длинным столом. Всех вместе к этому часу их оказалось восемь человек. Правее этой компании за столом возле лестницы, которая вела наверх в комнаты постояльцев, сидели двое хорошо одетых господ. Несмотря на их внешне респектабельный вид, они чем-то не понравились Хансу, и он решил в дальнейшем обратить на них особое внимание. Слева от Ханса, под стенкой, на некотором отдалении от компании Тристана ужинал мужчина со сложением и физиономией грузчика, но одетый, как кучер. Вероятно, он промышлял извозом между Коллем и близлежащими городками. Еще одна группа из четырех человек появилась в зале в тот момент, когда служанка принесла Хансу кусок плохо прожаренного мяса и нечто, что значилось в меню, как овощное рагу. Наверное, на улице уже начинался дождь, потому что головы вновь прибывших были накрыты капюшонами. Они уселись за стол в темном углу справа от входа, жестом подозвав служанку, чтобы сделать заказ. Парень попытался рассмотреть лица этих людей, когда они скинули капюшоны, но тут его внимание привлекло появление нового персонажа. Фигура, закутанная в белую мантию, со смиренно опущенной головой спустилась по лестнице в зал. Его лицо нельзя было разглядеть из-за капюшона. Человек в белом первым делом остановился около столика, за которым расположились двое богатых господ. Обменявшись с ними буквально парой фраз, он проследовал к выходу. Незнакомец бросил только мимолетный взгляд на тех странных четверых посетителей в углу, но Ханс был готов поклясться, что человек в белом точно знает, кто они такие. Словно подтверждая это предположение охотника, один из четверки накинул на голову капюшон и последовал во двор, как только за бродячим философом или человеком, который выдавал себя за философа, закрылась дверь. Парню, естественно, все это совершенно не понравилось. Он еще не забыл, сколь неприятной для него оказалась встреча с белым магом в развалинах около стен Хоггена. Ханс тоже вышел наружу. Дождь еще не начался, только изредка ветер приносил отдельные крупные капли. Как и ожидал парень, заинтересовавшая его парочка о чем-то беседовала на тропке, что вела на берег пруда. Заметив появление Ханса, мужчина в белой мантии прекратил разговор. Кивнув на прощанье собеседнику, он пошел навстречу парню, явно намереваясь вернуться в гостиницу. Другой же человек остался стоять на тропке, словно приближающаяся гроза – самое увлекательное для него зрелище. И хотя он стоял вполоборота и его голову по-прежнему укрывал капюшон, Ханс все же смог увидеть часть лица. И этого было достаточно для того, чтобы мгновенно принять решение. Потому что вместо лица у «человека», любовавшегося предгрозовым небом, оказалась вытянутая собачья морда. Охотник за нечистью проводил взглядом мужчину в белом одеянии, входящего в здание постоялого двора, и пошел выполнять свое предназначение. Пес явно ожидал легкую схватку с неопытным сосунком, и поэтому даже не потрудился заранее оглянуться, чтобы внимательно осмотреть соперника. Поэтому его ждал жесточайший шок. Когда собакоголовый все же повернулся к приближавшемуся к нему парню, то увидел не безусое юношеское лицо, а звериный оскал человека с головой кошки. У атакующего еще имелись и когтистые лапы пантеры, которые не замедлили впиться псу в горло и грудь. И это было последним, что видела нежить перед тем как испустить дух. Покончив с первым псом, Ханс что было мочи побежал к постоялому двору, успев, тем не менее, заметить карету, подъезжающую к воротам гостиницы со стороны Колля. Вероятно, прибыл еще один гость Тристана. Разглядывать карету и её пассажиров было некогда, молодой телохранитель беспокоился за безопасность хозяина. В харчевне постоялого двора, когда там появился парень, как это ни странно, ничего необычного – тем более трагического – пока не происходило. Все люди и собакоголовые оставались на своих местах. Разве что, пока Ханс отсутствовал, мужчина в белом балахоне присел за столик около лестницы к тем самым богатым господам. Увидев парня – живого и невредимого, он покачнулся, словно от удара, и, не сдержавшись, достаточно громко пробормотал: – Проклятье! Мужчина встал из-за стола, резко подняв вверх правую руку. Ханс уже знал, что это означает. Поэтому, когда сгусток энергии в виде шаровой молнии полетел в сторону двери, на этом месте парня уже не оказалось. Он рванул к столику, из-за которого выскакивали уже не прячущиеся за своими личинами собакоголовые. Молния с резким хлопком взорвалась около двери, не оставив видимых повреждений на стенах зала и мебели. Служанка, которая как раз показалась из кухни с подносом в руках, увидев начинающееся сражение и нелюдей, которые в ней собираются участвовать, громко завизжала и, бросив поднос с едой на пол, спряталась за дверью. Бармен также продемонстрировал отменную реакцию, быстро нырнув под барную стойку. За столом, где ужинал Тристан с гостями, в этот момент началась непонятная суматоха, к которой тут же присоединились, доставая оружие из ножен, те самые господа – друзья белого мага. Еще один гость трактира – извозчик или кучер – бросил свой ужин, доставая из ножен шпагу, подозрительно богатую, как для простолюдина. Именно в этот момент через дверь в зал вошел молодой человек, наверное, всего на пару лет старший Ханса. Он скинул с головы капюшон успевшего намокнуть плаща, обнажив светлые, золотистого оттенка длинные волосы, заплетенные сзади в толстую косу, и по инерции произнес: – Ну и дождь! Льет, как из ведра… Молодой человек быстро понял, что факт начавшегося дождя мало интересует собравшихся в этот момент в зале харчевни. Наличие в зале собакоголовых помогло блондину сориентироваться в выборе «правильной» стороны в сражении. Он легким движением руки вынул из ножен саблю и ринулся в темный угол, где Ханс уже впился когтями в горло псу, первому попавшемуся ему в лапы, и одновременно успел повернуть его тело так, чтобы прикрыться ним, как щитом, защищаясь от молний и огня колдуна в белой мантии. Двое оставшихся собакоголовых на какие-то секунды замешкались, решая, справится ли их соплеменник с этим агрессивным мальчишкой или стоит вначале зарезать его, а потом уже продолжать действовать по ранее намеченному плану. Обнаружив, что у него появился помощник, Ханс усилил напор на псов. Ему хотелось поскорее справиться с ними. На этот раз он не собирался упустить белого мага. Немного беспокоила его неизвестность, из-за того, что юный телохранитель не знал, что происходит с Тристаном. Видел только, что на переднем плане драки, где, казалось, все сражались со всеми, «извозчик» фехтовал с одним из богатых господ, изрядно его тесня. Мужчина в белой мантии попытался швырнуть молнию в место схватки, но только опалил волосы – причем, своему же союзнику. Маг лихорадочно соображал, каким волшебным приемом лучше всего стоит поучаствовать в драке, когда на поле сражения появился еще один участник. Забытый всеми бармен появился из-за стойки, держа в руках арбалет. Он некоторое время выбирал себе цель. Пока мужчина за стойкой думал и решал, уже перевоплотившийся в человека Ханс кинжалом пробил сердце последнему оставшемуся в живых собакоголовому (еще одному за пару секунд до этого блондин изящным движением сабли отрубил голову, что избавляло от необходимости вырезать ему сердце) и ринулся к магу, намереваясь его обездвижить. Однако тем самым парень, наконец, решил для мага проблему выбора цели для применения магии. Шар огня начал собраться на некотором расстоянии от кончиков пальцев правой руки. Только вот и бармен теперь имел перед собой идеальную цель – маг стоял к нему вполоборота, не подозревая о грозящей ему опасности. Болт легко вошел в голову магу где-то между кончиком бакенбарды и ухом, и он рухнул на пол. Ханс по инерции добежал до мага, откинул капюшон, чтобы убедится, что его враг мертв, и чтобы лучше разглядеть его лицо: – Проклятье, это совсем другой… – Невольно вырвалось у парня, когда он увидел грубые черты лица с почти квадратным подбородком, настолько непохожие на те, что были у «хоггенского» мага, тот выглядел более утонченным, аристократичным. – О, вы, я так полагаю, уже имели честь видеться с его братом. – Подал голос блондин, торопливо направляясь в сторону все еще продолжающегося в углу зала сражения. «Извозчик» уже с минуту назад справился с одним из «господ», и в этот момент успешно атаковал второго. Родерик отбивался от атак сразу двоих незнакомых Хансу мужчин – видимо, тех самых «деловых» партнеров Тристана. Как только два парня приблизились к месту сражения, наступил финальный акт драмы. При виде приближающегося Ханса лицо Родерика исказилось от непонятных сильных чувств, он дернулся и, казалось, намерено подставился под кинжал одного из атакующих. Холодно блеснув в свете настенной лампы, лезвие вошло в грудную клетку. Это удивило Ханса. Ведь он спешил на помощь. Но, когда парень приблизился к Тристану, который откинулся на кресло с навечно застывшим в изумлении лицом, все стало ясно. Из груди его нанимателя торчал нож, не узнать который Ханс не мог. Это был стилет Родерика, на рукоятке которого был наконечник в виде головы хищной птицы. Сирота вновь был предоставлен самому себе. И нанявший его хозяин, и другой телохранитель, оказавшийся предателем, были мертвы. Трое «партнеров» Тристана из числа тех, кто прервали жизненный путь Родерика, тем временем опустили оружие, настороженно вглядываясь в лица Ханса и светловолосого парня, оценивая, что от них можно ожидать. Остальные участники ужина из состава этой компании к этому моменту уже были мертвы. Последний из сражающихся – мужчина в дорогом костюме, поняв, что он остался на своей стороне «битвы» в одиночестве, поднял руки, давая понять, что он сдается на милость победителей. «Извозчик» в очередной раз удивил Ханса, достав из кармана жетон с изображением королевского герба: – Именем короля, вы арестованы. Он связал руки господину его же ремнем, потом обернулся к оторопевшим «торговцам» и парням: – Разрешите представиться. Я – Ричард Пирс, офицер Службы безопасности их Величества. А кто вы? Растерянные «торговцы» залепетали: – Да мы тут пришли с друзьями поужинать, поговорить, а потом тут такое началось! – Хорошо. – Прервал их невнятную речь Пирс. – Мы чуть позже еще с вами поговорим. А вы молодые люди, кем изволите быть? Пока Ханс соображал, что ответить, предчувствуя, сколько дней, а то и недель ему придется провести в застенках Службы безопасности, доказывая, что ничего не знает о миссии Тристана и о его предполагаемых врагах, первым заговорил блондин: – Я Алан Дрей. Из королевской семьи Скандии, с вашего позволения. А этот молодой человек – из моей свиты. Он выехал из Колля, так получилось, чуть ранее. Мы договаривались, что встретимся на этом постоялом дворе. Мы направляемся в столицу по делу, о котором, при всем уважении к вам, офицер, я не могу рассказать. Если возникнет потребность уточнить некую информацию, то вы можете навестить нас в столице. Мы собираемся там пробыть некоторое время. Впрочем, нам мало что известно о данном происшествии. Мы просто увидели врагов рода человеческого – нежить и людей, которые как-то с ними были связаны, и сочли необходимым помочь в меру наших сил жертвам нападения. Ханс нервно кивнул, как бы подтверждая слова юноши. В этот момент дверь отворилась, и появился круглолицый, русоволосый парень в промокшем плаще, с двумя тяжелыми баулами в руках: – Ваш багаж, ваше высочество. Алан посмотрел на своего спутника, который в некоторой растерянности рассматривал следы сражения в харчевне: опрокинутые столы и стулья, разбитые миски с остатками еды на полу, уже тронутые разложением трупы собакоголовых справа от входа. В левом же углу вообще творилось нечто непонятное. Какие-то незнакомые люди рядом с принцем, трупы, лежащие на полу и сидящие за столом… Не давая парню опомнится, блондин начал говорить первым: – Да, как видишь, Зигфрид, пока ты расплачивался с извозчиком, здесь произошли довольно любопытные события, невольным участником которых стал и я. Но на данный момент всё уже, хвала Благому Небу, окончено. Мы, к счастью, целы и невредимы. Ты принес мои вещи? Замечательно. Но в повозке, кажется, еще остался твой саквояж. Сходи за ним, а мы пока договоримся о ночлеге. Зигфрид, не вполне понимая, кого Алан имеет в виду, говоря «мы», и не вполне придя в себя от увиденного разгрома, вручил баулы подошедшему к нему принцу и вышел во двор. В карете, действительно, еще оставался его личный багаж. Алан, приблизившись к стойке, вежливо и одновременно снисходительно улыбнулся бармену, который к этому моменту понемногу начал приходить в себя, возвращаясь от азарта сражения и эйфории победы к реалиям жизни. Мужчина, который, кроме всего прочего, ещё являлся и управляющим этого постоялого двора, прекратил подсчитывать убытки, которые, впрочем, оказались не такими значительными, как могло показаться на первый взгляд, и глянул на юношу. Он слышал, как блондин что-то говорил о своем отношении к королевскому дому Скандии, поэтому изобразил на лице приличествующее случаю подобострастие. – Нам бы комнату на эту ночь. Желательно лучшую из того, что у вас свободно. – Начал говорить Алан, после чего, покосившись на подошедшего к нему черноволосого парня, добавил. – Для нас троих. Судя по морщинистому лицу и седым волосам, возраст управляющего неуклонно приближался к пятидесяти, а, возможно, и перевалил за эту черту. Он на своем веку повидал уже немало разного: веселого и грустного, забавного и страшного, поэтому почти разучился удивляться. Даже не моргнув глазом, мужчина сделал вид, что черноволосый парнишка, так ловко справившийся с двумя псами, вовсе не поселялся не больше чем час назад в комнатке, смежной с покоями того самого убитого во время рокового ужина господина. Теперь же, словно так и надо, тот самый юный брюнет услужливо забирает багаж из рук… Как там, он запамятовал, имя этого принца? Алан же, получив ключ от их комнаты, еще ненадолго задержался около управляющего. Ему в голову пришла еще одна идея: – Да, и подай-ка нам в номер вина. Если у вас тут, конечно, имеется приличное вино, а не какая-нибудь прокисшая бурда. Надо бы горло промочить. – Обижаете, господин, – натянуто улыбнулся управляющий. В этот момент он увидел служанку, которая опасливо выглянула из дверей кухни. Она услышала, что шум драки стих, но не была уверена в ее благоприятном для персонала постоялого двора исходе. Он крикнул ей: – Марго, проводи новых гостей в их комнату. Это та, которая угловая в левом крыле… Ну, эта самая, с синими бархатными шторами. Потом принесешь господам лучшего вина. Того из бочки в углу погреба. Ну и, стаканы, ясное дело. А также все остальное, чего гости пожелают. Не стой столбом, двигайся! Девушка наконец-то поверила, что все самое страшное уже произошло, и можно продолжать заниматься привычными делами. На всякий случай, сделав реверанс гостям (блондин выглядел роскошно и держался очень уверенно, брюнета она, кажется, уже видела, если в голове у нее ничего не перепуталось от страха), она торопливо направилась наверх, показывая новым постояльцам дорогу. Покои, как для такого захудалого места, оказались неплохими. Состояли они из двух комнат. Первая – поменьше, здесь стояли две кровати по обеим сторонам от прохода. Вторая – по площади вдвое больше. Эта комната была меблирована огромной кроватью с атласным балдахином, солидным дубовым платяным шкафом, а также квадратным столом с четырьмя стульями. Когда они остались одни, Алан испытующе глянул на парня, который, поставил баулы на пол и стоял в растерянности, не зная, что предпринять. Тогда брюнет, наконец, заговорил: – Я благодарен вам, ваше высочество, что избавили меня от лишних вопросов королевской охранки. Не в том дело, что я в чем-то виноват… Но я человек простой. Совершенно случайно вышло так, что я влез в серьезное дело… Боюсь, пока бы выяснилась вся правда, мне бы пришлось не сладко... Одним словом, я, наверное, пойду. У меня тут на этаже комната, там мои вещи… Алан рассмеялся. Делал он это легко, непринужденно, так, что невольно хотелось посмеяться с ним вместе. – Ха! Думаешь, что ты так легко отделаешься?! Одного твоего жалкого «спасибо» мне будет мало. Я хочу знать всё. Кто ты? Какова твоя роль в этой истории? Для начала, как тебя зовут? – Ханс… Ханс Хорст. Лучше просто Ханс. Я не знаю, почему вы так добры ко мне. Я ведь всего лишь крестьянский сын. Эта фраз вызвала новый приступ задорного смеха у принца: – Считай, что это моя прихоть. А еще… Хотел бы сразу прояснить… Дело в том, что я очень люблю кошек. Особенно больших и черных… Даже если они большую часть времени ходят на задних лапах…