Обретение

Ханс радостно откликнулся на просьбу принца, который после пяти минут тягостных раздумий о том, как выйти из дурацкой ситуации, все-таки разродился идеей: – А ну, покажи-ка свой кинжал. Попробую оценить, насколько серьезным оружием ты обладаешь. Ханс вынул кинжал из ножен, протянул принцу рукояткой вперед. Алан повертел оружие в руках, детально рассматривая. Особое вынимание уделил состоянию лезвия. Затем блондин подбросил пару раз кинжал на ладони, как бы проверяя, насколько он тяжелый, насколько сбалансирована масса по длине. Возвращая оружие владельцу, блондин довольно хмыкнул: – Что же, неплохо. Я ожидал худшего. Теперь слушай. Я понимаю, что с твоим даром перевоплощения в зверя у тебя возникает соблазн полагаться только на свою силу, быструю реакцию и природное оружие – когти и, возможно, клыки. Но это очень плохо – полагаться на что-то одно. В решающую минуту твоя фишка тебя может подвести. Всегда желательно иметь ещё и запасные варианты. Скажем, буквально вчера тебе, чтобы не выдать себя, таки пришлось применить этот кинжал, а не когти. Поэтому ты должен владеть им, если не в совершенстве, то хотя бы на пристойном уровне. А ну достань оружие, возьми в руку. Ханс выполнил просьбу, и ладони принца обхватили его руку, зажавшую оружие. Алан подвигал кисть парня вместе с кинжалом, прокомментировал: – Для того чтобы успешно действовать любым оружием, нужно добиться того, чтобы оно стало продолжением твоего тела. Кинжал должен быть такой же частью тебя, как когти в тех случаях, когда ты становишься пантерой. Ты же не думаешь в этот момент: «А вот сейчас я пошевелю третьим когтем, а потом мой второй коготь вонзится врагу в шею. Ты просто делаешь это. Когда оружие в твоей руке, есть два слабых места. Это, прежде всего, пальцы, которые держат нож. Хватку не желательно делать слишком сильной, чтобы это напряжение не стало самоцелью, чтобы на это не потратить все силы. Но она не должна быть и слишком слабой, чтобы не потерять оружие в решающий момент. Что-то вроде этого, такая же золотая середина должна наблюдаться и в суставе кисти. В нем надо сосредоточить силу, но не напряжение. Попробуй. Алан выпустил руку, понаблюдал за движениями Ханса: – Неплохо. Поработаем с этим еще во время остановки. Можешь спрятать пока нож. И слушай… Есть еще важный момент. Каждое оружие предназначено для своего способа нанесения повреждений врагу. У твоего кинжала довольно короткое лезвие. Да, если воткнуть его с силой, можно в принципе достичь сердца или какого-то другого жизненно важного органа. Можно также, изловчившись, перерезать врагу горло. Но для этого ты должен оказаться в непосредственной близости от него. С нежитью это вполне возможно, ведь у неё нет иного оружия кроме тех же клыков и когтей. А вот если против тебя будет сражаться кто-то вроде меня, имеющий длинную шпагу или саблю… А если он еще будет уметь с нею обращаться… Тебя просто не подпустят к себе на расстояние равное длине твоего кинжала. Если, конечно, ты не проявишь хитрости и ловкости. А вот возьмем, к примеру, мою саблю. Принц вынул из ножен саблю. Как выяснилось, он мог говорить о своей любимице очень долго, получая от этого массу удовольствия. После этого разговор от воспоминаний о том, как Алан остановился именно на таком типе оружия (саблю, кстати, привезли с юга, и ранее она принадлежала одному из воинов унну), незаметно перешел на другие случившиеся в прошлом с принцем истории, уже не связанные с оружием. В лице Ханса принц нашел благодарного, внимательного слушателя. Впрочем, иногда Алан все же умолкал, давая возможность что-то рассказать о себе и крестьянскому сыну. Хотя рассказывать парню особо было нечего, разве что подробности его схваток с нежитью да более детально о встрече с белым магом в Хоггене. Ханс рассказал всё, включая то, как подслушал разговор мага с сообщником в бане. Правда, о подслушивающей штуковине он не стал упоминать, объяснив возможность слышать часть разговора тем, что в стене имелось вентиляционное отверстие. Пусть пока хотя бы его магические способности, решил Ханс, останутся тайной для его новых знакомых. Зигфрид, кстати, хотя и делал вид, что сосредоточенно читает книгу, но постоянно прислушивался к разговору принца и их случайного попутчика. Во время обеденной паузы (карета остановилась у постоялого двора на околице небольшого городка) они не только перекусили, но и, как пообещал Алан, попрактиковались в единоборстве. Это доставило немало удовольствия обоим парням. Ханс впервые понял, что сражение дело серьезное и что ему в прежних схватках, по большому счету, пока просто везло. Алан же радовался, что получил для тренировки такого интересного спарринг-партнера с отменной реакцией, который с такой непринужденностью осваивает новые навыки и приемы, схватывая все на лету. Оба немного огорчились, когда выяснилось, что лошади уже готовы потащить Столичный экспресс дальше. На этой остановке карета оставила уже притомившихся лошадей в конюшне. На следующий день они повезут карету Королевских Линий Сообщения уже в обратном направлении. А их карету теперь тащила свежая четверка. Во время остановки немного поменялся и состав пассажиров. В частности, на крыше появился еще один пассажир – полноватый мужчина с добродушным лицом в зеленой мантии целителя. Он попытался завязать разговор с попутчиками, выбрав в качестве первой темы прекрасную погоду и хорошие виды на урожай. Но кроме коротких, вежливых реплик в ответ он ничего не дождался. Как только карета покинула городок, и её колеса загромыхали по мощенному серым камнем тракту, Зигфрид снова уткнулся в книгу. Алан и Ханс были еще полны впечатлений от недавней учебной схватки, они принялись оживленно обсуждать интересные только им детали. Так что всем троим было не до целителя. Пришлось ему коротать время за разглядыванием тех мест, мимо которых они проезжали. Так что именно их попутчик первым заметил неладное, воскликнув: – Что-то происходит в поместье Робенов! Разом вылетело несколько стекол в окнах в зале торжеств. И я видел в этот момент вспышку света. Трое парней посмотрели в том направлении, куда показывал целитель. Они приближались к перекрестку. Справа недалеко от основной трассы располагался трехэтажный, сложенный из красного кирпича особняк, который и являлся центром поместья неких Робенов – очевидно, местных богачей или аристократов. От тракта к дому вела короткая дорога или, скорее, аллея с рядами старых, раскидистых лип по обеим сторонам. В левом крыле здания на втором этаже ряд огромных окон с мозаикой из цветных стекол говорил о том, что там находится большая комната, которую целитель, видимо, и назвал залом торжеств. Нескольких стекол, действительно, не хватало. Вместо них зияли черные провалы. Но вот в одном из окон вспыхнул свет, который более всего напомнил Хансу магический огненный шар. В тот момент, когда карета поравнялась с перекрестком, к ней, едва не напугав своим появлением лошадей, подбежали две женщины, одетые как прислуга. Та, что постарше, в переднике, перепачканном мукой, наверняка была кухаркой. – Там – жуткое… Хозяин… Сын его… Отто… Он… – Запричитали они, задыхаясь. После этого женщины, словно их слушатели прекрасно поняли, о чем они говорили, побежали по проселочной дороге в сторону домишек, видневшихся за перелеском с другой стороны тракта. Наверное, там находилась деревушка, где они жили. Или они побежали туда за помощью – точно трудно сказать. Как бы то ни было, но принц, а за ним и Ханс спрыгнули с кареты, направляясь в сторону особняка. – Куда вы, господа? – Запричитал кучер. – Карета ждать не может. Мне надо быть до темноты в… Алан не дал ему договорить, крикнув: – Ничего, как-нибудь доберемся. Не последняя карета в королевстве. Зиг, забери наши вещи, и пускай они себе едут. Пусть будет к ним милостиво Благое Небо! У входа в дом парней встретил зеленый от страха мужчина в красной ливрее. Морщинистое лицо, седые редкие волосы указывали на то, что ему уже перевалило за шестьдесят лет. Дрожащей рукой старик показал в сторону тех окон, где парни недавно видели свет: – Они находятся там, в зале приемов. Боюсь, старому хозяину уже ничем не помочь. А Отто сражается с монстром. Не знаю, одолеет ли наследник эту жуть. Монстр просто огромен… Не слушая дальнейших объяснений, Алан с неотстающим от него ни на шаг Хансом нырнули в дом и побежали, лавируя в лабиринте комнат и руководствуясь при этом лишь инстинктом да ориентируясь на грохот мебели, которую крушило нечто громоздкое. Впрочем, шум достаточно скоро стих. Но в этот момент они увидели в конце коридора резные, потемневшие от времени огромные двери, которые и вели, скорее всего, в зал церемоний, где сейчас творилось неведомо что. Алан первым распахнул створки дверей, Ханс вслед за ним, не успев затормозить, вбежал в зал. В другой ситуации парни полюбовались бы переливами света, льющегося через цветные витражи с обеих сторон зала. Наверное, длинный дубовый стол и ряды стульев, на спинках которых был вырезан родовой герб, тоже раньше придавали залу особую торжественность и нарядность. Но сейчас стол был криво повернут, стулья валялись в хаотичном порядке, часть из них разбиты в щепки. Но и это парни не слишком долго рассматривали. Потому что возле одного из окон стоял ОН. Монстр был примерно в полтора человеческих роста высотой. Телосложением он слегка напоминал человека, разве что всё его громадное тело было покрыто чешуйками красновато-коричневого цвета. От этой чешуи шло легкое сияние, словно тело было подернуто голубоватой дымкой. Стоял монстр неподвижно, в такой позе, словно намеривался идти навстречу врагу, одновременно замахиваясь на него рукой. Спустя мгновение оба парня увидели еще одну фигуру. Человека. Мужчине в синей мантии мракоборца не было, наверное, еще и тридцати лет. Он стоял в шагах двадцати от чешуйчатого монстра, уставившись на него и высоко воздев руки. Спустя еще секунду мракоборец повернул голову, реагируя на шум от захлопнувшейся двери. – О! Вы пришли! – Произнес мужчина и упал без чувств на пол. Как только молодой маг потерял сознание, чешуйчатокожий монстр тронулся с места, как бы продолжая движение, посередине которого он перед этим был остановлен. Грозный рык вырвался из его пасти, эхом отражаясь под сводами зала. Сияние, которое едва заметным ореолом окружало гигантскую фигуру, исчезло. До этого момента оно подпитывалось лишь магической силой мракоборца. Запасы её, увы, оказались не безграничными. Алан резким движением обнажил саблю. Ханс окинул взглядом противника, вспомнил насколько слабые пока у него навыки единоборства с использованием оружия, и решил, что для этого случая лучшим выходом будет его полное превращение в пантеру. – Задержи его! – Крикнул он принцу, в спешке забыв назвать напарника на «вы», не говоря уже о «вашем высочестве». – А я сейчас к тебе присоединюсь. Боковым зрением Алан увидел, что парень отбежал в сторону и, лихорадочно расстегивая пуговицы, начал раздеваться. Но дальнейшее уже происходило вне его внимания – с топотом, от которого дрожали полы, на него неслось чудовище. Блондин уклонился от замахнувшейся на него когтистой лапы, одновременно атакуя нежить в живот. Сабля скользнула по чешуйкам, лишь едва оцарапав их поверхность. По прочности и твердости кожа монстра похоже не уступала бронзе. Единственным положительным моментом в происходящем являлось то, что неповоротливая громадина плохо ориентировалась в пространстве. Принц без напряжения уклонился еще от одного замаха монстра, вновь контратакуя. Уже на исходе движения сабли Алан ухитрился поддеть одну из чешуек, постаравшись оторвать ее от тела. Полностью этот замысел не удался, но из надорванного места засочилась фиолетовая жидкость, которая заменяла нежити кровь. Гигант заревел от боли и еще интенсивней замахал лапами и затопал ногами, стараясь прихлопнуть надоедливую мелюзгу. В этот момент за спиной у монстра промелькнула черная тень, пантера всей своей массой кинулась ему на спину. Гигант немного пошатнулся, но сохранил равновесие. Если бы у монстра было нормальное тело, то на спине от когтей пантеры сразу же образовались бы глубокие рваные борозды. Увы, Ханса постигло то же разочарование, что и Алана. – Рви его, пробуй оторвать чешуйки одна за другой! – Крикнул принц напарнику. – Просто так порвать его не удастся. Слишком твердая кожа у гада! Через минуту монстр едва успевал поворачиваться, не в силах выбрать, кто из врагов опасней – светловолосый парень, тыкающий в него острым лезвием, или громадная черная кошка, норовящая вцепиться в его плоть когтями. А враги постепенно увеличивали количество ранок на теле монстра, углубляли сделанные ими ранее. Фиолетовая кровь капала и капала, пачкая лакированный пол. Нежить ревела уже больше не от раздражения, а от боли. Если такие существа, конечно, способны чувствовать боль. Ханс, вспомнив, что у обычных людей одно из слабых мест находится под коленом, целенаправленно бил и бил когтями по правой ноге монстра как раз в этом месте, добившись того, что гигант уже начал хромать. В этот момент охотнику в голову пришла еще одна идея. На стенах зала, между окнами висели длинные полотнища из ярко-алой ткани. В верхней их части был вышит герб, похожий на тот, что имелся на стульях, очевидно, принадлежавший роду Робенов. Крепилось каждое полотнище веревочками, привязанными под потолком к паре гвоздиков, вбитых в стену. Пока монстр отвернулся от пантеры, атакуя уже начавшего немного уставать Алана, Ханс изловчился и прыгнул на штору, повиснув на ней когтями. Результаты превзошли все ожидания. Веревочки лопнули, и алое полотнище, падая, накрыло монстра с головой. Алан не растерялся, и пока гигантская тварь ревела, пытаясь сбросить с головы ткань, которая путалась в его когтях, цеплялась за чешуйки, обогнул врага и стал резкими ударами рубать его левую ногу. Он бы отрубал ее вовсе, но в этот момент нежити все-таки удалось сбросить с головы ткань. Выпученными глазами она уставилась на появившегося у двери еще одного врага. Ханс, который к этому времени тоже уже выпутался когтями из ткани, увидел, как Зигфрид (а именно он только что появился на месте сражения) расстегивает свой казавшийся нелепым при такой жаре дорожный сюртук. Только теперь стало ясно, что он скрывал. Широкий пояс спутника принца был усеян ячейками, в каждой из которых находился небольшой метательный нож. Не успел монстр толком разглядеть еще одного человека, как острый металл впился ему в правый глаз, лишив нежить возможности видеть с этой стороны. Гигант схватился лапой за нож, пытаясь тем самым то ли вытащить его, то ли уменьшить боль. Не теряя ни секунды, Ханс и Алан вновь занялись каждый своей ногой монстра. Не прошло и минуты, как ноги гиганта подломились, и он уселся в лужу собственной крови, все так же держась одной рукой за глаз, другой – вяло отбиваясь от нападавших. Чешуйки на шее монстра оказались еще более мягкими, чем под коленками. Во всяком случае, принцу удалось, хорошенько замахнувшись, рубануть по шее так, что фиолетовая кровь хлынула фонтаном, а голова с наполовину перерубленной шеей вывернулась на бок. Монстр упал, вытянувшись во всю длину своего гигантского роста. Алан устало опустил руки. Ханс тоже замер, неожиданно почувствовав, как саднит его левое плечо. Значит, эта гадина во время одной из атак все-таки задела его когтем. Не обращая внимания на болезненные ощущения и на то, как радостно усмехается принц, охотник за нежитью внимательно посмотрел на поверженного врага. Кровь, сочившаяся из его ран, на глазах сворачивалась, а ранки одна за другой затягивались. И вот даже не до конца отрубленная голова начинает медленно поворачиваться, чтобы стать на место. Ханс хотел заговорить, но из пасти пантеры раздалось только негромкое рычание. Он быстро начал обратное превращение в человека. Алан и присоединившийся к нему Зигфрид, как зачарованные, смотрели на то, как пантера теряет хвост, как затем её шерсть редеет, когти превращаются в пальцы, как нечто уже человекообразное встает с пола, опираясь на две ноги, чтобы превратится в обнаженного черноволосого юношу. – Не на меня пялься! – Зло выкрикнул Ханс, обращаясь к принцу. – Погляди лучше на этого гада. Он оживает. Тебя разве не учили, что надо доделывать дело до конца. Руби голову нахрен! Вышедший из ступора Алан, наконец, понял, о чем идет речь, отчаянно принялся рубать голову монстру до тех пор, пока она не покатилась по полу. – У тебя на плече кровь. – Сказал невозмутимый Зигфрид, обращаясь к Хансу, прежде чем подойти к голове монстра и вытащить из его глаза свой нож. – Да видел я. – Буркнул парень и, чувствуя себя немного неловко оттого, что минуту назад накричал на принца крови, и оттого, что он единственный из присутствующих голый, побрел к дальней стене, где кучкой лежала его одежда. Ханс успел натянуть брюки, обуться, и, держа рубашку в руках, рассматривал тонкую царапину на плече, когда скрипнула дверь, впуская еще одного человека. Это был тот самый их попутчик – целитель, державший в руках свой дорожный саквояж. Заметив удивленные лица Ханса и Алана, мужчина прокомментировал свое неожиданное появление: – Я решил, что вам будет нужна моя помощь. Поэтому тоже покинул карету вместе с вами. Съезжу в Хэмбер в другой раз. Дело у меня не такое уж срочное. А у вас, молодой человек, я вижу, на плече рана. Молодой охотник смутился: – Пустяковая царапина. А вот тот мужчина, маг – он, кажется, еще без сознания. Осмотрев молодого человека, который все так же лежал в обмороке недалеко от входа, и не найдя у него никаких внешних повреждений, целитель все же вначале занялся Хансом: – Надо остановить кровь и протереть рану, чтобы не было заражения. А у Отто, я так думаю, просто обморок из-за истощения духовных и магических сил. В саквояже у целителя оказалось все необходимое для оказания первой помощи. Он смазал плечо парню пахнущей мятой мазью, от чего рану немного защипало, потом ловко наклеил на раненое место широкий пластырь. – Можете одеваться, – мягко улыбаясь, сказал мужчина. Уже натягивая рубаху, парень вдруг вспомнил, что она-то целая. И даже капелька крови не испачкала ее. Не заинтересуется ли целитель, почему он сражался с монстром наполовину голый? Но, к счастью, маг-целитель в это время уже занимался Отто. Он поднес под нос лежавшего на полу мужчины какую-то баночку с порошком, отчего тот сразу же очнулся, продемонстрировав это громким чихом. Мракоборец, едва открыв глаза, узнал целителя: – Магнус, это вы? Что вы здесь делаете? В этот момент Отто приподнял голову, увидел незнакомых парней, один из которых протирал алой тканью саблю, нахмурил брови, потом он узрел-таки труп монстра. На его лице проступило понимание: – О, вы справились с ним! Обычное оружие оказалось сильнее магии! Я не успел помочь… Я вошел в зал, когда моего отца уже раздавили… Губы молодого мужчины задрожали. Ханс огляделся по сторонам и, наконец, увидел почти полностью прикрытое столом тело седовласого мужчины. Судя по виду этого тела, монстр действительно просто раздавил несчастного хозяина поместья, наступив на него пару раз своей мощной ногой. Отто тем временем справился с волнением и продолжил рассказ: – Он написал мне на днях, попросил приехать. Намекал в этом письме, что у него какие-то проблемы. Я взял на службе небольшой отпуск. И вот только я переступил порог дома, как услышал рык из зала приемов. У отца спальня и кабинет находятся в этом крыле. Он, видимо, услышал шум и пошел проверить, в чем дело. И вот… Я кидал в нежить молнии и огонь, но они отскакивали от его чешуи, не причиняя заметного вреда. И тогда я подумал… Знаете, когда маг использует в качестве оружия огонь или молнию, он, прежде чем призвать их, создает некое специальное поле. Оно, с одной стороны, удерживает огонь или молнию в их стабильной форме, а, с другой, защищает мага от их воздействия. Вот я от отчаяния и подумал: «А что если создать такое поле вокруг этого гиганта?» И у меня получилось! Но вот, что дальше делать с подобной нежитью, я не знал. Я стоял и держал поле, и монстр оставался неподвижным. Я не знаю, как долго это продолжалось, но потом я увидел вас… По мере того, как он говорил, силы постепенно возвращались к молодому мужчине. И вот он, опираясь о руку целителя Магнуса, встал с пола, внимательно разглядывая своих спасителей. Парни же, решив, что их миссия благополучно завершается, решили, что уже пришла пора попрощаться. От имени всех троих заговорил принц: – Очень рад, что вы живы. Что касается вашего здоровья, вы, полагаю, теперь в надежных руках. Так что не смеем более обременять вас своим присутствием. Более практичного Зигфрида интересовали насущные вопросы: – А далеко от вашей усадьбы до ближайшего населенного пункта, где можно сесть на карету, следующую в столицу или хотя бы в том направлении? Или имеет смысл подождать её на тракте? Что вы посоветуете? Поняв, что его спасители собираются покинуть его, Отто, слегка покачиваясь на все еще слабых ногах, стал уговаривать их остаться на ночь или хотя бы на ужин. Но Алан отказался, осторожно намекая на то, что у наследника поместья и без того сегодня вечером будет много хлопот по организации тризны по убитому отцу, и присутствие посторонних людей при этом будет неуместно. – Да, вы правы… Действительно, я сейчас распоряжусь, чтобы убрали тело нежити. Его разлагающимся останкам не место в этой комнате. А еще отец… О, Благое Небо, надо посмотреть, кто из слуг остался в доме! Да, сейчас я этим займусь... А вы, значит, отстали от своей кареты? – Вы правы, Отто. Мы ехали в карете Столичного экспресса рядом с вашей усадьбой, когда это случилось. – Отозвался Магнус. – Я увидел в окне зала приемов вспышку молнии. Я не знал, что это твоя работа, но мне сразу показалось, что это недобрый знак. Через минуту около кареты пробежали женщины из поместья, крича что-то невразумительное. Я узнал твою кухарку Ханну, другую женщину я еще не встречал, наверное, недавно начала работать. – Целитель показал на парней. – Эти молодые люди сразу вызвались помочь. Но наша карета, конечно, не стала нас ждать и поехала дальше. – Так-так… – Задумчиво проговорил Отто, потом повернулся к стоящим у двери парням. – А вы не хотите купить у меня верховых лошадей. В знак благодарности я уступлю вам их за чисто символическую плату. Честно говоря, они мне вовсе не нужны в таком количестве, а содержать их довольно накладно. Это отец любил лошадей. Он когда-то был графом округа на западе королевства, потом по состоянию здоровья вынужден был оставить службу, и поселился тут в родовом гнезде. Вскоре после этого не стало матушки, и отец с тех пор живёт здесь один. Он надеялся, что я, как единственный наследник, продолжу его дело, выберу карьеру политика, но у меня рано обнаружились способности мага. К сожалению, мракоборцы уважаемые в королевстве люди, но не очень богатые. Да, впрочем, что я вам жалуюсь! Пойдемте вниз, я скажу Карлу, и он покажет вам лошадей. И сбруей обеспечит. На собственных конях вы легко доберетесь до города, а там можете продолжать свое путешествие уже верхом. Не захотите впоследствии их использовать – продадите перекупщику. Алан весело хмыкнул: – А это идея! Так мы ни от кого не будем зависеть. Впрочем, один момент… Ханс, как ты на предмет верховой езды? – Я? – Удивился крестьянский сын. – Нормально. У нас всегда имелось несколько лошадей в хозяйстве. В основном тягловые, конечно. Такие, чтобы с плугом могли ходить или с жаткой. Но всегда имелась хотя бы одна – праздничная, для выезда в город. Отец иногда позволял мне их брать, чтобы искупать в реке или там съездить на луг или в лес. Последняя, Ласточка, очень меня любила. Мы с ней и через плетень перепрыгивали. Но, правда, это всё без седла. – Без седла, говоришь!.. – Обрадовался принц. – Тогда пошли смотреть лошадей. Время дорого.