Да зазвучит же вновь Авалон!

Снаружи уже вовсю припекало солнце. Прислонившись к колонне и уставившись в одну точку, я долгое время сидела на одном месте, размышляя о том, каким образом я допустила провал своей миссии. Провести столько дней в поисках, сотни раз рисковать жизнью, чтобы в конечном итоге не добиться ничего. Все, что у меня теперь есть — вампир, побежденный Джостарами. Вампир, свыше сотни лет готовившийся к бою, но поверженный мальчишкой. Это какое-то безумие... Кажется, я лишаюсь рассудка. А Дио в это время как ни в чем не бывало расхаживал по коридорам и галереям храма, с интересом рассматривая каждое изображение, каждую надпись, высеченную ацтеками на его стенах. Взгляд его был расслаблен, ни одно движение не говорило, что он о чем-то беспокоится. Строил из себя хозяина положения, словно не было позорного проигрыша и последующего возвращения с того света. Разумеется, три родинки на мочке его левого уха означали, что по жизни его будет преследовать невероятное везение, но он не мог не понимать, что удача — ничто по сравнению с силой духа, которой, несомненно, были наделены эти Джостары. Либо у Дио действительно был отличный план, который не мог рухнуть ни при каких обстоятельствах. — Так в чем заключается твой план? — уже вслух осведомилась я. — И сколько уйдет времени на его выполнение? — Столько, сколько понадобится, — равнодушно ответил он, даже не повернувшись в мою сторону. — И что я должна делать, пока твой план приходит в действие? — Что ты будешь делать — меня не волнует, — все так же холодно сказал он. — Лучше не зли меня, Дио, — произнесла я, и фраза эта вопреки моей воле прозвучала с угрозой. — Ты обещал мне информацию. Я все еще не узнала ничего сто́ящего. Вампир покосился было в мою сторону, но через мгновение вновь отвел взгляд. — Станды, как я вижу, тебя не впечатлили? Разве не хотелось бы тебе обзавестись таким, чтобы противостоять Джостарам? Я покачала головой. — Сила, что ты описал — несомненное преимущество, но и минусы в этом есть, не так ли? Обрету станд, и мне волей-неволей придется предстать перед Джостарами. Однако я хотела скрыть от них свое существование. На этот раз Дио даже соизволил повернуть голову в мою сторону. — Тебя можно понять. После своего поражения я понял, что у стандов действительно есть существенный недостаток — их обладатели притягиваются друг к другу, словно магниты. Именно так мои враги сплотились в дружную команду и стали... непобедимыми... Да, я должен это признать... А знаешь ли ты, Кара, что такое дружба? Хотя нет, можешь не отвечать. Если за все время скитания по земле ты так и не обрела хотя бы союзников, значит, вряд ли ты способна хоть к кому-то привязываться и подпускать к себе. Ты безнадежна в этом плане. А я — нет. Я нашел себе надежного друга, которому и поручил исполнение своего плана. У нас с ним общая цель. Одна на двоих. Это ли не блаженство? Его ответ меня удивил. «Вампир нашел... друга? Такого же вампира или же... Впрочем, это не имеет значения. Важно другое...» — И в чем заключается ваша цель? — спросила я. — Мы достигнем рая, Кара. Рая, в котором все будут счастливы. — И, чуть задумавшись, он словно бы спросил у самого себя: — Но что для человека счастье? Чтобы ответить на этот вопрос, пойдем от обратного. Что делает человека несчастным? Неудачи? Потери? Провалы? Да, именно это. Если люди будут заранее знать, какие неудачи их ждут в будущем, они ни в чем не будут винить себя. «Такова судьба, с этим ничего не поделаешь...» — подумают люди и найдут утешение в смирении. Это ли не прекрасно? — Счастье людей меня не интересует. — В своем заявлении я почувствовала нотки раздражения, чему ничуть не удивилась. Дио действительно оказался сложным человеком. — Погубив Карса, они лишили меня моего счастья. Мне с тобой не по пути, вампир. — Но со смертью Джостаров ты обретешь новое счастье, не так ли? Своим вопросом он попал в самую цель. Я действительно иногда задавалась вопросом, что буду чувствовать, когда все закончится. Поэтому ответ на вопрос я уже знала. — Счастье? О нет, я не могу назвать это счастьем. Если Джостары будут стерты с лица земли, я лишь вздохну с облегчением. Как я буду чувствовать себя дальше — меня не волнует. Дио на мгновение задумался. — Выходит, мы все-таки с тобой похожи, — внезапно выдал он. — Когда я убил отца, отравлявшего мою жизнь, то испытал лишь совершенное бессмысленное ощущение удовлетворения. Он не заслуживал рая в той же степени, что и моя глупая мать — благородная и праведная женщина, постоянно твердившая мне, что я не должен жить, полагаясь на насилие, иначе не попаду в рай. Да, в этом и был ее грех, потому что в городе, лучше которого был даже ад, заставлять ребенка жить праведно — издевательство. Однако именно мне, Дио, суждено подняться на вершину мира. Я попаду туда, куда стремилась и не смогла попасть моя мать. Присоединяйся ко мне Кара, ибо я вижу, что ты тоже заслуживаешь рая. Ты гордая, жестокая, сильная женщина. Докажи самой себе, что месть за Карса — не предел твоих мечтаний, твоих возможностей. «Так вот для чего был весь этот спектакль. Он снова ищет себе союзников. Хотя, быть может, и мне стоит попробовать? Если первоначальный план провалился, то почему бы не начать все заново, но в корне изменив тактику действий? Для начала попробую положиться на мужчину. Вот уж не думала, что когда-нибудь пойду на такое. И тем не менее, мне все же следует убедиться, что он понимает, о чем говорит». — Твои рассуждения о рае кажутся мне слишком абстрактными. Я прекрасно осведомлена о том, что́ для людей является раем, но как ты представляешь процесс своего вознесения на небеса? — Для начала я должен буду уничтожить свой станд. Когда он разрушится, то впитает души тридцати шести грешников и породит на свет что-то совершенно новое. Оно пробудится и проявит интерес к четырнадцати фразам, произнесенным моим другом. Все это должно быть осуществлено в особом месте. По мои расчетам, это должны быть двадцать восемь градусов, двадцать четыре минуты Северной широты, восемьдесят градусов, тридцать шесть минут Западной долготы. — Но для чего тебе нужен друг? Неужели ты сам не справился бы с этой задачей? — Мой станд The World обладает способностью управлять временем. Ускорение времени влечет за собой ускорение гравитации, но проблема не в этом. Быстрая смена дня и ночи может погубить меня. Я предпочел бы не рисковать и поручить дело человеку, которому можно доверять. Он должен быть способен контролировать свои желания. Он не должен быть заинтересован в получении власти, славы, богатства, или сексуального удовлетворения, и должен избрать волю Бога выше закона людей. Таковы условия. — И ты смог найти такого человека, верно? — Да. Им оказался священник Энрико Пуччи. — Священник? — переспросила я, с трудом удержавшись, чтобы не рассмеяться. — Что ж, вполне ожидаемо. В этом мире, погруженном в порок, лишь в церквях можно было попытать счастья и отыскать фанатика, необходимого для твоей цели. — Однако и среди священников такие, как он — редкость. Я нашел алмаз среди людей. Уверен, он справится со своей миссией. — Не сомневаюсь... Что ж, Дио, будем союзниками? Мужчина улыбнулся. Не то чтобы искренне, но какая мне была разница. Главное, что он оказался довольно занятным собеседником, способным скрасить годы одиночества, ожидавшие меня. Долгие годы...