Три весёлых смены

Утром всё тело у Славки знатно болело, а ноги зудели — видимо, он вчера немало по крапиве носился за своими выдумщиками, но в пылу внимания не обратил, да и темно было. А сегодня щиколотки оказались все в мелких красных пупырышках и постоянно чесались. До подъёма осталось совсем немного, и Славка кое-как заставил себя наконец вылезти из кровати, хромая направился в умывальник. Связки побаливали, но уже не так сильно, как ночью. Ванька велел после завтрака зайти в изолятор, и Славка надеялся, что к «Зарнице» хромота пройдёт, а то с такой ногой он много не набегает по лесам и полям. В умывальнике чистил зубы Мирон, кивнул головой на Славкин замученный вид: — Привет. Славка торопливо закончил все водные процедуры, а Мирон рядом вытирал лицо полотенцем. — Слав, ты не очень на них ори, ладно? — неожиданно попросил он. — Лучше объясни, что человека можно и до смерти напугать, что это не шуточки. — С чего ты взял, что я орать на них собрался? — пожал тот плечами. — Они у меня сегодня весь корпус вылижут и территорию вокруг, а ты приходи — и как директор разъяснишь им про всё. — Ладно, тем более что и второй отряд тоже надо к порядку призвать, — согласился Мирон. — Надеюсь, Юра выяснил, кто вчера бегал по лагерю и зачем. — А чего тут выяснять, — хохотнул Славка, — мои пошли пугать второй отряд, а те скорее всего решили нас мазать, но вышла неувязочка. И вот результат. Он вдруг громко прыснул, вспоминая прошедшую ночь, потому что разобравшись в произошедшем, начал осознавать всю комичность ситуации. — Я так и подумал, — хмыкнул Мирон. — Напугали друг друга до усрачки и успокоились. — Ага, — кивнул Славка, вытирая набежавшие слёзы, — и смех и грех с этими непоседами. В этот момент раздался сигнал горна. Мирон внезапно притянул Славку к себе и поцеловал, но сразу отошёл и даже засмущался немного. — Шуруй в отряд, подъём играют, — пробормотал он, пропуская Славку вперёд себя. Тот сверкнул довольной улыбкой и отправился будить ребят настолько быстро, насколько позволяли травмированные связки. У Мирона редко появлялись вот такие порывы вне пределов постели. Когда они оставались одни в спальне, Мирон был всяким, то нежным до чёртиков, то прямо агрессивным и жёстким, но Славке он нравился любым, его непредсказуемость возбуждала. Только вот днём он как будто отстранялся, вроде как не смешивал работу и личную жизнь: днём он директор лагеря, ночью Славкин любовник. А Славка воспринимал его немного по-другому, то есть как директора лагеря и своего любовника одновременно. Он не умел разделять и лез целоваться к Мирону в любое время суток, главное, чтобы никого не было поблизости. И вот сегодня Мирон сам его в умывальнике поцеловал, практически впервые за всё время знакомства, если не считать случая в аллее, когда они убегали от Светланы Андреевны. Но тогда в Мироне играла злость, и Славка списал тот поцелуй на своего рода протест против шантажа. Сегодня ничего подобного не было, а Мирон его всё равно поцеловал. Это стало для Славки своеобразным зарядом на весь день. * * * По заведённым правилам он собрал отряд после зарядки. — Так, — начал негромко, прихрамывая и двигаясь вдоль строя пионеров, — сегодня у нас по плану литературная викторина в одиннадцать ноль-ноль, после обеда купание и вечером танцы. — Он немного помолчал и продолжил, как нечто само собой разумеющееся: — Те, кто вчера ходил пугать второй отряд, после завтрака моют полы в комнатах и коридоре, а также убирают территорию. Без десяти одиннадцать как всегда пойдёт комиссия, чтоб всё блестело, иначе лишитесь танцев. — Ничего не понимаю, — уставилась на него Лена Светлова, да и другие удивлённо глазели, — мы никого не пугали. — Отличившиеся меня поняли, — махнул рукой Славка, глядя на близнецов Макаровых, которые тут же виновато потупились, — так что марш заправлять кровати и прибирать спальни. Ребята разбрелись по комнатам, а после завтрака Славка увидел, что Инга, Катя и Кешка мыли полы, Сашка и Володька подметали и меняли воду в ведре, а Валерка и Лёшка усиленно прибирали территорию. «Ага, — улыбнулся он, — дружная компания как всегда вместе». День выдался какой-то напряжённый. Сначала он с провинившимися разбирался, потом, после комиссии, пришёл Мирон, а за ним и второй отряд в полном составе во главе с Юркой подтянулся. Тот хмурый был, злой, а пацаньё его — притихшие, молчаливые, как мышки-норушки, в уголок забились и только стреляли глазёнками то на вожатого, то на Мирона. Юрка лишил их танцев, так что повода веселиться у них не было. Но Мирон рассудил по-другому. Эти выходные — последние в смене, в следующую пятницу костёр, а в субботу дети уже уедут домой. Так что он предложил Юрке отправить провинившихся прибирать стадион, там после мини-футбола был полный разгром, а на дискотеку ребят всё же отпустить. Тот немного повозмущался, что поганцы не заслужили такого доброго к ним отношения, но согласился на предложение директора. Мелкие сразу ожили, кое-кто даже запрыгал от радости. А нарушители рванули убирать объявленную им территорию: главное же, что танцы больше не под запретом, а остальное такие мелочи. Славкины, когда Мирон поговорил с ними, явно чувствовали себя неловко, поэтому быстро отнесли взятые напрокат костюмы, но не в клуб, а сразу утащили коробку на склад. Только Славка не собирался так просто их прощать. Он подговорил Наташу, которая вернулась вместе с Петькой перед обедом, и они в тихий час подготовили газету. Слава нарисовал карикатуры, а Наташа написала стихи: Раз, два, три, четыре, пять! Шёл первый отряд пугать. Краской все размалевались И в простынки замотались. Берегись, второй отряд, Идет нечисть дружно в ряд! Пять, четыре, три, два, раз! Те не спали в этот час. Пасту сунули в карманы, Как лихие атаманы. В первый корпус их маршрут, Мазать всех они идут. Только вот же незадача, Их постигла неудача: Друг на друга натолкнулись, Чуть от страха не рехнулись. С криками все побежали, Только пятки засверкали! Газету они спрятали до утра и с чувством выполненного долга отправились будить ребят. * * * После полдника Славка неожиданно вспомнил про Ванькину проблему: из-за всей этой нечистой силы он совсем забыл о том, что хотел поговорить с Леной Светловой. Первая любовь — это, конечно, замечательно, но Ваньку из-за неё могли ждать очень серьёзные неприятности, даже несмотря на то, что поводов он девочке не давал. Славка нашёл её в беседке недалеко от корпуса, Лена что-то рисовала в своём блокноте. Подойдя со спины, он сразу понял, кто на рисунке. — Лен, — позвал он тихо, — не стоит увлекаться Иваном Ивановичем. Та резко оглянулась и спрятала блокнот. — Я не... — она покраснела и, опустив голову, добавила, — я понимаю. Славка присел рядом, обнял её. — У него есть... — он замялся, не зная, как сказать так, чтобы и Ваньку не выдать, и чтобы девочка не питала напрасных иллюзий, — в общем, у него есть личная жизнь, и он счастлив. — Он любит свою девушку? — по-своему поняла Лена, а Славка не стал её разубеждать. — Безумно, — кивнул он головой и мягко ей улыбнулся, хотя хотелось заржать в голос, потому что в голову пришёл образ Евстигнеева в женской юбке и парике, когда они играли в футбол. Тот даже близко с девушкой не стоял, но если Лена так решила, то и ладно. Только надо Ваньку предупредить, а то вдруг Лена опять к нему сунется, да ещё с вопросами. — Я понимаю, — совсем уж упавшим голосом снова пробормотала та, — я... я ничего такого не думала, Иван Иванович просто такой... такой... — она всхлипнула и спрятала лицо в ладошках. Славке стало жаль девчонку. Любовь штука такая, не выбирает, кого можно любить, а кого нельзя, она просто приходит, и тогда либо ты самый удачливый сукин сын, либо её нужно выдирать из сердца с мясом. По-другому никак. — Лен, — он не знал, как помочь бедняжке, — я не буду тебе говорить, что у тебя всё ещё впереди и ты обязательно встретишь отличного парня, ты не глупая, ты это и без меня знаешь. До конца смены осталась неделя, давай мы просто сделаем вид, что ничего не было, а ты не будешь зацикливаться на Иване Ивановиче. У тебя в отряде много друзей, проводи больше времени с ними. Та кивнула, так и не подняв головы. — Ой, — в беседку заглянул Валерка, — извините, что помешал. — Заходи, Пушкарёв, — разрешил Славка. — Вот, посмотри, Леночка: когда ему и его друзьям-оболтусам нечего делать, они обряжаются привидениями и ходят пугать младшие отряды. Та грустно улыбнулась и даже чуть слышно хмыкнула. — Но они настолько невезучие, что их самих испугали такие же охламоны, которые шли мазать наш отряд. И тут только один положительный аспект. — Какой? — спросили ребята в унисон. — Благодаря им, нас всё же не угваздали в пасте, а это уже плюс. Только поэтому они не лишились дискотеки. Лена и Валерка дружно засмеялись. — Теперь понимаешь, что в этой жизни не всё так просто, — снова обратился он к Лене, — плохое и хорошее, правильное и нет всегда идут рядом, а частенько и переплетаются, поэтому, может быть, в том, что ты переживаешь сейчас, есть и положительные стороны, просто ты их пока не видишь. Возможно, должно пройти время, и тебе всё станет ясно. Та снова кивнула, но сейчас уже более жизнерадостно. Славка потрепал по голове Валерку и покинул беседку. — Чего случилось? — зашептал за его спиной Валерка. — Ты плакала? Тебя кто-то обидел? Славка не услышал ответа девчонки, но надеялся, что Валерка и ребята помогут ей прийти в себя. В понедельник «Зарница», а сейчас им предстояло пережить ещё два дня дискотеки. После ужина, когда ребятня уже вовсю готовилась к танцулькам, то есть красились-мазались, гладили наряды и наводили причёски, Славка заглянул к Мирону. Рассказал, что с Наташей нарисовали газету, и так как школьники вывешивают свою сразу после зарядки, решили дождаться их экземпляра и только потом вывесить свой рядом. Вот и будет сюрприз для юных художников. А то смотрите, про других пишут, а про себя молчок, нечестно это. Упомянул, что поговорил с Леной Светловой, пообещал, что та больше не будет Ваньке оказывать знаки внимания. Потом хитро сощурился и брякнул: — А что будет, если на танцах я тебя приглашу на медляк? Мирон вскинулся и уставился на него очумелыми глазами. — Ты теперь об этом перед каждыми танцами спрашивать будешь? — нахмурился он. — Тебе что, моча в мозг ударила? — и кинул в него пресс-папье. — Да шучу я, шучу, — заржал Славка, ловко поймав довольно тяжёлый предмет и ставя его обратно на стол, — пошутить, что ли, нельзя? Ну или помечтать. — Если тебе так нравится с кем-то танцевать, нужно было выбрать девушку, — буркнул Мирон, делая вид, что работает, — а со мной твои мечты никогда не сбудутся. Славка шустро скользнул ему за спину и, наклонившись, зашептал: — А мне пофиг, не сбудется, значит, не судьба. — Он губами ухватил мочку мироновского уха и немного пососал её. — Я вообще готов мириться с чем угодно, лишь бы ты был рядом, — и довольно ухмыльнулся, потому что уши, видимая Славке часть щеки Мирона и даже его шея явно порозовели. — Отправляйся уже в отряд, — подтолкнул его тот, — паяц местного разлива. Славка снова хохотнул и двинул на выход. — Ладно, — вздохнул он наигранно, — так и быть, раз ты не против какой-нибудь девушки, то я сегодня с Сашей потанцую. — Стоять! — тут же рявкнул Мирон. — А ну, иди сюда. Славка вернулся и, слегка перегнувшись через стол, уставился на него. — Только попробуй к ней подойти, и я за себя не отвечаю, — прошипел Мирон ему в лицо. — Даже думать забудь! — А что я за это буду иметь? — Славка веселился вовсю. Он обожал, когда Мирон терял самоконтроль, а его чувства можно было легко прочесть. — Карелин, — тот глубоко вздохнул, сразу сообразив, что опять повёлся на Славкину провокацию, — брысь с глаз моих! — Пока не поцелуешь, не уйду, — тот надул губы, как это делают кокетливые барышни в фильмах. Усмехнувшись, Мирон притянул его к себе и поцеловал. — А теперь вали, засранец, — ласково улыбнулся он Славке, и тот сразу слинял. Программа-минимум выполнена, Мирон в который раз уже доказал, что Славка ему небезразличен. Впереди ночь, и значит, выполнение программы-максимум ещё впереди. * * * Пятничную дискотеку удалось пережить без проблем, хотя народу на танцы пришло значительно больше, чем в прошлые выходные. Это всегда так бывало, последние в этом году танцы, не считая костра в лагере, — своеобразное событие. А вот в субботу Мирона ждал сюрприз. Неожиданный, но очень приятный. Он пришёл примерно к середине вечера, и в центре зала топталось приличное количество пар, танцующих под приятную зарубежную музыку. Вообще-то репертуар на танцах оговаривался заранее, в гороно советовали, что лучше включать школьникам, но Мирон хоть и делал вид, что согласен, советы эти всерьёз не воспринимал. Как можно было заставить молодёжь танцевать только под советских исполнителей? К слову, таковых было немало, большой популярностью пользовались вокально-инструментальные коллективы «Пламя», «Сябры», «Ялла» и многие другие. Но советской молодёжи всегда интересны были не только свои исполнители, их безумно притягивал запад, и поэтому такие группы, как «Абба» или «Бони М», ну или Адриано Челентано они слушали с упоением и, конечно, танцевали под них. Мирон их отлично понимал, патриотизм патриотизмом, но ведь не им единым сыт будешь, вот и манила молодых качественная и красивая зарубежная эстрада, так сильно отличавшаяся от советской. Поэтому года три назад, когда Лёша Храмов впервые приехал работать в лагерь, Мирон заявил, что не будет возражать против иностранных групп, главное, чтобы пластинки эти не на виду лежали, а были надёжно припрятаны, на случай проверки. Лёша, тогда ещё студент радиотехнического института, быстренько сгонял в город и притащил в лагерь с десяток пластинок и бобин для магнитофона из личной коллекции. С тех пор вопрос с музыкой Мирон не поднимал, но композиции явно были ребятам по душе, тем более что Лёша внимательно следил за новинками. Вот и сейчас играла довольно красивая и лирическая песня в исполнении Демиса Руссоса, которая совсем недавно стала очень популярна в СССР. Мирон сразу увидел Славку, который танцевал с Наташей, они о чём-то весело разговаривали, наклоняясь к друг другу, но, как ни странно, ревности Мирон не испытывал. Может, потому, что Наташа не смотрела на Славку влюблёнными глазами, а может, потому что знал, что эти двое очень сдружились за лето, ну или потому, что незаметно для себя научился доверять Славке. В голову вдруг пришло, что лето почти закончилось, скоро и последняя смена подойдёт к концу. И что тогда? Как они смогут перенести эти отношения в свой привычный мир? Получится ли сохранить то, что зародилось в «Новом рассвете»? Славке-то даже и сравнивать не с чем. У него не было ещё серьёзных отношений. А вдруг он в один прекрасный момент поймёт, что устал прятаться, опасаться, устал скрывать, что вторая его половина вовсе не миловидная красотка, а лысый мужик? Как он сможет рассказать маме и сестре, что связался с ним, Мироном? Может, не стоит продолжать это безумие после лагеря? Ведь Славка не представляет, как это тяжело, ломать себя, подстраиваться под общественное мнение, делать вид, что ты ничем не отличаешься от других. Мирон не хотел, чтобы весёлый, немного наивный и беззаботный Славка со временем стал похожим на него — замкнутого, чёрствого и одинокого. А так может случиться, если тот в конце концов не сумеет побороть себя, как это не получилось у Мирона. Он не научился прогибаться перед обществом, поэтому закрылся в себе, отгородился ото всех, за малым исключением, и в результате остался один. От этих мыслей становилось страшно до дрожи. Он ругал себя идиотом и кретином, потому что легкомысленно отмахивался от принятия решения последний месяц, впервые по-настоящему радовался каждому новому дню, дышал полной грудью, был счастлив от того, что знал — утром обязательно встретит Славку, а перед сном снова увидит, как тот долго будет устраивать своё большое тело на его кровати, ёрзать, толкать Мирона локтями и коленями, при этом нагло бубнить: — Мироша, ты какого хрена развалился. Он старался как можно надольше оттянуть время, когда придётся всё решать, а сейчас действительность свалилась ему на плечи, как неподъёмная глыба, напомнила о себе и придавила к земле. — О чём мечтаешь? — прошептал на ухо Славка — Мирон даже не заметил, как смолкла музыка. — О том, что хотел бы пригласить тебя на танец, — неожиданно для себя ляпнул Мирон, — но это, к сожалению, как я уже говорил, несбыточная мечта. Славка странно посмотрел на него, но тут его окликнул кто-то из его пионеров, и он, бросив на ходу: — Мечты имеют свойства сбываться, если сильно захотеть, — ушёл в другой конец зала. Больше они не разговаривали, но когда пересекались взглядами, Мирон читал в Славкиных глазах обещание, и от этого становилось очень тепло внутри и одновременно больно. Целый час понадобился, чтобы угомонить своих ребят и выпроводить гостей. Да ещё Петрович его ненадолго задержал, и Мирон вернулся в свою комнату, когда там уже был Славка. — Ты чего-то рано? — спросил он, входя. — Наташа решила, что под конец смены я должен проводить со своей «девушкой» больше времени, — пожал тот плечами и, хохотнув, добавил, — поэтому сейчас после отбоя я свободен каждый день. — Хорошая она, — кивнул Мирон, чувствуя, что сердце опять жмёт. — Это да, — согласился тот, — но у меня для тебя небольшой сюрприз, закрой глаза. Только сейчас Мирон обратил внимание, что Славка стоит возле неказистой тумбочки и что-то закрывает от него широкой спиной. Он замер на середине спальни и зажмурился. И вдруг заиграла музыка, та самая, в исполнении Демиса Руссоса, а Славка прошептал ему в самые губы: — Потанцуй со мной. Мирон удивлённо распахнул глаза. На тумбочке лежал новый кассетный магнитофон «Электроника». Песня звучала негромко, но ему это даже нравилось, он вложил свою руку в Славкину, а тот прижал его к себе. Они топтались на месте, медленно поворачиваясь, и смотрели друг на друга. — Убийственно сопливо, сказал бы Ванька, — хмыкнул Славка, ещё крепче прижимая его к себе, — но мне лично похер, имеем же мы право хотя бы наедине просто потанцевать вместе. — Да, — согласился Мирон, утыкаясь ему в шею, — наедине, да. * * * Славка подскочил в шесть утра. Быстро оделся, стараясь не разбудить Мирона, осторожно прижался к его виску губами и выскользнул за дверь. Засыпать в одной постели с Мироном стало настолько привычно, что Славка уже не представлял, как это — спать одному. Он добрался до своего корпуса, разделся и завалился в постель, но уснуть так и не смог. Вспомнился вдруг субботний вечер, когда они танцевали. Ещё в первую смену Лёша Храмов похвастал, что купил новый магнитофон. Вроде как ему друг из Москвы привёз. Маленькие, компактные кассетники только входили в моду и были большим дефицитом. Вот и вспомнил Славка про него, когда Мирон сказал, что хотел бы с ним потанцевать. Во время дискотеки выпросил магнитофон у Храмова, клятвенно пообещав вернуть утром в целости и сохранности, взял нужную кассету и отправился к Мирону. Выражение лица того было бесценно. И чтобы увидеть это ещё раз, Славка готов был в тот момент до Ленинграда пешком идти, да что там до Ленинграда, он до самих Афин был согласен, чтобы притащить этого греческого певца Мирону, лишь бы тот ещё хоть раз посмотрел на него с таким восхищением и любовью. А ещё — чтобы исчезло где-то внутри что-то непонятное, пугающее, оно тянуло, хоть и не больно, но раздражающе ныло. Вроде бы всё нормально, а какое-то беспокойство всё равно присутствовало. Началось всё именно с дискотеки. Славка танцевал с Наташей, и они весело обсуждали, какие лица были у ребят, когда те увидели газету про себя. Ребята пытались храбриться, но всем было ясно, что им безумно стыдно, только Катя Захарова заявила, смеясь: — О-о, тут я красоткой получилась, а на самом деле выглядела ужасно. И вот они веселились вовсю, когда Славка вдруг обратил внимание, что в стороне стоит Мирон и в упор смотрит на них. В его глазах не было ревности, зато опять плескалась эта чёртовая тоска, даже хуже, чем когда он думал, что его снимут с должности директора. Это даже не тоска, это какая-то дикая смесь из отчаянья, боли и обречённости. Славке как-то сразу стало нехорошо, и предчувствие холодком забралось под кожу. Потом уже, когда они остались одни, вроде немного успокоился, но, видимо, не до конца. Да и приближающееся окончание смены всё сильнее о себе напоминало. Он так и не уснул больше и, когда прозвучал подъём, уже полностью был готов. * * * — Ребята, — Мирон говорил по громкоговорителю, чтобы все его хорошо слышали, — сегодня у нас «Зарница». С первого по четвёртый отряды будут выполнять боевое задание в радиусе семи километров, с пятого по восьмой — на территории лагеря. Всем всё понятно? — Ура-а-а! — прогремели старшие — им уже не терпелось бежать. — У-у-у, — загудели мелкие, которым тоже хотелось побегать по лесам и полям, но им не разрешили. Условия игры были просты. В конце концов, здесь дети в пионерском лагере отдыхали, а не в армии служили. Поэтому четыре отряда поделили на две противоборствующие стороны. Чтобы хоть как-то уравнять силы, решено было, что первый и четвёртый отряд будут именоваться «Зелёной дивизией», главнокомандующим которой будет Мирон Янович, а его замом старший вожатый Андрей. Второй и третий отряды соответственно стали «Синей дивизией», и командовать ими назначили Ивана Игоревича, а заместителем Евгению Олеговну. Весь смысл игры заключался в том, чтобы найти штаб противника и захватить его знамя. Но первым делом отряды должны были преодолеть полосу препятствий и выполнить все задания по спасению раненых в бою бойцов. — Леша, Валерка, — быстро отдавал распоряжения Славка, — на вас двухметровая стена. — Есть, товарищ командир! — козырнули мальчишки. — Саша, — обратился он к вожатой, — кто у тебя в отряде по-пластунски ползать умеет? — Толя и Вася, — ответила та не задумываясь. — Для них задание проползти под решётками и не задеть их. — Отлично, — согласилась Саша. — Девочки, — продолжил Славка, — а вы сами решите, кто пострадавших будет с поля боя выносить, кто искусственное дыхание делать, кто бинтовать и шину накладывать. Девчонки обоих отрядов решительно закивали. — Макаровы, — позвал Слава, — вам придётся по бревну бежать. — Так точно! — отрапортовали те. — Мы готовы! — С остальным разберёмся по ходу игры. — закончил Славка, — Всё, всем строиться, слушать мою команду! * * * Время уже давно перевалило за полдень, жара стояла такая, что казалось, будто снова июнь месяц, а не конец августа. Состязания по преодолению полосы препятствий и конкурсы по начальной военной подготовке прошли, обе дивизии закончили практически в одно время и понесли небольшие потери. Валерка неудачно прыгнул со стены и ушиб колено. Девочки-медсёстры попытались уложить его в санбат, но Валерка от них сбежал, и Лена Светлова возмущённо пожаловалась на него Славке. Один Сашин мальчишка запутался в «колючей проволоке», сделанной из простых бельевых верёвок, да две девочки из четвёртого отряда немного заблудились, пока транспортировали «раненого бойца» до санбата. Насколько Славка знал, у «Синих» тоже возникли кое-какие проблемы, поэтому полосу препятствий они покинули практически в одно время и форы не было ни у той команды, ни у другой. — Слава, — тихо позвал Кешка, который вместе с братом был назначен дивизионным разведчиком, — вон за тем пригорком небольшой лесок. В нем трое солдат неприятеля, Сашка остался за ними следить. Может, мы возьмём «языка», или как это правильно сказать — «языков», чтобы выведать месторасположение их штаба? — Показывай, — кивнул Славка, и они, пригибаясь, побежали к месту, где остался Сашка. — Тихо вы, — шикнул на них тот, осторожно раздвигая кусты и продолжая следить, — спугнёте. — Что они там делают? — спросил одними губами Славка. Тот наклонился к самому его уху и зашептал: — Я сначала не понял, подумал — прячутся, отлынивая от игры, а потом сообразил: они пройти не могут, боятся. — Кого? — не понял Славка, но тут над лесом раздалось грозное: — Ме-е-е! — Козёл там, — прикрываясь ладонью, захихикал Сашка, — привязан к берёзе, хозяин, наверное, пастись оставил. Видите, с этой стороны бурелом, не пролезешь, а с той крутой спуск. Пройти можно только по тропинке. А животное хоть на той поляне привязано, но верёвка длинная, и как только вражеские лазутчики пытаются мимо него прошмыгнуть, тот на них кидается. Прямо не козёл, а пёс дворовый, словно территорию свою защищает. Кешка, уткнувшись носом в Славкино плечо, лежал рядом на траве, мелко вздрагивая и тихонько похрюкивая. Славке и самому хотелось заржать в голос, но он только сглотнул и распорядился: — Обходим их со спины и берём в плен. Вся операция заняла не больше пяти минут. — Вы официально являетесь нашими пленными, — деловито объявил Сашка. — Если бы не этот козёл, — вихрастый мальчишка, кажется из Ромкиного отряда, с презрением посмотрел на виновника их положения, сосредоточенно жующего траву и недобро косящего глазом на непрошенных гостей, — ни за что бы вы нас не поймали! — Ага, — ухмыльнулся Сашка, — как же. Поймали бы, как миленьких. — Тоже мне, герои, козлика испугались, — присоединился к брату Кешка. — Болтать-то все могут, ты попробуй подойди к нему, — буркнул другой пацан с веснушками на круглом лице, — рога видел у него какие? А он ими ещё и бодается. Кешка ехидно сплюнул, не глядя сорвал пучок каких-то цветов и шагнул к «ужасному и страшному» зверю. Славка даже глазом моргнуть не успел, как козёл перестал жевать, нагнул лобастую башку и довольно быстро ломанулся к Кешке. Тот дёрнулся, выронил цветы и, подпрыгнув, рванул обратно. Но лютый зверь всё же успел его один раз задеть, правда не рогами, скорее лбом. Кешка ойкнул и со всего маху врезался в Славку. Тот поймал его и быстро оглядел на предмет повреждений. Сконфузившись, Кешка отвернулся, потирая мягкое место. Все громко и весело засмеялись, даже Славка не удержался и хохотал вместе со всеми. — Что, храбрец? — сквозь смех спросил веснушчатый парнишка. — Как тебе знакомство? — Блин, — смущённо пробормотал Кешка, — он меня боднул, теперь задница болит. — Это кто ещё моего Герку пугает? — на поляне появилась дородная тётка и хмуро уставилась на ребят. — Чего к животине пристали, ироды? — Вы нас простите, — вышел вперёд Славка. — Мы из лагеря, у нас «Зарница», а ваш козлик пройти вот разведчикам не дал. — А-а-а, — улыбнулась женщина, — так недаром его Генералом кличут, у него не забалуешь. — Странное имя для козла, — отозвался третий мальчишка из дивизии противника. — Так это внук, — добродушно махнула рукой тётка, — в прошлом годе он у меня всё лето в деревне гостил, а Герке вокурат три месяца было. Я его Яшкой назвала, да только он не отзывался и не слушался, совсем от рук отбился. Внук-то быстро с ним сошёлся и сказал, что Яшка ему не подходит, что он очень воинственный козлик и поэтому его будут звать Генералом, а уж я его потом до Герки сократила, чтобы удобнее звать было. Вот иногда забуду и Яшкой назову, да где там, даже ухом не поведёт, а как крикну: «Герка, домой!», так сразу и идёт. Козёл, услышав своё имя, громко мекнул, но уже совсем не воинственно, подошёл к хозяйке, уткнулся носом ей в ладонь. — Вы всё равно наши пленники, — упрямо заявил Сашка, когда женщина увела своего козла, — так что следуйте за нами. — Но никто не запрещал нам сбежать, — выдал вихрастый мальчишка и рванул в лес. Кешка и Сашка тут же кинулись на двух других, а Слава ринулся за самым шустрым. На другой стороне леса он увидел, как пацан быстро спускается к оврагу. Потом только понял, что это вовсе не овраг, а один из многочисленных притоков реки, по которой они в июле сплавлялись. Речушка почти обмелела, только на самом дне плескалась мутная жижа. Через неё было перекинуто большое бревно. Мальчишка ловко перебежал на другую сторону и припустил, только пятки сверкали. Слава же двигался по скользкому бревну довольно медленно: размер его ноги значительно разнился с ногой пацана, да и повреждённые связки неожиданно заныли. На самой середине он всё-таки не удержался и полетел вниз. Сидя в грязном ручье и вытирая мокрое лицо, Славка вздохнул. — Старею, что ли? Когда-то за пару секунд по такому «мосту» пробежать мог, а сейчас нет. Снова вздохнув, он поднялся и принялся выбираться. Радовало только одно: падать было не сильно высоко, так что, кроме гордости, ничего больше не пострадало. Когда он вернулся на поляну, Сашка и Кешка уже скрутили двух оставшихся пленных и сидели на них верхом. Славка только сейчас понял, что хотя чужие мальчишки были с близнецами одного роста и комплекции, братья с ними справились — видимо, не зря у Ваньки в секции месяц занимались, кое-чему и научились, и подкачались. — Так, — устало сказал Славка, — будем считать, что мы вас связали и сбежать вы не можете, а попытаетесь — сообщу командующему, что «Синие» нарушают условия игры. Пацаны хмуро кивнули, и дальше всё шло без происшествий. Вернувшись в своё расположение, Славка узнал, что у девочек тоже не обошлось без приключений. Инга, Катя Захарова и Лена Светлова доставляли раненых в санбат. Мальчишка из четвёртого отряда залез на дерево, а когда слезал, потревожил улей диких пчёл. Увидев это, Саша кинулась его выручать, благо рядом пожарные как раз заправлялись водой. Поливая из брандспойта, они отогнали пчёл, только мальчонку и Сашу те всё равно успели покусать. Девочки, как медсёстры, оказали им первую помощь и сопроводили до изолятора. Возвращаясь в часть, они решили срезать путь и немного заплутали, да к тому же наткнулись на Юрку и его разведчиков и оказались в плену. По дороге Катерина так заболтала мальчишек, что Инге и Лене удалось сбежать. Славка с близнецами только вернулись, когда обе девочки торжественно отрапортовали, что Катя героически пожертвовала собой ради их спасения. А Славка не знал, плакать ему или смеяться. Потом он собрал ребят, и они долго обсуждали, где искать штаб «Синих», потому что взятые «языки» открывать тайну нахождения своего штаба не собирались. — Вы говорите, что они шли в сторону деревни Смолино? — вдруг спросил пацанёнок из четвёртого отряда. — И бежавший тоже в том направлении удрал? — Да, — кивнул Славка. — Не доходя до Смолино, там место есть, — тот почесал затылок, — тут же в войну бои очень тяжёлые шли, так вот там блиндажи немецкие сохранились. Пацаны деревенские укрепили их, брёвна кое-где поменяли и каждое лето играют там в «войнушку». Может, «Синие» там свой штаб устроили? — А ты откуда знаешь? — спросил Володька Корюкин. — У меня дед живёт в Смолино, я каждое лето если не в лагере, то там у него гощу, эти места мне хорошо известны. — А в «Зарницу» в лагере уже играл? — не унимался Володька. — Да, играл, — кивнул тот головой, — но расположение штабов каждый раз в разных местах, поэтому точно сказать, где искать, я не могу. — Так, — подвёл итог Славка, — Макаровы, забирайте... как тебя зовут? — Славка, — отозвался тот. Славка улыбнулся тёзке и закончил: — Забираете Славку, он покажет вам дорогу, через час жду с отчётом. Корюкин и Большаков идут в сторону «Бережков», разведают обстановку в том направлении. Валерка, ты со своим взводом в охранение. Всё, всем по местам! Славка-маленький оказался прав, «Синие» действительно разместились в бывших немецких блиндажах. Обсудив план захвата с командующим, «Зелёные» придумали хитрый тактический манёвр. Четвёртый отряд, во главе со Славкой-большим, отвлекли неприятеля со стороны деревни «Бережки», напав на них, а первый отряд, возглавляемый Сашкой Макаровым, ворвался в это время на территорию штаба, захватив командующего и флаг дивизии. — Ура-а-а! — голосила Катя Захарова, находившаяся несколько часов в плену. Всё это время она очень увлечённо расспрашивала Евстигнеева о боксе, чем отвлекала его от боевых действий, а сейчас, зажав в руках неприятельский флаг, размахивала им, стоя на блиндаже. — Слав, — спросил его Ваня, когда уже всё закончилось, были подведены итоги и победители получили сладкие призы, — ты спецом подослал ко мне эту трещотку, которая вывихнула мне весь мозг? — Нет, клянусь, — заржал Славка. — Это тебе твои же собственные разведчики удружили. А Катерина, она не трещотка, наоборот, очень сдержанная девочка, но она всеми силами старалась помочь своим, вот и болтала без разбору. Как говорят, роль играла. — Не знаю, как насчёт сдержанной, но актриса из неё замечательная получилась, — тоже заржал Ванька. * * * Через пятнадцать минут после отбоя в первом отряде все спали, уставшие ребята только успевали доползти до постели и тут же отрубались. Славка быстро ополоснулся под умывальником и отправился к Мирону. Тот ждал его уже в кровати. — Ну что, спят? — Как убитые, — ответил Славка, раздеваясь, — у меня и у самого всё тело болит. — Ложись на живот, я тебе небольшой массаж сделаю, — предложил Мирон, уступая ему большую часть кровати. Славка вытянулся, уткнувшись носом в подушку, которая пахла Мироном. — Ну ни хрена себе-е, — удивлённо присвистнул тот, — у тебя чего вся задница-то синяя? — Где? — подскочил тот, пытаясь разглядеть свои тылы. — Бля-я, это я с бревна в речку навернулся. — С какого бревна? В какую речку? — не понял Мирон. — Ой, да отстань, — отмахнулся Славка, — не собираюсь я тебе полночи объяснять, где, что и как. Кто-то мне массаж обещал, и я не намерен ждать. Мирон уже открыл рот, видимо собираясь возмутиться, но потом почему-то передумал и осторожно погладил ушибленное место. Больно не было, и Славка расслабился под его руками. Минут через пятнадцать Мирон наклонился к самому уху и прошептал: — Хочу, чтобы ты меня сегодня трахнул. Славка так разленился под его умелыми руками, но услышав просьбу, сразу развернулся и подтянул его к себе под бок. — Хочешь, значит, — не спрашивая, скорее утверждая, пробормотал он. — Ну что, Мирон Янович, всё, как вы пожелаете. Они периодически менялись местами, и сказать, кто чаще был снизу, а кто сверху, было невозможно, обоим нравилось и брать, и принимать. Поэтому Славка привычно погладил грудь и живот Мирона, присосавшись губами, немного поиграл языком с напрягшимися сосками, закинул ногу Мирона себе на плечо и прошёлся ладонью от линии колена до паха, лаская и слегка массируя. Мирон, обычно тихий, вдруг протяжно простонал от такой незамысловатой ласки и пробормотал: — Давай, Слава, выеби меня. Славка никогда не умел ему отказывать, а когда тот говорил таким хриплым задыхающимся голосом, у него и вовсе все тормоза ебу давали. Он быстро смазал Мирона и себя, вошёл в раскрытое тело. Тот болезненно охнул, и Славка остановился. — Прости, но ты, блядь, сводишь меня с ума, — прошептал он ему в губы, потом переждал немного и почти вышел. Мирон под ним в нетерпении заёрзал, и Славка позволил себе снова толкнуться. Он входил в Мирона медленно, с оттяжкой, каждый раз немного меняя угол проникновения, а Мирон пытался погладить его там, где мог достать, но в таком положении это было довольно сложно. — М-м, — кое-как выдавил он, — ко мне иди. И Славка не выдержал, навалился на него всем телом, двигаясь уже быстро, почти хаотично. Тот обнял его за шею обеими руками, притягивая к себе ещё ближе, прикусил Славкину губу, тут же зализал, а потом беспорядочно принялся целовать его нос, щёки, лоб, как будто хотел пометить, запомнить, записать на внутренний магнитофон и включать впоследствии только для себя. Славка чувствовал, что оргазм медленно, но неотвратимо накатывает, ускорился, теперь уже в абсолютно безумном ритме вбивая Мирона в кровать. Потом кое-как просунул руку между их телами, с нажимом прошёлся по его члену. Мирон всхлипнул, подаваясь навстречу, и Славка кончил, ощутив на руке тёплую влагу. Скатившись в сторону, он несколько минут лежал, пытаясь перевести дух и немного успокоить заполошно бьющееся сердце, а когда смог подняться, Мирон уже спал, тихо посапывая во сне. По-хорошему, конечно, нужно было встать и привести себя в порядок, но сил практически не осталось. Славка с трудом дотянулся до висевшего на спинке полотенца, кое-как обтёр себя и Мирона, да и плюнул на это дело. Утром, всё утром, а сейчас тело гудело от усталости, глаза слипались, но он ещё успел подумать, что в последнее время каждый их с Мироном секс почему-то отдаёт горечью неизбежного, неотвратимого расставания.