Excors

      Вся уверенность и решительный настрой Рипера внезапно очень быстро рухнули карточным домиком, стоило ему увидеть то, как смотрел на него Гено, и как он улыбался. Будучи божеством ему еще никогда не приходилось ощущать себя беспомощным и слабым по сравнению с кем-то, но сейчас он ни разу не чувствовал себя в безопасности. Смерть не хотел признаваться себе, что боялся, но невольно дрогнул и отступил на шаг, прижимая к себе распушенные крылья в тщетной попытке напугать оппонента. Ему не нравилось, что Гено к нему подходил, ему не нравилось, как на него смотрели, и Рипер сейчас пожалел о том, что не может трусливо сбежать, используя телепортацию. Но почему он боится? Он же, черт возьми, бог смерти! Могущественное древнее существо, неужели он будет трястись от страха перед этим куском полумертвых костей, жалким остатком кода? Ха, да пусть заставит! В последующую секунду Рипер уже пожалел и об этом, когда его весьма грубо и бесцеремонно схватили и положили на стол, прижимая к нему. Единственное, на что его хватило, это выдать машинальное «Блять!». Он поежился от несильной боли в лопатках, прижимая еще крепче к себе крылья, и пытаясь пошевелить руками, но ничего не получалось. Риперу не особо хотелось видеть, что делает Афтер второй рукой, и уж тем более, что будет дальше.       — Ты что делаешь?! — Смерть пытался проговорить это холодным твердым голосом, но в итоге выдавил тонким, надломанным и испуганным. — Да ты… Ты… Да как ты вообще смеешь? Я бог! — звучало довольно забавно. Ага, бог, которого, судя по всему, собираются выебать, и он ничего не может с этим сделать. — А ты всего лишь жалкий полумертвый кусок дерьма! — в порыве злости он попробовал как-нибудь пнуть Гено, а еще лучше, заехать ему между ног.       Рипер извивался, шипел, матерился и пинался, в надежде обрести лишь желанную свободу. Неужели он так многого хотел? Однако, Афтер ловко уворачивался от ударов и пинков, изредка заглядываясь на испуганную мордочку своего возлюбленного. Как же прекрасна эта картина! Видеть под собой неподступного божка смерти, к которому приходилось подбираться, выискивать тактику, но, черт подери, все оказалось так просто… Ах, невероятное это чувство — стягивать мантию с того, кто так тщетно брыкается в попытках избавить себя от надоедливого извращенца, попытках освободить себя от той мысли, что он здесь беспомощен, попытках выбраться… Прекрасное! Настолько, что нельзя описать словами человека или монстра. Остается лишь дотянуть мешающую одежду до ребер, а после начать то, о чем, возможно, он когда-нибудь пожалеет. Но сейчас это уж точно его нисколько не волновало: лишь инстинкты и эмоции, остальное не стоит мыслей.       Накрывая Рипера собой, он улегся на скелете, все продолжая медленно и мучительно снимать одеяние. Как же, наверное, неприятно ему сейчас осознавать то, что его вот-вот изнасилуют по первой программе. Но все-таки, это не остановит Гено. Если уж начал — то надо продолжать, довести дело до конца. Наконец, ему надоела первая пытка — зачем мелочиться, когда все равно придется ее снимать? — и одним резким движением руки он разоблачил — обычное «раздел» просто не подходит для такого действия — своего личного бога, да так, что были видны не только бедра, но еще и ребра, и даже начало шеи. Естественно, обзор Жнеца был ею закрыт: мантия накрыла лицо и ее конец валялся где-то у кистей рук. Пройдя так, чтобы точно не огрести яростной ногой по голове, но и не отпускать обеих рук, он начал думать, как бы усмирить эту эмоциональную игрушку. Завидев полотенца, он начал формулировать план, чтобы связать своего подопечного тем, чем придется, это, все же, лучше, чем ничего, в то время как Рипер перебирал все ругательства, которые только знал, отчаянно брыкаясь в попытках спасти свой таз, девственность, честь и те крохотные остатки психики, что у него еще оставались. Его жизнь и так была сплошным беспросветным пятном мрака — ненависть, боль, тяжелая работа, от которой Смерть самого тошнило, — а теперь еще и получай вот это. И почему все время достается ему? Что Рипер такого плохого сделал? Когда так нагрешил? Он лишь выполнял свою работу. Разве он хотел этого? Разве она ему нравилась?       Да ни черта.       Никто не спрашивал его. Жнец и так все время страдал от ночных кошмаров и угрызений совести, а теперь Гено решил окончательно его добить? Ох, ну спасибо, это ведь так справедливо и честно… Все, чего хотел Рипер, так это тихой и спокойной жизни. Не так уж и много, верно? Но почему-то даже сейчас удача послала его нахуй, причем, судя по всему, в самом прямом смысле. Рипер поежился. Вот только пусть попробует Маффет попасть ему на пути, он очень мило поговорит с богиней удачи о том, за что она так с ним обращается. А пока ему оставалось лишь визжать, сопротивляться и скулить, из последних сил сдерживая себя от позорного желания заплакать и слезно взмолить о пощаде. Он же бог… Разве нет? Он… Он должен сохранять свой грозный статус, достоинство… О великие звезды, да как он вообще может называться божеством смерти, если его сейчас изнасилует полумертвый монстр? Скорее, он просто жалкая шлюшка, и это не Гено ошибка природы и кусок бесполезного кода, а он. Никому не нужный, слабый, ненавистный всеми, так еще и так легко доступный для удовлетворение плотских потребностей.       От такого слезы неотвратимо подступали к глазницам, как бы Рипер упрямо не пытался сдержаться. И без того расшатанная и неустойчивая психика начинала сдавать, Жнец был близок к истерике, а когда чужое тело нагло легло на него, казалось, его сейчас стукнет сердечный приступ. Это противное чувство собственной беспомощности давило, ощущение, как спасительная легкая ткань одежды открывает его кости этому похотливому взгляду и вовсе подвергала монстра в настоящую панику. Мантия, что теперь весьма удобно закрывала ему лицо, не позволяла видеть весь тут ужас, что с ним может произойти. Вот только чувствовать он все равно все сможет, и это заставляло Рипера активнее елозить по столу, одновременно пытаясь прикрыться крыльями. Смерть пытался не сдаваться, но слезы уже текли по лицу, а кости пробивало дрожью. Он боялся. Впервые в жизни, но он действительно боялся.       Аккуратно обходя монстра со стороны ног, каким-то чудом Гено все-таки смог ухватить полотенца. Перехватив орудие для связывания, Афтер начал искусно перевязывать руки, иногда подумывая о том, чтобы закрыть этим полотенцем еще и рот, из которого сыпались такие мешающие получению полного удовольствия слова… но скелет не мог отказать себе в радости услышать этот пронзительный вскрик — когда тот войдет в него и начнет двигаться. Это должно быть чудесно — хаотичная мелодия срывающегося голоска, в отчаянии кричащего, стонущего… и это будет чудесным. Смотря на дрожащее тело, он умилился тому, как это выглядело: мелко подрагивающие косточки, крылья, пытающиеся прикрыть хоть что-нибудь, и, естественно, то, о чем думать Полумертвый мог часами: непристойные к описанию части. Прекрасно. Замечательно! Мастерски обвивая руки махровым полотенцем, скелет перехватил одну из ног, сжимая ее в руке. Четко давал понять, что не остановится, хотя бы тем, что не останавливался. Но прежде чем начать манипуляции с ногой, он провел по ней освободившейся рукой. Выводя кружевные узоры пальцем, проходил ими все выше, выше… проходил до тех самых чувствительных, сводящих с ума мест. Смотрел на то, как дергается и извивается тельце. Это тоже сводило монстра с его нескладного ума. Эти прекрасные движения… неописуемы. Схватив ногу, скелет сразу же присвоил вторую. Эти чувства сводят с ума, хах. Ощутив же на своих руках мягкую теплую ткань, Смерти оставалось лишь жалобно заскулить, проклиная себя, Гено и свою жизнь за то, что происходит. Хотелось верить, что это лишь очень глупая шутка, и сейчас этот одноглазый дурачок рассмеется и прошепчет, что он всего лишь «хотел подшутить». Рипер, конечно, знал, какой Афтер извращенец, но все равно верил (или хотел верить?), что уж опускаться до подобного низко даже для него. Насколько больным надо быть, чтобы так поступить? Да, у Гено с психикой проблемы, но ведь… Он же… Он же так с ним не поступит. С ним, плачущим, напуганным, и без того все время затравленным. Он не изнасилует его, не посмеет так надругаться… Гено же прекрасно знает эмоциональное состояние Жнеца, и неужели ради удовлетворения собственных потребностей он пойдет на такой шаг? И после этого Гено еще смеет называть эгоистом его? Да, Рипер порой был груб и несправедлив к нему, но… Неужели он действительно заслужил этого? Жнец мог бы попытаться полностью проанализировать все свои предыдущие поступки, но сейчас ситуация была слегка неподходящей, и максимум, что мог делать монстр, это плакать, давя свои всхлипы и радуясь лишь тому, что Афтер хотя бы не видит его заплаканного пугливого личика. Душа неистово колотилась о ребра, казалось, еще чуть-чуть, и она пробьет кости. Рипер все еще слабо сопротивлялся, пытаясь спастись, но силы его покидали, и теперь он мог лишь вяло трепыхаться, по большей части дрожа от ужаса и укутывая себя крыльями в попытках создать хоть какую-то иллюзию защищенности. Ощущая крепкую хватку на ноге, скелетик пискнул, ощущая, как душа пропускает удар. А от мягких поглаживаний он и вовсе затрясся, заливаясь пестрым румянцем и слезами безысходности и стыда. Ох, звезды, только не это. И почему эти поглаживания чужих тонких фаланг казались таким приятными? Почему, черт побери, чем выше к тазу поднимался он, тем больше наслаждения это приносило. Звезды нет, нет, одно дело терпеть грубое изнасилование, а другое, стонать от удовольствия во время этого изнасилования. Если только все так обернется… Рипер зажмурился, понимая, что сейчас откровенно расхнычется. Ох, звезды, это конец. Ему некуда деваться, он в ловушке, такой беспомощный и доступный. Жнец всхлипнул, и, собрав последние силы, решил прибегнуть к последней попытке и воззвать к тем остаткам совести и здравого смысла, что были у Гено. По-крайней мере, Рипер надеялся, что они действительно были.       — Пожалуйста… — его голос дрожал, напуганный и тонкий. — Прошу тебя, не надо… Не делай этого…       Мягко окутывая желанные ножки, проводя по ним пальцами вдоль, Гено наконец расслышал что-то, помимо бесконечных ругательств и проклятий. Просьбу. Но… черт. Почему же она словно током ударила, раскроила череп, расколола на две половинки? Вновь глянув на дрожащего и плачущего Смерть, он вздохнул, но все-таки решил продолжить. Продолжить так, чтобы доставить удовольствие. Заковать в объятия. Покрыть мелкими поцелуйчиками… облизнуть шею, в конце концов. Кто бы знал, что придется услышать не что-то наподобие «ах, ты, грязный ублюдок, да я тебя сам выебу, если ты сейчас же не остановишься!», да еще и приправленное матом, какого не от любого сапожника-пьяницы-наркомана-отца-пятерых-детей услышишь. Но… нет. Этот пропитанный ужасом, дрожащий голос просил остановиться, просил, без каких-либо угроз, без матершинных выкриков взывая к пощаде… каким же мудаком полудохлик почувствовал себя на миг. Вот только… жаль, что мудаком быть — одно удовольствие. Наклонившись прямо к накрытому спасительной тканью лицу, тот мягким тоном, без внешних угроз, проговорил:       — Просто будь тихим, и тогда, возможно, я буду не таким грубым, как мне хотелось бы, — чисто из-за того, что не хотел ни пугать своего собеседника, ни давать спуску, Полумертвый сказал все именно так. Да и… вряд ли когда-нибудь ему придется побывать в этой ситуации снова. Жизнь нужно использовать, пока она не использует тебя, — ты ведь не хочешь, чтобы я был грубым? — не переставая водить фалангами уже по бедрам, спросил тот. Вскоре он подберется еще ближе к самому сокровенному месту, а после этого возьмется уже за него. Эта мысль… напрягала.       Что ж… подбираясь самыми кончиками все ближе и ближе, Гено вслушивался, уже собираясь приступать к тому, чтобы причинить ему безграничное удовольствие. Много, безудержно много, и ничего того, что могло бы причинить реакцию хуже, чем она была бы после начальных намерений. Вновь выводил кружева на теле своего возлюбленного, почти прилегая к нему, без какого-либо намека на то, что если ответ ему не понравится — то «казни» не избежать. Но Рипер все еще плакал и дрожал, прикусывая нижнюю челюсть до крови и пытаясь успокоить бешеный темп души. Боли он не чувствовал, но это лишь пока. Приятные легкие действия Гено хоть и доставляли довольно неплохие ощущения, но все равно напрягали, и Рипер ожидал подвоха в любой момент. И этот мягкий тон, которым он прошептал слова, не обманул его. Уже с первых слов монстр потерял какую-либо надежду на спасение. Всё, это конец. Так и расстелят его под собой, как шлюху. Рипер скривился от этих мыслей, ощущая, что его начинает тошнить. Великолепно. Просто превосходно. Что может быть лучше? А этот монстр еще и издевается над ним, говоря, что не будет грубым. Ха-ха, ну да, конечно, Смерть так и поверил ему. Очередная уловка? Попытка усыпить его внимание, подкупить нежностью, чтобы в итоге та боль, которую он причинит, чувствовалась сильнее и больше, чем она на самом деле? Сдавшие нервы дали о себе знать, и Рипер внезапно даже для себя хрипло рассмеялся.       — Смешно, Гено, смешно, — голос Жнеца, тихий, тяжелый, все еще сквозивший отчаянием и болью, говорил совершенно об обратном. Риперу вообще было не смешно. — Ты действительно думаешь, что я тебе поверю?       Он вздыхает и ненадолго задумывается над вопросом Афтера. Разумеется, он не хотел этого. Боли Рипер боялся, он и так достаточно ее натерпелся за все годы своего жалкого существования. Но гнуться под этим полутрупом и стонать от удовольствия? К черту, он всю жизнь терпел издевательства и боль, потерпит еще немного. Да и тем более, крылатик ни за что не верил, что этот монстр действительно послушает его. Зачем ему это? Он хочет удовлетворить себя, а значит, Смерти пора завалиться в тряпочку и лишь изредка раскрывать рот в болезненных воплях. Но что он должен ему сказать? «Да, хочу»? Ага, конечно.       — Я вообще никак не хочу. Хочу лишь того, чтобы ты не делал этого… Но мое мнение никому неинтересно, — вяло откликнулся он. Конечно, всем плевать. Поэтому Жнец нашел самый хороший выход — обмякнуть на столе и теперь просто молча лежать, едва дыша. Ладно, это же не может длиться вечно, а значит, рано или поздно закончится, и если повезет, этот извращенец оставит его наконец в покое. Нужно лишь продержаться, а дальше Рип проверит, действительно ли его оружие может быть губительным для его собственного владельца. Гено, осмотрев перед и под собой успокоившееся и смирившееся тело, «почему-то» все еще прикрывающееся крыльями и изредка вздрагивающее, поставил перед собой цель: заставить его получить удовольствие. Заставить излиться в блаженном стоне, что будет не резать ушное отверстие, а ласкать его. И эту цель он выполнит. Фаланги пальцев проводят по внутренней стороне позвоночника, аккуратно, но настойчиво. Приятно царапая, Афтер начинал главное — исполнить задуманную цель. Ведь если действительно изнасиловать — то хер тогда его еще раз позовут на кофе. Подходил самыми кончиками к ребрам, второй рукой обратно спускаясь к тазу. Сотни бережных движений, тысячи мягких поглаживаний, все это, должно быть, сводит с ума. Как же Афтер старался не сойти с ума от вида такого беззащитного и доступного скелета своего возлюбленного и не проникнуть внутрь, не заставить кричать от боли, не сорваться на бешеный темп. А ведь так безумно хотелось… это был бы самый подлый, но самый волшебный поступок в его жизни. Но… волшебству ведь тоже нужно отказывать, ведь так? Что ж, если это так — то он отказывается от него. Все-таки, вряд ли он не захочет повторить такое. Поэтому нужно уделить такому как можно больше терпения и сил. Но главное в том, чтобы Рипер сам захотел того, что хочет Гено. Главное — дождаться момента, когда будет ясно, что он этого действительно хочет и готов слиться в ярком, желанном экстазе. А для этого нужно и вправду постараться… ах, как же хочется предаться своим желаниям. Как хочется, как же хочется!.. Но нельзя. Нужно терпеть, терпеть, и просто не терять решительности. Не срываться. Просто продолжать опутывать его в удовольствии… просто быть ласковым и милым. Сосредоточение на этом сошло даже до того, что Афтер прикусил язык. К счастью, руки вовремя остановились, не выцарапав на костях чего-то, что принесет больше боли, чем это необходимо. Облегченно вздохнув, он продолжил вырисовывать на скелете узоры, прищурившись и стараясь быть как можно аккуратнее.       Хоть внешне кажущийся расслабленным и смирившимся, в самом деле Рипер все еще был напряжен и готов ко всему самому плохому, что могло только произойти. Однако, на удивление, его все еще не впечатывали в стол, заставляя хрипло кричать от боли из-за грубых движений. И, честно говоря, Жнец не понимал, почему. Это было странным. То, что делал с ним Гено, было действительно странным. За долгие годы своей «чудесной» работы Жнец сталкивался с жертвами изнасилования и, как правило, удовольствия в ходе этого процесса еще никто не получал. Да и вообще, как там эти смертные постоянно толдычат? Первый раз всегда больно? Ох, и угораздило его так знатно вляпаться в проблемы на свой таз. Рипер мог бы подробнее порассуждать на эту тему, но сейчас его тревожило немного иное. Он не понимал, откровенно не понимал, почему этот полудохлик делает… Это. Почему его прикосновения такие легкие и осторожные? Почему, черт возьми, он выводит пальцами что-то на его костях? Это не было болезненным или неприятным, хотя и об удовольствии пока еще рано говорить. То, что не больно, это, конечно, хорошо, и волей-неволей, но Смерть чертовски радовался этому, хотя и не показывал. Хотя, получать удовольствие будет еще более унизительным. Неужели Гено просто хочет опустить его еще ниже? Смерть вздрогнул и помотал головой. Ладно, он не хочет о подобном думать. Его и без того тошнит. Жнец вздохнул и легонько заелозил на столе. Кости затекли от лежания на твердой холодной поверхности, монстр плотнее прижимал к себе крылья, уже не с целью скрыть их от потенциального насильника, а хоть как-то согреть. Да еще и эта ткань на лице уже начинала порядочно раздражать. Рипер ощущал себя зажатой в темный угол мышью, что ничего не видела и не понимала. Брыкаться и вырываться сейчас бесполезно, это ему ничего не даст, да и магией он не мог сейчас воспользоваться. Оставалось лишь с затаенным дыханием лежать, время от времени пытаясь как-то избавиться от дискомфорта в теле, который, к слову, на удивление самого монстра, слегка приглушался ласковыми движениями чужих ладоней, и просто надеяться на лучшее. Правда, Рипер не имел ни малейшего понятия, что он вообще подразумевал под «лучшим».       Опутывая позвоночник все выше и выше, подбираясь к клетке из ребер, Гено почувствовал, что тельце вновь начало двигаться и елозить по столу. Решив, что это — показатель мелкого удовольствия в такт движениям, тот продолжил более уверенно. Не решаясь прильнуть ртом к какой-либо части тела, оставить метку, сдавив челюстями что-нибудь, он просто пытался делать лишь то, что делает. Выглядело это так, словно он рисовал на скелете, обмакнув фаланги в краске. А другая рука уже подобралась к магически сформированному достоинству, пока что обводя его сверху по дуге. Но вряд ли удастся что-нибудь сделать, пока есть шанс на то, что тот все еще не получает хоть капли удовлетворения от происходящего. Афтер в ход не пустит и фокус с облизыванием шеи, который давненько хотел провернуть, догадываясь, что от этого толка не будет, пока тот не возбужден достаточно. Хотелось сделать настолько хорошо и приятно, чтобы тот почувствовал, что зря отказывался от тех предложений, и повалить на стол и сделать вид убер-насильника — вынужденная мера. Чтобы он понял, что не нужно было увиливать от предложений сделать все без мата и на кровати. Что ж, придется знакомить его с прекрасной стороной половой связи через что-то такое. Предлагать перебраться на кровать тот и не думал планировать — ну уж нет, где начали, там и закончат. И хрен его кто убедит в том, что первый раз должен быть самым лучшим из всех. Полумертвый возразит тем, что и пытается сделать его лучшим, а все недостатки — не его вина. Мягко обводя нижние ребра в очередной раз, в один раз он даже царапнул одно. Сам же скелет вновь наклонился, выжидая нужного момента, когда ключицы откроются и можно будет заключить на левой свое присутствие одним долгим укусом. Интересно, как отреагирует Папс, если узнает. Тогда, наверное, казнь будет неизбежная. Может быть.       Ноющая спина доставляла все больше неудобств, в лопатках и вовсе неприятно стреляло, и Рипер уже агрессивнее пытался хоть как-то принять положение, при котором его не будет это так доставать. В конце концов он обреченно вздохнул, понимая, что выхода нет. Правда, это спокойствие продлилось совсем недолго: стоило ему ощутить чужую руку там, где она, по сути, не должна быть, как Смерть снова трепыхнулся, лишь чудом не ахнув от удивления и откровенного ахуевания. Не будь бы эта ебучая мантия у него на лице, Рипер бы посмотрел этому охреневшему уроду в глаза (точнее, в один единственный) и просто спросил, а есть ли у него вообще совесть. Но сейчас он мог лишь дрожать, причем, к своему собственному непониманию, от страха. Душа снова набирала бешеный темп. Жнеца вообще всегда кидало из одной крайности в другую крайность с его прекрасной психикой. Он начинал паниковать, дрожа всем телом и пытаясь отдернуться от прикосновений Полумертвого, хотя все его попытки, разумеется, не приведут к успеху. Его пугало и тревожило все, начиная банально от того, что его бесстыдно лапают везде, где хотят, и заканчивая тем, что от таких легких поглаживаний ему хотелось расслабиться и прикрыть глазницы, тихо мурлыкая. Это было приятно, и это чертовски не нравилось Риперу. Если только Гено действительно пытается сделать то, о чем Жнец думает… Смерть прерывисто зашипел, ежась и распушив свои крылья, чтобы… Чтобы что? Гено это не напугает, останавливаться он не станет. Для собственной уверенности? Пытаться создать иллюзию защищенности? Чтобы чувствовать себя хоть немного в безопасности? Рипер не знал. Ему бы стоило прекратить дергаться и просто позволить этому случиться. Но Афтер сам все невыносимо растягивает. Ему это нравится? Нравится ощущать себя выше, сильнее? Он просто пытается продлить пытку и еще больше поиздеваться над так его заебавшим своими отказами монстром? Что же, в таком случае, вряд ли Рипер мог рассчитывать на то, что все это скоро закончится.       Наконец заметив, что лежащему под ним чисто неудобно, Афтер окончательно стянул мантию, оставив ее лишь с плеч — и до кистей. Увидев совершенно сбившееся с толку заплаканное, сжатое лицо, он даже в первое мгновение хотел прекратить, но после того, как вспомнил свою цель на этот день, смел это мелкое желание прочь: слишком уж дорогого стоит такое развлечение. Теперь его точно ничто не остановит, даже еще больше мата со стороны Рипера, хотя, казалось бы, куда уж тут больше. Полумертвый поднял руку в реберной клетке повыше, и потянул на себя, приподнимая свою Смерть, второй же рукой бережно и, кажется даже, опытно придерживая его спину. После этого шипения Жнец точно не вылезет из прозвища «котенок», кто же знал, что оно будет настолько схоже с кошачьим. Как же он прекрасен, этот котенок… сводит с ума. Невыносимо много, пленяще прекрасно. Но нужно ждать нужного момента, иначе все будет испорчено. Потеряно, и на этот раз — навсегда. А особенно обидным будет то, что испортил он все самостоятельно. Но он не испортит. Стоя между двух костяных ног, свести которые возможным не представлялось, он продолжал погружать бессмертного в голубую лагуну удовлетворения и удовольствия. Знал бы Рипер, что полудохлик действительно хочет доставить ему удовольствие и ничего кроме, то вряд ли бы предавал ситуации трезвый вид. И, черт подери, пока он не увидит то, что его собеседнику действительно приятно, он ни за что не остановится! И вряд ли его можно будет так легко оттащить от этой жертвы — слишком уж долго тот ждал, чтобы вот так вот позволять отнимать свой «подарок судьбы» в виде ослабевшего возлюбленного. А рука внутри реберной клетки уже вновь наглаживала все, что под нее попадалось, без разбора, кость это, или что-то другое. Сейчас плевать на все, главное — лишь нести удовлетворение.       Охуевание Рипера достигло наивысшей (по-крайней мере, на этот момент) точки. Лишившись вроде и мешающегося, а вроде и спасительного прикрытия в виде мантии, и теперь без каких-либо проблем столкнувшись взглядом со взглядом Гено, Смерть какое-то время мог лишь тупо моргать, стараясь привыкнуть к резко вернувшимся краскам после черной пелены перед зрачками. Ощущая теплые кости в своей грудной клетке и то, как его позвоночник таки принимает что-то помимо ровного горизонтального положения, монстр смог лишь глухо выдохнуть, а уж о том, как хорошо было чувствовать спиной не твердое дерево стола, а, пусть даже, ладонь Гено, и говорить нечего. На секунду Рипера пронзила совершенно идиотская мысль о том, что надо будет сжечь этот чертов стол, и она выдавила из него нервный смешок. Прекрасно, Рипер, просто прелестно. Мало того, что ты плачешь и дрожишь, так еще и смеешься как психопат. Чудненько. Хотя, пожалуй, смех психически неуравновешенного монстра, уровень стресса которого уже достиг критической точки, был лучше, чем резкий вздох и последующая дрожь (совсем не связанная с холодом и страхом), когда чужие пальцы так неудачно задели душу, и без того бьющуюся в излишне высоком темпе. У Смерти вообще было всего лишь две слабости — хрупкий сгусток энергии и магии, называемый проще душой, и крылья. Прикосновения и к тому и к другому он не терпел, и, как правило, никому такого не позволял, даже собственному брату. Оставалось лишь надеяться, что Полумертвый не заметил того, что сделал, и как его «добыча» на это отреагировала. Осложняло ситуацию еще и то, что Смерть ощущал, как невольно смущается. Сжимаясь, он мог лишь молить остальных богов о снисхождении к жалкого себе. И о том, чтобы Недобитыш не попробовал зарыться пальцами в его оперение.       Отмечая и то, что после соприкосновения с чем-то, что, в отличие от костей, было мягким и пульсирующим, нужной реакции было больше, чем от любого другого действий, Гено выстроил план. Очень натурально, без всякого сарказма, делая вид, что не заметил возбуждения, он продвигал руку вглубь, так, чтобы при следующем взлете чувств, когда душа будет биться о ребра, та самая душа влетела прямо в руку Полумертвого. Также вспомнив то, как вздыбался Рипер после контакта с крыльями, как он с матерными выкриками предупреждал, что еще раз — и ему не поздоровится, Афтер начал незаметно подбираться к основанию крыла держащей рукой. Проникнув к нему, тот начал, по своему обыкновению, самыми кончиками фаланг зарываться в перья, не оставляя надежды на то, что это когда-нибудь прекратится, растягивая момент до входа, словно этот момент был из прочнейшей резины… резины, которая все не рвется и не рвется. Эти бережные прикосновения сводили с ума, черт подери, как же эти прикосновения приятны. В итоге, когда рука доползла до положения, когда полностью была в перьях, вжалась в перышки, иногда потрепывая их, перебирая. Словно пересчитывая, удостоверяясь, что все на месте. И в то же время взглядом, обращенным на Смерть, выражая «а я что?», делал вид того, кто вообще ни капли не понимал, что происходит. И, кстати, достаточно хорошо, чтобы поверить этому. Томно дожидаясь момента, когда душа таки стукнется о ладонь, чтобы поместить ее в клетку из собственной руки. Зная наперед, что такое вполне может закончиться для него плохо. Но не останавливаясь.       Дрожа всем своим телом, Рипер пытался успокоиться и прийти наконец-то в себя. Гено вроде как не заметил того короткого момента его слабости. Правда, расслабляться было рано, есть возможность, что Афтер заденет рукой, что все еще находилась в его грудной клетке, душу снова. Чтобы уменьшить вероятность столь нежелательного события, Смерть прилагал неимоверные усилия чтобы заставить сердечко находиться в спокойной состоянии, а не колотиться о внутреннюю сторону ребер. Потому, увлеченный и сосредоточенный на своем деле, скелет не сразу понял что именно произошло. И лишь когда до него медленно начало доходить, где именно сейчас его касается Гено, монстр понял, что-либо боги его искренне ненавидят, либо Развалинка умеет читать мысли. Ну почему именно крылья, звезды? Почему именно одно из самых его уязвимых мест? Почему именно так.? Можно было задать еще очень много вопросов, вот только пальцы, проникающие между его перышек глубже, вызывали слишком бурные чувства. Смерть продолжал дрожать, его дыхание также сходило на неровное и прерывистое. Ему приходилось прикусывать челюсть и язык, стараясь не выдать этот томный сладкий выдох, когда ладонь Гено наконец-то вжалась в теплое крыло, перебирая ониксовое оперение. Румянец стремительно засиял на его скулах, он, едва себя контролируя, слегка прогнулся в позвоночнике, тем самым умудряясь еще и прижаться к виновнику происходящего. Смерть пытался собраться, успокоить себя и прекратить, черт побери, давать всем своим видом знать, что ему это нравится. Рипер хотел прижать к себе крыло, но абсолютно не слушающееся его тело ответило отказом, и мало того, он полностью раскрыл его, словно говоря «да, черт возьми, сделай это~». Ох, звезды, но эти прикосновения… Как бы Смерти не хотелось этого признавать, но боги, это было так приятно. Жнецу стыдно было думать об этом, но все же ему хотелось, чтобы Гено продолжил. Это невыносимо. Ужасно. Наслаждаться действиями своего насильника… Рип зажмурился, сдавленно протяжно выдыхая. Конечно, это и рядом со стоном не стояло, но все же… Скелет прикусил челюсть, пуская тонкую струйку крови, ощущая, как еще секунда, и его душа пустится в бешеный пляс от всей этой каши эмоций и чувств. И через это самое мгновение, окончательно сдавшись и понимая, что он не сможет сдержаться, Рип просто прикрыл глазницы, еще не представляя, чем это для него обернется.       Вот чего Гено не ожидал, так это такой реакции. Поняв, что вставшее крыло — это позыв к действию, тот начал перебирать перья активнее, двигая рукой от начала крыла — и до того момента, где рука уже не может достать. Это сладкое крылышко… оно так манит, влечет к себе своей мягкостью, завораживает одним своим видом сгустка тьмы, позволяющего взмыть в небо… как же они чудесны. Прекрасны, неописуемо великолепны. Нужно дождаться момента, когда тот будет возбужден и все-таки исполнить и свои гнусные намерения. Войти. Проникнуть. Стать одним целым на неопределенное время. Скелет долгое время представлял себе этот первый раз, и наконец-то Смерть перед ним, полностью в его распоряжении. Но верх берет лишь то, что придётся поддаться логике и не выебать, словно последний мудак, а сделать всё нежно.       Поняв, что душа не так проста и достать её просто потому что не выйдет, Развалинка вынул ладонь из грудной клетки и проникнул ею во второе крыло. А пока руки перебирали перья, голова была занята тем, что же делать дальше. Скорее всего, залечь на дно и ожидать момента, когда его котенок придет к нему, и придет с просьбой о повторении. И тогда начнётся: «и кто тут не хоте-ел такого, просто остановиться, пока не поздно, м-м? ~». Да, это прекрасный план! Мало того, что тот будет смущаться от такого, так он еще и вряд ли отстанет! А-ах, чудесно. При мыслях о покрытой румянцем мордочке Рипера, тот начал куда активнее проникать внутрь оперения, дальше и дальше, но недостаточно далеко, чтобы уронить скелета на стол. Смотря в прикрытые глазницы и не отрывая взгляда от них, тот просто воплощал свою давнюю мечту в жизнь. Шелковыми касаниями ласково опутывал эти крылья заботой. Ну, не сказал, что он мечтал именно об этом, конечно, но он хотя бы вот так воплощал в жизнь эту мечту — долго, томно и непередаваемо тянуще. И вдруг… скелет видит, как струится кровь по подбородку бога. Отрывает одну руку от крыла и с видом рассерженной мамочки берёт салфетку, вытирая подтёк.       — Ну что же ты… — мягким, как и всегда, теплым тоном сказал полудохлик, — зачем себя калечишь?       Что ж, теперь у него хотя бы есть дохленький аргумент на случай, если он захочет оставить свою метку.       Дыхание учащалось, становилось громче, и к нему примешивались томные нотки. Смерть даже ничего не мог поделать — от таких активных ласк с крылом он закатил глазницы от удовольствия, позволяя себе более откровенные мычания и вздохи. Где-то, каким-то кусочком разума Рипер прекрасно понимал, что если это продолжится так дальше, то одним вставшим крылом и перьями на нем дело не обойдется, может встать кое-что еще, что в приличном обществе вслух не называют. Но что мог Жнец поделать? Что он мог против таких настойчивых приятных теплых проявлений нежности? Это сводило с ума, делало все доводы здравого смысла неважными и нелепыми, сейчас важно лишь одно — этот скелет над ним, что доставляет такое наслаждение… Рипер был слишком падок на него. Проведя чуть ли не всю жизнь в одной боли и издевательствах, сейчас ощущать подобное было… Странным. Странным, но приятным. Жнец солгал бы и себе, и Гено, если бы уверял, что ему это не нравится. Конечно, не нравится, настолько, что он откидывает голову и еще сильнее жмется к его телу. А уж когда он почувствовал эти великолепные ощущения на втором крыле… Совершенно забывшись, размякший от этого крышесносящего наслаждения, что волной выбивало из его черепа лишние мысли и вопросы, позволяя лишь полностью проникнуться этими ощущениями, он выдал первый, чем-то смахивающий на стон звук, протяжный и сочетающий в себе нечто среднее, между томительным выдохом и довольным мычанием. Рипер очень хотел сломать себе шею за подобные звуки, и просто за то, как он дрожит в неге удовольствия, но это было уже превыше всех сил. Душа истово билась о ребра, крылья, как и его собственные кости, мелко подрагивали от этих касаний. Даже боль в прокушенной надкостнице не отрезвляла, скорее, она вообще им не чувствовалась. Изнежившись в этих великолепных моментах, монстр даже не сразу понял, что произнес источник этих самых моментов. Лишь спустя какое-то время до него дошел смысл сказанного и то, что с его подбородка стерли кровь. Бог не имел ни малейшего понятия, что отвечать, да и вообще не был уверен, что он должен это сделать. А потом он лишь прикрыл глазницы, позволяя одной своей странной особенности проявить себя: монстр начал издавать непонятные, схожие с мурчанием звуки. Ну не мог он взять себя в руки. Как вообще можно взять себя в руки, когда тебе так приятно?       Наконец-то Гено мог видеть, что его котенок погружен в пучину ласк и приятных ощущений. Лицезреть, что его старания не напрасны. Что ж, это придавало уверенности, и скелет с новой силой вжимался в крыло, тормоша перья, водя рукой из стороны в сторону, взъерошивая оперение и наоборот — приглаживая, затем снова расправляя их, поправляя сгусток пушистых перьев. Иногда проникал пальцами в крылья, да так, что казалось, что они тонули в оперении, и с не меньшей частотой касаясь их совсем немного, слишком мало, маня прильнуть к опытным рукам сильнее, чтобы только тот не отпускал. Шелковистые же перышки манили не только мягкостью, но и блеском, их красотой, переливом от угольного до небесно-голубого. Гено был на седьмом небе от того, что сейчас происходит: Рипер сейчас практически лежит на нем, можно сказать, что даже мурлычет и изредка даже постанывает от удовольствия. И ведь еще неизвестно, будут его проклинать за такие действия, или наоборот, сократят дистанцию от двух метров до невообразимо малого расстояния. Пока что Афтер проник и прильнул к крыльям только с внешней стороны… но он же, в конце концов, экспериментатор! Одна рука продолжила мягко тормошить перья внешней стороны крыла, продолжая придерживать Рипера, другая же пролезла, словно протекая по ребрам, и перебралась ко внутренней стороне. Вновь утопляя фаланги в перышках, тот смотрел на своего возлюбленного и его реакцию. Но как же он был доволен собой…       Самоконтроль все быстрее и быстрее утекал, словно вода между пальцев, и Рипер сам не особо понимал, почему еще не шепчет чужое имя и не жмется к монстру всем дрожащим телом, упрашивая о больших ласках. Смерть пугало то, что такими темпами это удовольствие и томление весьма быстро может перерасти в возбуждение, но что он мог поделать? Лишь сладко мурчать и вздыхать, закатывая глаза от наслаждения и еще больше распушая крылья. Он не мог позволить себе лишней мысли, даже лишнего движения, впрочем, тело не особо-то и хотело его слушаться, больше повинуясь примитивным инстинктам и желаниям, что вызывали, казалось бы, совершенно простые невинные поглаживания. И вроде Рипер не должен от такого терять голову, но черти, уж слишком уязвимыми были его крылья. Настолько, что от одного мягкого сжатия перышек Смерть уже трепетно дрожал в теплых руках Афтера, а уж то, что вытворял с ними Гено, то, как он гладил, взъерошивал и снова приглаживал, просто не поддавалось описанию, — уж тем более с учетом того, что Жнец и двух слов теперь выдавить не сможет. Он не сможет хоть что-то связанное и имеющее смысл произнести, не считая, разве что, просьб продолжить. Низко, унизительно, и попросту глупо, вот только когда фаланги так медленно снова скользили вглубь его оперения, только уже редко прикасаясь, словно дразня, Смерти хотелось тихим томным голосом просить его о снисхождении и удовольствии. Это сводило с ума, повергало в пучину безумия и такого сладкого, пьянящего удовлетворения. Крылья дрожали, Рипер тоже, он жался ко второму скелету, невольно жалея, что его руки связаны и он не может обнять своего оппонента, прижать к себе… Смерть судорожно выдохнул, ощутив, как перышки на внутренней стороне крыла были потревожены ловкими пальцами Полумертвого, ощутив, как он зарылся в теплое оперение. Тут его крылья были еще чувствительнее, и в итоге монстр, сам того не осознав, тихо простонал от этого наслаждения, прижимая свое крылышко к ладони Полумертвого и желая лишь одного — чтобы это повторилось снова.       Неожиданность за неожиданностью. Нет ничего лучше, чем вот так проявлять заботу к этому комочку чистой невинности и мягкости. Действительно сложно было бы причинить столько удовольствия, если не знать, где придавливать, приглаживать, а где уже пора и остановиться. Но вот был один план, который экспериментатору хотелось притворить в жизнь. Прекратить, пересилить себя и, мягко обняв, унести на кровать, заснуть с этим комочком в обнимку, наутро получить по черепушке, выслушать тонны ругательств, быть выброшенным за порог, а потом просто ждать. Ждать, пока он придет, желая повторить это. Но сделает он это не сейчас, он просто продолжит, без какой-либо крайней мысли о том, что он теряет счет времени, без беспокойств и нервотрепок, он просто приглаживал перья, что завораживали его взгляд. Он думал о том, свернут ли ему шею, если он развяжет ему руки, но рисковать не станет. Афтер решил со спокойной душой продолжить погружать своего возлюбленного в сладкое розово-голубое облако удовольствия и удовлетворения.       Рипер мурлыкал, пытаясь заткнуть уже себя наконец-то, но все его попытки не увенчались особым успехом. Огородиться от этого удовольствия было невозможно, сосредоточиться на чем-либо, не связанным с мыслями о Гено и его действиях — тоже. Жнецу оставалось радоваться лишь тому, что хотя бы это просто доставляет наслаждение, без таких лишних и неловких последствий, как напряжение в паху. Правда от смущающих и постыдных мыслей с участием Афтера, навеянные в его больной пошатанный рассудок совершенно непонятным для самого Рипа образом, Жнец еще больше заливался румянцем, хотя, казалось бы, куда уж больше. Его желания меняли друг друга с той же ошеломительной скоростью, что и стучала о ребра хрупкая душа. Вроде совсем недавно Смерть желал сломать этому одноглазому выблядку шею, а уже сейчас готов томно шептать его имя, благодаря за такие ласки. Мда, просто прелестно, Рипер.       В какой-то момент от вида такого доступного монстра Афтеру окончательно снесло крышу. Властно впиваясь в крылья, взъерошивая перья, вновь приглаживая их, явно давая понять, что будет сверху, тот пытался вызвать нечто большее, чем просто вдох-выдох. Хотя, в принципе, он довольно давно хотел сделать что-то такое. Только не решался. Вновь вцепившись в манящие перья и водя против оперения, Афтер прожег взглядом расслабленные глазницы. Удивительно — в обычное время всегда смотрит ниже, а во время почти-полового акта — в глаза. Словно это от чего-то зависит…       Ощущая крепкую хватку доминирующего монстра на своих крыльях, пальцы, что игрались с его перышками, проводя против оперения и еще больше ероша их, Рипер не сдержался и все-же простонал, в этот раз громче, чем в предыдущий. Ох, великие звезды, какое это удовольствие… Приятная дрожь, что проходит по тельцу, цветные кружки, пляшущие перед глазницами, тепло, что потихоньку оседало внизу живота… Так еще и это гребанное, столь постыдное удовлетворение от того, что это делает именно Гено. Надоедливый, извращенный, но черт, такой нежный с ним Гено… Где-то в глубине души любимый, но так бесящий и раздражающий, но все же Гено… Эти мысли должны были бы заставить Рипера задуматься над тем, как же плохо у него все с психикой, но сейчас это уже неважно. Не имеет смысла. Просто лишние размышления, что мешают получению столь сладкого тягучего удовольствия. Потому совершенно не думая ни о чем, не взирая на последствия, позволяя себе, черт побери, впервые порадоваться и насладиться жизнью, Смерть простонал еще раз, содрогаясь от этих великолепных ощущений. В кой-то веки ему было хорошо и приятно, и, пусть сгорит он в аду, но раз все так вышло, то великолепно, Жнец не просрет эти мгновения в пустую и насладится ими по полной. Все предыдущие страхи и волнения, желание не опускаться до стонов… Все это идет куда подальше. А потому без каких-либо зазрений совести, зная, что потом, быть может, он пожалеет о своих решениях, Рипер резко выгнулся в спине, от чего позвонки тихо хрустнули, и, уже совершенно забывшийся, потерявшийся в наслаждении, скрестил ноги за спиной Гено, невольно прижимая второго к себе еще ближе. И лишь в последний момент смутно понимая, что он, кажется, возбужден.       Вернув все в приглаженный, идеальный вид, полудохлик начал гладить костную часть, наслаждаясь стонами своего любителя помурчать. Лафа… вот так вот существовать, бок о бок со своей любовью, и наконец добиться чего-то большего, чем кулак-череп. Заключать те самые кости крыла в практически мертвые объятия ладони, но стоит лишь показать, что это слишком сильно — и все будет в порядке. Проводя рукой от самого основания и почти до конца, он надеялся доставить еще больше удовольствия, чем его уже было. Прильнув переносицей ко лбу своего любимого монстра, закрыв глазницы, тот таки опустил его на обратно стол. Рипер в силу своих размеров был достаточно тяжелым, чтобы носить его без последствий. Но руку так никуда и не убрал. Лишь сильнее прижал ею к себе изгибающееся тельце, поглаживая его и изредка царапая позвоночник. Когда как, то снаружи, то внутри, без разбора. Но чаще он все-таки гладил своего возлюбленного — одна рука занята крылом, другая же проводит от конца шеи до тазовых костей. Не хотелось сдерживаться пред таким прекрасным воплощением мудрости и божественно, по-своему божественно великолепно выглядящим монстром. Не хотелось терять ни одной секунды, а лишь вечно сливаться в пылком экстазе, покрывая кости поцелуями, укусами, облизывая их и не оставляя ни миллиметра не изученным вдоль, да и поперек, в принципе, тоже. Желание опутывало Афтера и он удивлялся, как еще держится, не срывая со Смерти последней надежды на что-то хорошее и не начиная безостановочно проникать внутрь монстра, вдалбливаться, замедляться, вновь ускоряться до невозможности, и так до бесконечности. Желая лишь властвовать над этим маленьким, казалось бы, и беззащитным тельцем. Сшить Риперу плотный ошейник из его собственной одежды. Что-то мысли уходят в ненужное русло… нельзя, нельзя так поступать! Ни в коем случае нельзя! И, словно извиняясь за постыдные бдсм-фантазии в сторону крылатика, тот вновь взъерошил ему перья, проникая пальцами меж ними, и после этого снова пригладил их, возвращая первозданный вид. Он позволит потом отомстить. Он, в случае если Рипер так и не сможет достаточно возбудить скелета, подыграет. Смерть ведь совершенно неопытен в этом… это Афтер имел много времени на то, чтобы тренироваться в этом деле. Рипер в то время был занят своей работой, возможно выслушивая в свой адрес проклятия и оскорбления. Как же сильно он хотел обратить в пыль каждого, кто посмеет только подумать о нем плохо.       И он обратит.       Дыхание монстра становилось реже, громче и тяжелее. Его грудная клетка с трудом приподнималась, косточки дрожали, а перья на крыльях непроизвольно вставали дыбом вне зависимости от того, взъерошивал их Гено или нет. Теплые руки так приятно сжимали кости, оглаживая чувствительную надкостницу, и Рипер уже откровенно громко томительно вздыхал, приправляя вздохи стонами и мурлыканием. Он слабо дернулся, ощущая прикосновение чужих костей к своему черепу, а после чувствуя спиной стол, на который его снова положили. Рипер внезапно подумал, что он чертовски хочет обнять полудохлика, обнять крепко и прижать к себе, наслаждаясь теплом его тела. Вся былая злость куда-то волшебным образом испарилась, и сейчас, не понимая как так, но Жнец не испытывал желания дать Афтеру по ебалу косой. И уж тем более он не хотел, чтобы монстр останавливался. Черт побери, только не сейчас, когда его собственное возбуждение ощущалось уже сильнее, и Смерть мог лишь глубоко судорожно вздохнуть, прикрывая глазницы. Поглаживания, легкие редкие оцарапывания позвоночника, все это сводило его с ума еще больше. Изначально просто приятное тепло переходило в удушающий жар, надкостница чувствительнее начинала отзываться даже на совсем легкие прикосновения, а хрупкие тонкие ноги дрожали, сильнее сжимаясь вокруг поясницы Полумертвого. На каком-то движении ладони, когда та еще ближе подобралась к тазовым костям, Рипер простонал уже громче, зажмурившись и непроизвольным движением случайно потерся своим тазом о Гено. Соприкосновение крепко вставшего возбуждения о ткань одежды вырвало из скелетика еще один робкий стыдливый стон. Рипер от удивления даже округлил глазницы, когда понял, что он сейчас сделал, и какие звуки выдал. Вот только весь тот стыд и неловкость, которые он испытывал, были не самой большой проблемой, по сравнению с тем, как он дрожал от напряжения между собственных ног. Боги, это было так… Странно. Смерть не знал, как описать это чувство. Это просто было горячо и… Приятно? Рип не особо понимал, должно ли так быть, и почему он вообще весь мелко дрожит, желая повторить то действие. Но его «проблема» заставляла монстра извиваться под практически точно любимым монстром, сдавленно выстанывая и прикрывая глазницы, пытаясь хоть как-то унять это напряжение и сбросить жар, что весьма быстро обрезал последние оставшиеся ниточки самоконтроля и намекал на веселое времяпрепровождение.       — А… А? — глазницы округлились, когда Гено почувствовал, что об него потерлось что-то… странное, определенно странное.       Плотный сгусток магии, сформированный как орган, название которого всем прекрасно известно. Глянув на источник внезапных ощущений, тот пришел к выводу, что старался определенно не зря и продолжать действительно можно, вот только уже с новой силой. В наглую оставляя след из совсем мелкого, даже почти неощущаемого покраснения от фаланг от крыла до нижнего ребра, а потом проникая внутрь, стремясь заполучить душу, чтобы массировать её, сжимать, наблюдать за репрессиями снизу, а пока тот отвлечен на тот момент на слишком сильное действие пробираться уже к налитому кровью эктоплазматическому сгустку. Не быстро, но и не медленно сползая рукой, занятой позвоночником, к члену, второй он пробирался к бьющейся в истерике — или скорее это похоже на конвульсии… — душе. Каким-то образом поймав сердечко, он некоторое время просто удерживал его, не давая двигаться с места. Через пару томных, свинцовых секунд пальцы начали сжиматься, расслабляться, вновь сжиматься… ему так нравилась эта мягкая, но упругая субстанция. Вторая же рука к тому времени уже готовилась обхватить ствол и начать двигаться в такт своеобразному массажу. А сразу после начала такой пытки, скелет воспользовался тем, что рот Рипера открылся в попытках дышать — и проник в него, начиная яркий и страстный поцелуй. Он был счастлив. Чувствовать вокруг себя чудесные, дрожащие ножки Смерти, слышать услады для ушного отверстия, — стоны и мурчание, — быть первым для своей любви, да и просто нависать над доступным телом Смертоносного — это ведь так прекрасно. И это на данный момент принадлежит лишь ему.       Рипер едва ли мог нормально вздохнуть, уж слишком резко его дыхание перешло в частое и учащенное, прерываемое тихими стонами от ощущения, как по его костям резко проводят ладонью, проникая в грудную клетку и касаясь чувствительной внутренней стороны. Душа трепетала, колотясь как ненормальная, и когда скелет ощутил, как пальцы Гено сомкнулись на и без того нежном сгустке энергии, что сейчас, в возбужденном состоянии, и вовсе крайне резко отзывался на прикосновения, то сдержать протяжный длинный стон было уже превыше его сил. Смерть даже вздохнуть не мог, содрогаясь от того, насколько приятными были действия Полумертвого. А уж когда эти пальчики сжали сердечко, единственное, на что был способен пылающий от возбуждения скелетик, это на стон, перешедший в крик. Крик явного наслаждения. Словно электрическим током удовольствие прошибло кости, от чего дыхание сорвалось к чертовой матери, а попытка Рипера открыть рот и попытаться глотнуть хоть немного кислорода тоже успешно провалилась — монстр и понять ничего не успел, как оказался заткнут поцелуем. Язык Гено изучал его рот, оставляя после себя терпкий вкус крови, а Рипер и не знал, что делать. Он едва ли не задыхался, выстанывая в весьма жаркий поцелуй, жмуря глазницы и дрожа всем телом, готовый уже заскулить и заплакать от этого удовольствия и невыносимого желания получить хоть какое-то внимание к пульсирующему члену. Выгнувшись, крылатый попробовал ответить, хоть и целоваться толком не умел. Но, по-крайней мере, он попытался. Неумело, неуклюже и неловко, мало того еще и резко стонущий и мычащий от манипуляций с душой, выгибаясь и изгибаясь всем тельцем, не зная куда податься от такого наслаждения. Будь бы свободны руки, Рипер прижался бы к, так уж и быть, он заслужил этот статус, своему любовнику и обнял его за шею, или хотя бы цеплялся за лопатки. Однако, он мог лишь продолжать елозить по столу, жмурясь и скуля в поцелуй каждый раз, когда Гено снова сжимал его трепещущую душу, а потом расслаблял хватку. Это было слишком хорошо, чтобы действительно быть правдой. У Смерти не хватило бы слов описать насколько это чудесно и как приятно получать эти ласки. По слезинкам, что уже скопились в уголках глазниц, и по, хоть и сдавленным, но все еще громким стонам можно было понять, что удовольствие попросту запредельное. Рипер уже готов был растаять в этих умелых руках, а ведь они даже не дошли до самого сладкого.       Наконец-то, рука обхватила мягкую, словно шелковую субстанцию и приравнивалась теперь к темпу сжатия-разжатия. Ходила вверх-вниз, медленно и приятно, в то время, как обхватила туго и тесно, даже немного грубо. Пленящая гамма звуков загораживала весь здравый смысл, будто говоря лишь о своем присутствии в этом мире. Гено уже не хотел ждать разрешения и просто насладиться узкими стеночками «пещер» Смерти… ох, звезды, почему же это так томительно? Ждать этого разрешения? Все, верно, из-за одного единственного желания, животного желания, да и только. Хотелось проникнуть, глубже, быстрее, вот только… нельзя. Нужно терпеть, и поцелуй тоже надо бы уже разрывать. Хотелось бы, конечно, подольше побыть в таком положении, но была на уме лишь потребность в кислороде, как для себя, так и для Рипера. Отстраняясь от своего любимого, он просто продолжал двигаться, не останавливаясь ни на секунду. Да и не было желания останавливаться, несмотря на порядком затекшие и уставшие от постоянных движений руки. Впиваясь в душу, проводя по пульсирующему члену от самого основания и до его конца. Как же сильно хотелось, чтобы он не держал обиды за начало… даже зная, что он будет упираться до последнего в силу своего характера. Взгляд вновь проник на территорию мордашки, такой милой, когда возбуждена. Дрожащий комочек смертоносного, бесконечного счастья. Н-да, Гено точно имеет мазохистские наклонности.       Ощущая как теплые фаланги пальцев сжались на его члене, а другая рука все также сдавливает душу, Рипер вскрикнул, правда, из-за поцелуя это скорее прозвучало как просто громкое мычание. О звезды, какое это удовольствие, сладкое и тягучее. Монстр в жизни не испытывал ничего подобного. Максимум приятных ощущений наступал лишь тогда, когда он размякал в объятиях младшего брата или Гено, хотя второму это удавалось лишь на секунду, прежде чем выведенный из себя Смерть не отпихивал от себя наглого нарушителя личного пространства. Но эти ощущения… Это было ни с чем не сравнимо. Ощущать, как этот монстр над ним так крепко сдавливает его возбуждение, проводит ладонью вверх и вниз… Великолепно. Он весь дрожал, сгибаясь в удовольствии, задыхаясь, но наслаждаясь происходящим. Этот сладкий вкус поцелуя, руки Полумертвого, что так трепетно доставляли столь приятные ощущения. Жнецу было стыдно признаться, но ему чертовски нравилось все происходящее. Нравилось то, что это делал его любимый монстр, делал это ласково, аккуратно, заставляя его дрожать. Гено отстранился, разрывая долгий, первый и, к смущению Смерти, такой желанный поцелуй. Плюс был лишь в том, что наконец скелет мог вдохнуть воздух, вслед за этим последовал очередной длительный громкий стон. Монстру приходилось часто хватать воздух в перерывах между откровенными пошлыми звуками, при которых он еще и начинал слабо приподнимать тазовые кости навстречу чужой ладони. Звезды, это было так хорошо, но так… мало. Возбуждение лишь больше разжигало в теле азарт и то примитивное желание заняться чем-то большим, чем просто трение органа о руку любовника. Ноги дрожали, Смерть прерывисто дышал, то разводя их в стороны, то еще крепче сводя вместе. Он стонал, переходил в бессвязные крики. Замутненным взглядом смотрел на лицо своего любимого, жмурясь и жалобнее выстанывая, в легкой надежде на то, что Гено наконец-таки сделает то, ради чего вообще начинался этот спектакль.       Сразу же после поцелуя, Афтер прильнул к шее, прикусывая позвонки и покрывая их слоем слюны, а потом еще и слоем мелких укусов. Конечно, хотелось перейти к более интересному, но тот дожидался хотя бы намека на то, что пора проникать. Внимая стонам, крикам и остальным непотребным звукам, тот ловил чистый кайф от всего происходящего. Он не мог поверить в то, что действительно нависает над стонущей Смертью, в одной руке сдавливая душу, а в другой сжимая его член, в то, что кусал эту чудесную шею. Не собираясь отставать от шейных позвонков, он просто продолжал покусывать ее и не задумываться о том, что будет дальше. Ему, откровенно говоря, было плевать. На все кроме того, что происходит сейчас. Он просто хотел получить свое. То, что принадлежит ему с первого знакомства. Ему и больше ни-ко-му… он ведь испепелит любого, кто только не так посмотрит на его возлюбленного. От этих мыслей Гено даже прикусил шею сильнее, но после, будто извиняясь, ослабил хватку, причем со всех трех сторон. Хватка души и органа ослабилась, иногда еле проводя по стволу и сжимая душонку совсем немного, вновь поддразнивая своего любимого. Ну, а что делать, если ему все равно потом доводить Рипера до состояния мирно лежащей лужицы масла, растекающейся по столу. Он хотел видеть эти переминающиеся с лица на одни только губы глаза, слышать ослабевшие и хриплые постанывая, просто быть… рядом.       Рипер содрогнулся, ощутив, как челюсти Гено начали сжиматься на его шейных позвонках, мягко прикусывая. Изо рта невольно вылетел очередной стон, он изогнулся, подставляя уязвимую и чувствительную шею монстру и громко вздыхая в спазмах удовольствия. Смерть никогда не думал, что вообще дойдет до такого, однако сейчас он выгибался под Афтером, выстанывая и лишь каким-то чудом не выдавливая из себя его имя с теми сладкими томными нотками желания и просьбы приступить к чему-то большему чем-то, что сейчас происходило. Хотя, Жнец не был уверен, что продержится долго — хватка скелета как на члене, так и на душе ослабла, и того удовлетворения, что приносили эти ласки, уже не было, и его уже не хватало чтобы сдерживать себя и свои инстинкты в узде. Возбуждение давало о себе знать, легких редких поглаживаний и едва ощущаемого сжатия было донельзя мало. Слишком, черт возьми, мало. Это лишь больше дразнило Рипера, распаляло животное чувство сильнее, заставляя протяжно стонать, извиваясь ужом под любовником. Как-же хотелось к нему прижаться, игриво и горячо прошептать имя, словно намекая на свое желание… Желание, что так сводило с ума и одновременно пугало. Рипер боялся продолжения ровно в той же степени, в которой до безумия его хотел. Это звучит не так страшно, да и тем более с таким наслаждением, что он получает сейчас, но все же… Это гребучее «первый раз всегда больно», да и просто страх перед неизвестностью были основной причиной того, что Смерть все еще дрожащим голосом не попросил у любовника «чего-то большего». Гордость и просто хоть какие-то кусочки достоинства уже не волновали монстра — к черту, что уж тут, он даже, откровенно говоря, уже не злился на этого идиота за то, что происходит. Разумеется, Рипер не скажет ему об этом, и как только все закончится и руки Смерти окажутся на свободе… ох, Гено, лучше бы тебе бежать, Жнец за себя и за последствия отвечать не станет. В любом случае, это будет потом, а сейчас он может лишь похотливо стонать, причем весьма недвусмысленно. Еще и вздергивать таз, крепко сжимая ноги за спиной партнера и притискивая его к себе… Умоляюще стеная, то сжимая, то раскрывая крылья со вздыбленными перьями… Тут сложно не понять, чего хочет этот маленький хрупкий комочек, дрожащий от жара и скулящий от возбуждения.       Уже четко уверившись в том, что разрешение, можно сказать, получено, Гено чмокнул шейку напоследок, а после возвысился над Рипером, на время отставая и от души, и от органа. По крайней мере, от органа Смерти. С себя он стягивал шорты, а после и куртку, и свитер, попутно отбрасывая ненужный «хлам» в сторону. Скелет провел пальцами по краешку лица, мысленно извиняясь за последующие действия. Наклонившись лицом к тазовым костям и просунув свою моську между ногами Смертоносного, тот начал протяжно облизывать неон любимого, добротно смазывая его своей слюной, но недостаточно, чтобы можно было ощутить то, как он течет по костям таза, концу позвоночника. Вновь возвышается над Смертью и проводит по внутренней стороне позвоночника. Притягивая скелета ближе к себе, он приставил свое достоинство ко входу Рипера, опутывая в очередных ласках уже левую ногу своего возлюбленного, в то же время закидывая ее к себе на плечо, или же аккуратно укладывая ее… в такой ситуации невозможно что-то понять. Но точно было ясно, что эта нога была также чмокнута. Что ж… Пора бы и начать. Мягко и медленно, но достаточно чувственно проникая внутрь, он до последнего надеялся, что угадал с тем, что хочет его крылатик. Пока что давая свыкнуться с чувствами, и стараясь вообще не двигаться.       Единственное, что изначально мог сделать Рипер, это лишь удивленно вытаращить глазницы на Гено, что, видимо, решил таки перейти к самому сладкому блюду. Тело отозвалось согласием на подобное, и вспыхнувший в глубине жар и ноющее в паху напряжение ясно давало понять, что физически Рипер готов к сексу. Физически, а вот морально… Смерть и сам не знал. Это было слишком непривычно, неправильно и странно, чтобы точно дать ответ. Он боялся, боялся до дрожи в костях, но и хотел, хотел до безумия. Прижаться к Гено, прочувствовать его полностью, над собой, на себе, в себе… Но в тоже время боль, наверняка сильная… На какую-то секунду он даже захотел снова слезно взмолить о пощаде, но тут же дернулся и отбросил это жалкое проявление слабости и страха прочь. Раз уж стонал и всем видом показывал, что хочешь соития — так и наслаждайся этим самым соитием, а не иди на попятный. Быть может, все будет не так уж плохо. Раз уж Гено так нежен с ним сейчас… Можно было бы порассуждать, взвесить все аргументы, но Рипер уже был не способен на подобное — ощущение мокрого теплого языка на своем… кхм, своей возбужденной магии было приятным и отбрасывающим любое желание думать или размышлять, лишь мурлыкать. Он все еще получает одно удовольствие, и Рипер потихоньку начинал расслабляться, позволяя себе тихо стонать и жмуриться, сопровождая все громкими вздохами. Правда, все это спокойствие как рукой сняло, стоило полудохлику прижаться головкой своего члена к нему и положить его ногу себе на плечо. Рипер мгновенно напрягся, слегка изогнувшись и замерев, даже не дыша. Тот волнительный момент, одновременно и пугающий, и возбуждающий… Смерть мог лишь испуганно хлопать глазницами, ощущая, как собственная душа замирает, и время словно останавливается, делая все таким неважным и несущественным на этот момент. Казалось бы, это мгновение тянулось вечно, прежде чем, в конце концов, Гено не вошел в него. Хоть и медленно и мягко, но ощущение отнюдь не маленького достоинства внутри еще невинного себя было не таким приятным. Нельзя сказать, что прям адская мука, но, впрочем, даже этого хватило, чтобы Рипер вскрикнул, зажмурившись и учащенно дыша. Он дрожал, с шелестом раскрывая крылья, прикусывая челюсть, и пытаясь совладать с собой и чувствами. Дальше Афтер не двигался, и Смерть был крайне благодарен ему за это, выхватывая ценные минуты на то, чтобы привыкнуть.       Гено подождал еще немного в полностью обездвиженном состоянии, мелко подрагивая, закусывая челюсть — а он действительно был довольно мил в таком положении — и сходя с ума от узости и тонкости стеночек Рипера. Иногда резко вдыхал в себя достаточно много воздуха, потом — медленно выпускал его. Глазницы подергивались от происходящего, а сам монстр держался из последних сил — его возбуждал один лишь вид Рипера, что уж говорить о раздевании или проникании внутрь него. Понимая, что если следующий раз настанет — то соблазнять будут уже его, он будет лежать брюхом кверху и балдеть от того, что на нем катаются, словно на лифте. С трудом удерживаясь, чтобы не излиться прямо в него и сдерживаясь из накопленных сил, он просто оставался на месте, двигаясь лишь ради вдохов-выдохов, ну и, естественно, морганий. Подождав еще пару минут, и уже беспредельно желая начать движение меж затекшими костями, тот постарался максимально спокойным и расслабленным голосом спросить:       — Милый… ты г-готов? — естественно, даже он не может держаться вечно. Именно поэтому голос на последних звуках все-таки сорвался, доказывая, что Афтер действительно старается ради этого вечера.       Конечно, самому скелету не хотелось признавать, что он насильно себя сдерживает: никому не хочется проявлять слабость, а особенно — во время секса. На скулах сразу же почти прозрачно засверкал румянец. Черт подери, почему стало только сложнее…       Боль постепенно отступала, и Рипер все-же смог наконец нормально спокойно вздохнуть, приглаживая перышки на крыльях. Ощущать в себе горячий твердый член любовника было непривычно, и на каком-то подсознательном уровне, но Смерть все равно хотел, чтобы это чужеродное тело из него вышло. Правда и это желание начинало медленно проходить. Чем больше подходило минут, тем больше Рипер привыкал к этой ситуации, и тем сильнее его возбуждение давало о себе знать, напоминая о своем присутствии, вспыхивая в его хрупком тельце еще с большей силой, чем до этого. Смерть прикрыл глазницы, глубоко вдыхая и выдыхая, и лишь когда услышал вопрос любовника, соизволил приоткрыть глазницы и обратить на того на удивление бесстыдный взгляд. Рипер ненавидел, когда к нему начинали обращаться подобным образом, он вообще предпочитал лишь когда его звали по имени, на крайний случай просто «Смерть». Однако, сейчас возмущаться и устраивать Полумертвому гневную тираду не было смысла. Да и глупо это, огрызаться на любовника за такое обращение во время интимной связи. Так еще и сорвавшийся под конец голос вызывал у скелета легкое удивление. И румянец, что едва заметно сияет на его скулах. Срывающийся голосок и смущение обычно его прерогатива. Потому Рипер благоразумно промолчал, хотя промелькнувший холодный огонек в глазницах наверняка дал понять, что об этом думает сам Жнец. Так или иначе, лучше сосредоточить мысли на самой сути вопроса. Готов ли он? Если бы боженька еще и знал, готов ли он или нет. Крылатый не имел ни малейшего понятия, как вообще понять, когда он будет готов. Что-то должно произойти? Или готов он будет тогда, когда пройдут болевые ощущения? Ладно, допустим, ему уже не больно, так что будем считать, что он готов. Разумеется, говорить это Смерть не счел нужным, а потому лишь тихо угукнул, поспешно отводя взгляд. Однако, Гено хватило и этого. С протяжным, удовлетворенным мычанием тот начал движение. Вот, уже практически выходя, тот настигал снова, в первые пару минут он все еще цеплялся за стол, но потом рука перехватила орган Рипера, и, сдавив его, вновь начала двигаться по прямой и обратно. Вверх, вниз… чарующе. Невероятными ощущениями было двигаться внутри Смерти, сипло дыша от удовольствия и прикрывая глазницы. Ему нечего было стесняться — Афтер мог наслаждаться в любом случае. Двигаясь медленно, нежно, размеренно, он был идеальным в обращении. Что ж… теперь есть причина, по которой можно капать ему на несуществующий мозг — «с кем ты раньше встречался и сколько монстров было твоими парами?», это, верно, будет… весело.       Прерывисто вздохнув, скелет откинулся обратно на стол, расслабленно выдыхая. В нем двигались, и эти ощущения сложно было описать. Нельзя сказать, что он получает невероятное удовольствие, но, в целом, дискомфорта это точно не доставляло. Да и в принципе, через какое-то количество движений, Риперу даже начало это нравиться. Еще и теплая ладонь снова стиснула его стоящий орган, повторяя те великолепные движения вверх и вниз. Смерть тихо застонал, прикрывая глазницы. Гено был весьма нежен и аккуратен, его движения были медленными и неторопливыми, так что монстр весьма быстро приспособился и свыкся с подобным, начиная потихоньку получать удовольствие от этого. От пиздюлей и пары ласковых его, конечно, это в конце концов не спасет, но возможно Рипер подумает и все-же не будет бить так сильно. Мурлыкая и выстанывая, он внезапно подумал о том, что, о великие звезды, не дай бог его младшему братцу придет в голову мысль навестить сейчас старшего. Вот будет веселуха, если Папс неожиданно заявится и его глазам представится весьма… Интересная и необычная картина. В конце концов, редко где увидишь, как полумертвый монстр трахает на столе самого бога смерти.

***

      Час проливался для Гено словно вечность. Без возможности излиться, тот чувствовал себя так, словно на него натянули клетку целомудрия, и заставляют это делать. Но ради удовольствия котенка он готов на все. Поэтому Полумертвый просто… терпел. Двигался взад вперед, двигая также и рукой. Все ради его расслабленных глазок. Как же хочется уже выпустить из себя все накопившееся… но пока что нельзя. Он искусно стонал, переливаясь сладкой мелодией. Еще через полчаса от Гено раздавалось скорее мычание или скулеж на одной ноте, чем постанывания или что-то такое. Еще через полчаса он устал окончательно и звуков не издавал, двигаясь чисто на автомате. Честное слово, он устал настолько, что хотелось прямо сейчас завалиться поспать на… недельку… месяц?.. неизвестно.       Смерть не знал сколько времени это длилось. Он потерял счет уже давно, и сейчас лишь продолжал надрываться в стонах. Собственный голос уже осел, и звучал сипло, словно Рипер неделю бухал без остановки и таки встал с похмелья. Кричать монстр не мог, хотя от такого удовольствия хотелось. От каждого толчка Смерть прогибался в позвоночнике, задыхаясь и закатывая глазницы. А ласки члена еще больше погружали его в пучину наслаждения. Рипер скулил. Это было превосходно, великолепно. Еще бы руки болезненно не ныли, и вовсе было бы прекрасно. Но, впрочем, и так сойдет. Потому он продолжает стонать, наслаждаясь совокуплением. Глядя на лицо Гено сквозь полуприкрытые глазницы, Рипер сорвался на протяжный скулеж. Член невыносимо пульсировал, как же он был близок к краю… Жнец жалобно хныкнул, с мольбой глядя на любовника. В глазницах стояли слезинки удовольствия, изо рта текли слюнки, а румянец пылал голубизной на его щеках. Еще чуть быстрее, немного больше, и удовольствие доведет его до той тонкой черты, когда уже ничего неважно — лишь этот скелет над ним. Совсем немного, и монстр дойдет до того, что смертные именуют оргазмом.       Афтер ужасно устал, но… Что не сделаешь ради любимого монстра? А вот он может сделать всё. Именно поэтому ускорился и таз, и рука. Другой тот держался за сзади стоящий предмет, и вообще, он держался на ногах только от того, что хотел быть полезным для Рипера хотя бы в этом пошлом и не чуждом для него деле. Все равно в другом вряд ли будет что-то большее, чем отпугивание мух и сдувание пылинок во время чего-то действительно важного и нужного. Он это прекрасно понимал, но любить перестать не мог. Не хотел. Сходя с ума от всей той пережитой усталости, он просто дожидался момента, чтобы выпустить из себя все полученное удовольствие. Продолжая просто… двигаться… и пытаться не падать, он выматывался еще сильнее. Но, тхех, продолжал прилагать все усилия ради того, чтобы чувствовать себя нужным. Чувствовать себя… выше плинтуса в глазах Смерти. По крайней мере, ему казалось после всех отказов, что были ему предоставлены. Он уже не видел смысла в том, чтобы продолжать что-то делать, но так хотелось… до безумия тянуло к Смертоносному, так, что не оставалось никаких здравых мыслей. Проходит полминуты, и он старается отречься от всего, что вообще происходит, ибо нужно дать Риперу хоть каплю удовольствия. С обычной — не слишком широкой, не безмолвной, простой — улыбкой, тот вновь глянул на свою любовь.       И неужели это не сон?..       Кости чертовски сильно ныли сразу от всего: усталости, удовольствия, постоянного трения о этот гребанный ненавистный стол, однако из Рипера все еще вырывались стоны. Хотя, это было скорее хриплое мычание, однако иногда все же пробивались и четко звучащие постанывания. Рипер уже не мог толком соображать, думать, и вообще делать хоть что-то, что не являлось получением наслаждения. Он просто кайфовал, хрипя под любовником, мелко дергаясь в судорогах от этих охрененных ощущений, что он никогда не испытывал. Боже, неужели Смерть еще и противился этому и просил прекратить? Как же прекрасно, что Гено таки продолжил это делать, погружая маленького монстрика в такое наслаждение, о котором он и мечтать не мог. Рипер трепетал, сладко скуля, ощущая что партнер ускорился, быстрее в него вдалбливаясь и надрачивая рукой. Напряжение и удовольствие бурлило, в любую секунду готовое словно шампанское вырываться потоком. Смерть едва дышал, дрожь, пробегающая по костям, становилась сильнее и крупнее. Он зажмурился, стеная от этого желания, распирающего изнутри. Жнец уже начинал давиться: слюнями или воздухом, черт знает. Он согнулся в позвоночнике, осипшим голосом взвизгивая под Полумертвым, с хлопком складывая крылья, словно в конвульсиях. Душа неровно билась, то медленно, то срываясь в бешеную дикую пляску. Вокруг было неимоверно душно и горячо, дышать было нечем, и Рип высунул язык, приоткрывая рот и хрипло учащенно выдыхая воздух и мычания. О, как же это прекрасно… Между ног все пылало, ему так хотелось дойти до этого пика удовольствия, и закончить уже наконец. Казалось, еще совсем чуть-чуть… Еще один толчок, и из хрупкого тельца выбивает весь дух. Резкий рывок ладони по напряженному органу, и Рипер смутно понимает, что уже совсем близок. И на следующем движении столь желанная разрядка таки приходит. Смерть и понять ничего не успевает: секунда, и он уже словно кошка изогнулся под Полумертвым, распушивая перья и раскрывая крылья.       — Ч-черт… Г-Ге-е-ено, а-ах! — с уст слетает громкий вскрик, и он ощущает это неописуемое чувство. Дикого удовольствия вперемешку с облегчением. Вскидывая таз и крепко сжимая ножки, тем самым плотно прижимая к себе любовника, Рипер кончил, содрогаясь в конвульсиях и уже плача от этого удовлетворения. Тяжело хватая ртом воздух, словно пробежал без остановки тридцать километров, он откинулся обратно на стол, не обращая внимания на то, что с достаточно громким стуком костей соприкоснулся с ним. Он все еще дрожал, по скулам текли слезы, весь пылает от смущения, сипло дыша. Рипер прикрыл глазницы, безвольно растягиваясь на столе и обмякая мягким довольным мурчащим клубочком косточек. Ох, кажется, что завтра кое-кто будет хромать и говорить шепотом.       Чуть ли не пискнув, Гено позволил себе кончить только после того, как это сделал Рипер. Изгибаясь, дрожа, но тот все-таки излился. Чудесные ощущения, которые действительно не хочется прекращать. Но как только тот закончил, он тут же из утекающих сил взял Смерть на руки, мягко прижал к себе и, не обращая никакого внимания на одежду, что валялась на полу, поплелся в комнату своего котенка. Еле переставляя ноги и чудом не падая, тот бережно нес свою «добычу». Войдя наконец в комнату, Афтер упал на матрас спиной, дабы ненароком не ударить возлюбленного. Стянул мантию до конца, развязал руки, уже точно зная, что пока что ему шею не свернут, и обнял его. Желанно, крепко, но нежно. Прижал к себе, а после прошептал такую заветную, короткую фразу:       — Я… я люблю тебя, Рипер. И даже не надейся, что теперь куда-то или к кому-то отпущу.       Полумертвый был счастлив. Сладко прикрывая глазницы, тот уже чувствовал, что погружается в царство Морфея, не ощущая ни ног, ни рук, ни головы.       Смерть удовлетворенно мурлыкал, уже окончательно ничего не понимая и не соображая. Да и зачем? Достаточно чувствовать эту приятную ломоту в костях, чужое семя внутри себя, да и просто тепло любовника. Ему приятно, остановимся на этом. Максимум того, что мог осознавать Рипер, это то, что его видимо куда-то несли на руках. Судя по всему, на кровать. Смерть не жаловался, куда угодно, лишь бы подальше от стола. Он зафыркал, ощущая, как наконец-то его руки обретают желанную свободу. О звезды, как же они болят… Но на счастье монстра удовлетворенный организм не обращал внимания на такую легкую помеху, и эти дискомфортные ощущения не чувствовались так сильно. Рипер вздохнул, приоткрывая глазницы, когда услышал уставший голос Полумертвого. Если бы Жнец хоть немножко мог соображать, уже послал бы этого влюбленного идиота куда подальше, но вслух мурчащий от удовольствия клубочек промямлил тихое «Я тоже…» и, зарывшись переносицей в кости Афтера, довольно выдохнул, закрывая глазницы. Он чертовски устал, а потому в кой-то веки не было проблем со сном. Возможно, он даже отоспится наконец без кошмаров. В таком случае, если Смерть проснется в хорошем настроении, то, возможно, его месть будет не такой жестокой, как он планировал сначала.