Следующего раза не будет!

      — Кто-нибудь объясните уже Ходасевич, что приехал и привезли такие же разные вещи, как больница и поликлиника! — Рихтер злился только потому что, не получив СМС Ольги, он остался бы с Лизой. — Ты заставила меня прийти в мой выходной, для того, чтобы посмотреть на алкаша? Выписывай его, к чёртовой бабушке, и скажи, что б он завязывал с выпивкой.       Дверь в кабинет заведующего отделением дифференциальной диагностики с грохотом закрылась для того, чтобы открыться вновь:       — И если хоть кто-то проболтается Никольской, что я на рабочем месте, можете сразу писать заявление по собственному.       — А она вас ещё не видела?       — Нет.       Дверь кабинета снова закрылась.       — Оль, ты зачем его вообще позвала? — Руслан был зол не меньше Рихтера.       — Да ещё и обманула. Растёшь, Оля, — поддел коллегу Калинин.       — Да сразу было понятно, что у него просто проблемы с алкоголем и…       — Да в том и дело, что он не пьёт!       — Давай сюда, — незаметно вернувшись, Андрей Александрович перебил Егоршина.       — Что давать? — не поняла Оля.       — Карту, — раздражённо уточнил диагност. — Быстрее, пока я добрый.       — Вот.       В ординаторской воцарилось молчание, вся команда с интересом поглядывала на Андрея Александровича за работой, ожидая его вердикта.       — Почему ты решила, что я должен на него посмотреть? — не отрываясь от медкарты, спросил Рихтер.       — Мужчину привезла его жена. Они оба фитнес-тренеры, но у мужа недавно умерла мать от рака, и он на полгода бросил работу, потом боролся с депрессией и немного поднабрал в весе. В конечном итоге, жена уговорила его вернуться на работу и теперь на групповых занятиях они показывают какие результаты может дать курс занятий.       — Если ты таким образом хочешь сказать, что мне пора начать ходить в спортивный зал, то я спешу тебе напомнить, у меня всё ещё одна нога.       — Нет, не в этом дело. Режим питания не менялся, физические нагрузки были в том же объёме, что и ранее, но вот что интересно, Сергей, так зовут пациента, стал набирать вес, несмотря на удвоенные нагрузки и диету.       — Там просто машина для убийств с пузиком. Ай!       — Калинин, когда в следующий раз попробуешь глупо или неудачно пошутить, сразу уворачивайся от карающей руки Ходасевич.       — Тогда вам, Андрей Александрович, ежесекундно стоит уворачиваться от руки Елизаветы Дмитриевны.       — Ну, это даже не угроза. Левая рука у неё всё же слабее правой. Идите, исключите сахарный диабет, а после того, как вы его исключите, сделайте МРТ. И проведите анамнез. Меня интересуют конкретно психические отклонения в семье. Выполнять.       — Есть.       Руслан возвёл взгляд к потолку, взял карту и первый вышел из ординаторской. Оля последовала за ним, а Владимир, уже стоя в дверях, шутливо отдал честь и тоже вышел вслед за коллегами.       Рихтер проводил их снисходительным взглядом, встал и начал писать на прозрачную доску симптомы и предполагаемые диагнозы.

***

      — Лежите спокойно, не шевелитесь. Если почувствуете себя плохо, нажимайте тревожную кнопку, — Ольга отпустила кнопку микрофона, с помощью которого разговаривала с пациентом. — Я что-то не совсем поняла про руку…       — Про какую руку? — переспросил Калинин. — Пациент что-то говорил? Или жена?       — Нет! Андрей Александрович.       — Оль, понимаешь, что ты вообще сейчас сказала? Рихтер даже не видел пациента, а тем более не говорил с ним.       — Володя, про Лизавету Дмитриевну. Он говорил про Никольскую.       — Ребята, новообразований нет, но что-то не так с лёгкими.       — Ещё на сердце посмотри…       — Ого, а что это команда Рихтера здесь делает?       Ходасевич сразу же замолчала, чтобы случайно не расколоть руководителя перед начальством. Благо, дело в свои руки взяли Егоршин и Родионов, пришедший вместе с Никольской.       — У нас пациент.       — Так у Рихтера выходной. Вы не могли взять пациента без него. Тем более, из поликлиники.       Елизавета Дмитриевна была в шаге от того, чтобы команда обрекла себя на провал. Поняв, что происходит, что-то неладное, ситуацию спас Родионов:       — Это я попросил. Дело в том, что я подозревал рак и попросил ребят… Да?       — Да, — чуть ли не в один голос заявила команда.       — Ладно, — удивлённо протянула Лиза. — И что с ним?       — Что-то не так, но пока не понятно, что именно. Рак мы только что исключили. Кстати, вы не видели Андрея Александровича сегодня? — спросила Оля.       — Нет. И видеть не хочу. У него сегодня выходной, он и не придёт, — Никольская уже собиралась выйти.       — А! Так он!.. — Родионов, который видел, как друг заходил сегодня в больницу, чуть не сдал его.       — Жаль, — перебил Калинин. — Мы думаем, что тут что-то интересное, но нет так нет.       — Мне кажется или вы что-то мне недоговариваете?       — Нет, что вы?       — Ну-ну…       Полы белого халата взметнулись при развороте на каблуках. По привычке Лиза достала правую руку из кармана, и вскрикнула, едва коснувшись дверной ручки, затем прошипела:       — С-с-с… Ч-чёрт! — она болезненно поморщилась, схватившись за руку и немного нагнувшись вперёд.       Спустя пару секунд перебинтованная рука заняла своё место в кармане, а главврач, открыв дверь левой рукой, быстрыми шагами удалилась из кабинета, не обернувшись.       — Все врут, — философски изрекла Ходасевич, выключая аппарат МРТ.       — Ты это к чему? И почему Никольская не должна знать о том, что Рихтер на рабочем месте?       — Они виделись. И, скорее всего, сегодня утром. Но почему-то оба врут о том, что этого не было, — задумчиво пояснила Оля. — А вот почему именно — загадка. Он попросил не говорить Никольской, что он на работе.       — Ага. Видимо, не хочет, чтоб Елизавета Дмитриевна узнала о его трудолюбии, — Оля пожала плечами, отведя взгляд в сторону.

***

      — Сделайте рентген лёгких, ЭКГ и ЭХО-КГ.       — А если это…       — И анализ на антитела к клеткам миокарда, чтобы исключить аутоиммунную природу заболевания.       — Вы думаете, что это может быть инфекция?       — Да.       — Хорошо. Что-то ещё?       — А вам мало заданий? Тогда принесите мне пирожок с капустой и кофе. Со вчерашнего дня ничего не ел. Что-то ещё? — передразнивая Калинина спросил Рихтер.       — Нет, Андрей Александрович. И ещё. У Сергея не было никаких психических отклонений в семье.       — Тогда идите с глаз моих долой. Мне надо подумать.       Демонстративно закинув ноги на стол, Рихтер покрутил в руках Трамадол, но, подумав, поставил его обратно и задумчивым взглядом уставился в потолок, будто там что-то было написано.       — Я хочу на него посмотреть.

***

      — Здравствуйте. Вы доктор Рихтер?       — Нет. С чего вы это взяли? Разве я на него похож?       — Не знаю, — молодая девушка растерялась под испытывающим взглядом диагноста. — Он не заходил…       — Удивительно. Что это за врач такой, который не ходит к пациентам?! Возмутительно. Но, знаете, я слышал, что у него сегодня — выходной, так что не стоит на него сильно злиться. А это ваш муж? Можно?       — Э-э-э… Да, наверное…       — Здорово! — с наигранным восхищением произнёс Рихтер. — Понимаете, всегда хотел стать врачом. Я даже закончил два курса медколледжа.       — А что потом?       — А потом выгнали за кражу медикаментов из больницы.       Рихтер начал проводить осмотр, не забывая поддерживать на своём лице выражение крайнего удивления и поистине детского восторга. Сергей смотрел на происходящее удивлённо, но протеста не высказывал, пока его футболка, не без помощи диагноста, не задралась вверх.       — Э, мужик, ты чё делаешь?!       Сергей готов был вскочить для того, чтобы надавать незнакомцу по наглой роже.       — Я врач, и я провожу осмотр.       — Какой ты, нахрен, врач? Вали отсюда, пока я тебе вторую ногу не сломал!       — А вы успокойтесь. Не нервничайте. Во-первых, даже если я хромая буду убегать от вас, вы меня всё равно не догоните. Я вообще не понимаю, как вы в последнее время занимались спортом. Не чувствовали себя гораздо более уставшим, чем обычно? По лестницам тяжелее ходить, боли в груди при физических нагрузках присутствовали?       — Ну, да… А что?       — Ничего. Просто у вас подозрение на миокардит, который мог вызвать сердечную недостаточность. Но, что гораздо печальнее, у вас асцит. Его ещё называют водянкой, в вашем случае, брюшной полости. И причина его для меня пока является загадкой, дав неправильный ответ на которую, я нечаянно могу вас убить. Тоже самое произойдёт, если я не дам ответа совсем. По статистике, умирает каждый второй. Счастливо оставаться.       В палате повисла гробовая тишина, которую, впрочем, нарушал стук трости о пол. Дверь захлопнулась, оставив супругов молча таращиться сквозь прозрачные стены на спину неспешно удаляющегося мужчины.       — Геля, кто это был? — сипло спросил Сергей, как только диагност скрылся за углом.       — Н-не знаю…

***

      — Рихтер написал, чтоб мы сделали УЗИ печени.       — Но МРТ ничего не показало.       — Из-за сердца мы просто не обратили внимания на печень.       — Почему он всегда на шаг впереди?!       — Руслан, не кричи.       — Оля, вот что он такого нашёл у него за две минуты осмотра, чего не нашли мы?!       — То, друзья мои, что обычно люди называют болезнью. А у неё, знаете ли, есть свойство прогрессировать.       — Андрей Александрович…       — У больного поднялась температура. Думаю, что УЗИ уже не нужно. Я уверен, что у него цирроз, спровоцированный сердечной недостаточностью. А она у него есть, верно?       — Да. Андрей Александрович, тогда мы лечим его от миокардита?       — Ага, и от миокардита, и от цирроза, и от асцита…       — Асцит. Точно. Это же частое осложнение при циррозе. Но как мы его упустили?       — Егоршин, вы нашли причину, хоть и упустили симптомы. Рано или поздно, заметили бы и скопление жидкости в брюшной полости. Сейчас это уже не важно. Важно установить причину миокардита. Сделайте Коронароангиографию. Исключим ишемическую болезнь сердца.       — Начинаем давать иммуносупрессоры?       — А что показал рентген лёгких?       — Результаты пока не пришли.       — Тогда ждём. Если это пневмония, иммуносупрессоры его убьют. Цирроз на начальной стадии и жизни пока не угрожает, так что начните мочегонные и аспаркам, а я пойду придумаю чем ещё вас занять.       — Нам устанавливать причину заболевания?       — Кажется мне, что это не заболевание, а симптом…

***

      — Андрей Александрович, у него действительно пневмония. А сейчас началась лихорадка, бред, тошнота и ломота в суставах.       — Его жена что-то говорила?       — Да. Она сказала, такое уже было пару недель назад.       Через минуту Рихтер уже разговаривал с женой пациента:       — Я доктор Рихтер.       — Но вы же говорили, что это не вы.       — Все врут. Почему во время прошлого приступа не позвонили в скорую? Сколько длилась лихорадка?       — Пять дней, но… Оно же само прошло.       — Само прошло… Месяц назад вы куда-то ездили?       — Да. В Индию, пообщаться с местными йогами.       — Понятно. Возьмите анализ на бореллии. Будет положительным — начнёте новарсенол и скажите главврачу, чтобы она поставила его в очередь на трансплантацию печени.       — Но вы же знаете, что Елизавета Дмитриевна…       — Ладно, сам схожу. Начните давать этому тифозному антибиотики широкого спектра действия.       — Тифозному?       — Да. У вашего мужа возвратный тиф. Думаю, что эпидемиологический. Всё, действуйте. А я — к Никольской. Ходасевич, ты со мной.       — Зачем?       — Надо.