Ошибки прошлого

– Можно здесь сесть?       Оторвав голову от парты, я посмотрел на источник звука. Возле меня стоял худощавый парень в школьных синих брюках, черной чуть мятой рубашке и красным портфелем «Adidas» в руках. Лохматые блондинистые волосы закрывали кончики ушей, а серые глаза были полны любопытства. Я перевел взгляд на пустующий возле меня стул и, кивнув в знак согласия, положил голову обратно, закрывая глаза. – Я Денис, – снова нарушил молчание новенький. – Егор, – ответил я, не открывая глаз, – Почему перевелся? – Папе работу здесь дали, – услышал я неуверенный ответ. Прозвенел звонок на урок и мне пришлось-таки оторваться от парты.       Пара началась десять минут назад, а я только вышел из гардеробной. Полночи я ворочался в постели и обдумывал вчерашний день. Он здесь, в паре минут ходьбы, совсем рядом. И что с этим делать я не знал. Извиниться? За такое не прощают. Я по-крупному проебался. Но я должен попытаться, должен хоть что-то сделать.       Сейчас шла многострадальческая культурология. Причину прогула мы с Темой вчера так и не придумали, но он уже сидел в аудитории. И судя по тому, что от него пришло сообщение с многозначительным «ЭТО ПИЗДЕЦ!», можно не ждать ничего хорошего.       Забежав на 2 этаж, здороваясь с техничками, я пронесся по коридору и остановился возле кабинета. Глубоко вдохнув, толкнул дверь и уже было начал извиняться за опоздание, но, увидев нового преподавателя, застыл на месте. Холодные синие глаза просканировали меня сверху вниз. Губы дернулись в дьявольской усмешке, не предвещая абсолютно ничего хорошего. – А это у нас, – мужчина подошел к столу, положил палец на раскрытый журнал и сделал вид, будто ищет в списках мое имя. Но это было ни к чему. Он и так знал, как меня зовут, – Егор Мельников? – Он самый, – взяв себя в руки, ответил я, – Извините за опоздание, Данил Дмитриевич.       Данил удивленно вскинул брови и, ничего не сказав, развернулся к аудитории и продолжил вести лекцию.       Сев рядом с Афанасьевым, который любезно занял мне место, постарался выровнять дыхание, доставая из рюкзака тетрадь на все случаи жизни и повидавшую виды ручку. Артем сидел тихо, даже не поздоровался, только кивнул в знак приветствия.       Вся лекция пролетела мимо меня. Каждый раз, поднимая голову, я натыкался на ледяные айсберги и утыкался обратно в чистый лист. Они оба вернулись в город и в мою жизнь. И оба меня ненавидят. И это только моя вина. – Это кто? – спросил я, разглядывая парня, который стоял возле остановки и смотрел на Дениса.       Светлые волосы казались растрепанным пиздецом, но, подойдя ближе, я понял, что так задумано, ибо на солнце блестел лак для волос. Голубые глаза излучали тепло и спокойствие. Лямка портфеля слегка съехала с плеча, но парень не обращал на это внимание, терпеливо дожидаясь, когда мы подойдем. – Это Данька, – Денис улыбнулся и ускорил шаг, – Мой старший брат.       Данька был выше нас на голову. Когда мы дошли, он потрепал брата по таким же блондинистым волосам, от чего тот недовольно поморщился, но было видно, что ему нравилось. Мне же Скворцов старший пожал руку, как равному, хотя, как выяснилось позже, учился он уже в одиннадцатом классе. – Зови друга в гости, – подтолкнул Данил брата, – Мама блинов напекла. – Точно, – Денис хлопнул по лбу и, закидывая мне руку на плечо, спросил, – Ты же не откажешься?       Эти двое были очень похожи. Веселые, интересные, живые. И в тот момент, рядом с ними, я чувствовал себя точно так же.       Из кабинета я позорно сбежал со звонком, не подождав Афанасьева. Руки тряслись, нервы были натянуты до предела, до безумия хотелось курить. Не взяв куртку из гардеробной, выбежал на улицу, направляясь в курилку, попутно доставая из рюкзака сигареты. В пачке тряслась одна палочка, и я поблагодарил себя за то, что не скурил ее сегодня утром.       Только спустя три затяжки меня начало отпускать. Но из головы все не выходил презрительный взгляд Данила. – Черт, – со всей дури пнул камень, который отлетел в стену, – Черт, черт, черт! – Это еще мягко сказано, – вывел меня из истерики голос старшего Скворцова.       Тот стоял возле стены, не прислоняясь, чтобы не запачкать белую рубашку с закатанными рукавами. Татуировка крылатого дракона пряталась под белой тканью, и было видно только обвивающий запястье хвост. Он достал те самые красные Marlboro, которые вчера купил Денис.       Преподаватель похлопал по карманам черных брюк в поисках зажигалки. Видимо, ее не оказалось, потому что тот с разочарованием стал запихивать пачку обратно. Не думая, протянул ему свою. Данил взял, наскоро чиркнул зажигалкой, раскуривая, и вернул обратно. Слов благодарности от него я не ждал, да их и не было. Слов не было вообще. Мы курили в молчании, и оно очень давило. Но кроме извинений я сказать ничего не мог, но знал, что ему они и не нужны. Точнее, нужны не ему.       Дотянув до фильтра, я выкинул сигарету на кафель, по привычке топча. Стоял несколько секунд, уже было двинулся в сторону универа, но тут Скворцов спросил: – Виделись?       Конечно, он про Дениса. Про того, о ком я, блять, мечтал услышать хоть что-то за эти четыре года. Про человека, который был моим лучшим другом. Про парня, которого я... – Вчера, – прохрипел я, смотря на свои черные пыльные кеды. – Ясно, – задумчиво протянул Данил, а я увидел, как тлеющий бычок летит вниз, – Постарайся больше с ним не пересекаться.       Он развернулся и, не прощаясь, пошел к университету. А я так и остался стоять, осмысливая последнюю фразу.       Хотелось крикнуть, чтобы шел нахуй со своими советами и что теперь, когда появился шанс все исправить, я из кожи вон вылезу, на коленях стоять буду, но прощение вымолю и верну его. Но губы были крепко сжаты, а взгляд остановился на еще не до конца потухшей сигарете, от которой вверх поднимался дым.