На поводу

Минута, секунда, час, день, неделя, месяц. Время смешалось в один сплошной, неделимый отрезок и утекало, как дождевая вода в сточные каналы. Пейну казалось, что это никогда не закончится. Вынужденное ожидание терзало, ядовито насмехалось и убивало. Медленно, изощренно, не хуже самого безумного маньяка. Лидер покидал комнату, только чтобы поесть; спать он давно привык прямо на стуле возле постели, крепко сжимая маленькую слабую ладонь. Наоми выглядела совершенно здоровой, только будто никак не могла проснуться. И легкое одеяло, укрывающее ее, Лидер невольно начал сравнивать с похоронным саваном, а узкую койку – с гробом. Единственное, что менялось в девушке – растущий живот, в котором теплилась маленькая жизнь. Пейн чувствовал биение крохотного сердечка, чувствовал ладонью толчки уже окрепших конечностей. В горле предательски застревал ком, и мужчина тут же одергивал руку и отходил к окну, подолгу смотря на дождливую деревню. До заветного дня появления на свет ребенка, его собственного дитя, оставалось чуть меньше месяца. Однако Конан, которой изредка было дозволено проверять состояние Наоми, предупредила, что все может начаться намного раньше и закончиться довольно печально. Лидер готовился и физически, и морально, так как все еще не до конца осознавал, что будет дальше. Какая жизнь ждет беззащитного младенца, если его мать умрет? Роль отца была ему чужда, и на ум невольно приходили давние воспоминания об учителе Джирайе, который хоть и был тем еще пройдохой, но по-своему заботился о троице сирот. Только вот убежище Акацуки – не лучшее место для счастливого детства. Среди жестоких убийц, запаха крови и смерти, наступающей на пятки. Сирота. Страшное слово, которое преследовало его с раннего возраста. И почему-то Пейну совершенно не хотелось, чтобы его ребёнка так называли. Хотя бы при живом отце. Из тяжелых раздумий его выдернул обеспокоенный голос Конан. — Лидер-сама. Кажется, у нее отошли воды, — девушка приподняла одеяло и указала на мокрое пятно на простыне, растущее с каждой секундой. В комнате стало невыносимо душно, по крайней мере так показалось Пейну, когда до него наконец дошел смысл сказанного Конан. Рано, слишком рано, почему так рано? Мысли роились в голове, перебивали друг друга так, что невозможно было сконцентрироваться. Пейн стоял месте и никак не мог заставить себя сделать хоть что-нибудь. Тело будто сковало цепями, а перед глазами плыло от волнения и трепещущего в груди сердца. Давно забытые эмоции разом захлестнули сознание, и мозг тяжело переваривал происходящее, впадая в полный ступор. — Если вы хотите облегчить ей роды, то помогите мне! — рявкнула Конан, увидев, что Лидер стоит на месте. — У нас не так много времени. Несите любые тряпки и теплую воду. Пейн вздрогнул, наконец вернувшись к реальности, и поспешно вышел. В коридоре было прохладно и пахло сыростью. Мужчина прислонился спиной к шершавой бетонной стене и опустился вниз, прикрыв лицо руками и вымученно выдыхая. Ему было страшно и больно, словно он сам оказался на месте Наоми. Чувствует ли она прикосновения, слышит ли голоса вокруг? Конан тоже было не по себе, но в отличие от Лидера, ей потребовалось меньше времени, чтобы взять себя в руки. Скинув плащ, синеволосая закатала рукава кофты чуть выше локтей и посмотрела на настенные часы. Восемь вечера. Значит ребенок должен был родиться к рассвету. Откинув одеяло с Наоми, девушка без труда согнула ее ноги в коленях и раздвинула настолько, насколько позволяла ширина кровати. Приложив руку к животу Наоми, Конан уверенно огладила его, отмечая, что плод жив и готов появиться на свет. — Все, что смог найти, — руки дрожали и не слушались, когда мужчина внес в комнату наполненный до краев кувшин и стопку полотенец. — Этого должно хватить, спасибо, — Конан указала на стул рядом с собой, куда Лидер поставил воду и полотенца. — Сколько все это… это будет продолжаться? — Пейн с трудом подбирал слова, стараясь не смотреть на искаженное от боли лицо Наоми. — В лучшем случае – до первых лучей солнца. В худшем – она просто умрет от потери крови, не приходя в сознание, — Конан говорила спокойно и холодно, чтобы не выказать свой страх. — Понял. Пейн подошёл к изголовью кровати. По мягкой подушке разметались спутанные черные волосы. Лоб покрылся капельками пота. Приоткрытые губы пересохли от тяжёлого дыхания и кое-где потрескались и кровили. Ресницы подрагивали, скрывая изумрудные глаза, в уголках которых застыли слезы. Лидер провел кончиками пальцев по горящей жаром розоватой щеке и нагнулся, чтобы запечатлеть на ней невесомый поцелуй. — П-пейн… — тихий осипший голос раздался в абсолютной тишине комнаты слишком внезапно. — Она пришла в сознание, — на выдохе сказала Конан, не веря в происходящее. Наоми открыла глаза, резко втянула ртом воздух, как будто вынырнула из-под воды, и закричала, почти срываясь на визг. Пейн отшатнулся, но руку девушки не отпустил. — Мне больно… Очень больно! Что происходит? — Наоми скорчилилась и попыталась сесть. — Успокойся. Сосредоточься на ощущениях. Дыши глубоко и часто, — командным тоном сказала Конан, глядя в изумрудные глаза, зрачки которых то расширялись, то сужались от ужаса и боли. Девушка послушно легла и попыталась выполнить указания. Получалось неважно. — Ты… Ребенок… Сейчас... — Пейн говорил обрывками, делая паузы между словами, не переставая сжимать тонкие пальцы девушки. Наоми сначала замерла; только изумрудные глаза двигались в поисках ответов. Завидев Конан, девушка сначала испугалась, но такое родное ощущение рядом Пейна заставило ее заплакать. От радости, от горя или от нарастающей боли, Лидер пока не понимал. Хоть внешне он и выглядел спокойно, но горящий риннеган и холодок, бегающий по спине, подбивали сердце биться в бешеном ритме. Вскоре Конан попросила больше воды, и Пейну пришлось оставить Наоми на несколько минут. Тяжёлых минут для них обоих. Кимура шумно дышала, комкала под собой простыни, металась по кровати в настоящей агонии. Конан чувствовала приближение конца, нащупав маленькую голову. — Ещё немного… — она небрежно стерла пот со лба тыльной стороной ладони и кивнула Наоми. Та напряглась в последний раз и почувствовала небывалое облегчение. Плач ребенка раздался в комнате, звонко отскакивая от голых стен. Конан быстро накрыла его первой попавшейся чистой тряпкой и приложила к груди Наоми. Девушка тут же обхватила младенца руками, словно боясь, что его отнимут. Тонкие пальцы перебирали слипшиеся влажные темные волосы на маленькой макушке. Пейн замер на пороге, глядя на Кимуру с ребенком. — Это мальчик, — Наоми ответила на немой вопрос Лидера, и тот едва заметно улыбнулся и кивнул. Конан молчала, поджав губы. Она сделала все, что требовалось, и теперь ей оставалось лишь тихо покинуть комнату. На выходе Пейн приостановил ее и шепнул спасибо. Одно слово, но Конан вдруг почувствовала себя как никогда нужной. Лидер позволил ей уйти и наконец подошёл к Наоми. Кимура выглядела уставшей; в свете первых лучей солнца на щеках виднелись дорожки слез, но глаза по-прежнему сияли изумрудами. Мужчина подвинул стул к кровати и сел, протянув руку к младенцу. Маленькая детская ладонь крепко обхватила указательный палец, заставив Пейна еле сдержать улыбку. В чертах лица ребенка уже сейчас можно было уловить схожесть как с Наоми, так и с Лидером. Острый подбородок, высокие скулы, чуть нахмуренные брови как у отца, и аккуратный вздёрнутый носик, пухлые губы и темные волосы как у матери. — Как мы его назовем? — спросила Наоми, умиляясь тому, как нежно смотрит Пейн на сына. — Яхико.