С нуля

      «Сбой программы! Данные заблокированы! Требуется доступ администратора!» — системные оповещения молотом били в сознании чёрного скелета. Такое ощущение, будто они хотели разорвать череп своего обладателя. И эти уведомления с каждой секундой становились всё назойливее и громче, сливались в какофонию из звуков разной тональности. Спящий сморщил лицо. Он что, заснул возле невыключенного компьютера? Что же он такого делал, что, во-первых, не смог добраться до кровати, а во-вторых, система выдаёт такие жуткие ошибки? В любом случае, нужно поскорее избавиться от этих звуков.       Стоило скелету открыть глаза, как в голове прозвучало: «Запуск нового файла. Файл открыт». И, на удивление чернокостного, перед собой он увидел… ничего. Абсолютно белое ничего. А нет, какие-то прямоугольнички немного дёргано рябили в этой пустоте. Вскоре появились летающие надписи «ERROR», которые ну совершенно не входили в разряд обычных явлений.       «Это вообще нормально? — задал себе мысленно вопрос скелет. — Что-то я не припоминаю таких штук. Я даже не припоминаю эту белую… белое… Эм, что это? Может, мне это мерещится? Галлюцинации, ха. Мне надо к врачу с такими глюками».       Чернокостный уже забыл про звуки вылетающей системы, сейчас его интересовали «галлюцинации». Он протянул свои руки, чтобы отогнать от себя мираж. Но стоило ему подвигать предплечьями, как по ним прошлась волна колющей боли. Монстр прошипел и прекратил какие-либо попытки передвижения.       «Почему так болит? Что я такого делал, что у меня руки еле двигаются? — в этот момент скелет захотел повернуться на бок, но на рёбра будто свалили булыжник и раздробили всю грудину. Лежачий хотел прокричать, но изо рта доносилось только кряхтение, и горло так же напомнило о себе, как и рёбра. — Какого чёрта?! Что произошло?»       Как бы сильно он не напрягал свои извилины (если таковые у скелетов вообще имеются), но ни одного воспоминания из прошлого дня не приходило в голову. Значит, скелет сильно напился. Другого оправдания он найти не мог. Тогда почему не было головной боли? Или сушняка? Чернокостный вообще раньше пил когда-нибудь? Что-то здесь явно не сходится.       В любом случае, сейчас важнее понять, где сейчас находится монстр. Раз двигать телом не может, следовательно, нужно головой. Поворот вправо — такая же белая пустота, никакого намёка на жизнь. Влево — что ж, от такого можно и инфаркт заработать (хорошо, что у скелетов нет сердец). Рядом с чернокостным лежал такой же скелет, но белый. По телосложению и форме лица он ничуть не отличался от чёрного монстра. Отличия были лишь в цвете, что логично, каком-то непонятном пятне на щеке, чем-то напоминающем кляксу, и различных заветушках цвета тёмной смолы, разнесённых по всему телу. Чернокостный даже на мгновение залюбовался специфичными узорами. Эти татуировки плавно переходили друг в друга, меняли свою толщину, иногда прерывались, иногда, будто чёрные капельки дождя, отдельными точками оставались рядом с большим узором. Где-то даже можно было увидеть контур какого-нибудь цветка, маленькой звезды. В локтях руки становились серыми, как пыль, и градиентом переходили в пепельно-угольный, потом обычный угольный и уже становился чисто чёрным, как кости наблюдавшего за ним скелета, и продолжались на костях предплечья. Такая же ситуация происходила на бедренных костях. Как это завораживает. Монстр невольно принялся рассматривать все узоры на теле лежащего рядом. Его взгляд от шеи спускался к рёбрам и рукам, потом к тазовым костям, дальше ноги, замечая, что ниже коленного сустава татуировки будто растворяются в белизне костей. Скелет даже не сразу понял, чем он сейчас занимается. Рассматривает незнакомого монстра, да и к тому же полностью голого! Какого чёрта он вообще голый?!       Чернокостный смутился и повернул голову к «потолку», ощущая, как небольшой румянец и стыдливый жар появляются на его скулах. Кто этот скелет? Почему он лежит рядом с чернокостным ни жив, ни мёртв? Что это за лужа чернил под ним? Почему изо рта видны застывшие дорожки чёрной жидкости? Слишком много вопросов, и ни одного ответа. Единственный способ получить хоть какую-то информацию — разбудить скелета напротив.       Вроде бы, всё просто. Немного потрясти, может, позвать. Но странное ощущение не давало чернокостному это сделать. Он с трудом протянул руку к лицу спящего, но остановился. Какой-то страх овладел им и не давал дотронуться. Что-то плохое должно произойти. Но что? Монстр не помнит. Похоже, ему очень сильно отшибло память после вчерашнего. А вчерашнего ли вообще? Он же может лежать тут гораздо больше, чем день. Хотя, сильный голод не ощущается, так что всё же именно вчера что-то произошло.       Мысли скелета ушли в совсем другую сторону. Сейчас не это важно, нужно действовать. Отбросив все сомнения в дальний угол, монстр коснулся плеча другого монстра и… сильно пожалел. Всю кисть обожгло, словно кипятком. Жар был невыносим, будто вся кровь прильнула к руке и готова была выплеснуться через фаланги. Огонь пронёсся от кисти к предплечью и плечу, по шейным позвонкам разразился пламенем в череп. По телу пронеслась волна лагов, появлялись новые глюки, а глаза заполонили надписи ошибок. Жар превратился в озноб, и скелета начало трясти. Вместе с поломанными рёбрами дрожь превратилась в болезненные ощущения. Монстр сразу же убрал руку от белого скелета, но глюки не уходили, жжение продолжалось, в глазах рябь только усилилась, дрожь заставляла сложиться в комок, но сломанные кости мешали. У чернокостного началась паника.       «Что это?! Что происходит?! Это больно! Очень больно! Это невыносимо! Пожалуйста, хватит, прошу! Я не вытерплю этого! — скелет еле мог слышать собственные мысли, ведь стоило ему только начать думать, как белый шум и убийственный скрежет сломанного компьютера окутывали весь разум. — Больно! Больно… Что со мной не так? Я как взломанная программа. Когда это началось? Почему?.. Мне нужно собраться. Мне нужно успокоиться!»       Глючный прорычал, будто этим сможет унять озноб. Собрав всю волю в кулак, скелет попытался угомонить свою странную болезнь. И это начало работать. Глюки уходили, а зрение возвращалось в норму. Дрожь утихала, кости переставали ныть. Через минуту-две фобия отступила, и монстр смог спокойно вздохнуть. Из этого можно сделать два вывода: первый, трогать других — плохая идея, второй, разбудить спящего нужно другим способом.       Глючному оставалось надеяться только на свой голос. Он уже набрал воздуха в грудь, собираясь сказать имя белого скелета, но осознание того, что этих данных он не знает, он выкрикнул: «Эй, вставай!» Хотя криком это нельзя назвать. Скорее громкий шёпот и кряхтение. А для себя он подметил странные заикания в своём голосе, будто повтор одного момента на старой пластинке, когда громофон не мог «прочитать» следующий звук. Да и шёпот отдавался несколько поломанным эхом. Белое пространство словно исказило его, ведь раньше такого явно не было. А если пораскинуть мозгами, то несложно догадаться, что татуировки на теле незнакомого монстра тоже были получены благодаря этому месту. Приятели по несчастью.       Тем не менее, разбудить второго было основной целью скелета. Прокашлявшись, глючный повторил ранее сказанную фразу громче. Ну, он надеялся, что получилось громче. На самом же деле шёпот как был, так и остался, но с меньшей хрипотцой. Одно радует — горло не так сильно болит. Свой диагноз чернокостный установил мгновенно — сорванный голос. Замечательно. Ситуация абсурдна и тупикова. Чернокостный не может ни расшевелить монстра рядом, ни разбудить его голосом, а под конец он не может встать. Что же, чёрт возьми, произошло?       Делать нечего, придётся ждать, пока узорчатый сам проснётся, или пока глючный со временем восстановится. Это будет долго, так что скелет собирался устроиться поудобнее, чтобы лучше поразмыслить над всем. Монстр хотел повернуться, так как в одной позе все кости уже затекли, но боль в рёбрах напомнила о себе. Ну, конечно. Со злостью выдохнув, искажённый заложил руки за голову, ощущая при этом отдающую от плечей боль, и уставил свой взгляд вверх. Нужно подумать.       Скелет отбросил все лишние мысли в сторону, очистил свой разум. Теперь следует выделить для себя главную проблему, на которую и будут устремлены думы. Итак. Что случилось? Масштабный вопрос, от него пойдут более мелкие ответвление. Ответы на крайние вопросы цепи постепенно сложат картинку. Для начала, стоит рассмотреть в деталях всё, что было до того происшествия. Ну, что ж, последнее, что он помнит, — это… ничего. Как странно. В памяти пронеслось перекати-поле, и даже два ковбоя не стояли, ожидая дуэли. Пусто. Прямо как в месте, где сейчас лежал глючный. Может, это место само стирает всё живое здесь, а потеря памяти — только ранняя стадия? Возможно, это объясняет боль: начался процесс разложения. Здорово, что уж сказать! Нет, нужно определённо вспомнить хоть что-то. Сильнее напрягая черепушку, в голове только раздалось: «Доступ запрещён!» Проклятье. Не может такого быть, что он не помнит ничего. Значит, стоит пройти по базовой информации. Он помнит, что изначально был чёрным с красными предплечьями и берцовыми костями, имел переходящие из одного цвета в другой кисти рук. Лицо и телосложение были примерно такими, как у белого скелета рядом, но зрачки были гетерохромными и абсолютно разными. Ещё голубые полосы из глаз. Вообще, весь его вид был искажённым, будто он, вирус, портящий всё вокруг и себя; ошибка, страдающая от самой себя. В голове прозвучало уведомление: «Доступ разблокирован». Хах, он и правда поломанная программа. Да даже эти надписи «ERROR» и глюки вокруг него это подтверждают. А ведь они были с ним всегда. Точно, они были всегда. Почему тогда глючный так удивился им сначала? Тут только один верный ответ: память возвращается. И, судя по всему, она вернулась благодаря мыслям об ошибках. Стоит найти ту маленькую ниточку, за которую можно ухватиться, как она уже выводит из лабиринта сомнений. Теперь известно, как решать проблему с амнезией.       Так, какая ещё информация доступна этой программе? Может, имя? Удивительно, но нет. Имени своего не помнит. Возраст и дату рождения тоже. Скелет даже засомневался в собственном поле. Нет, ладно, это уже чушь, он точно мужчина… верно? Конечно, боже! В этом вообще сложно сомневаться. В любом случае, что ещё? Был осведомлён в собственном облике и принадлежности к скелетам. А остальное… Дом не помнит, про свои увлечения и интересы тоже, друзей тоже в памяти не осталось. Судя по всему, одно умение говорить и понимать речь было доступно в сознании. Базовые знания по математике также были. М-да, полная потеря памяти. С такими данными чернокостный был абсолютно беспомощен. Он прекрасно осознавал, что теперь каждый может им пользоваться, притворяясь его другом. Да даже этот татуированный может оказаться его врагом. Теперь скелет определился со своим поведением: быть осторожным и доверять только себе. Мир жесток. О, вот ещё информация, в которой глючный был уверен. На подсознательном уровне он знал, что люди и монстры обошлись с ним очень жестоко. Но как именно, он не помнит. Прекрасный день, просто чудесный!       Мысли постепенно перешли в другое русло: кем является монстр рядом. На память полагаться нечего, этот этап пройден. Тогда стоит дать волю интуиции. Глючный ещё раз глянул на лицо скелета: мешки под глазами свидетельствовали о его вечной усталости, ведь даже в состоянии комы он не выспится; на щеке пятно, которое, судя по всему, невозможно отмыть, значит, монстр неаккуратен и, возможно, забывчив; под ним была чёрная лужа, а изо рта остались следы той же субстанции, поэтому несложно сделать вывод, что это его кровь… очень интересная кровь, он не обыкновенный скелет, какой-то ненастоящий, но это только предположение, нужно увидеть его действия; кости казались хрупкими, но небольшие трещины, оставшиеся навсегда шрамами, свидетельствовали о выдержке и стойкости. Дальше рассматривать соседа не было желание. Нет, дело не в том, что чернокостному он стал противен, просто подмечать другие детали в сонном состоянии сложно, да и зрение не идеально, чтобы улавливать каждую мелочь, как Шерлок Холмс. А ещё скучающий почувствовал нахлынувшее смущение, когда взгляд спустился к тазу. И вот опять. Сам-то не лучше, тоже лежит в чём мать родила. Отвратительное ощущение.       Снова отвернувшись от спящего, скелет уставился в потолок. Сколько ему ещё ждать пробуждения белого? Он может вообще не проснуться: мёртв. Нет-нет, монстры рассыпаются в прах, когда умирают. Глючный усмехнулся: многие дышат воздухом, пропитанным остатками своих сородичей. После таких размышлений не то что дышать не хочется, а ты уже ищешь варианты жизни в герметичном шарике как у хомячков. Забавно. Чернокостный малозаметно улыбнулся. В этом спокойном месте нет ничего и никого, словно всё растворилось, так что дышать прахом здесь не получится, да и некому, кроме этих двух. Тогда в голову пришла идея: приподняться на локтях и разглядеть окружение. Ну не верил монстр, что здесь абсолютно пусто. Глубоко вздохнув, зная, что сейчас придётся терпеть боль, чёрный попытался присесть. Кости сразу заныли, глюки увеличились и пестрили перед глазами, мешая сосредоточиться. Кое-как, но сидячее положение принять удалось, опираясь на ладони обеих рук. Было неудобно и больно. Это ненадолго, нужно просто перетерпеть момент привыкания к новой позе. А теперь самое время осмотреться. Итак, что имеется: дом… Минуточку. Это настоящий дом? То есть всё это время он был прямо напротив скелета, а тот его в упор не видел? Серьёзно? Монстр состроил саркастичную гримасу, в голове тысячу раз проклиная свои зрения и невнимательность. Он уже хотел ударить себя ладонью по лицу, но понял, что тогда пропадёт одна опора, и падение неминуемо. Воздержался.       Значит, тут есть дом. Сузив глаза, скелет постарался разглядеть его. Близорукость не позволила. Всё, что понял «слепой», были материал стен дома, а именно дерево, и его приблизительный размер: два этажа. Немного поругавшись на себя ещё, чернокостный выдохнул и снова засиял улыбкой. В этом доме ему… им смогут помочь. Судьба решила спасти скелетов, как же хорошо. Они не останутся тут совсем одни. Хотя, глючный говорил больше за себя, ведь совсем неизвестно, как поведёт себя спутник. Может, это его дом, он с радостью впустит лагающего и расскажет, что произошло, или же накричит и прогонит восвояси, или убьёт, или окажется немым и глухим, или испугается его… Столько различных вариантов будущих действий татуированного, что даже страшно становится. Всё сильнее усиливалось желание встать и пойти к дому одному. В то же время оставлять истекающего «кровью» было совестно и неправильно. Хотя, хозяин дома сам решит, что делать со скелетом… со скелетами. Всё до чёртиков запутано.       Помотав головой из стороны в сторону, чтобы выбросить лишние мысли, скелет снова повернулся к спящему. Рядом с его ногами лежала огромная кисть из белки. Почему такие огромные вещи упускаются из виду? Сейчас неважно, он же обнаружил хоть что-то, можно и порадоваться. Теперь стоит приступить к рассмотрению кисти. Она лежала достаточно далеко, чтобы зрение опять не могло сфокусироваться на детальном разглядывании. Проклятье. Тогда стоит обдумать назначение этого инструмента. Возможно, эта кисть принадлежит белому скелету. Он художник? Или маляр? Нет, кисточка явно нужна не для рисования на большом полотне. Скорее, это оружие. Художественные принадлежности в качестве смертельного оружия? Почему же не ластик, мистер Любитель рисовать, хах? А ведь действительно. Почему кисть? Кисть нужна, чтобы рисовать, творить, создавать. Значит, эта огромная вещица тоже для этого. Получается, ею можно нарисовать что угодно, и оно оживёт? Нет, чушь, такой магии быть не может, уж слишком она велика для одной персоны. Просто огромная кисть, ничего более. Слишком глупо полагать, что такие фэнтезийные мечты могут осуществиться. Хотя он монстр, владеет магией. Но его-то способности куда более адекватны. Он ведь… Он… А что он умеет? Чудесно, ему и неизвестно, какого рода его магия. Можно догадаться, что скелет атакует костями, на то он и скелет. Неужели, это всё? Нет, есть и другие способности, просто не помнит. Снова. Чудненько. В его памяти даже не сохранилось информации, как призвать банальные кости, очередная пустота. За-ме-ча-тель-но. Так хорошо, что хочется вырвать волосы, будь они у чернокостного.       В этот момент спящий немного дёрнулся. Глючному показалось? Нет, определённо нет. Движение повторилось. Всё внимания скелета было устремлено на просыпающегося. Наконец-то он разберётся со случившимся. Белый скелет повернул голову к потолку, если таковой вообще имелся в этом белом ничто, но глазницы оставались сомкнуты. Плавно, он начал садиться, принимая то же положение, что и чернокостный. У монстра проскочила печальная мысль, что он лунатик и не проснётся, глаза отказывался открывать. Глючный выжидающе смотрел на соседа, в его зрачках виднелся испуг, надежда, любопытство, решимость. Что же произойдёт? Хоть бы скелет оказался добрым, чёрному совершенно не хотелось умирать, даже не зная за что.       Наконец, белый распахнул глаза. Белые зрачки не выражали никаких чувств, словно были неживыми, выражение лица было спокойным и отчуждённым, такое же мёртвое, как и глаза. Скелет, будто робот, медленно повернул голову к сидящему рядом и устремил свой взгляд на зрачки чернокостного. И этот взгляд… пугал. Он проникал невидимыми щупальцами внутрь и вытягивал за собой всё живое, как драгоценное сокровище, должное принадлежать только ему. Не было никакого удивления, заинтересованности, только механическое изучение. Глючный невольно съёжился, надеясь, что это уменьшит давление на тело, которое готово было снова пригвоздить монстра к полу.       — Д-доброе утро, хах. Как спалось? — глючный старался завести разговор, лишь бы белые овалы перестали сверлить череп и заставлять бояться спутника ещё больше. Голос его был весь залаганный от страха, с трудом можно было различить слова, да и говорил шёпотом, так как голос всё ещё был сорван.       Татуированный на это лишь медленно склонил голову в бок, не отрывая глаз с мёртвой точки, и безэмоциональным голосом произнёс:       — Ты кто.       Мало того, что слова прозвучали, как от трупа, так ещё и не поймёшь: вопрос это, или нет. Хотя в данном случае и так ясно, что предложение вопросительное. И этот вопрос заставил глючного проскулить от безысходности.       — Не поверишь, но я хотел задать тебе тот же самый вопрос, — белый скелет не знает чернокостного, так что атаки из-за обиды или вражды ждать не стоит, можно общаться спокойнее.       Собеседник снова повернул голову прямо и наклонил её. Белые зрачки были опущены — он думает о чём-то. Прошло секунд двадцать тишины, потом скелет медленно переместил голову обратно к собеседнику и выдал:       — Не знаю.       Чего не знает? Кто он есть? Нет, только не говорите…       — В к-каком смысле? — чёрный монстр всей душой надеется, что спутник не потерял память, как и он, но:       — Я не знаю, кто я.       У глючного чуть челюсть не отвалилась от такой новости. Чудесно, лучше и быть не может. Единственная надежда на понимание ситуации улетучилась вместе с их памятью, уступая место полной пустоте в черепах и тревожному чувству обречённости. Они остались в этом белом месте, совсем одни. Без шансов на спасение. Нет, стойте же! А как же дом? Конечно, у дома должен быть хозяин. Он, наверно, внутри, ещё не в курсе своих гостей. Хоть бы он только помог, хоть бы там кто-то был, хоть бы этот дом не принадлежал кому-нибудь из двух забывак.       — Дом, — тихо промямлил белый скелет, чей взор уже был устремлён на двухэтажное здание, которое на данный момент являлось спасательным кругом для обоих.       — Да, нужно его проверить, — будто для себя шептал чернокостный, когда отвлёкся от мыслей и тоже принялся рассматривать построение. — Может, ты сходишь? — вопрос был адресован собеседнику, но тот даже не повернул голову, продолжая глазеть в одну точку.       Скелет уже собирался окликнуть татуированного, ведь, похоже, он его не услышал, но монстр сам поднялся на ноги и медленными шажками пошёл к дому, не забыв при этом равнодушно обойти кисть, что лежала у его ног. Его ноги, словно механические и заржавевшие, еле отрывались от пола, если вообще отрывались. Шаркающий звук несколько раздражал, но чернокостный промолчал, так как лишняя агрессия сейчас не к месту. Скелет с замашками робота добрался до двери и остановился. Встал как вкопанный и ничего не делал. Отключился что ли? Батарейка села, топливо закончилось, шестерёнки заржавели? Ох, да, с этим монстром однозначно могло случиться именно это: чёрный уже процентов на семьдесят был уверен, что это просто машина, у которой данные стёрлись. Прямо как и у него… Что уж говорить, глючный гораздо больше походил на сломанную технику, его вид так и кричал: «Хей, его надо перезапустить! Выключи, включи, и компьютер заработает, как прежде».       — Никого нет, — тишину прервал размеренный голос «робота», который всё так же без движения стоял возле двери и вообще никак не пошевелился, чтобы зайти в дом.       — С чего ты решил? — стараясь говорить чуть громче, чтобы на расстоянии было слышно, чернокостный предпринял попытку встать, но опять безуспешно.       — Тихо, — всё так же спокойно отвечал белый, не двигаясь.       — Может, хозяин дома спит? Или в наушниках? Слушай, ты постучи хотя бы. Желательно погромче, — было ощущение, что татуированный без указаний вообще отказывался что-либо делать, просто потому, что не хотел или не видел смысла.       Хрупкая рука поднялась на уровень плеч и тихонечко ударила по дереву. Чёрный монстр цыкнул: это разве громко? Но, на удивление, небольшого толчка хватило, чтобы дверь со скрипом приоткрылась. Не заперто. Либо в доме живут совершенно безалаберные существа, либо там и вправду никого нет. Глючный надеялся, что не второе. Очень сильно надеялся.       — Никого нет, — повторил ранее сказанную фразу скелет, но за это время успел не только стукнуть костяшками об дверь, но и сделать шаг внутрь здания, даже головой повертел, осматриваясь. — Темно. Тихо. Грязно. Дом заброшен.       — Ты уверен? Может, пройдёшься по комнатам? Ну, мало ли, грязнуля живёт, — чернокостный всё ещё хватался за последнюю надежду, он не хотел остаться здесь один с этим ходячим… нечто. Они же пропадут тут! Они же не смогут выжить! Они растеряли все навыки и ни на что больше не способны. Хотя у белокостного в голове ещё может что-то остаться, но, судя по всему, ничего полезного… Нет, ещё нужно верить! Вера успокаивает, притупляет страх и тревогу. Всё будет хорошо…       Татуированный послушался друга по несчастью и прошёл в дом чуть дальше, всё с той же вялой походкой. Где-то нашёл выключатель, тыкнул, и в доме загорелся свет. По крайней мере, на первом этаже. Монстр проходил вглубь строения, постепенно уходя из виду. Расплывчатое пятно скрылось из глаз, и чёрному оставалось только ждать. Если в доме всё-таки кто-то есть, то что сделает безэмоциональный спутник? Попытается рассказать про их ситуацию? Тупо встанет и начнёт глазеть? Или вернётся к первому проснувшемуся? Чёрт его знает, какая команда выполняется у машины в таком случае. Да, этот скелетоподобный монстр никто иной как робот. Стопроцентно точно! Ну, может, девяносто девять… и ещё девять десятых. Просто сконструирован был слишком похоже на настоящего. Ни одного винтика и болтика не видно. Зато теперь понятно, откуда татуировки — это места сплавления отдельных частей механизма. Только их слишком много. Наверно, механики тысячи раз исправляли свою работу. Да, может быть. Всё равно машина получилась очень хорошая! Но отсутствие эмоций, бездушный взгляд и отсутствие собственной воли — это свидетельствовало о недоработке. Тогда можно предположить причину попадания робота сюда. Инженерам абсолютно надоело работать с этим механизмом, они постоянно что-то упускали из виду, и работа становилась неполноценной. В итоге, выбросили на помойку — в эту пустоту. Перед этим хорошенько побили, даже топливо вылилось из него. Наверно, какой-то вид бензина с заглушённым запахом. Ещё и память стёрли, чтобы тот не вздумал искать своих создателей и просто ржавел без цели в одиночестве. Этот вариант кажется наиболее вероятным. Но всё же нельзя точно знать, что случилось на самом деле. А вот с историей самого глючного дела обстоят гораздо хуже. Нет ни одной оправданной догадки.       Тем временем машина уже спустилась со второго этажа и вышла за порог дома, спокойными зрачками глядя на сидящего.       — Ну? — глаза чернокостного выражали так много эмоций: переживание, надежда, страх, вера в положительный ответ, сомнение, грусть, усталость от одиночества. Чувства кипели внутри него, тогда как у белого пустота зажёвывала грудь изнутри.       — Никого нет, — эти слова звучали уже третий раз, но именно сейчас они вызвали самый яркий эффект на глючном. Не из-за того, что машина говорит одну и ту же фразу, всё же у него заложен в программе такой ответ. Чернокостного выбесило значение этих слов.       — Нет! Нет же! Не может быть! Да какого чёрта?! Что мы такого сделали, что нам не оставили никакого шанса на спасение?! Мы застряли здесь! — этот разъярённый шёпот с трудом можно назвать криком, но в нём было столько ярости и гнева, столько дикого желания разрушить что-нибудь, лишь бы успокоиться. Со злости он убрал свою опору и плюхнулся на пол. И сильно пожалел: кости всё ещё болели, а от резкого соприкосновения с землёй незажившие трещины только сильнее расползались по телу. Глючный приглушённо вскрикнул, а потом на глазах выступили слёзы. То ли от боли, то ли от отчаяния.       — Мы застряли здесь. Совсем одни. Ничего не помним. Ни на что не способны. Мы здесь умрём. Мы умрём, понимаешь? — вода уже стекала по скулам скелета, а в голосе слышалась обида и боль. Душевная. Слова немного подрагивали, а в паузах слышались всхлипы. Глюки сильнее окутывали монстра, но он будто и не замечал их. Его поглотили грусть и безысходность. Полностью. — Что же нам делать? Лежать и… ждать кончины? Разве мы заслужили? Разве мы… я… ты… почему? Почему это произошло именно с нами?       — Не знаю, — снова без эмоций произнёс робот. Пока монстр изливал душу, он успел подойти к нему и изучающим взглядом рассматривать. Машина не чувствовала себя потерянной и напуганной данной ситуацией. Просто приняла информацию и продолжала мыслить трезво. — В доме много еды и полезных вещей. Он заброшен недавно.       — И что ты предлагаешь? Жить там, пока еда не кончится? — чернокостный вытер лицо руками и зло уставился в глаза татуированного. Ему уже было всё равно на прожигающий взгляд: отчаяние перекрыло этот неизъяснимый страх.       — Да, — как ни в чём не бывало ответил робот и подал руку глючному. — Вставай.       Скелет подумал. Действительно, что им терять? Уж лучше отсрочить день смерти, если есть такая возможность. Значит, пусть так оно и будет.       — Я не могу встать, — начал чернокостный после размышлений, — всё тело болит.       — Я понесу тебя.       — Что?! Нет-нет-нет-нет-нет! Не трогай меня! — монстр увидел, как руки потянулись к его телу, и сразу начал брыкаться: ему не понравился прошлый опыт.       — Почему, — остановившись, спросил, если можно так сказать, безэмоциональный.       — Для меня это больно. Когда я пытался тебя разбудить, то всё тело начало жечь. Это ужасное чувство, ты не представляешь! — пока чёрный не начал изливать душу какой-то машине, он сразу перешёл к делу: — Просто… оставь меня здесь. Я потом сам встану, когда боль пройдёт…       Но скелета уже не слушали. Его схватили и прижали к телу. Жгучая боль пронзила всё тело. Прошлый раз казался уколом комарика. Сейчас же монстра насадили на пики, перед этим облив лавой и оторвав все конечности. Он рычал и шипел, весь покрылся лагами, которые вдобавок жалили тело собой.       «Больно! Больно!!! Очень бол-» — были последние мысли, что звучали в голове страдающего. Потом он потерял сознание. Снова? Нет, это что-то другое. Монстр будто поставил себя на паузу, чтобы передохнуть от существования. Пока отдыхает, его нет, он просто безвольная кукла, которой можно управлять, как вздумается. Отключился от реальности. Отправился на перезагрузку.       Да, со стороны это выглядело именно как перезагрузка. Белый скелет заметил, что у его спутника появилась полоса загрузки над головой, глюки усилились, даже иногда резали кости, из которых выступала кровь, глаза заполонили слова разных цветов, но одного значения: «ERROR». Лицо застыло и не двигалось, так же как и руки. Но монстр не придал этому значения. У него сейчас другая задача: донести «спящего» до дома. Пока не выполнит эту цель, рано приступать к следующей.       В доме всё так же горел свет: белый подумал, что они ещё вернутся в здание. Повсюду были разбросаны различные вещи, такие как одежда, посуда, недоеденные зефирки и шоколадки, куча бумаги и канцелярии, огромные холсты с незаконченными картинами и прочее. Пол изляпан в краске: гуашь, акварель, где-то рисовали мелками. В углу, наверху, была большая паутина, но её словно сделали специально: украшена всякими блёстками, звёздочками, брелочками. На стенах нередко висели записки с пометками о планах. Татуированный смог прочитать некоторые из них: «Отдать Дриму книгу», «Проверить FluffyTale», «Красная + Жёлтая = Сарказм; 1:4» и многие другие. В доме не было прихожей, за ней сразу шла гостиная. Современный телевизор был прикрыт разноцветной тканью жёлтых оттенков, за ним была дверь, по цвету и форме резьбы ничуть не отличающаяся от входной. Возле неё, чуть правее, была арка, вход на кухню, где стоял небольшой круглый столик, а на нём огромное количество кружек. Посуда в раковине была не вымыта и сложена в огромную стопку. Холодильник был завешан магнитиками и всё теми же пометками. Вернёмся к холлу. Помимо телевизора был уютный диванчик зелёного цвета и круглый кофейный стеклянный столик (который тоже был уставлен стаканами с недопитым кофе). На диване лежал старый вязаный фиолетовый плед, цвет которого уже серел. Вот туда-то белокостный и нёс своего спутника.       Он аккуратно положил тело и принялся ждать. Он снова мог рассматривать его косточки. Они казались скелету очень интересными. Врождённое любопытство пересилило любое смущение и совесть. Хотя их и так не было. В любом случае, белый пробежался пустыми зрачками по телу отключившегося. Несмотря на то, что в основном кости были окрашены в цвет золы, внутренняя сторона, предплечья и берцовые кости были кроваво-красными. Такие вызывающие, яркие, будто бы светятся. Но больший интерес вызывало именно лицо. Голубые полосы словно светящиеся слёзы мгновенно убирали любые сомнения о доброй душе монстра. Линии сглаживали хмурые черты лица, делали его спокойным и мирным. Белый зрачок на правом глазу и чёрно-сине-жёлтый на левом. Такое странное неестественное сочетание цветов и размеров чем-то гипнотизировало. А на ярком алом фоне они сильно выделялись и завораживали. Белокостному было странно признавать, что тело другого монстра его привлекало. Нет, ничего такого, просто необычно и интересно. Странно было то, что скелет обошёл весь неизвестный дом, но ни одна вещь ему не приглянулась. А глючный сразу же стал объектом внимания. Ещё и вечные ошибки и лаги придавали некий шарм и ещё большее желание изучить тело. Кости во многих местах были искусаны и сломаны — вид был определённо жалкий. Монстром явно попользовались и выбросили. Изнасиловали, проще говоря. До потери сознания. И памяти. Нет, конечно, есть вариант, что чернокостный сражался с каким-нибудь зверем, а тот его просто искусал и исцарапал, но укусы не выглядят так, будто от него хотели кусок оторвать. Это метки. Каким же чудовищем нужно быть, чтобы так изуродовать бедное тело и полностью вымотать его? Если бы у татуированного были чувства, то сейчас он был бы полон ярости и гнева на того монстра или человека, который только посмел дотронуться до глючного, исказить его, сломать. Но белый не чувствовал ничего. Он продолжал наблюдать за полосой загрузки, которая через считанные секунды полностью заполнится. Белокостный не думал, что оставлять спящего сейчас хорошая идея, пусть первый и хотел найти медикаменты для лечения. Глючный может испугаться одиночества. Белый бы испугался. Ах, точно, нет. Ему было бы всё равно.       Загрузка завершена, заполнилось сто процентов, и чёрный быстро задёргался, всё ещё отбиваясь от рук робота. Но потом понял, что его больше не держат. Мало того, теперь он лежит на чём-то мягком, в доме. Когда это произошло? Секунду назад была совершенно другая картина. Он что, отключился? Но скелет не помнит такого. Какого чёрта?!       — Что произошло? Как я здесь оказался? Только что же ты был там, а сейчас… Когда? — чернокостный откровенно не понимал, каким образом случилось нечто подобное.       — Ты перезагрузился.       — Я… сделал что? — ответом чернокостному послужила та же фраза. Скелет впал в ступор. А нет, снова появилась полоса загрузки. Похоже, это состояние происходит с ним довольно часто.       Белокостный думал, чем на этот раз стала причина краша программы спутника? Его никто не трогал, так что же не так? Возможно, это из-за противоречивых чувств. Конечно, кто бы не удивился, если бы узнал, что способен выпадать из реальности, как компьютер. Белый монстр бы не удивился. Он до последнего не понимал, как чёрному удаётся вообще что-либо чувствовать, менять интонацию, глючить, вообще быть каким-то странным. Он живёт. А татуированный не ощущает в себе жизни. Какое-то бессмысленное существование. Чтобы не попасть в забытие, нужно поставить себе цель. Скелет это уже сделал. Нет, его совершенно не интересовало прошлое, ему не казалось, что оно было чем-то примечательным. Главное — помочь глючному. Он сейчас такой беззащитный, больной, напуганный. Без помощи он не выживет. А умирать сейчас не время. Они буквально начинают новую насыщенную жизнь. Хотя насчёт насыщенности ещё можно поспорить, но потеря памяти не такая уж и плохая вещь. Амнезия позволяет забыть все свои ошибки, поменять мнение о жизни, о людях и монстрах, стать кем-то другим, кем хочешь именно ты. И белокостный выбрал для себя работу няньки. Он не позволит чернокостному страдать от одиночества. Он явно нуждается в общении. Какое-то внутреннее чувство говорило защищать его, беречь и никогда не оставлять одного. Но что это за чувство?       В этот раз перезагрузка шла быстрее, прошло от силы полторы минуты. Робот не сдвинулся с места, всё также смотря пустыми зрачками на глючного. В какой-то момент взгляд перестал быть таким бездушным и прожигающим. Некая забота тусклым огнём горела в глазах, с секунды на секунду готовая потухнуть. Но чёрный монстр не заметил этого, просто стало спокойнее. В его голове вертелся другой вопрос:       — Это произошло снова, да?       В ответ кивок. Скелет стыдливо отвернул от собеседника голову и уставился на стенку. Какое же отвращение к себе почувствовал глючный. Он и правда просто сломанная программа, но умеет чувствовать, в отличие от спутника. Вывод напрашивается только один: они оба всего лишь механизмы, которые были выброшены из-за неисправности. В каком интересном мире они, оказывается, живут. Делать таких правдоподобных роботов, которые сами себя ещё и не ощущают машинами. Теперь понятно, почему они оба ничего не помнят. Им удалили данные, или заблокировали, выбросили в пустоту доживать свои дни. Наверно, здесь есть такие же заржавевшие машины, но очень далеко отсюда. Возможно, татуированный тоже слышал голос своей программы, но ничего не сказал. Глючный ведь тоже молчал.       — Скажи, — начал неуверенно чернокостный, — ты чувствуешь себя… неживым? Как какой-то механизм?       Скелет с еле заметным удивлением посмотрел на собеседника. Он казался сломленным, обречённым. Как будто только что понял свою суть, которая отнюдь не была радужной. Почему он задался таким вопросом? Глючный ведь явно адресовал его самому себе, но под прикрытием, будто ему интересно мнение собеседника. Не хочет, чтобы смутные сомнения терзали его одного. А ведь эта тема уже успела сотни раз помелькать в черепушке белого. Спокойное и безразличное отношение ко всему пугало бы татуированного, если бы мог испугаться. Он уже успел увидеть себя в одном из зеркал и подметил сильно разнящееся по сравнению с чёрным поведение. И оно ужасно. Ужасно странное и ненормальное. Для живого существа это ненормально и неестественно. Может, глючный в чём-то прав? Скелет отнюдь не чувствует себя живым. Робот без цели, но с базовыми умениями.       — Да, — лаконично ответил безэмоциональный и отвернул в сторону голову. Старый домашний телефон поблекшего жёлтого цвета висел на стене. Рядом с ним были записки с номерами и временем. Чуть выше висели китайские часы-кот, чьи стрелки шли в другую сторону. В этом месте вообще есть понятие время? Мысли прервал залаганный голос:       — Я тоже.       Белый монстр повернул голову к спутнику. Тот всё так же пялился в одну точку и не двинул ни одной конечностью. Погрузился в задумчивость, не ощущал себя частью реальности. Тем не менее, белокостному всё же было интересно продолжение диалога. Хотя судя по настроению чёрного, это будет монолог.       — Нас просто выбросили сюда, — и он действительно заговорил, — будто мы неисправные игрушки. Ты лишён эмоций, а с таким видом тебя любой бы боялся. Я же просто одна сплошная ошибка. Да эти чёртовы надписи как клеймо какое-то! «Этот чудик сломался, не подходите к нему, а то вирус ещё подхватите!» Ха-ха… Какая ирония, — с трудом, но скелет положил одну свою руку на глазницы и прошипел из-за трещин на плечах и ключицах.       — Я вылечу тебя, — белому не понравилось состояние больного, так что собирался осмотреть комнаты ещё раз, дабы найти аптечку.       — А смысл? — лёжа всё в той же позе, монстр совсем отчаялся.       — Мы собирались жить здесь. Нужно сделать всё, чтобы именно жить. Не существовать, — не принимая больше возражений в свою сторону, татуированный зашагал к лестнице, ведущей на второй этаж.       — Стой! — но у чернокостного были свои планы. — Нам нужно как-то называть друг друга, верно?       Белый остановился. Ему стало любопытно, что придумает собеседник. Вновь повернув голову в его сторону, татуированный безразлично уставился на лежащего.       — Я имею в виду, не могу же я называть тебя «эй, ты» или «приятель по несчастью». Может, придумаем друг другу имена? Ну, или прозвища, без разницы, — глючный положил череп на диван так, чтобы лучше было видно безэмоционального.       — Имена, — белый развернулся на девяносто градусов так, чтобы прямо смотреть на больного. Слегка наклонил голову, тем самым дав понять, что это короткое слово было вопросом.       — Да, знаешь, я бы тебя называл, например, м… — состроив серьёзную мордашку, пролаганный принялся перебирать имена и клички в голове, после чего выдал: — Блот*. Потому что твоя отличительная черта — это клякса на щеке. Вот что-то такое, понимаешь?       — Блот, — уже для себя повторил «Мистер Пятнышко». Ему понравилось такое имя. Ну, как понравилось, какой-то симпатии не проявил, но был не против, чтобы его так называли. Пусть так и будет, нет проблем. Но вот другой вопрос: — Как называть тебя.       — Вообще без разницы. Ошибка какая-нибудь, Помарка, Вирус, ха-ха. Или как эти доставучие надписи. Эррор, ха, — он смеялся с тех имён, что давал себе, но смех был не добрым, скорее ироничным. Злая ирония, плохой юмор. Принижение собственной значимости, будто и не являлся этот чёрный скелет кем-то важным.       — Инвёрс**.       — Чего? — глючный явно не ожидал, что Блот сам придумает ему имя. Даже грустная усмешка спа́ла с лица, на замену которой пришло лёгкое непонимание. Значит, у белого тоже есть свои желания и идеи. Не всё так плохо, как казалось на первый взгляд.       — Инвёрс. Цвет твоих костей чёрный, когда у обычных скелетов белый. Инверсия, противоположность, — Клякса объяснил свою позицию и принялся ждать реакцию собеседника.       — Не такой, как все, — усмехнулся Обратка и снова отвернул голову. Он тоже был не против такого прозвища, ведь уже нашёл в ней причину ненависти к себе.       — Я считаю это привлекательным.       Вот чего-чего, а таких заявлений Инвёрс не ожидал. Привлекательным? У этого робота есть свои стандарты красоты? Пусть даже так, но они сильно искажены. Кто бы полюбил троян на своём компьютере, как бы красиво он не назывался? Но такие слова татуированного были чем-то наподобие комплимента и даже лёгкого флирта. Глючный аж залился синей краской от таких слов.       — Г-глупости, — пытаясь скрыть всё своё смущение, еле слышно бросил чернокостный. Потом уже громче продолжил, в силу своих способностей говорить с сорванным голосом: — И вообще, оденься. И мне принеси что-нибудь.       — Зачем, — будто нагота была чем-то обыденным, «спросил» Блот.       — Может, ты и бесстыдный, а мне не очень-то хочется пялиться на тебя голого. Всё, иди, не мозоль глаза, — почему-то Клякса никак не сопротивлялся и просто пошёл наверх. Глючный погрузился в свои мысли, что смешивались в одну несуразную массу неизвестного состава. Даже не было какой-то определённой темы его раздумий, просто короткие вопросы и очень длинные ответы, из которых возникают новые «что» и «как».       Блот осторожно ступал на ступеньки лестницы. Древесина противно скрипела, прогибаясь под весом тела. Руки скелета не касались перил, на которых так же были напоминалки, как и повсюду на первом этаже; на стене висели картины, на которых изображались портреты других скелетов, человекоподобных рыб, ящериц, коз, были зарисовки местности, где преобладали большие лазурные цветы и сверкающие, будто стеклянные водопады, чей оттенок отдавал голубизной. Внизу картин несложно было заметить подпись художника, больше выглядящая как красивая спираль со звёздочкой на конце. Тем не менее, белокостный уже добрался до второго этажа, и перед ним было три двери, одна из которых, что посередине, была вся испачкана в краске, щель снизу была заделана грязной тряпкой, на ручке висел пакет — что находилось внутри, к сожалению, не видно. Блот уже проверял то место. Там находилась мастерская, которая вся пропахла акварелью, гуашью, пластилином, пастелью. Повсюду стояли холсты, покрытые тканью, одинокий мольберт ближе к находившемуся напротив двери окну, рядом с ним маленький столик с деревянной палитрой на ней, кисточками, красками, вазочка с золотыми цветами; недалеко находился табуретик, чьи ножки подпирала какая-то бумажка. Был ещё стол с незаконченной скульптурой головы какого-то человека, судя по всему азиата. Окно было зашторено тёмными бордовыми занавесками. Комната понравилась Блоту, но был точно уверен, что аптечки там быть не может. Ему интереснее две оставшиеся двери, за которыми были спальни. Ближняя, как помнит Клякса, была убрана и не отличалась большим количеством вещей, зато просторная и светлая. Медикаменты там вполне могут находиться, ведь в жилых комнатах обычно хранят самое ценное. Недолго думая, Клякса раскрыл скрипящую дверь и зашёл внутрь, принялся осматриваться.       Двуспальная кровать с покрывалом бледно-персикового оттенка, на которой лежала чистая белая подушка, находилась примерно посередине по отношению к левой стене. Там где окно, возле стены напротив двери, находились зелёное кресло на колёсиках и письменный стол, на котором лежала стопочка тетрадок и в стакане стояли карандаши и ручки. Больше деревянный стол из клёна ничем не выделялся. В дальнем правом углу располагался большой шкаф, где-то три метра в высоту, с двумя зеркалами на всю длину дверей. Неплохое место, чтобы хранить лекарства, так что скелет зашагал в ту сторону, и, дойдя, потянул за две ручки. Внутри было пусто, только две-три вешалки беззаботно висели на перекладине, а снизу стояли розовые пушистые тапочки. Отсюда напрашивается вывод, что эта комната нежилая и никогда таковой не была. Значит, не место здесь аптечке. Ещё раз бросив быстрый взгляд на убранство комнаты, Блот подметил ещё две вещи: привлекал внимание большой ковёр круглой формы вишнёвого цвета, края и середина которого были украшены чёрными узорами, как у самого татуированного; сверху была люстра, судя по всему с энергосберегающими лампочками, ведь сам светильник был просто белым кругляшком, всем своим видом говоря, что хозяин экономит. Больше ничего не вызывало интереса. Следовательно, стоит переходить к последней комнате.       Аккуратно закрыв за собой дверь, белокостный направился дальше. Со второго этажа было хорошо видно первый. Дом показался Блоту большим и уютным… а скелетик, который мирно посапывал на диване, таким маленьким и хрупким, готовым расплакаться прямо сейчас. Весь побитый, сломленный, запутавшийся в себе и своей значимости. Блот посчитал, что это состояние абсолютно неподобающее. Ускорился.       Дальняя дверь была увешана очередными пометками. Некоторые попадали на пол. Одна из них гласила: «Убрать лишние заметки с двери». Это вызвало бы смешок, если бы Клякса мог посмеяться над ситуацией. В любом случае, ему придётся сейчас зайти в сущий Ад, нужно быть наготове. Ещё раз подумав, стоит ли ему снова заглядывать туда, скелет сдался под напором обстоятельств. Толкнув дверь, перед ним предстала такая картина: вся, абсолютно вся комната была захламлена, не осталось ни одного сантиметра чистого пространства. Повсюду бумаги, очередные краски, одежда, грязные тарелки и кружки, в некоторых ещё плескалась какая-то жидкость, а в этой жидкости купались мухи. Помимо этого вся мебель была испачкана и, естественно, имела на себе огромное количество записок. Куча лишнего интерьера и бесполезных мелочей, как, например, свечки, фарфоровые куклы, зонтик, маленький кактус и прочее барахло. Чего стоили одни только хаотичные кучи мусора с непонятным содержимым. Самая большая куча была возле стола с полками, на которых чего только не стояло, — судя по всему, рядом было мусорное ведро, ведь смятые бумажки неудавшихся рисунков явно свидетельствовали об этом.       Ещё раз пересилив желание закрыть эту комнату побыстрее, как и сделал в прошлый раз, Блот встал на «пол» комнаты. Почему же в кавычках? Всё просто: пол состоял из листков бумаги с разными записями и зарисовками. Не было ни единого шанса узнать, как поверхность выглядит на самом деле. Кто может жить в таком бардаке? Но уже сделан следующий шаг.       Аккуратно обходя все предметы на полу, среди которых частыми гостями были детальки Лего — изобретения самого Дьявола, — Блот случайно встал на красный будильник, который тут же… соскочил со своего места и убежал за прикроватную тумбочку, иногда немного позванивая, будто щенок? Какого чёрта?! Кляксе оставалось только с непониманием глазеть на место, где только что находилось это нечто. Взгляд невольно упал в ту сторону, куда убежал будильник. Тёмная тумбочка с тремя ящиками, которые с трудом закрывались. На виду стояла всякая канцелярия, побитое стекло, очередная гуашь и акварельные карандаши, расчёски штуки три, зубная паста и щётка. Но красовалась одна белая ворона на этом «чуде» — хрустальная ваза с искусственными ромашками синего и красного цветов. Удивительно. Дальше глаза перескочили на кровать. Простыня была вся в краске самых разнообразных цветов, даже не понятно, какой цвет был первоначальным. Повсюду подушки и мягкие игрушки в виде зайчиков и мишек. Посередине конструкции лежал скетчбук с вклеенными в него листами и простой карандаш со стирашкой. А одеяло наполовину сползло на пол, закрывая собой пространство под двуспальной кроватью, где, судя по всему, творился не меньший хаос, чем во всей комнате. Ещё раз пожалев о своём решении, Блот стал пробираться сквозь дебри дальше.       Внимание привлёк шкаф, что стоял в дальнем левом углу, в отличие от кровати, которая была сразу же слева от входа. Этот огромный ящик отличался от предыдущего, опять же, заметками и грязью, а ещё дополнительным количеством ящиков, делая шкаф как бы в полтора раза больше положенного. Там одежда, это можно понять по одному открытому ящику, из которого торчали плохо зашитые шорты. Мысленно перекрестившись, Блот двинулся туда. Он вспомнил, что помимо аптечки Инвёрс хотел одежду. Нужно выполнить его просьбу. Открыв дверцы, на него вывалился огромный комок ткани и ещё чего-то. Пятнышко даже упал от такой лавины. Одежда прижала его. Кое-как выбравшись из-под удушающего комка бедствия в чистом виде, монстр осмотрел содержимое. Сначала стоит взять что-то для себя. Подобрав первую попавшуюся майку и те самые заштопанные шорты, Блот напялил их на себя. Нужно посмотреть, как выглядит. На дверцах зеркала хоть и запятнаны, но увидеть что-то можно. Что ж, Блот выглядит как бомж. Бомж, перепивший разноцветного алкоголя и живущий где-то в Африке. Пойдёт. Теперь следует подыскать что-то Инвёрсу. Здесь уже выбор пал на более-менее тёплые одеяния. С трудом Пятнышко откопал поношенную бирюзовую куртку со светлым мехом, тёмные штаны, которые для Кляксы были слишком большими, но Обратке должно подойти; бежевого цвета футболка с такими же бирюзовыми как куртка треугольниками на рукавах тоже привлекла внимание, потому что была какой-то слишком чистой. Тем не менее, именно эта одежда хорошо бы подошла по размеру и ткани. Аккуратно сложив её, Блот положил вещи рядом с собой на бумаги, где ещё оставалось какое-никакое место, дабы одежда не мешалась в руках. Можно приступать к поискам аптечки. М-да, как искать иголку в стоге сена, честное слово!