Двадцать пять лет в цель 2.0

      Удивленная стоящей тишиной в квартире Вероника почувствовала что-то неладное. Услышав тихое бряканье на кухне, она скользнула туда и замерла в дверном проеме: притихшие близняшки нахохлившимися воробьями сидели на высоких табуретах на кухне и настороженно поглядывали на зависшего над туркой отца. На столе перед детьми стояла огромная ваза с разноцветными безе, миска с домашним конфитюром, два внушительных тазика, наполненных печеньем. Духовка источала умопомрачительный аромат запеченного мяса и специй, в кастрюлях на плите тоже что-то бодро кипело. Артем определенно наготовил на армию и на месяц вперед. Завидев мать, близняшки встрепенулись и синхронно потянулись к ней, обиженно хлюпая носами и косясь на сладкое разнообразие на столе.       — Я смотрю, вы времени даром не теряли… — задумчиво пробормотала женщина, по очереди потрепав детей по волосам и многозначительно глянув на мужа. Тот оторвался от созерцания темно-коричневой бездны и повернул голову на голос.       — Привет…       Артем был задумчиво-минорным и отстраненным. Вероника мгновенно нахмурилась: «неладное» — это еще мягко сказано. Понимая, что серьезного разговора с мужем не избежать, она для начала попыталась согнать близняшек с табуретов:       — Красавицы мои, идите-ка к себе в комнату…       Светка тут же загребла горсть безешек, Оля засунула в рот ложку с конфитюром. Женщина хмыкнула, поймав хитрющие взгляды.       — Можете взять с собой, но потом убрать… — крикнула уже вдогонку, когда дети двумя маленькими вихрями слетели со стульев, цапнули обе миски и умчались.       На кухне установилась тишина. Артем наконец-то перестал медитировать над джезвой, перелил в кружку и сделал пару глотков. Наблюдавшая за его чересчур медлительными движениями жена нахмурилась сильнее — черный, крепкий кофе Сурганов пил крайне редко. Это обе Арбенины обычно заливались им литрами. И отлучить Марту от кофе на период беременности было так же сложно, как и от ее обожаемого «Камаро».       Казалось, что Жукова успела поседеть за девять месяцев и сейчас седела по второму кругу: материнский инстинкт у младшей Арбениной отсутствовал полностью, и Лия успела стать дочерью всея «Оркестра», а на гастролях своей кроваткой считала чехол Светиной гитары.       — Дочь полка… — усмехалась мать-ехидна, собирая несчастного ребенка в очередное путешествие.       — Темочка, хороший мой, что случилось? — она обняла его за плечи.       — Ничего, — буркнул тот.       — Тогда почему ты наготовил нам не просто поужинать, а месяц доедать. При этом кухня чистая, дети подозрительно притихшие… И разве ты не должен был со Светой обедать? — при упоминании имени мамы муж ощутимо напрягся.       — Она сидит с Лией, — проворчал недовольно, — Жукова на встрече по поводу пражского концерта, куда ребенка она просто не могла взять. А сестрицу вызвали на кафедру. У няни выходной. И мама все отменила, чтобы посидеть с внучкой…       — М-да… — чуть слышно протянула женщина. — Как сказала в свое время Марта, к психиатру уже поздно…       Артем, казалось, не услышал или не обратил внимания.       — Ей на этой кафедре дел на пять минут. И она вообще все могла сделать удаленно! Погода хорошая, мелкую можно было с собой взять? И вообще… У нас с мамой планы были… Совместные. Только мы вдвоем! И тут Марта, как обычно, подсуропила! Поспорить готов, что свалила на какие-нибудь внеочередные гонки!       — М-да… — снова протянула Вероника. — В такие моменты, я отчетливо понимаю, что Арбенина — твоя мать…       — Почему? —  Артем, вываливаясь из своих невеселых мыслей, покосился на любимую женщину.       — Потому что вы с ней становитесь удивительно похожи, когда ревнуете Свету. Скажи мне, а вы ее друг к другу не ревновали? — усмехнулась Ника.       — Ну не все так плохо у нас в семье! — фыркнул Сурганов, потом нахмурился. Память услужливо подкидывала все те разы когда мать ныла, что Света проводит слишком много времени с детьми, совсем не обращает внимания на нее и вообще — любит их больше. Иногда у них с Мартой почти доходило до драк: чью книжку мама будет читать первую, кому первому желать спокойной ночи и кого первого целовать… С кем делать уроки… А вот тут ему всегда везло больше — сестра была слишком умной, ей помогать не нужно было. Артем закусил губу, потер лоб пальцами. — Ну или так плохо… — нехотя признался он и спрятал лицо в волосах жены.

***

      Вероника задумчиво потягивала свежевыжатый апельсиновый сок, наблюдая за тем, как Жукова нервно рылась в бумагах, ровным слоем покрывающих всю поверхность ее письменного стола.       — Да, где же этот проклятущий договор?! — зло, сквозь зубы прошипела Лена. Девушка многозначительно хмыкнула и покосилась на желтый пластиковый конверт, лежащий на диване частично под тихо посапывающим ребенком, аккуратно дотянулась до него, вытащила, так чтобы не потревожить Лию.       — Не это ищешь?       Директор «СиО» тут же сцапала папку и рухнула в кресло.       — Эти зарубежные гастроли — всегда сплошная головная боль! — процедила она, быстро просматривая отпечатанный текст. — Я так и не поняла, кстати, ты зачем приехала? Конечно твое присутствие меня сегодня просто спасло! Спасибо… — Лена глянула на спящую дочку и улыбнулась.       — Что опять с няней? — Вероника наконец расправилась с соком и отставила стакан.       — Не спрашивай… — директор «СиО» потерла переносицу и снова вопросительно глянула на сидящую напротив женщину. Та немного потупилась, но спустя пару минут молчания все-таки тихо заговорила:       — Концерт в Праге планируется на майские? — и дождавшись кивка Лены, продолжила: — Сделаешь так, чтобы Света осталась там до десятого? И еще, номер рядом с ее забронируй на Сурганова.       — У Дианы был план похитить ее четвертого и увезти в Париж… Романтика и все такое…       — С Дианой Сергеевной я как-нибудь разберусь… Подождет ее романтика… — пробормотала Вероника, смутно представляя себе, как это можно будет сделать, не прибегнув к физическому насилию. Жукова нахмурилась, в ее взгляде отчетливо читалось недоумение.       — Зачем тебе это?       — Лен, просто организуй дополнительный номер и обратные билеты на десятое. Лию можешь оставить у меня. Мама приедет из Москвы, справимся с бандой. Тем более, по сравнению с моими, Лия — просто ангел… Да, и еще кое-что…       По окончании разговора женщина поднялась, подмигнула ошарашенной директору «СиО» и вышла.

***

      Апрель радовал теплом: кратковременные дожди сменялись ярким солнцем — весна пришла в Питер. Вероника плотнее закуталась в плащ, внезапно захотелось чего-нибудь безумно шоколадного. Зайдя в кофейню на Невском, она заказала себе шоколадный фондан и латте «Соленая карамель».       Ей казалось, план был предельно прост: оставить Свету в Праге и туда же отправить Артема. Она чувствовала, что тому просто физически необходимо побыть наедине с матерью, без постоянного присутствия сестры, Дианы, ее и детей. Но при этом, он, кажется, не знал и не понимал, как это сделать, и поэтому закрывался, становился непривычно мрачным и раздражительным. Артём изо всех сил держал себя в руках и дома, и на работе, но Вероника уже слишком хорошо успела изучить взрывной характер всего семейства Арбениных и была наслышана, что и Сурганова порой могла быть взрывоопасна. Просто, в отличие от жены, скрипачка слишком хорошо умела владеть собой. Многочисленные кулинарные шедевры, слишком часто и в большом объеме сейчас появляющиеся у них дома, говорили о том, что и Артем на пределе. И ей не хотелось дожидаться того момента, когда муж тоже сорвется.       Фондан оказался неплохим. Не таким идеальным, как обычно получался у мужа — он избаловал ее своей готовкой — но вполне себе насыщенно шоколадным. Правда, к нему лучше шло ванильное мороженное или вишневое, а не клубничное…       По возвращению, квартира встретила ее подозрительной тишиной, хотя Вероника точно знала, что Артем работал только до обеда.       Муж нашелся на балконе с бутылкой домашнего лимончелло, разожженным кальяном и скандинавским детективным сериалом, запущенным на планшете. Женщина замерла в дверном проеме. Наверное, в такой меланхолии собственного мужа она еще не видела: их очередной запланированный обед со Светой сорвался — на этот раз из-за внеплановой операции, на которую Артема вызвали ассистентом. Сурганов нажал на паузу и выдал на автомате:       — Я выгнал Лешу с детьми во Всеволожск. Соврал, что у нас травят муравьев в доме… Бред конечно, но мать, кажется, купилась… В холодильнике солянка, тыквенные манты, пряный рис и отбивные из филе индейки в специях, на десерт шоколадные кексы, лимонный пирог. Да, и безе… А еще я замутил домашний бейлис, но ему надо бы настояться сутки… Хотя, в принципе, можно уже пить.       Вероника мгновенно оказалась рядом, потрепала Артема по волосам, быстро достала из сумки распечатку и вручила ему. Парень непонимающе заморгал, рассматривая ее.       — Это что?       — Билет в Прагу на майские. Ты летишь туда с «Оркестром». На работе возьмешь отпуск без содержания, или я могу огреть тебя сейчас этим кальяном по голове, и тогда будет больничный. После концерта вы со Светой остаетесь в Праге на все майские, вплоть до десятого. Лена все организует… Я возьму твою маман на себя здесь, я еще не придумала как… Может быть, тоже огрею по голове чем-нибудь…       — Гитарой? — неожиданно усмехнулся Артем. — Ей не привыкать… — резко обхватил жену за талию и так же резво усадил себе на колени — та только и успела тихонько ойкнуть. Крепко прижал к себе и закрыл глаза, легонько касаясь губами виска. — Я… я не знаю… что… Спасибо… — наконец неуверенно пробормотал он.       — Не за что… Но насчет кальяна я не шутила… Откуда у нас вообще дома эта дрянь?       Сурганов потупился и еле слышно пробормотал куда-то в ключицу жены.       — Взял погонять у Марты. Только Жуковой ни слова — это особый кальян. Женька называет его трубкой мира. Они его с собой на гонки берут.

***

      Артем почему-то лучше всего запомнил Прагу зимой: печеные каштаны на Староместской площади и горячий шоколад в бумажных стаканчиках, запах специй. Их первый Новый год втроем… У мамы не было желания и сил куда-то ехать, но они с Мартой и бабушкой ее уговорили — лучше, чем изводить себя и тихо сходить с ума на Кавалергардской.       Прага тогда встретила их почти схожей с Питером погодой: холодным ветром, промозглостью и грязной кашей под ногами. Сизое небо цеплялось за шпили католических соборов, но мама улыбалась впервые за прошедшие полгода почти искренне.       Марта же умудрилась свалиться в первый по прилету вечер с температурой сорок. Казалось, что отдых был испорчен, но сестра не была бы собой, если бы не убедила маму, что им совсем не надо торчать в номере вместе с ней, а тем более менять билеты и возвращаться. Света колебалась, но все-таки сдалась. И пока они только вдвоем изучали старый город, Марта валялась в кровати в обществе электронной книги, ноутбука и лекарств.       Артем исправно записывал все их прогулки с комментариями Сургановой и отправлял ей. Сам Новый год они встретили тоже в номере с зеленым чаем вместо шампанского. Марта сидела на подоконнике, укутанная в одеяло, и грызла «бискотто», а они с мамой делили «печено колено» — одну порцию на двоих — и смотрели, как небо над городом переливается сотней разноцветных огней.       Сейчас Прага встречала теплом: на идеально ровном голубом полотне неба лишь вдалеке виднелись рваные росчерки облаков, теплый ветерок гулял вдоль узких, утопающих в зелени и все еще цветущих яблонях улицах. Артем с трудом дождался когда они пройдут паспортный контроль, получат багаж и доберутся до гостиницы. Энергия пульсировала под кожей, и он нервно крутил в руках телефон, посматривал на часы. И стоило им выйти из такси у гостиницы, он тут же схватил маму за руку и потащил за собой, крикнув через плечо немного опешившим Жуковой и Тхаю, что доставит ее в клуб к чеку. Буквально через сто метров они оказались на Площади Вацлова.       — Ты помнишь тот ресторан в подвале, как идти на Староместскую площадь? С резанным пивом? — спросил он, так и не выпуская ее маленькую ладошку из своей руки.       Света с улыбкой кивнула.       — Перекусим там?       Еще один легкий кивок.       В небольшом ресторане почти никого не было: еще слишком рано для обеденной загруженности, а завтраки уже закончились. Они заняли столик в углу, взяли чайник красного чая, пару салатов, омлет и сандвичи с говядиной. И пока Артем отвлекся на милое общение с официанткой, Света увела у него с тарелки лист салата и пластик ростбифа. Парень недовольно поджал губы и прищурился. Сурганова же смотрела на него честными блестящими серыми глазами, в глубине которых резвились черти. Аккуратно завернула мясо в салат и отправила в рот.       — Вот так всегда… — страдальчески вздохнул он. И она заливисто рассмеялась.       — Как у тебя дела в больнице?       — Тяжело… Но меня уже несколько раз вызывали на операции держать крючки, но все равно… Для зеленого придурка, как я, это удача, — он аккуратно выудил еще один пластик ростбифа из сандвича, завернул его в салат и протянул ей. Света с удовольствием приняла.       — Почему сразу придурка? — непонимающе нахмурилась женщина.       — Ну, придурки, это еще ласково, — рассмеялся парень. Света хмыкнула и закатила глаза. Пару минут сидели в тишине, прерываемой лишь легким постукиванием приборов по тарелкам. Молоденькая официантка обновила чай и принесла счет, стрельнув глазами в сторону Артема, который даже не обратил на нее внимания, скручивая очередной рулетик для матери.       — Жуковой нужна няня, — задумчиво произнес он. — Постоянная, которая будет ездить с ней, с вами.       — Я знаю, я пытаюсь ее в этом убедить, но она упирается… Может быть, надеется, что Марта… — Света вздохнула и дотянулась до его тарелки.       — Одумается? Изменится? — сын мрачно усмехнулся. — Мам… Ты знаешь Марту. Может быть, со временем она привыкнет, — жестко произнес он. Света мгновенно отреагировала и на тон, и на напряжение, волной шарахнувшее от сына, дотянулась до его руки, погладила тыльную сторону ладони подушечками пальцев.       — Она не хотела ребенка… По крайне мере, не сейчас, и мы с тобой это знаем… — он перевернул ладонь и обхватил ее тонкое запястье. Сурганова вздохнула: да, она понимала, а вот осознавала ли это сама Лена. — И мне не нравится, что… — парень осекся, нежно погладил выступающее сухожилие, нахмурился и попробовал еще раз. — Я не хочу, чтобы ты… — слова не складывались, он не был уверен, что пытался сказать, но Света поняла, как и всегда, потому что слишком хорошо знала его и чувствовала лучше, чем он сам себя.       — Ребенок, все хорошо… Я люблю тебя. По приезду я поговорю с Леной более настойчиво. Надеюсь, в этот раз она мне не откажет. Пойдем, хочу еще дойти до Карлова моста и надо обязательно купить бехеровки — выпьем после концерта! — Света хитро ему подмигнула.       Артем рассмеялся, поднимаясь.       — Обязательно, — согласился он. Когда они поднялись на улицу, и Сурганова взяла его под руку, Артем неожиданно замер.       — Мам… — тихо позвал он.       — Ммм? — пробурчала она, прижавшись виском к его плечу.       — Я соскучился…       — Я знаю, ребенок, я знаю. Я тоже…       …Света не питала иллюзий — она действительно слишком хорошо знала своих детей, слишком хорошо знала Артема. И каким бы замечательным и положительным он ни был — все равно в определенной степени оставался маминым сыночком. Она это понимала и, наверно, сама была в этом виновата. Сурганова всегда пыталась не выделять их, любила одинаково. Но Артем… Артем с рождения требовал только ее внимания, добивался всеми силами и, по правде говоря, получал его всегда в большей степени. Наверное, еще и потому, что Марта была в мать — одиночкой с рождения. Бывало, что и у них с Артемом доходило до ревностных разборок, но достаточно редко…       До Карлова моста они добрались быстро, легко избегая больших групп туристов, Света потянула его к парапету на середине, чтобы полюбоваться на искрящуюся в лучах уже высоко взобравшегося на голубое небо солнца Влтаву.       — Нам будто не хватает мостов дома, — тихо усмехнулся Артем и тут же получил от матери весьма ощутимый тычок в бок.       — Не бухти! Здесь все другое — ощущение… энергетика… — назидательно пояснила она.       Парень усмехнулся, но решил промолчать. Вокруг людские голоса на разных языках мира сливались в белый шум, по реке шли прогулочные катера. Света в своей относительно легкой ветровке зябко поежилась от внезапного порыва прохладного ветра и сильнее прижалась к сыну. Тот среагировал мгновенно, вытряхнулся из кожанки и поспешно натянул ее на мать.       — Вот я говорил, надо было палантин с собой брать, так нет: «тепло, тепло…», — проворчал он недовольно и потянул в сторону берега, мысленно прикидывая, в какое из встреченных по пути кафе следует зайти. Почти силком впихнул в крошечную уютную пекарню на перекрестке, заказал горячее вино и яблочный штрудель. Внутри пахло свежей выпечкой, кардамоном и корицей, и еще кофе. Колонки неожиданно тихо шептали голосом Аланис Мориссетт бессмертный хит Джоан Озборн.       — Сам замерзнешь… — Света попыталась вернуть оставшемуся в одной футболке сыну его куртку, но тот лишь многозначительно глянул на нее, чуть прищурившись, и пододвинул ближе высокий стакан. И Света неожиданно поняла, что и этого ему получается тоже не хватало… Заботы о ней. На мгновение прикрыв глаза и обхватив обеими руками бокал, она вздохнула. Сурганова не знала, сказать спасибо Диане или проклясть ее.       Арбенина любила своих детей, пусть делала это по-своему и как-то неумело до сих пор, но любила. Только вот ее слишком часто не было рядом с ними и порой — слишком долго. Возможно, в этом была и ее, Светы, вина — ее рецидив сразу после родов, невозможность гастролировать, уход из «Ночных снайперов», необходимость лечения и вновь резко возникшая потребность в деньгах.       Арбенина моталась по стране, пока она каким-то невероятным образом справлялась и с болезнью, и с двумя маленькими детьми. И это ее Артем впервые назвал мамой, это она видела первые шаги Марты. Она знала все их ссадины, синяки, знала, что они любят есть на завтрак, под какие книжки предпочитают засыпать, знала их секреты… А они лучше знали ее, гораздо лучше, чем Диану. Были с ней ближе… И когда пришлось уйти… Они, по сути, даже не выбирали, просто собрали рюкзаки и быстро переключились на заботу о ней — особенно Артем, мгновенно повзрослев. На самом деле сейчас, оборачиваясь назад, Сурганова неожиданно поняла: им гораздо сложнее было вернуться, принять Диану обратно. По Марте в силу ее жесткости и закрытости было заметнее, а Артем… Он ведь даже помог ей…       — Это забавно, да? — голос сына вернул Свету в реальность, и она неуловимо вздрогнула.       — Что? — изобразила улыбку.       — Марта, как и мать, родила с определенной целью…       — Темочка, с чего ты взял?.. Диана вас любит… — руки внезапно задрожали, и женщина сильнее сжала бокал, сделала несколько аккуратных глотков.       Встревоженная память кидала образы прошлого: как она не понимала этой упертости Дианы, внезапно решившей родить. Первый же официальный альбом произвел самый настоящий фурор — дела пошли в гору. Появились деньги, они выкупили квартиру на Кавалергадской, сделали в ней ремонт, был план гастролей, и они могли вложиться в дальнейшую раскрутку альбома и написание нового, но вместо этого… Арбенина, как с цепи сорвалась. Уволила, нет — Света мысленно усмехнулась — избавилась от Аветисян, в одностороннем порядке разорвав контракт. Нашла в Штатах клинику… Тогда Света не понимала… Или просто боялась признать правду. Арбенина родила для нее, ради нее, боясь потерять. Но почему в этом так уверен был Артем? Сын, слегка отвернувшись, завис взглядом на кучке японских туристов, остановившихся прямо по ту сторону. Казалось, что и его мысли были где-то очень далеко.       — Я знаю, — тихо пробормотал он. — И… это не важно, на самом деле… у нас есть ты… — он нежно улыбнулся, потянулся через небольшой столик и накрыл ее руки своими, и Свете стало не по себе от того, с каким обожанием и нежностью он на нее смотрел. Он ведь всегда так на нее смотрел. И все эти шутки Марты про определенный типаж, вроде бы, наигранная ревность Дианы, и Ника… С ее появлением закрывать глаза на определенную проблему у Артема стало невозможно… Их сходство было слишком очевидным. Но с другой стороны, им всем несказанно повезло с ней. Сурганова резко вскинула голову.        — Артем… — внезапно прострелившая сознания мысль, заставила ее замереть. Артем не мог… Или… Ее сын не был идиотом: и он решил поступать в медицинский достаточно рано, слишком легко принял внезапную беременность на тот момент своей девушки. При этом, сколько они встречались к тому моменту? Несколько месяцев? А такой ли внезапной она была? По крайне мере для него?       — Что?       — Нам пора выдвигаться в клуб… Пока Лена не начала обрывать телефон… — с трудом выдавила из себя женщина и улыбнулась. Парень страдальчески вздохнул и поднялся.       — Да, пора… Я обещал доставить тебя к чеку и не хочу попасть под горячую руку Елены Юрьевны, — он подмигнул матери: — Сейчас сдам тебя на руки директору и пойду добывать нам бехеровку! И ужин! Что ты хочешь на ужин?       Света выдохнула и легко рассмеялась. Артем был прав: все не важно… Главное, они есть друг у друга.       — Удиви меня. Я люблю тебя, ребенок, — повторила она, снова беря его под руку на выходе из кафе, и почувствовала, как он расслабился и просиял.       — Я тоже, очень… — и на мгновение прижался щекой к ее макушке.

***

      Артем глянул на толпу перед входом в клуб и усмехнулся — похоже будет аншлаг. С трудом просочившись через служебный вход, он пристроил пакеты из супермаркета в углу помещения, выделенного под грим-уборную, и почти сразу почувствовал неладное. Мать сидела на небольшой тахте в углу, выглядя расстроенной. Жукова нервно мерила шагами комнату.       — Что случилось? — он тут же подлетел к матери и вцепился в ее ледяные руки. — Что? — стрельнул глазами в сторону директора «СиО». Та вздохнула, наконец остановившись и привалившись спиной к стене.       — Валерочка… — пробормотала Света. — Давление подскочило… Лекарствами напоили… На чеке, вроде, все нормально было…       — А я ему говорила, с коньяком пора завязывать! Нет же: «Мы по рюмашке за встречу», — передразнила Лена Тхая и запустила пятерню в волосы. — Вот перенес бы встречу с другом на завтра, и ничего бы не было… Свет, будешь одна? Или отменим? Перенести не получится…       — Там народу тьма… — пробормотал Артем, все еще сжимая ладони матери.       — Полная посадка, и входные все разошлись… — подтвердила Жукова, неожиданно прищурилась и смерила Артема заинтересованным взглядом.       — Артем Яковлевич, если мне память не изменяет, на гитаре ты играешь, репертуар весь знаешь…       — С ума сошла?! — Сурганов ошалело уставился на женщину. — Да я не помню, когда последний раз гитару в руках держал…       — Не прибедняйся! Это как кататься на велосипеде. Слух у тебя отменный, будешь подстраиваться под Свету… — Жукова, казалось, даже не слышала его аргументов, уже по всей видимости определившись с планом действий. Но для приличия, все-таки вопросительно глянула на свою подопечную. — Свет?       Сурганова высвободила одну руку и погладила сына по щеке.       — Справимся?       — Мам… я не хочу тебя позорить… — жалобно пролепетал он, хмурясь.       — Все будет хорошо, ребенок! — неожиданно твердо и уверенно произнесла Сурганова и поднялась.       — Пятнадцать минут! — проинформировала их Жукова и вручила Артему гитару. Тот судорожно вцепился в инструмент.       — Пиздец, приплыли… — нервно выдохнул он, облизнув внезапно пересохшие губы. Света ласково погладила его между лопаток.       — Вдох… — скомандовала она. — Выдох… Расслабься… Смотри только на меня, играй для меня, хорошо?       Артем кивнул и закрыл глаза, стараясь отключить голову, прошелся пальцами по грифу.

***

      Концерт он почти не запомнил — только момент выхода на сцену, где он рухнул на высокий табурет чуть сбоку от матери, вцепился взглядом в ее точеный профиль и полностью обратился в слух. А дальше… Дальше действительно сработала мышечная память. В финале, когда Светлана, даже не пытаясь скрыть гордость в голосе, представила его:       — Сегодня, в связи с непредвиденными обстоятельствами, мне аккомпанировал мой сын, Артем Сурганов, — он умудрился выдать некоторое подобие соло. А когда играли «Фурию» на бис, даже исполнил нужный кусок текста…       … — Интересно, — пробормотала Жукова, когда они ввалились в подсобку после, взбудораженные и раскрасневшиеся. — Что я смогу получить с Арбениной за запись всего концерта? — и подтолкнула к ним заварник. Артем мотнул головой и полез в пакет за бехеровкой. Конечно, теплой она шла тяжеловато: слишком насыщенный травяной вкус бил по рецепторам и оставлял вязкое послевкусие полыни. Но по глотку из бутылки они со Светой все-таки сделали.       Поужинали они, в итоге, втроем — в ресторане в Старом городе. Артем с Леной отдали предпочтение традиционной чешской кухне, Свете предоставили специализированное безглютеновое меню.       Плавное течение разговоров за столом почти каждые пять минут прерывали разрывающиеся телефоны то у Сургановой, то у Лены, то у самого Артема. После того, как директор «СиО» скинула Арбениной «Мураками», та не прекращала названивать по очереди каждому из них, требуя полную запись концерта. Марта скинула брату лишь многозначительное: «Я даже не знаю, то ли санитаров маман вызывать, то ли успокоительными справимся…». Ника написала коротко, что он молодец. Сам он сильно сомневался, что все было так уж хорошо, был уверен, что жутко фальшивил и лажал. И вообще — мама Света прекрасно справилась бы и без него.       В гостинице Сурганов заглянул к Тхаю и, убедившись, что тот чувствует себя вполне сносно, отправился организовывать дижестив. Жукова забронировала им даже не соседние, а смежные номера.       — Это было… — Артем поставил на журнальный столик тарелку с нарезанным дольками апельсином, щедро обсыпанным корицей, вытащил бутылку бехеровки изо льда и разлил по небольшим изящным стопкам. — …Впечатляюще! — наконец выдохнул он. Света рассмеялась.       — Ты такой молодец! — она потрепала его по волосам, чмокнула в щеку и забрала рюмку.       — За отличный концерт и выходные! — провозгласил Сурганов.       — Да… Нам надо будет взять за правило выбираться куда-нибудь вдвоем… Знаешь, как раньше… — Свете даже сейчас, спустя столько лет не хотелось вспоминать те два года, но Артем понял и так.       — Только вдвоем, а не втроем, да? — уточнил он. Женщина кивнула и потрясла пустой рюмкой. Рассмеявшись, он тут же разлил снова.       — У тебя есть план на наши с тобой каникулы? — поинтересовалась скрипачка, забираясь с ногами на диван. Сурганов завис с бутылкой в одной руке, почесал затылок другой и нехотя признался.       — На самом деле — нет, поэтому готов выслушать все твои предложения! — тут же сориентировался он. По правде говоря, ему было все равно… Он готов был с радостью принять любые ее хотелки — даже все десять дней проваляться в номере с книжкой в руках.       — Тогда завтра берем машину и едем в Седлец, я хочу посмотреть на Костел Всех Святых, потом можем доехать до замка Локет, по самому замку и окрестностям можно погулять, после Карловы Вары… А дальше посмотрим…       — Хорошо, — согласно закивал он. — Только, чур, я за рулем!       Света смерила его критическим взглядом и усмехнулась:       — Ну… Ты не Марта, так что договорились!

***

      Для Марты Артем привез набор бехеровок и несколько бутылок настоящего «Крушовице», только вот встретиться у них получилось спустя несколько дней после их со Светой возвращения из Чехии. Они договорились пообедать в мексиканском ресторане на Гороховой.       В ожидании сестры он заказал сет шотов текилы, кувшин Сангриты и два тако. До Мексики они с Мартой так и не добрались и пока довольствовались этим душевным рестораном в Питере с отменной кухней. Артем замахнул первые две стопки в одного и откинулся на диване, прикрыв глаза. Десять дней в Чехии с мамой заполнили его умиротворением и подпитали энергией. С одной стороны, хотелось просто поделиться впечатлениями с сестрой, с другой… Надо было поговорить. Марта примчалась с небольшим опозданием.       — Не поверишь… — ошалело выдохнула она и рухнула напротив. — В аварию на такси попала… Солидный хрен на белоснежном Мерседесе решил развернуться со среднего ряда, забыв предупредить о своем маневре остальных участников движения и посмотреть на наличие транспортных средств на левой полосе… Дураки и дороги!       Артем хмыкнул, пододвигая ей массивную деревянную подставку, на которой в ряд стояли стопки с текилой. Сестра ловко проглотила первый шот.       — Отдых с мамой удался?       — Да… — счастливо протянул он. — Ты ребенка нигде не потеряла пока Лена отсутствовала? — уточнил не без ехидства. Марта хмыкнула.       — Ну, во-первых, она отсутствовала всего пару дней… А пару дней, я, в принципе, в состоянии выдержать…       Сурганов скептически повел бровью, а сестра, замахнула еще рюмку и все-таки призналась: — Если на чистоту, она была с Никой и Маргаритой Сергеевной…       — Вам с Леной нужна няня на полный рабочий день, пять дней в неделю… — подвел он итог.       — Шесть… и иногда возможно все семь… Ты думаешь, я этого не знаю? Но Лена видимо переобщалась с нашей матерью, уперлась бараном! И я не знаю, как ее убедить! — рука слегка подрагивала, когда она цапнула с подставки очередной шот.       — Скажи ей правду…       Марта сняла очки, потерла глаза пальцами, зажмурилась и с силой сжала переносицу.       — Это не так просто… Мне страшно, Тем… Я люблю Лену, очень…       — А Лию? — он догадывался, каким будет ответ на этот вопрос, но должен был спросить. Осознавала ли сама Марта? Хотя, его сестра никогда не страдала враньем себе.       — Я могу ее терпеть…       Парень кивнул — это было даже лучше, чем он предполагал.       — Ты действительно ее не хотела?       — Нет. По крайне мере не сейчас, может быть, позже, а может, и нет… Я не знаю… Я надеюсь, я смогу к ней привыкнуть со временем.       Это было честно, но при этом он прекрасно понимал, почему сестра боялась признаться в таком Жуковой. Иногда непонятно было, кто в этой паре любил сильнее. Просто в силу своей природной независимости Марта, казалось, излишне спокойно относилась к безумному обожанию Жуковой. Но Сурганов-то знал, какие страсти кипели в душе сестры. Он покосился на последний шот и подозвал официанта. Заказал еще и порцию начос, искоса взглянул на Марту — ее взгляд рассеянно блуждал по залу, изредка цепляясь за какие-то детали интерьера.       — Мне не нравится, что вы с Леной сваливаете Лию на маму… — на одном дыхании выпалил он и проглотил рюмку.       Арбенина-младшая вздрогнула, резко выпав из глубокой задумчивости:       — А теперь мы открываем твои скелеты… — пробурчала она и зажевала кусок тако. — Когда она сидела с близняшками, тебя так не крыло.       — Уверена? — ему тоже пора было прекращать врать себе. Он ревновал так же — просто умело скрывал, как и всегда. Марта замерла, и Артем с определенной долей удовлетворения отметил отразившееся в ее глазах удивление. Официант принес еще одну подставку с шотами.       — Ты ревнуешь ее к собственным детям? — неуверенно уточнила она.       — Март… Серьезно? Я ревную ее ко всем и всегда… Я просто… Я понимаю, что это ненормально, поэтому стараюсь себя контролировать. Это всегда получается? Правда?       — Кажется, у нашей матери, есть хороший психолог… — после продолжительного молчания произнесла сестра, поднимая новую рюмку. Артем мрачно рассмеялся, легонько чокаясь с ней.       — Ну, думаю, к ней мы всегда успеем…