Мураками
12 февраля 2020 г., 11:55
Примечания:
Наша ответка "Редкой книге глупостей".
Понимаем, что все это похоже на сказку, но, юлять, возможно существует Вселенная, где адекватная и любящая Диансергевна живёт почти в мире с самой собой, своей головой, Светой и Мартемками.
— Заяц, я так больше не могу! — заныла Арбенина, появляясь на кухне в необъятной, похожей на чехол от танка, ночной рубашке. Одной рукой она поддерживала огромный живот, другой — потирала поясницу. — Я чувствую себя слонихой какой-то: ни сесть, ни лечь по-человечески. Я устала спать на спине. Наверное, скоро пролежни появятся. И к тому же эта парочка все время пинается, будто у меня там целая команда футболистов. Вот что они там поделить не могут?
Света мгновенно оторвалась от плиты, бросив варево, помогла Диане сесть на стул, устроившись рядом на корточки, и опустила руку ей на живот, ощущая ладонью лёгкие толчки.
— Тшшш, мои хорошие… — погладила она и нежно заворковала: — Мамочка устала, давайте спать. Баю бай. Потихоньку засыпай…
Постепенно, будто прислушиваясь к ее словам, дети прекратили буянить. Света, незаметно для Арбениной скривившись от резкой боли в низу своего живота, поднялась на ноги.
Гитаристка облегченно выдохнула, но тут же насупилась:
— Вот почему они тебя слушаются, а меня нет?
— Динечка… — Света тихонько засмеялась, потрепала и без того взлохмаченные спросонок каштановые волосы будущей мамочки. — Наверное, оттого, что ты их избаловала, — поцеловала обиженно надутую Арбенину в губы, — а я тебя…
Диана мгновенно расплылась в улыбке:
— Да, меня надо баловать, холить, лелеять… И вообще…
— Драть ремнем! — внезапно рявкнула Сурганова и отвесила ей легкий подзатыльник: — Кто вчера курил в туалете?
Диана тут же попыталась отмазаться, но ее усилия полетели прахом, когда скрипачка предъявила недокуренную сигарету, надежно, как ей казалось, заныканную за унитазом. Будущая мамаша сникла, почесала затылок, тут же состроила глазки и заныла:
— Ну я же всего полсигаретки!
— Ни даже запаха! Тебе со дня на день рожать, а ты травишь и их, и себя. Вот тебе вместо сигареты, — Света, шваркнув дверцей холодильника, бабахнула на стол огромное яблоко и метнулась к плите, надеясь спасти завтрак.
Диана с хрустом вгрызлась в зеленый бок и, жуя, поинтересовалась:
— Какие у нас сегодня планы?
Света пожала плечами, по кошачьи плавно присаживаясь напротив, отобрала у Арбениной яблоко, откусила от него и вернула обратно:
— Те же, что и вчера. У меня — Кавалергардская. Осталось только обои доклеить. А тебе — лежать.
Гитаристка попыталась воспользоваться трюком, который всегда ее выручал в случаях, если любимая женщина в чем-то упиралась: бровки домиком, глаза раненого олененка:
— Заяц, опять? Ну, я же не умирающий лебедь! И врач сказал, что мне необходимы небольшие нагрузки. Ну, можно я с тобой? Ну, пожааалуйста.
Но сегодня этот номер не прошел — Сурганова была как кремень. Она поизучала елейную мордашку Дианы и хмыкнула:
— Ах, нагрузки? Помоешь посуду… — рассмеялась, увидев, как разочарованно вытянулось лицо Арбениной, и жестким голосом отрезала. — А дышать всякого рода химикалиями я вам не разрешаю, там все еще краской воняет. И без меня по улице не шастать!
Диана разочарованно вздохнула, изучила огрызок яблока и снова запустила в него зубы.
— Диана Сергеевна, я вполне серьезно говорю. Там дикий гололед! — Сурганова сделала вид, что задумалась. — И вообще, я, наверное, Галину Анисимовну все-таки вызову.
Арбенина испуганно вытаращила глаза, едва не подавившись:
— Ты хочешь, чтобы я раньше времени родила?
— Нет… — Света вернулась к кастрюльке, убедилась, что завтрак готов и поставила перед непослушной гитаристкой тарелку с кашей, вручила ложку. — Динечка, я хочу, чтобы ты сейчас себя вела благоразумно, как подобает взрослой женщине, будущей матери двоих детей.
Диана скривилась — то ли от ее слов, то ли от вида овсянки, и скрипачка поняла, что дни до родов ей покажутся вечностью…
***
— Гусляры-песенники… — проворчала Арбенина, укладывая на огромном животе гитару наподобие этого древнерусского инструмента, и немного покряхтела, поудобнее устраиваясь в кресле перед микрофоном. Света тут же подорвалась: — Дин, ну я же говорила, давай не сейчас. Ты сегодня выглядишь не очень хорошо. И спина, говоришь, болит, живот тянет… Диана только отмахнулась: — Заяц, последние две недели я только так и живу. Так что не факт… И тем более ребзе нужна колыбельная. Чем я их укачивать буду? «Рубежом» или «Колыбельной по-снайперски»? Света хихикнула и чмокнула ее в макушку: — Да, под «Рубеж» ты их вряд ли усыпишь. Скорее наоборот. — Так что, заяц… Тем более, пока прет… — Арбенина потерлась щекой о лежащую на плече руку. — А круто получилось, правда? — Конечно, Динечка, — Света поцеловала ее на сей раз в подставленные губы и исчезла за дверью «застеколья». — Ну что, поехали? — обратилась она к звукорежиссеру. Тот кивнул. — Я пеленаю, пеленаю поднебесного тебя… Света кивала головой, слушая голос Арбениной, местами недовольно хмурилась, когда голос той срывался. — Давай еще раз, только возьми пониже… — сообщила она напряженно ожидающей за стеклом Диане. Второй раз тоже ей чем-то не угодил. Она пожевала губы, пошепталась с режиссером. Арбенина даже вздрогнула, когда услышала припев. Две Дианы — одна тревожно, на высоких нотах, другая — успокаивающе, напевали «Сумарок». — Вот видишь, Динечка, для каждого по колыбельной. Снайперша кивнула, но неожиданно глаза ее округлились: — Заяц… — пролепетала она. Света едва не вынесла дверь «зазеркалья», метнувшись к Диане. Та красная, как рак, растерянно хлопала виноватыми глазами, сидя немного накренившись на бок и вцепившись в живот: — Светк, я кажется обоссалась… Сурганова нервно сглотнула и метнулась обратно к звукорежиссеру: — Где у вас телефон? «Скорую», срочно!***
— Какие они крохотные… — тихо шепнула Сурганова, покачивая в руках, наконец, заснувшего Артема. Этот на вид спокойный, очаровательный ребенок устраивал настоящее сражение, лишь бы оказаться на руках Светы. Диану он признавал только в качестве бутылки с молоком. С Лией Давыдовной соглашался немного помолчать и полупить глазенками. Диана кивнула, глядя на сонно посасывающую грудь Марту, и ревниво покосилась на сына: — Можно подумать, это ты его родила, а не я… — пробурчала она. Света тихо хихикнула и поцеловала малыша. — Сейчас гулять с ними пойдешь… — напомнила она, и Арбенина тут же надулась. — Может, не надо? — жалобно заныла гитаристка. — Не хочу. Я устала… — Детям надо проводить больше времени на свежем воздухе… — назидательно произнесла Сурганова, все еще не выпуская Артема из рук. Марта тем временем похоже обожралась, выплюнула грудь и окончательно засопела на руках у Дианы. — Ну хоть ты меня признаешь… — пробурчала Арбенина себе под нос, нехотя поднимаясь на ноги. — Может, вместе, а? — выходить в промозглый февральский день не хотелось, а хотелось последовать примеру детей и завалиться спать, желательно со Светой под боком. Приблизившись к подруге, она чмокнула ее в губы. — Я хотела что-нибудь приготовить на ужин, и у меня появились кое-какие мысли на новую пластинку… — Здорово! — глаза у Дианы тут же загорелись любопытством. — Какие? — Не скажу, — тихо хихикнула Света, уходя в спальню. Диана надула губы и поплелась следом. — Ну, заяц… …Она действительно не хотела идти в тот день гулять. Зачем пошла? Они дошли до Калужского сквера, сделали пару кругов и уже выдвинулись в сторону дома, когда Артем, проснувшись первым, покрутил головой по сторонам и, не обнаружив то, что искал, тут же начал кукситься. — Ну что? Что тебе не нравится? Светы рядом нет? — простонала Диана, интенсивнее покачивая коляску и ускоряя шаг. — Терпи, мне вот тоже это не нравится! Первое, на что она обратила внимание, подойдя к дому — карета «Скорой помощи». Арбенина застыла, ноги отказывались слушаться, все внутри заледенело… В доме было огромное количество жильцов, и врачи могли приехать к любому… но она знала… чувствовала… — Света… — просипела она. — Света… Артем зарыдал в полный голос, в тон брату начала хныкать и Марта. Отодрать словно вросшие в асфальт ноги, Диана смогла только когда увидела, как выносят носилки, и бросилась к подъезду. Взгляд метался между коляской с голосящими детьми и фельдшерами. — Светка! — закричала она — Что? Что с ней? Женщина в сине-белой форме, заметив не совсем адекватную молодую мамашу, метнулась к ней. — Острые боли… Мы увезем ее сразу в онкологию… — Нет! Нет! Сказали же… Сказали… — Арбенина, бросив коляску с оглушительно вопящими в два горло двойняшками, едва не вцепилась в носилки, на которых лежала Света — без сознания, с побелевшим лицом. — Успокойтесь… успокойтесь… дети, ваши дети… — медики с помощью подоспевших соседей с трудом оттолкали ее от машины, и «Скорая» сорвалась с места. — Заяц… — прохрипела Диана, опускаясь коленями прямо в весеннюю грязь. Невидящим из-за пелены слез взглядом она проводила «Скорую»…***
— Вы же говорили, что все, она вылечилась! — с порога кабинета заорала Арбенина на онколога. — Откуда взялся этот проклятый рецидив?! Огромный врач сначала испуганно вжался в кресло, едва морально не сметенный обезумевшей посетительницей, но длительное общение с родственниками больных научило его мгновенно ориентироваться: — Успокойтесь! — рявкнул он в ответ. — И сядьте! Иначе я вызову охрану. Кто вы? — врач прекрасно помнил фамилии этой странной парочки — то ли родных, то ли двоюродных сестер — но ему было необходимо как-то рассеять внимание этой неуравновешенной особы. Арбенина плюхнулась на стул, стоящий рядом с рабочим столом врача и, не желая быть выставленной из кабинета, слегка поубавила голос: — Сурганова… В смысле Арбенина… Пока посетительница пыталась определить, кто из них кто, хирург быстро что-то накапал в стакан. По кабинету разнесся запах корвалола. — Там Сурганова, здесь Арбенина… — бормотала Диана. — В общем, пишите Сурганова-Арбенина. Через дефис. Дождавшись, когда она наконец закончит фразу, мужчина сунул стакан ей под нос. Арбенина принюхалась и отрицательно мотнула головой: — Мне нельзя, я кормлю… — и пристально уставилась на врача. От этих пронзительных, с волчьим разрезом, темно-зеленых глаз по телу хирурга пробежали мурашки, но прежде, чем его рука потянулась к телефону, молодая женщина умоляюще проговорила: — Поймите, ей нельзя умирать. У нее двое месячных детей на руках. Онколог замер с протянутым стаканом, а потом залпом оприходовал его. Ему начало казаться, что это не Арбенина, а он сошел с ума, потому что ни в медицинской карте, ни физически никаких признаков прошедших родов у больной не наблюдалась. Посетительница нервно дернула уголком тонких губ: — Ну, они как бы мои, но и ее тоже… Это не суть важно. Важно — почему? — Никто не знает, Диана Сергеевна… — врач наконец вспомнил, как зовут женщину, и привычным, успокаивающим голосом заговорил, стараясь не скатываться в медицинскую терминологию: — Причина возникновения онкологии у того или иного человека, как и рецидивов ее, до сих пор не выяснена. Бывает, что из двух людей, ведущих абсолютно одинаковый образ жизни, один заболевал онкологическим заболеванием, а другой — нет… И при одинаковом течении болезни один выздоравливает полностью, а другой… — онколог развел руками. — В случае Светланы Яковлевны, ей необходимо было еще три месяца назад лежать на операционном столе, но по какой-то причине она проигнорировала очередное обследование. Вы не в курсе, по какой?.. — и замолк, увидев остекленевший взгляд Арбениной. — Дальше… — глухим голосом проговорила она, внутри все заледенело. Да, она знала… знала… Как раз четыре месяца назад ее после концерта увезли в больницу — опасность выкидыша. Выебнуться ей тогда захотелось на сцене — идиотке. Поскакала, как раньше — с гитарой. Дура! Арбенина помнила ужас в глазах Светы, когда ее скрутило. Как она цеплялась за ее руку и шептала посеревшими губами, что все будет хорошо. Как дневала и ночевала в больнице. А когда Диану наконец отпустили домой, стала трястись над ней, контролировать каждый шаг, опекать до сумасшествия… — И что теперь? — с трудом выдавила из себя Арбенина. — Дальше — операция. К сожалению, при такой быстротекущей форме шансов почти не осталось. Метастазы… После этих слов Диану затрясло. «Нет, нет, нет!» — задолбило в мозгу. Она не может умереть… Нет! — НЕТ! — Удар кулака едва не разнес стол. — Светку эта костлявая не получит… Не отдам! Не позволю! Врач вздрогнул, внимательно посмотрел на ставшую еще бледнее женщину напротив, сильно опасаясь за ее психическое состояние. Выйдя из онкодиспансера Диана застыла на крыльце. Хотелось курить. Неровное дыхание срывалось с губ сгустками пара, руки дрожали. Она совершенно не знала, что делать, как вернуться домой и сказать Лие Давыдовне, что это ее вина… Судорожно сглотнув и не обращая внимания на ветер, бросающий в лицо снежную крупу, она побрела через просторный двор к дороге и в ближайшем ларьке все-таки купила сигареты. Она не протянет без Светы… просто не вывезет, не сможет… Из них двоих Сурганова всегда была более стойкой, сильной… — Она должна жить… — прошептала она, задрав голову к небу. — Должна! Идея возникла неожиданно, врезалась в мозг и больше не отпускала. Поднявшись в квартиру и застав уже ставшую привычной истерику Артема, Диана тут же набрала своему новому директору. — Лариса, мне нужна твоя помощь… Внимательно выслушав свою подопечную, после короткой паузы Пальцева наконец выдохнула: — Арбенина, ты за кого меня считаешь? Волшебника Изумрудного города? Ты как это себе представляешь? Кто за такое возьмется?! За это, наверно, и посадить могут… — Лар… — умоляюще прошептала Диана. — Пожалуйста… Я знаю, ты можешь… Прошу… — она слышала, как тяжело вздохнула ее директор. — Хорошо… Я попробую, но ничего не обещаю… — Любые деньги, Лар, я найду… Только сделай… Диана не знала, как Пальцева все организовала в итоге, но спустя несколько дней, утром, перед самой Светкиной операцией, снайперша неслась в больницу, держа в конверте во внутреннем кармане куртки, заветный светло-голубой гербовый документ. … — Заяц, пожалуйста, открой глазки! — трясущейся рукой Диана накрыла в одночасье исхудавшую кисть Сургановой. За те несколько дней, что Света провела в реанимации, она разительно изменилась, и на Арбенину со всей силой накатилось дежавю, будто она опять вернулась в те события двухлетней давности. Скрипачка с трудом приоткрыла глаза, и, вздрагивая всем телом, прошептала иссиня-бледными губами: — Динечка, прости, родная, я опять тебя подвела… — Дура ты, Светка. Какая ты дура! Как ты могла? Фаталистка, твою мать! — сдавленно шептала Арбенина, поглаживая бледную кисть. Сурганова только молча закусила и без того обескровленные губы. — В общем, у меня только пара минут, пока санитарка стоит на стреме… — Арбенина нервно оглянулась на дверь, развернула официальный документ, который до этого момента зажимала в кулаке и сунула под нос Свете: — Смотри внимательно. Это Свидетельство о рождении. Читай очень внимательно и запомни: если ты из этой больницы живой не выйдешь, то твой сын — Артем Сурганов — останется сиротой… В палату заглянула хорошо подкупленная санитарка и с выпученными глазами замахала руками, подавая Диане какие-то знаки. Гитаристка коротко поцеловала Свету и резво подскочила. Уже в дверях оглянулась и, увидев, как запавшие, потемневшие от боли глаза скрипачки наливаются слезами, ворчливо заметила: — Давай скорее выздоравливай, а то от его орева уже все оглохли…***
За узким оконцем одноместной палаты вовсю буйствовала весна. Непредсказуемо-питерская, когда по несколько раз за день могла измениться погода: то вовсю ивановскую шпарило ослепительное солнце, то враз набежавшие тучи расквашивались меленьким, сопливым дождем. Несмотря на именно такую слякотно-пакостную погоду, хотелось поскорее покинуть эти опостылевшие стены. И пусть босиком, в одном халате, но домой… К Мартемкам, мамулечке, Динке!.. Динка… Именно она невесть какими путями (хотя, понятно какими — денежными) выцыганила эту палату. Сурганова изначально была против этой одиночной камеры — и по материальным, и по психологическим причинам. — Динечка, я же озверею здесь одна. Давай я останусь в общей палате, — бормотала она, вцепившись в ее ладонь. Но Арбенина была неприступна. — Еще чего не хватало. Видела я эти палаты, насмотрелась. Там одни старые ворчливые бабки. Они и здорового-то в гроб вгонят. А тебе покой нужен! И тем более, как я Мартемок к тебе на свиданку притащу туда?.. И при малейшем упоминании о том, что в онкологию попадают не только старики, глаза Арбениной мгновенно наливались кровью. Скрежет зубовный вызывал эхо в больничном коридоре. И дабы не расстраивать кормящую мать, Света согласна была на что угодно. Да и детей хотелось увидеть до безумия… — Привет, заяц! — Арбенина, сверкая отрастающей щетиной на голове, ввалилась в палату со спортивной сумкой. Бухнула ее на пол у порога. Вихрем подлетела, коротко, но смачно поцеловала. — Все, переодевайся и домой. Я пока до хирурга сбегаю, а то опять у тебя «все нормально» будет… Но посмотрев, как Света мелкими шажочками двинулась к сумке, хмыкнула: — Не трогай ничего без меня. Вернусь — помогу… — и снова испарилась. Сурганова растерянно поправила косынку на голове — после ударных доз химиотерапии ее светлые кудряшки выпадали пачками. И в один из таких дней, глядя, как глаза скрипачки наливаются слезами при виде очередной прядки волос в расческе, Диана не выдержала и молча исчезла. Когда она вернулась на следующий день, Света только охнула — Арбенина сверкала довольной улыбкой и лысым черепом! — Тебя Мартемки не испугались? — осторожно поинтересовалась скрипачка, касаясь пальцами гладко выбритой головы. Гитаристка только усмехнулась: — Мартишке, по-моему, однофигственно, даже если я одену маску киношного злодея — ее интересует только наличие молока в сиськах. А Тема тебя ждет. Мне кажется, он уже просек, что это не ты, а твой голос на кассете. И твоих рук не хватает не только им… Завтра… Мы все вместе придем завтра… — пообещала Диана, по очереди целуя прохладные ладошки. Они и правда пришли. Света тогда замерла на узкой больничной койке, вцепившись в одеяло. Марта кемарила на руках у Лии Давыдовны, а Артем, недовольно поджав губешки, громко сопел и подозрительно озирался по сторонам, видимо, пытаясь определиться, закатывать скандал или еще подождать. Арбенина целенаправленно подошла к Сургановой и вручила сына. Тот для начала недовольно сощурился, а потом расплылся в счастливой улыбке, начал пускать пузыри и вцепился Свете в мизинец. Та судорожно вдохнула и всхлипнула. — Привет, мой хороший… — сдавленно прошептала она. …Диана вернулась глубоко задумчивой, с целой папкой бумаг. На автопилоте поцеловала Свету. Молча вытряхнула вещи из сумки. Скрипачка никак не могла понять, чем вызвано ее резко изменившееся настроение, но никак не прокомментировала — ее Динке и так было эти месяцы нелегко: двойняшки, запись нового альбома, даже несколько выездных концертов… Финансы напевали романсы. Несмотря на якобы бесплатную медицину, деньги улетали только так: необходимые медикаменты, оплата сиделок в первые дни и прочая… Сурганова видела ее уставшие глаза. Иногда Диана даже засыпала прямо в палате, на ее койке и подрывалась только тогда, когда молоко начинало давить. Костеря Светку, она привычно целовала ее на ходу и исчезала… … — Светк… Скрипачка резко отшатнулась от Арбениной, когда та попыталась расстегнуть пуговицы ее халата. Диана попридержала ее за плечи: — Заяц, я видела эту хренотень и знаю, что это надолго. Но… Мне плевать, что у тебя там болтается. Главное, ты живая. Света отвела взгляд, потому что ей хотелось закричать во весь голос: «Да, я живая… Живая обуза!», — но тут же осеклась, потому что ее девочка, слишком резко повзрослевшая за эти месяцы, уткнувшись ей в шею и судорожно всхлипывая, забормотала: — Господи… Светка… ты живая… как хорошо… что ты… выжила. Я… я бы просто сдохла… тоже… Я бы не вывезла… Когда все, что накопилось за это время — бесконечная усталость, тревога, боль, страх, — выплеснулось наружу, и последние всхлипы смолкли, Сурганова погладила ее по короткому ежику волос: — Динечка, поехали домой. Мартемки и мамулечка уже заждались… — сдавленно попросила она. Арбенина утерла слезы кулаком и кивнула. — Конечно… Поехали, поехали, подальше отсюда, и чтобы больше никогда не возвращаться… В такси они молчали. Сурганова смотрела в окно, отвернувшись от Дианы — на проснувшийся после затяжной весны город, все еще серый, но в ярких мазках зеленого, белого и алого тут и там, а гитаристка всю дорогу держала ее за руку, вырисовывала круги большим пальцем на тонком запястье, искоса поглядывая на отрастающий, золотящийся в свете редких солнечных лучей, ежик на макушке Светы и ей безумно хотелось потрогать его пальцами. — Мы дома, заяц… Дома… — притянув подругу к себе, просипела Диана и все-таки коснулась волос, поцеловав в висок, когда машина остановилась у дома на Кавалергадской. — Да, Динечка, дома… — согласилась Света и улыбнулась. Уставшая, но счастливая, Лия Давыдовна уже их ждала. Словно отпустив себя, Диана бросила сумки у самой двери и привалилась к стене, наблюдая, как мать с дочерью обнимаются. Света дома… все закончилось… И тут проснулись дети! Света отлепилась от матери и тихонько направилась в комнату. Арбенина неуловимо улыбнулась.***
По возвращению домой Сурганова была задумчиво отстраненной, тихой и почти все время проводила с Мартемками. Диана, с трудом гася непонятные всполохи ревности внутри к собственным детям, старалась дать ей время и пространство. Они уже проходили подобное после первых Светиных операций — когда она отдалялась, пыталась закрыться. Тогда Диана закатывала истерики, сейчас… Сейчас она старалась быть терпеливее. Арбенина и терпеливее — звучало смешно даже для нее самой. Усмехнувшись своим мыслям, Диана последний раз взглянула, как Сурганова вошкалась с двойняшками — Марта уже тихо сопела, а вот Артем что-то еще лепетал и тянул ручонки к Светиному лицу — и вышла, тихонько прикрыв за собой дверь. Сгребла со стола блокнот, ручку и плюхнулась в кресло. … — Динь… — выйдя из комнаты, после того, как ей все-таки удалось усыпить Артема, Света осторожно коснулась плеча, задремавшей в кресле Арбениной. — Что? Что?.. — Диана тут же подорвалась и в страхе уставилась на подругу, до синяков вцепившись ей в плечи. — Болит? Где болит? — Нет… Динь, все хорошо… Все хорошо… Нам просто надо поговорить… — Сурганова поморщилась, аккуратно отлепляя от себя будто задеревеневшие пальцы. Гитаристка нахмурилась, руки сместились на талию скрипачки, и она вернулась в кресло, с осторожностью притянув Свету себе на колени бочком. — О чем? О том, что твой сын, мелкий засранец, который действительно воспринимает только тебя?! Мы с Лией Давыдовной уложить его не могли! Орал дуром! Почти постоянно! Я вообще не понимаю, как Марта умудрялась спать под его концерты! Не знаю, я бы с ума, наверно, сошла, если бы твоя мама не смекнула ему кассету ставить с твоим голосом! — недовольно проворчала она и потерлась носом о Светину шею. — Нет, — скрипачка хихикнула и отрицательно мотнула головой. У нее уложить Артема получалось быстро, стоило только пропеть пару строчек «Мой маленький, рыжий», и ребенок сладко сопел, держась за ее палец. Света пожевала губы и на одном дыхании, пока не передумала, выпалила: — О том, что мне надо уйти из «Ночных снайперов». После короткого молчания, за время которого глаза Арбениной увеличились почти вдвое, та рявкнула: — У тебя от наркоза крыша поехала? Это ведь наш общий ребенок, так же как и Мартемки, и ты собираешься его вот так бросить, да? — Тшшш… Детей разбудишь… Дин, давай посмотрим на всю ситуацию с другой стороны, — попросила Света, обнимая подругу за шею. — Я не могу пока ездить на гастроли. И не знаю, когда смогу. Поверь, так будет лучше. На данный момент я фактически недееспособна. Мы планировали нанять няню для Мартемок, потому что мамулечка явно с ними не справится. Пусть лучше с ними останусь я. И давай начистоту — сейчас большая часть репертуара «НС» заточена под электрическое звучание, но я могу заниматься аранжировками. Диану затрясло как в лихорадке, и она жалобно проныла: — Заяц, ты рехнулась? Да меня твои фанаты после такого заявления живьем сожрут… Я прямо уже могу воочию представить, что напишут на форумах… — Дин, подожди. Мы скажем, что это временное явление — в связи с серьезным заболеванием. Пообещаем, что будем периодически выступать вместе, когда мне станет легче… — Света, немного повозившись, сильнее прижалась к подруге и замерла. Диана нежно поглаживала худую спину с выпирающими позвонками. — Заяц, как я буду без тебя? На сцене? Да я ни одного слова не вспомню! Ты мне нужна, как воздух. Когда тебя нет, я снова становлюсь молоденькой девчонкой, которую трясло перед каждым выходом. — Дин, ну как-то же ты выступала без меня эти месяцы. Арбенина слегка покраснела, нервно дернула головой: — Я представляла, что ты ждешь меня в гримерке. Голая… — нехотя, почти беззвучно признала она. — Динка! — ошалело выдохнула Сурганова, во все глаза глядя на подругу: — Ты озабоченная… — Ага… Еще как! — Арбенина ухмыльнувшись, опустила руку ниже, уже более настойчиво поглаживая такие манящие ягодицы. Слегка повернула голову, прислушиваясь к звукам, исходящим из детской. На мгновение ей показалось, что кто-то из беспокойной парочки подал голос, но нет, все было тихо. И Диана пошла на приступ более решительно, ныряя под домашнее платье скрипачки. Света шлепнула ее по рукам, хитро блеснув глазами: — Но меня же не было, когда ты возвращалась. Лицо Арбениной полыхнуло так, что об него уже можно было зажигать спички. — Ну… Я это… Сама… Света немного отстранилась, положив руки на плечи, и попыталась заглянуть в глаза до безумия сконфуженной Диане. Та даже отвернула голову, пряча смущенный взгляд. — Дииин… — Света провела пальцами одной руки по ее шее, спустилась к ключицам, слегка распахнула полы халата, полюбовалась видом. Другой двумя пальцами обхватила ее подбородок, поворачивая лицо и призывно облизнула губы: — Покажи… — попросила она, соскальзывая с колен гитаристки на пол… — Сделай это для меня…***
Первые одиночные гастроли после официального ухода Светы из «Ночных снайперов» шли тяжело. Каждый концерт начинался с вопросов. Несмотря на официальное заявление от Сургановой, фанаты не верили в ее добровольный уход. Билеты продавались хуже, чем хотелось бы Диане, и чем прогнозировала Лариса. Да и в группе стояла нервная, напряженная атмосфера. Арбенина срывалась почти на каждом чеке, потому что сказывалось отсутствие самой Светки — извечного миротворца — умудряющейся одним наложением рук успокоить свою взбудораженную Диньку. В период ее болезни выбора просто не было, а сейчас… Диана ловила себя на мысли, что постоянно ищет глазами свою любимую скрипачку и теряется на мгновения, когда не находит. От этого становилось еще тоскливее — она еще громче орала на парней по поводу и без, и несчастной Пальцевой приходилось прилагать немало усилий, чтобы группа не рассыпалась до конца тура. — Заяц, я так скучаю… — нервно шептала Арбенина в телефонную трубку почти каждый вечер. — Мне так тебя не хватает… Как там ребзя? Как ты с ними управляешься? Может быть, все-таки нанять няню? И Света уверяла, что все хорошо, просила не волноваться, говорила, что мамуля помогает, но, зная ее упрямство и нежелание причинять кому-либо какие-либо неудобства, Диана переживала еще сильнее… На середине тура, когда выдался почти трехдневный перерыв, Арбенина, наплевав на все, сорвалась домой, в Питер. Из-за полуторачасовой задержки самолета — в связи с туманом — и пятничных пробок, на Кавалергадскую Диана приехала уже ближе к семи вечера. Квартира встретила странной, непривычной тишиной. Лия Давыдовна, открывшая дверь, с улыбкой обняла взъерошенную, уставшую Диану. — Почему так тихо? — Арбенина скинула рюкзак на пол, с подозрением оглядывая прихожую. Но нет, Светкины вещи висели на вешалке. Коляска стояла тут же. — Спят. Ужинать будешь? Диана кивнула, и в животе тут же предательски заурчало: с утра она как обычно закинулась кофе и сигаретой. Но прежде, чем отправиться на кухню, она скользнула в комнату двойняшек и застыла в дверях, пальцы сжали дверную ручку. Света спала на диване, на спине, Артем тихо сопел у нее на груди, в то время как Марта лежала на бедре, зажав в кулачках ткань просторной длинной футболки… На негнущихся ногах, Арбенина приблизилась к дивану и опустилась на колени рядом. Осторожно, боясь разбудить свою любимую скрипачку, невесомо коснулась ее руки. — Девочка моя… — одними губами прошептала снайперша. — Хорошие мои… — так же невесомо прикоснулась к детским головенкам. Глаза защипало, а внутри разлилось тепло и невозможная нежность.***
Нервно заламывая руки, Света металась по гримерке — первый сольный акустический концерт после ухода из «НС» в небольшом, уютном клубе в Питере. Вальяжно развалившись на диване, Арбенина с ухмылкой наблюдала за ее телодвижениями. — Так, заяц, — резко выбросив руки, перехватила она Сурганову на очередном витке и шлепнула ее себе на колени: — Прекрати себя накручивать. Света попыталась снова сорваться, но настырные руки не дали ей такой возможности. Наоборот, ещё и нырнули под просторную белую рубашку. — Дин, — Сурганова попыталась стряхнуть их с себя, но они не сдались, а плавными движениями заскользили вверх-вниз по позвоночнику. — Прекрати приставать. — Я не пристаю, — Диана уткнулась носом в острое плечико. — Я успокаиваю. Все-таки «первый раз в первый класс». — Динка, не язви. Вдруг никто не придет, — несмотря на показную браваду, голос дрожал, и Светлана трогательно прижалась к подруге. — Заяц, твоя тощая швабра Жукова уже давно доложила, что все билеты проданы. Полный солд-аут. — Динечка, ну прекрати ты ее так называть, — тихо хихикнула скрипачка. — Скелет ходячий тебя больше устроит? И вообще, меня сейчас больше интересует другое… — пальцы Арбениной быстро вынырнули, переместились Свете на грудь, торопливо расстегивая многочисленные мелкие пуговицы. Скрипачка охнула, снова попыталась их стряхнуть, но безрезультатно. — Динка! — Мммм? — Жадные губы уже вовсю хозяйничали на шее, перемещаясь все ниже. — У меня через полчаса первый концерт, а ты… А вдруг кто зайдет? — еще раз попыталась возмутиться она, но сопротивления стали заметно слабее. — Посрать… — отрезала Арбенина. …Когда Леночка открыла дверь в гримёрку, чтобы предупредить свою новую подопечную, что до концерта осталось всего полчаса, она сильно пожалела об этом. Сначала в нее прилетела арбенинская толстовка. Перехватив летящий в лицо бюстгальтер, она прежде, чем вылететь обратно в коридор, успела прокомментировать происходящее: — Блять, у вас двадцать минут! — и услышать недовольный рык снайперши… Спустя ровно полчаса немного раскрасневшаяся, с сияющими глазами и привычным беспорядком на голове Сурганова под оглушительные аплодисменты выскочила на сцену. Кивнула Тхаю, хладнокровно обнимающему гитару, и по залу поплыли первые аккорды… Наблюдая за ней из-за кулис вместе с Дианой, Жукова, покосившись на снайпершу, все еще немного смущённая, что застала их в пикантный момент, многозначительно протянула: — Арбенина, ты в курсе, что ты озабоченная? И вообще, в таких случаях закрывать дверь надо! — Можно подумать, ты первая, кто мне это говорит… — хохотнула та и тут же довольно добавила: — Зато, какой эффект! Действительно, напряжение и страх у Сургановой как рукой сняло. Она порхала по сцене, скрипка сменяла гитару. Аплодисменты перемешивались с восторженными воплями «Ещё!» Арбенина цвела и пахла, словно заботливая мать, которая выпустила свое чадо в первый самостоятельный полет. Только, когда восторженные поклонники с букетами всех оттенков желтизны потянулись к сцене, и глядя, как солистка новоявленной группы, обаятельно улыбаясь, принимает цветы, по ее лицу проскочила недовольная гримаса. А вот этого Диана и не учла. Светкин шарм, море обаяния — и ревность тут же заскреблась глубоко в душе, словно назойливая мышь. — Ну вот, пожалуй, и все… — Света немного устало и в то же время вопрошающе выдохнула в микрофон, прослушала недовольные возгласы из зала, метнула в сторону кулис, где стояли Диана и Лена плутоватый взгляд, и Арбенина замерла, вытянувшись напряжённой струной. Она знала, что все, концерт окончен, предназначенные «на бис» композиции исполнены. Букет роз, адресованный любимой женщине, затрясся в ее руках. — Эту песню я посвящаю человеку, благодаря которому я сейчас стою на этой сцене. И просто живу, дышу, люблю… По залу разнеслись звуки мелодии, доселе незнакомой Арбениной.— Солнце…
Резкая пауза.— Выключает облака…
Жукова была в курсе, что этот сюрприз готовился втихаря от снайперши. И на чеке, на котором та присутствовала, она не исполнялась. Поэтому Лена торопливо сунула забывшей как дышать Арбениной, фляжку с коньяком. Диана одним глотком, не отрывая взгляда от Светы, осушила ее…— Улетаааееешь…
Просторные белоснежные рукава взметнулись, словно крылья. Арбенина с трудом отлепила ноги от пола и спотыкаясь, запинаясь о многочисленные провода, медленно двинулась через всю сцену к своей Светке.…Я люблю тебя огромным небом Я хочу любить тебя руками…
