Двадцать пять лет в цель 2.0

      Ранним восьми мартовским утром дом во Всеволожске мирно спал… Кроме одного человека — Дианы. Воровато оглядываясь и нервно прислушиваясь к стоящей в доме тишине, она стащила по лестнице в прихожую огромный клетчатый баул и рухнула на него задом. Выдохнув, вытерла трудовой пот с чела и красной от натуги рожей стала походить на челночницу из девяностых.       На лестнице раздались тихие шаги, и Арбенина прижухла, вжав голову в плечи — Светка проснулась, и сейчас будет пиздец! Но вместо нее нарисовалась хмурая спросонок Марта. Увидев сидящую на чемоданах мать, она нахмурилась ещё сильнее и, сжав руки в кулаки, приготовилась метать громы и молнии, но снайперша опередила ее. Метнувшись к дочери, она зажала ей рот ладонью и торопливо зашептала:       — Мартиш, это не то, что ты думаешь…       Арбенина младшая содрала с себя руки матери и злобно зашипела:       — А что, блять, я должна думать, если еще недавно ты на коленях ползала перед мамой Светой, месяц кольца выбирали — всем нервы истрепали — теперь вот: чемодан, вокзал. Кончилась, блять, в очередной раз любовь, да? Ненадолго же тебя хватило! Давай, уебывай, нахрен, и никогда больше не возвращайся! Слышишь! Никогда!!!       — Мартиш… Доченька… — Арбенину затрясло. Перед глазами возникли картинки не так давно прошедших событий. Она дрожащими руками расстегнула замок баула и выдернула первую же тряпку. — Вот… — потрясла ею перед лицом дочери. Та заткнулась и изумленно вытаращила глаза: перед ее носом родительница махала Светиными штанами.       — Это что? — с трудом выдавила она из себя, постепенно успокаиваясь. — Это же мамины любимые обосранцы…       — Именно… — облегченно выдохнув и обмахиваясь ими словно веером, Диана вновь опустилась на сумку. Вроде бы, гроза прошла стороной.       Марта приземлилась напротив — на пуфик — и недоуменно уставилась на нее. Арбенина нервно почесала затылок, макушку, щеку, вернулась к затылку.       — Мать, ты сейчас дыру в себе протрешь… Что это значит?       — Мне не нравится, как Светка одевается… Она же такая… — Снайперша провела руками в воздухе, изображая женскую фигуру с идеальными формами песочных часов. — А тут вот это… Безразмерное безобразие… Как влезла в них, так вылезти никак не может! — она вновь потрясла штанами. — Моя будущая жена должна выглядеть как богиня!       Марта обиженно насупилась:        — А сейчас как кто? Бомж? — и тут же ухмыльнулась: — Ты же опять от ревности сдыхать будешь!       — Ну… Буду… — согласилась Арбенина. — Но вот от этого… — подняла зад, запихнула штаны обратно в баул, — …я сдыхаю сильнее. Тем более после вашего карнавала. Какая у нее там задница… — нервно сглотнула, вспомнив фотографии, которые она все-таки выжала из Жуковой, — какая спина…       Дочь тихо заржала.        — Слюни-то подбери! И как ты это себе представляешь? Мама проснулась — штанов нет. Вообще ни одних! А у нее сегодня, между прочим, интервью. В чем она пойдет? В твоих трениках? Она же тебя с потрохами съест. И до свадьбы дело точно не дойдет.       Снайперша немного посопела — об этом она как всегда не подумала. А потом легкомысленно махнула рукой, мол, прорвемся. Чай оно не в первый раз…       — Мои кожаные натянет! Лучше помоги этот мешок до машины доволочь, пока Светка не проснулась… — уцепилась она за одну ручку необъятной сумки.       Тихо подхихикивая, дочь подхватила вторую и решила, что из дома бы сегодня надо свалить — боевые действия мамочек способны смести с лица земли как минимум пол посёлка… И Артема предупредить…

***

      … — Динка, блять, как ты могла! — Арбенина с трудом увернулась от летящего в ее сторону очередного кроссовка. Сложив руки на груди, она любовалась разъярённой любимой женщиной и бардаком, устроенным ею же. Вся комната была завалена коробками, пакетами. В центре возвышалась гора старой и не очень обуви. Света вынырнула из гардеробной, метая глазами громы и молнии. — Ты, блять, умудрилась даже выкинуть те, в клеточку.       Диана самодовольно улыбнулась: найти первые безразмерные Светкины обосранцы было нелегко, но это дело принципа. И после продолжительных, безрезультатных поисков они были найдены — запасливая как правоверный хомяк Сурганова запихнула их в коробку со старыми простынями.       — Что ты лыбишься? — снайперша ловко перехватила очередной снаряд — разрисованные в цветочек сапоги на каблуке. Господи, а это откуда у них вообще?! — Вот, в чем я сегодня пойду? — солистка «СиО», тяжело дыша и пылая злостью, уткнулась сжатыми кулаками в бока. И без того недлинная клетчатая рубашка стала до неприличия короткой, обнажив бедра почти по самое не могу. — Такое ответственное интервью!       Арбенина облизнулась при виде всего этого, но предпочла промолчать, зная, что любое сейчас сказанное слово будет направлено против нее же. Поэтому просто покосилась в сторону целой выставки кожаных брюк, разложенных на диване.       — Ты рехнулась?! — ноздри тонкого носа Светы расширились, серые глаза сузились, и Диана поняла, что еще немного — и будет взрыв. — Я и в них?! — подскочив к дивану, Сурганова подхватила первые же попавшиеся штаны и подняла руку, уже готовая было отхлестать ими снайпершу, но та была начеку и быстро перехватила ее, притянула к себе, крепко прижимая.       — Вспомни те самые, из девяностых, одни на двоих… — и ухмыльнулась, глядя, как глаза любимой женщины затягивает пелена воспоминания. — Ты в них так сексуально выглядела…       — У меня был другой размер… ээээ… — но Арбенина не дала договорить ей, затыкая рот поцелуем и одновременно проводя ладонью по тому самому месту. Света забрыкалась, но силы были неравны, и снайперша торопливо опрокинула ее поверх коллекции штанов, доказывая, что начиная с тех самых лет ничего не изменилось. И эта самая пятая точка, а также остальные части тела с каждым годом становятся еще более и более аппетитными…       … — Динка, заррраза, и как только ты меня уговорила? — розовенькая после раскаленного душа Сурганова торопливо натягивала на себя одни из наименее помятых — после бурного примирения — брюк.       — Я не говорила… — Диана перевернулась на живот и по-пластунски, сверкая голой задницей, поползла к краю кровати, надеясь напоследок ухватить еще кусочек Светы. — Москва словам не верит. Я доказывала!       — Москва слезам не верит… — увернулась от похотливых ручонок солистка «СиО», одним глазом поглядывая на беспрерывно орущий мобильник — Жукова уже вся изнервничалась. — И что ты доказала? Что твои ночнушки лучше моих брюк? — она подняла с пола несколько тряпочек — все, что осталось от арбенинского граммофоновского платья. — А чем мои платья тебе не понравились?       Снайперша подняла две половинки бывшего Светиного платья.       — Ногами…       Сурганова на мгновение зависла, недоуменно хлопая ресницами — пальцы замерли на пуговицах блузки. Арбенина быстро уловила момент и опрокинула ее обратно на диван, поспешно стягивая с таким трудом надетые штаны.       — Твоими голыми ногами имею право любоваться только я…

***

      … — Так, дети мои… — Диана, собрав свое немногочисленное семейство в столовой, решила обсудить наболевшую проблему с ними. — Я считаю своим долгом сообщить вам пренеприятное известие…       — К нам едет ревизор? — блеснул эрудицией Артем и передернул плечами. Марта выглянула из-за ноутбука и вопросительно приподняла брови.       — Баба Галя собралась к нам в гости?       Тут передернуло Арбенину, и она с трудом сдержалась, чтобы не перекреститься.       — Фильтруй базар! — рыкнула она. — Все намного проще или хуже… — дети замерли в ожидании. — Нам предстоит тяжкая спецоперация под названием: «Одень маму Свету по-человечески».       Оба дитя неприлично заржали, а Марта, отсмеявшись, вспомнила неподъёмный баул, который был увезен не просто на помойку, а на свалку в соседнюю область.       — Операция «Обосранцы»…       — Вот именно! — Диана нервно потерла руки. — Ну-с, ваши предложения?       Предложения посыпались как из рога изобилия: одно другого смешней и нелепей. Самое рациональное было от Марты — напоить маму Свету и под конвоем увезти в бутик.       Артем почесал макушку, заглотил уже остывший чай и выдал:       — Отвези маму в Париж. И романтично, и бутиков там тьма…       Марта покосилась на брата и многозначительно хмыкнула.       — Хороший план, поддерживаю.       — Ээээ… А как я ее уговорю?! Вы чего? Я одна не поеду! — состроила печальные глазки Арбенина. — При слове «бутик» ты, Марта, останешься, сиротой. А ты, Артем, не ржи давай мне. Между прочим, за убийство в особо извращенной форме твою маму и посадить могут. Мне поддержка нужнаааа… — захныкала она, как маленькая, забыв, что перед ней не Светка, а их взрослые дети.       Дети переглянулись и тяжело вздохнули. Марта что-то покрутила в голове, странно хмыкнула:       — В качестве тяжелой артиллерии берем Лену. У нее большой опыт.       Сурганов неприлично заржал, на раз просчитав намерения сестры. Диана недоуменно покосилась на него и кивнула.       — Если она согласится…       — А куда денется! — отозвалась дочь, набирая Жукову.

***

      Когда Сурганова залетела в студию, Жукова чуть кофе не подавилась. Взгляд прошёлся по изящной фигуре, затянутой в черные кожаные брюки, и белой рубашке навыпуск.       — Ты раздела будущую жену?       — Это она меня раздела! — рявкнула Сурганова и поскакала в нужную комнату.       Интервью прошло скомкано. Света была явно не в настроении: шутки отвешивала с видимой натугой, почти не кокетничала. Свое отвратное состояние она связывала и с небольшим опозданием, и с неудобными штанами, которые натирали в самых неприличных местах: то ли Динкина задница за годы усохла, то ли ее собственная наоборот сильно увеличилась. В общем, когда это позорище закончилось, Сурганова покинула студию «Авторадио» с огромным веником кремовых роз и достаточно злобным выражением лица, намереваясь по возвращении домой засунуть эти чертовы брюки Динке в… в общем, куда-нибудь, а предварительно заехать в пару магазинов и найти хоть какие-нибудь подходящие штаны с нормальной мотней. Жукова уныло трусила позади, стараясь не соваться с комментариями и вообще меньше попадаться на глаза. Света сейчас напоминала табличку с трансформаторной будки: оскаленный череп с надписью «Не влезай — убьет»…       Но все ее планы по поиску подходящей одежды полетели прахом, потому что в холле она столкнулась со всем своим семейством — они, в сопровождении дорожных сумок, сверкали улыбками.       — Заяц! — Арбенина первой бросилась ей навстречу, не обращая внимания на предупреждающий сигнал светофора, всучила еще один букет, смачно поцеловала куда-то в ухо и громогласно заявила: — Мы тут подумали… — оглянулась на Мартемок — те синхронно закивали, — и решили смотаться в Париж. Во-первых, это мой подарок на Восьмое марта, а во-вторых, скоро разбежимся по турам, и я заранее скучаю.       Немного приофигевшая от такой атаки Света даже не подумала, а с каких таких щей ярая собственница Динка в таком романтичном городе вдруг захотела быть в окружении всей семьи?       Рядом раздался легкий смешок Лены. Сурганова недобро покосилась на своего директора.       — И что ты ухмыляешься?       Жукова состроила невинную морду.       — Думаю, что давно не гуляла по Елисейским полям… — многозначительно протянула она и поиграла бровями.       — Вот, кузнечик, видишь, даже… — Диана расплылась в довольной ухмылке, но украдкой, на всякий случай, показывая из-за спины Жуковой кулак. — … твой директор хочет до городу Парижу. Вылет через четыре часа…       Женщина тяжелым взглядом обвела всю — довольно скалящуюся — компанию и махнула рукой.       — Только сначала заедем и купим мне нормальные штаны, а то эти мне натерли уже все, что можно.       Арбенина жестом фокусника выдернула из сумки свои треники:       — Вот, от сердца отрываю… Лучше заедем и пообедаем, а то ты с утра кроме своего чая из веника ничего не ела…       Света брезгливо оглядела штаны, размышляя, что лучше: все-таки позориться до конца, остаться вдовой заранее или развестись еще до свадьбы. Но, пожалев детей, решилась на первое. Сердито выдернула треники из рук Арбениной и потрусила к ближайшему туалету…       Все присутствующие переглянулись и облегченно выдохнули: начало положено.       В самом начале полета Сурганову не покидало странное чувство подвоха. Хотя, как обычно, Динка то слегка приставала, то пыталась напоить, суя под нос карту вин бизнес-класса, а сама залила в себя только бокал коньяка в кафе аэропорта. Женщина привстала, пытаясь из-за высокой спинки разглядеть остальных. Артем привычно спал, заткнувшись наушниками и раскидав длинные ноги, Марта с Леной что-то активно обсуждали, тыкая пальцами в планшет — и Света очень надеялась, что они готовят культурную программу.       — Заяц… — Диана потянула ее обратно, — ты не замерзла? — проворковала она, закутывая свою скрипачку в мягкий плед. Сурганова вздохнула и, положив голову на плечо снайперши, постепенно задремала в объятиях сильных рук любимой женщины…

***

      …Париж порадовал теплым деньком. Заселившись в маленький, по-семейному уютный отель в районе улицы Риволи, путешественники пообедали-поужинали в кафе при нем же — благо безглютеновое меню присутствовало — и прошвырнулись по Монмартру. Отклонив предложение Сургановой насчет Винсенского леса, сославшись на «поздно же уже, заяц», Диана, недовольно посопев, согласилась на сад Бельвиль и оперу. Дети, ехидно пожелав ей приятных снов под вопли певцов, предупредили, что настолько культурными они себя не считают — их и кабаре устроит, затем сгребли Жукову — «без нее нам не нальют» — и исчезли.       Диана со Светой до самого заката бродили по весеннему парку, наслаждаясь тишиной, чистым воздухом и практически одиночеством. Чем и пользовалась снайперша, периодически зажимая любимую женщину в наиболее интересных местах: то под сенью раскидистого дерева, то на смотровой площадке, откуда открывался восхитительный вид на Эйфелеву башню, то на скамейке. А когда немного стемнело, они, уставшие, добрели до обширной, покрытой ранней зеленью лужайки, усыпанной немногочисленными зрителями, уже готовыми к лицезрению ночного Парижа.       Арбенина недовольно нахмурилась, сообразив, что земля еще достаточно прохладная, потерла гудящие ноги и решительным шагом направилась к одной из парочек. Света, сдерживая теплую улыбку наблюдала, как энная сумма переходит в руки парочки, а толстый коврик из-под них — Диане.       — Вот! — торжественно провозгласила довольная Арбенина, расстилая его на земле. Преувеличенно осторожно усадила любимую мерзлячку и приткнулась рядом.       — Добытчица… — тихо хихикнула Сурганова.       Постепенно огненный шар солнца, тускнея и затягиваясь перьями облаков, скатился к горизонту, скрываясь в дымке парижских кварталов. Эйфелева башня сверху донизу озарилась огнями, став похожей на новогоднюю елку. Все вокруг дышало абсолютным умиротворением. Даже зрители перестали шушукаться, окутанные тайнами древнего города. Сурганова вздохнула, когда последний луч солнца исчез за горизонтом.       — Спасибо, Динечка…       — За что? — Диана оторвала голову от ее плеча, тихонько поцеловала за ушком.       — За Париж… — женщина нежно погладила руку снайперши. — Сегодня он был как никогда великолепен.       — Ты всегда так говоришь! — Арбенина поднялась сама, помогла Свете. Та кинула прощальный взгляд со стометровой высоты на уже ночной город.       — Он всегда разный, Дин… — и притянув голову снайперши, прильнула к ее губам долгим поцелуем…

***

      … — Динка… — Сурганова недовольно ткнула локтем мирно похрапывающую под финальную арию Диану…       …Снайперша первые полчаса честно пучила глаза, тщетно пытаясь понять, о чем вообще идет речь, и как называется это действо. После чего немного сползла на бархатном сиденье, вытянув джинсовые ноги, и уткнулась носом в плечо Светы, громко всхрапывая в наиболее трагических моментах. Оживилась только раз, в антракте, похлопав глазами первые секунды и вспоминая, где они вообще находятся, подтянулась в кресле.       — Ну что, по коньячку? — бодро предложила она.       Сурганова недовольно посмотрела на нее, но вид у Динки был такой по-детски наивный. И к тому же за вечерний Париж и таинственным образом возникшее из недр спортивной сумки черное платье, в котором она снималась в программе у Урганта — Арбенина по этому поводу пробухтела, что «все равно бы ты меня потащила на какое-нибудь орево» — пришлось простить этого вечного подростка. Поняв, что любимая женщина сменила гнев на милость, снайперша подскочила, согнула руку колесом и, дождавшись, когда Светка уцепится за нее, потащила обеих к заветному буфету…       … — Да-да… — сонно бормотала Арбенина — к огромному неудовольствию тучной особы, сидевшей в соседнем кресле. — Все умерли. Сочувствую…       — Дин! — Света еще раз ткнула Диану, когда артисты уже вышли на поклон. Та подскочила в кресле и оглушительно захлопала в ладоши. — Браво! Бис! Замечательно! Просто восхитительно!       Сурганова спрятала полыхающее лицо в ладонях. Ох, Динка, любимое позорище всей ее жизни…       …Гораздо позже, уже в номере, Арбенина все тем же жестом заправского фокусника, выудила из сумки бутылку. Самодовольно хмыкнула на вопросительно изогнутую бровь.       — Ну не только у тебя в рюкзачке скрываются фантастические твари, заяц! — она легко откупорила шампанское, разлила игристое вино по бокалам. Подвела Свету к окну, за которым открывался вид на Сену. — За самую прекрасную женщину в мире, которая согласилась стать моей женой! — провозгласила она. Сурганова закатила глаза. Тихо звякнуло стекло друг о друга. — Вот где надо было делать предложение… — страдальчески вздохнула Диана, и Света тихо рассмеялась, стрельнула лукавым взглядом из-под ресниц. Отставив свой бокал на подоконник и туда же прибрав бокал из рук любимой женщины, подошла вплотную к Арбениной и прошептала в чуть приоткрытые губы.       — Сделай… — аккуратно сняла кольцо с безымянного пальца и вложила его в раскрытую ладонь. Диана заморгала, судорожно сглотнула, мысли тут же расползлись как ошпаренные тараканы.       — Светк… — с трудом выдавила она из себя… — Я люблю тебя уже больше половины своей жизни… И до сих пор не могу понять, чем я заслужила такое счастье, что ты выбрала меня, дуру… Но… ты почему-то это сделала… Ты со мной, несмотря на все мои заебы и всю мою дурь… мою ревность… Ты вырастила наших детей… Только благодаря тебе существую я, существуют «Ночные Снайперы» и… Я люблю тебя… и я хочу, чтобы ты стала моей женой… навсегда… пока смерть не разлучить нас… — вопросительный взгляд.       — Да… — выдохнула скрипачка. Кольцо снова скользнуло на безымянный палец. Сурганова тут же заключила ее в своих объятиях, жадно и страстно целуя. Безвременно почив, созвякали бокалы, сметенные снайперской рукой.       — Кузнечик… — срывающимся голосом зашептала Арбенина в шею Светы, усаживая ее на их место. — Какая ты… Ты такая… Моя… И больше не смей его снимать… — добавила она предостерегающе. Прощально затрещало платье.       И вид на Сену уже никого не интересовал, потому что весь остальной мир для них перестал существовать…

***

      …На следующее утро к завтраку они, разумеется, опоздали. Света проснулась рано и тут же полезла будить Диану, чтобы продолжить ночные занятия — чему та была только рада. После длительного совместного душа, они опробовали широкое мягкое кресло, с которого открывался замечательный вид на реку. Потом еще раз… И еще раз… Оценили подоконник… Поэтому, когда они все-таки спустились в кафе, сильно помятая Жукова и только слегка помятые детки приканчивали энную по счету чашку кофе.       — Я уже начали переживать, что вы бросили на меня детей, и мне придется их развлекать, придумывать индивидуальную программу мероприятий, — проворчала Лена.       Марта закатила глаза при виде основательно растрепанных, но безмерно счастливых мамочек.       — Мы заказали вам омлет, кофе и фруктовый салат, — отрапортовал Артем. — И безглютеновые сырники с вишневым джемом специально для тебя, мам.        — Спасибо, дорогой, — чмокнула Света сына в макушку и уселась за стол.       — Судя по вашему виду, индивидуальная программа состояла бы из большого количества вина в ближайшем баре! Спаиваешь мне детей, Жукова?! — хмыкнула Арбенина, плюхнувшись рядом. Рука тут же скользнула на спинку стула Сургановой и начала поглаживать ту между лопаток.       — Ну почему же? Я бы свозила их в Диснейлэнд, для начала! А потом да… мы бы метнулись в Бордо…       Все дружно рассмеялись. Арбенина подозвала официантку и что-то долго шептала ей по-французски. Девушка хмурилась, но потом кивнула и исчезла. Спустя пару минут возле их столика возник молодой парень с бутылкой «Вдовы Клико» и бокалами. Брови детей и Жуковой поползли на лоб. Сурганова усмехнулась.       — Не рано?.. — пробормотал Артем.       — Сегодня ночью… — торжественно провозгласила Диана, поднимаясь и поднимая бокал, — Сурганова Светлана Яковлевна согласилась стать моей женой…       За столом повисла напряженная тишина. Двойняшки и Жукова переводили ошалелые взгляды с Дианы на Свету и обратно. Первой отошла Марта.       — В смысле, сегодня ночью? А в прошлом году что было? Так, мать… — неожиданно глаза дочери сузились, она сжала бокал с вином с такой силой, что рисковала раздавить. — Ты опять накосячила?! Да?! Когда ты только успеваешь?!       — Мартиша! — охнула Сурганова. — Просто ваша мама сделала мне предложение еще раз…       — И в более романтичной обстановке… — расплылась в ухмылке Арбенина. — Правда, заяц?       Жукова залилась диким хохотом:       — Слушайте, у вас хоть что-нибудь бывает по-людски? Если с первого раза твоя Арбенина даже предложение сделать не может, то какая тогда будет свадьба?       — У моей любимой девочки свадьба будет самая лучшая! — отрезала снайперша, глядя на будущую жену абсолютно влюбленными глазами. Дети снова переглянулись. Жукова залпом проглотила вино. До свадьбы надо было еще пережить этот шоппинг с Сургановой…

***

      …День выдался сумасшедшим — погода дурела, посылая то дождь, то солнце. В итоге прогулка до Лувра растянулась на приличное время и прерывалась частыми остановками в разных кафе, потому что неожиданно выяснилось, что никто не подумал прихватить с собой зонт, а против покупки очередного взбунтовалась Арбенина.       — У нас их две полки! Ну уж нет! Заяц, давай мы лучше тебе купим классический тренч, в клетку? — облизываясь протянула она и погладила Сурганову чуть ниже поясницы, но не выходя за рамки приличия.       Света в ответ лишь фыркнула, вывернулась и шлепнула Арбенину по руке. Очередь в Лувр оказалась приблизительно такой же длинны, что в Эрмитаж и такой же разномастной, голосящей на разных языках мира.       — Мне кажется, если ты видел один такой музей — ты видел их все… — простонала Марта, падая на пуфик в одном из коридоров. — Я вот вообще разницы не заметила… Картины… всюду картины… А что такого в этой Моне Лизе я в принципе не понимаю… — она задумчиво поскребла щеку.       Артем подавился смешком, заметив гневный взгляд мамы в их сторону, хотя в глазах матери читался тот же самый вопрос. Жукова предпочла прикусить язык.       Света обвела взглядом свою компанию, приложив указательный палец к губам:       — Наверное, в вашем культурном воспитании существует значительный пробел. Я думаю, нам стоит посетить еще Русский клуб и кладбище Сен-Женевьев де Буа.       — Это про которое Трофим поет? — уточнила Марта и тут же схлопотала под ребра от брата. И все четверо громогласно заявили, что Джоконда — самое загадочное, неповторимое, великолепнейшее произведение всех времен и народов. Сурганова удовлетворенно кивнула, и бесконечное путешествие по залам Лувра продолжилось…       …На обратном пути, уставшая, и потерявшая бдительность Сурганова рассеяно согласилась зайти в пару дорогущих бутиков, после которых они вышли обвешанные пакетами. Арбенина сверкала белозубой улыбкой в тридцать два зуба и платиновой визой. И не все покупки были для Светы, себя любимую, лидер «Ночных снайперов» обделить тоже не смогла.       — Арбенина, серьезно? Треники за штуку евро? Они вот ничем не отличаются от тех, что можно купить на барахолке… — закатила глаза Леночка.       Диана фыркнула в ответ, рассматривая очередную пару темно-коричневых оксфордов.       — Кузнечик, давай ты еще вот эти примеришь? — состроив бровки домиком, заныла она.       — Динь, это уже четвертая пара! — обреченно вздохнула Сурганова. — Мне вон те кеды нравятся… И вот эти полуботиночки…       — Ок, давайте кеды и полуботиночки! И еще вон те лодочки, без каблуков…       …После еще пары магазинов количество пакетов увеличилось в геометрической прогрессии. Когда прямо по курсу замаячила вывеска «Тиффани» у Арбениной маниакальным блеском загорелись глаза.       — Заяц, раз было второе предложение, значит должно быть новое кольцо! — объявила снайперша. Света страдальчески вздохнула, вцепившись в локоть сына. Ноги гудели, хотелось поскорее добраться уже до отеля, забраться в горячую ванну, вместе с неугомонной любимой женщиной, а потом еще и выклянчить у нее массаж ног.       — Вот там мы ее и потеряем… — простонала Жукова, удобнее перехватывая пакеты. Но до «Тиффани» они не дошли. Первым завис Артем, следом за ним пришлось остановиться и Свете, так как сын все еще держал ее под руку.       — Ребенок? — в недоумении позвала женщина, переводя взгляд с его сосредоточенного лица на витрину. Вскоре подтянулись и остальные.       — Чего стоим? Кого ждем? — поинтересовалась Марта. — Темыч, с тобой что? — она пихнула брата в бок, помахала рукой перед его носом, но тот никак не отреагировал. Лишь спустя несколько мгновений, медленно повернулся к матери, окинул ее внимательным, изучающим взглядом с головы до ног и потащил к дверям магазина. Арбенина почесала макушку.       — С ним что?       Марта пожала плечами и ломанулась следом. Когда они оказались внутри, то застали интересную картинку. Света уже была усажена в старинное кресло с расшитой алыми маками обивкой. А Артем, яростно жестикулируя, что-то возбужденно втирал невысокой смуглой француженке средних лет, в то время как вторая молоденькая девушка-консультант в юбке карандаш темно-синего цвета и белой блузке уже ставила перед Сургановой изящную фарфоровую чашечку, такой же аккуратный чайничек и горький темный шоколад в креманке.       Арбенина, вспомнив, что она филолог и профессиональный переводчик, решила была вклиниться в монолог сына, но он лишь отмахнулся от нее, не выдержал, схватил француженку за руку и потащил к витрине. Ткнул пальцем в манекен потом указал на Сурганову.       — Летом будет свадьба! — воскликнул он. — Свадьба! Это просто идеальный костюм! Нам нужен размер на нее! Все сразу: и рубашка, и туфли, и аксессуары при необходимости!       Когда после долгих и нудных переговоров с консультантом и Светой Артем все-таки запихнул мать в примерочную, остальные расселись по креслам и приготовились ждать шоу. В предыдущих магазинах обходилось почти без примерок, так как в основном это были обувь и аксессуары. Несколько же футболок для любимой женщины были выбраны Арбениной на глаз.       — Эх, сейчас бы попкорна… — тихо хмыкнула Лена, покосившись на Марту, нагло уместившуюся рядом с ней на тумбе. Девушка с трудом сдержала улыбку, лишь наклонившись к женщине тихо прошептала:       — А матери слюнявчик. Думаю, ей он сейчас понадобится…       Артем недовольно зыркнул в их сторону и вернулся к примерочным.       — Мамочка, все хорошо? — тихо позвал он.       — Да… — но голос у Светы, определенно, был напряженным.       — Точно? — уточнил он, хмурясь.       — Да…       — Мамочка, — придав голосу строгости, снова начал он. — Я сейчас зайду! — и быстро шмыгнул внутрь. После короткой паузы раздался его восторженный вопль. — ВАУ! Идеально!       Арбенина встрепенулась. Когда Артем вытащил немного упирающуюся Сурганову в зал, Диана села мимо стула, больно ударившись копчиком, но даже не заметила этого.       — Это моя будущая жена… — просипела она, скользя жадным, плотоядным взглядом по изящной фигуре своей любимой скрипачки, облаченной в белоснежный камзол, такие же строгие брюки и туфли.       — К этой рубашке нужны запонки… Мы можем предложить вам… — француженка подошла к Сургановой, чтобы поправить рукава. — И еще, возможно, стоит взять шейный платок…       Арбенина с трудом сдержалась, чтобы не зарычать низко и утробно… Вскочить с пола ей не позволила сильная рука, сжавшая плечо.       — Арбенина… — зашипела Лена. — Я не Лариса, я с тобой нянькаться не буду… И штрафы за тебя платить тоже! И из кутузки вытаскивать тем более!       Пока Диана откровенно пускала слюни на внезапно засмущавшуюся подругу, старший консультант показывала аксессуары, которые они могут предложить к костюму, а ее помощница организовывала кофе для остальных гостей, Артем лениво прогуливался по бутику — сегодня он, определенно, мог собой гордиться. Костюм был шикарен и сидел на маме идеально. Неожиданно взгляд зацепился за экспозицию рубашек.       — Какой цвет… — пробормотал он — Мамочка! Смотри! — Артем быстро сориентировался, подхватил алую шелковую рубашку с полки, ткнул пальцем в брюки с высокой талией наподобие корсета, заметив, что девушка обратила на него внимания. — И жилетку пожалуйста, — попросил он. Подлетел к Свете и снова запихнул ее в примерочную.       — Я с тобой не рассчитаюсь… — пробормотала Арбенина, с восторгом и обожанием глядя на сына. Тот многозначительно хмыкнул и добавил, обращаясь уже к Свете:       — Представь еще подтяжки и черный шелковый платок… Или галстук… Мама, фанатки будут штабелями укладываться… И не только они, — добавил уже себе под нос.       Пока Артем и обе продавщицы были заняты Светой, а Арбенина то благоразумно не отсвечивала, то наоборот голосила, кажется, на весь Париж, Марта, ухмыльнувшись, оглянулась на Жукову, рассеянно изучающую вверх ногами какой-то журнал мод, обвела глазами помещение магазина.       Ага, вот то, что надо…       На одном из манекенов красовалось классическое «маленькое черное платье». Повертев манекен, девушка обнаружила, что оно еще более ей необходимо, потому что держалось на молнии во всю длину платья. Девушка расплылась в хитрой улыбке и оглянулась на консультанток. Одна из них, увидев ее явный интерес, тут же подскочила. После короткого шушуканья платье было вместе с Мартой и коробкой с туфлями препровождено в примерочную, а девушка снова вернулась к шумному сборищу, где под громогласные вопли Арбениной Света пыталась откреститься от еще одних классических брюк, соглашаясь хотя бы на джинсы!       — Леееен… — тихо позвала Марта, высовывая голову из-за занавески. — Лена, помоги мне.       Директор «СиО» рассеянно отложила журнал и, ничего не подозревая, зашла в примерочную. У Жуковой вспотели ладони, когда она оказалась в замкнутом ограниченном помещении вдвоем с Мартой, потому что первое, во что уткнулся ее взгляд — в обнаженную спину. Девушка обернулась, невинно улыбнувшись маменькиной улыбкой, приправленной хитрыми Сургановскими искорками в глазах:       — Лен, застегни, пожалуйста, молнию…       Судорожно сглотнув и вытерев руки о бедра, она вцепилась в мелкий бегунок, молясь, чтобы эту чертову молнию не заклинило.       «Пиздец тебе, Леночка… Полный пиздец… — съехидничал внутренний голос. — Бабу тебе надо, срочно!» — продолжил измываться он.       А Арбенина младшая, немного покрутившись перед зеркалом, едва не сметя замершую в полном оцепенении Лену, выпорхнула из примерочной.       — Лен, как тебе? — раздался ее голос.       Жукова выпала из нирваны и на негнущихся ногах выползла следом. Только многолетняя выдержка не дала ей рухнуть на пол, потому что Марта, положив руку на талию и изогнувшись наподобие фотомодели, демонстрировала абсолютно идеальную фигуру. Видимо, чтобы окончательно добить несчастного директора мамы, девушка слегка наклонила голову, поглядывая на нее из-под длинной челки зеленющими глазищами, и выставила вперед ногу, оперевшись на мысок шпилек.       — Все мужики будут твои… — пересохшим горлом прохрипела Лена и, отлепившись наконец от пола, поспешила якобы на помощь Арбениной, которая — истерично вопя — вырывала из рук Светы найденные в этом элитном бутике эксклюзивные обосранцы. Вслед ей раздался многообещающий смешок…       …Из магазина все семейство вместе с Жуковой выпало только спустя почти три с половиной часа. И количество пакетов увеличилось настолько, что в качестве презента от фирмы им было предоставлено такси, а Диане — присмотренную ею кепи, которую она тут же натянула козырьком назад…

***

… — Пузырики… — умильно бормотала Диана, рисуя в пышной пене прямо над грудью Светы пронзенное стрелой сердце. Та хмыкнула и прикрыла глаза. Горячая ванна, обещанный массаж и близость любимой женщины расслабили и наполнили умиротворением. И даже неудавшаяся попытка купить приглянувшиеся ею штанцы ни в коей мере не поколебали душевное равновесие…       … — Завтра мы обязательно дойдем до «Тиффани» и все-таки выберем кольца… — продолжила шептать Арбенина, наклонившись к самому уху подруги и крепче прижимая ее к себе.       — Динечка, родная, давай только такие, чтобы к ним не надо было прилагать вооруженную охрану… — с тихим смешком попросила Сурганова, повозившись немного, чтобы поудобнее устроиться на Диане, вздохнула и замерла. После этих, вроде бы, невинных телодвижений снайперша почувствовала, как горячая волна поднимается от самых пяток.       — Ты достойна только самого лучшего… — сбивчиво зашептала она, жарко дыша любимой женщине в шею. — Ты знаешь, о чем я мечтала, когда мы скитались по этим чертовым коммуналкам? Когда доедали последнюю гречку, не зная что будем жрать завтра? Когда от безысходности хотелось выть, зная что в кармане ветер свищет, а от этих проклятущих денег сейчас зависит твоя жизнь? — Диана скрежетнула зубами, потому что прошлое накрыло ее с головой. — Ч-ч-черт, да и моя тоже… Потому что… Я бы… я…       — Дин… Динечка… — Света попыталась извернуться в ее руках, чтобы поцелуями или ладонью стереть те слезы, что сейчас текли по любимому лицу, но Арбенина только крепче сжала ее руками.       — Я убегала и бродила по улицам, часами изучала витрины ювелирок и искала кольцо, достойное тебя. Находила такое и мечтала, что однажды я надену его тебе на палец…       Скрипачка, кажется, даже перестала дышать — ее Динька слишком редко бывала настолько открытая! Она только судорожно пыталась проглотить комок в горле, слушая.       — Я идиотка… Потому что просрала миллион возможностей сделать это. Сначала Кавалергардская, Мартемки, потом дом. Потом… Потом я чуть не потеряла тебя навсегда…       — Дин… — Сурганова все-таки смогла повернуться в сильных руках, заглядывая в заплаканное лицо, осторожно, подушечками пальцев снимая слезинки, — это было и быльем поросло… Давай сейчас забудем…       — Нет… Я дура… Такое нельзя забыть… Как ты вообще простила? — всхлипнула Арбенина.       — Ты моя глупенькая девочка… — Света потерлась носом о влажную шею. — Когда любишь — можно простить все. Ну или почти все… — легкими, почти невесомыми поцелуями она покрывала лицо подруги.       Диана судорожно вздохнула и еще крепче прижала к себе любимую женщину, пытаясь поймать ее губы своими и углубить поцелуй. Она хотела чувствовать ее как можно ближе, слиться в единое… Но все планы на жаркое продолжение были бесцеремонно прерваны осторожным стуком в дверь номера. Арбенина недовольно зарычала, потому что Света тут же подорвалась с нее.       — Это ужин, родная… — доложилась она, снимая с крючка халат, запахиваясь в него и исчезая в коридоре. Тихо пробрякала тележка, дверь снова закрылась.       — Дин… — позвала Сурганова, позвякивая крышками с блюд. Негромкий вздох и уже более громкое: — Динечка!       Недовольно ворча себе под нос, что пожрать можно и подождать, а вот все остальное никак не терпит, Диана выползла из ванны и, оставляя за собой лужи воды и хлопья пены, голышом прошлепала в спальню. Света стояла с открытым ртом, держа в одной руке крышку и зависнув над столиком.       — Ну что там тебе такого экзотического принесли? — пробурчала Арбенина, обнимая женщину за плечи. — Яйца едино… — и сама заткнулась.       На столе лежала маленькая открытка, испещренная сердечками, которые перекрывала каллиграфическая, с многочисленными завитушками, вязь слов: «Не было любви красивее», а рядом с ней красовалась открытая бархатная коробочка с двумя массивными кольцами из полос белого и желтого золота, по которым волнообразно струилась мелкая россыпь бриллиантов.       Сурганова тихо всхлипнула:       — Дети… Какие вы у нас…       Суровая снайперша незаметно для нее вытерла снова набежавшие слезы и вздохнула. Да, в этот раз Париж был точно незабываем…