Кабачковая икра
2 апреля 2020 г., 14:03
— И долго мне ещё сидеть под домашним арестом?! — ныла Диана, преданно заглядывая в глаза жене, укладывающей толстовку в чемодан. — Я же хорошо себя веду… Почему у тебя концерты?! Целых три! А я остаюсь дома одна. И что мне делать? Заготовки?! Д-домохозяйка, блять...
— Динечка, родная, какие заготовки? Ты вообще знаешь, что это такое?! — хихикнула Сурганова, продолжая собираться.
Арбенина недовольно засопела.
— Знаю! — буркнула она.
Света уложила ещё пару футболок и потрепала жену по торчащим во все стороны волосам.
— Любимая, это же не домашний арест — это отдых… Тебе надо восстановиться. После нового года можно будет организовать один концерт…
Сопение усилилось.
— Два! И маааленький квартирничек… — Диана пальцами показала какой, сложила бровки домиком и заискивающе посмотрела на Свету.
— Посмотрим, как будешь себя вести! Кто вчера втихаря пил кофе? — не повелась Сурганова на трогательную мордашку жены.
— Ну мне же разрешили. Немножко!
— Динечка! Немножко — это маленькая чашечка, некрепкого, а не пол-литровая кружка термоядерной жидкости.
Арбенина отвела глаза. Да, она слегка увлеклась.
— Дин, тебе уже полтинник! Полтинник! А ты себя ведешь как маленький ребенок… Если нельзя, но очень хочется, то можно, да? — Света вздохнула и села на кровать рядом. Арбенина тут же прижалась к жене, обнимая за талию и опуская голову на плечо.
— А можно я с тобой? Ну хоть на один? И сразу домой? Я только на «посмотреть»! Ну, пожааалуйста!
Сурганова погладила вечного подростка по голове:
— Вообще не знаю, как теперь ехать… и оставлять, тебя, горе мое, в одиночестве. И с удовольствием взяла бы тебя с собой… Но у нас три концерта за три дня и три перелета, а тебе всё-таки врач посоветовал воздержаться от такой нагрузки.
Диана насупилась и недовольно забубнила куда-то в плечо женщине.
— От секса воздержаться, от бокса воздержаться, от концертов воздержаться… Да что за жизнь-то?!
— Не преувеличивай! — фыркнула Света. — Наше воздержание в сексе длилось ровно две недели…
— А такое ощущение, будто два года!
— Так, Динечка, не ворчи, на концерты тебе рано еще!
Сурганова вздохнула — спорить с этим большим ребенком было бесполезно. Чмокнув жену куда-то в макушку, она попыталась подняться, но сильные руки не дали ей этого сделать. Снайперша недовольно замычала.
— Тебе же не прям сейчас выходить, а чемодан ты уже собрала… Жукова ещё не приперлась… И вообще… Ты меня бросаешь ради восторга молодых фанаток, а я… — она наигранно страдальчески вздохнула и всё-таки повалила скрипачку на кровать. — Мне без тебя надо пережить целых три дня!
— Динь… Ты как была озабоченная… — успела выдохнуть Света прежде, чем Диана, согласно мыча, завладела ее губами, а горячие ладони скользнули под майку…
…После отъезда жены Арбенина еще немного повалялась в кровати, потом послонялась по дому. На очередном заходе на кухню за осточертевшим чаем, женщина зацепилась взглядом за две здоровые зелёные торпеды, припертые соседями. Потыкала в них пальцем, удивляясь, как они могли сохраниться до ноября месяца. Отбрехаться от сомнительного подарка тогда не получилось. Сплавить все Артёму тоже. Сын круглыми глазами осмотрел внушительные снаряды и забрал только один, с обещанием приехать и сделать кабачковую икру из остальных. Почесав макушку, Диана решила: а зачем ждать сына? У нее же есть Гугл… Заодно и выяснит: почему кабачки зеленые, а икра желтая… Да и время, глядишь, пролетит быстрее…
***
Арбенина печально помешала жуткое месиво цвета детской неожиданности и с тенью сомнения принюхалась, но вопреки ее ожиданиям пахло, вроде, сносно и даже вполне вкусно. После — с таким же подозрением — она оглядела кухню, которая напоминала теперь поле сражения целой дивизии не очень аккуратных поваров. — М-да… Надо было дождаться Темыча… И почему после него такого бардака не остается? — пробурчала она себе под нос, выудила поварешку с небольшим количеством варева, подула и рискнула попробовать. И воодушевленно присвистнула. Оказалось, очень вкусно! Но внезапно рок-звезда столкнулась с большой проблемой: а во что теперь разлить эти… двухведерные кастрюли, в поисках которых ей пришлось объехать все местные магазины. Пустых банок в доме, понятное дело, не оказалось. Света давно наложила мораторий на разного рода домашние заготовки. В магазинах, находящихся в поселке, подобной тары Арбенина не помнила. Пришлось идти на поклон все к тем же соседям. Бабулька-божий одуванчик, которая и отвечала за произрастание этих монстров, с милой улыбкой вручила ей целую коробку банок разного вида и объема в обмен на клятвенное обещание вернуть в двойном экземпляре. И озадачила парой тыкв в нагрузку. Так что пришлось делать целых четыре захода между участками. День, определенно, становился интереснее… …Ближе к вечеру, когда варево было распределено по тарам, клининговая служба ликвидировала последствия кулинарного торнадо, пронесшегося на кухне, а рок-звезда, сожрав пол-батона с собственным кулинарным шедевром, расположилась в зале с ненавистным чаем и намерением написать о своих подвигах любимой женщине, телефон ожил — звонил Леша. — Да! — радостно заорала Диана, но вместо него в трубке отозвался незнакомый голос: — Диана Сергеевна? Арбенина оторвала мобильник от уха и еще раз потаращилась на экран. Ну да, на экране высветилось имя их единственного и незаменимого Леши, способного совладать со всеми тремя внучками одновременно. В данный момент на его попечении находилась только Лия. Старшие были отправлены в сад… …Ну, а Марта… Едва дождавшись, когда с нее снимут гипс, хромая, с тросточкой, но умчалась на зимний дрифт. Жукова рвала на себе остатки волос, умоляя хотя бы дождаться весны. Но девушка оказалась непреклонна и злорадно пообещала купить к весне еще и мотоцикл. После чего чуть было не поседело все семейство и насело на Сурганова-младшего. Тот пообещал попробовать вразумить сестру, но в это мало кто верил, и в первую очередь сам Артем. — Давай еще и яхту купим… — простонал он сестре, после долгих и нудных ЦУ от обеих матерей, Жуковой и жены. Им с Мартой позволили свалить на выходные в домик на берегу Финского. Сестра лишь самодовольно оскалилась и отрицательно замотала головой. Они сидели на кухоньке: горячее мясо, только что зажаренное Артемом, источало неописуемый аромат, запотевшие бутылки пива дожидались своей минуты. — Неа… Хочу мотоцикл… — Марта пристроила ломаную ногу на табуретке. — Я уже себе даже модель присмотрела… Яхту тоже, конечно, можно, но мотоцикл в первую очередь! А ты яхту хочешь? — она вопросительно повела бровью, с ехидцой глядя на брата. — У нее скорость смешная, не больше 90 км в час… Разве это скорость? И Артему пришлось заткнуться — вот что-что, а яхту он меньше всего хотел. Его передергивало от одной только мысли оказаться на чем-то плавающем посреди водоема. Единственное, что он смог сделать, это обязать Женьку бдить за ней во все глаза. Тот обреченно вздохнул. — У меня синяк от ее кулака почти две недели сходил! — недовольно напомнил он. Сурганов похлопал друга по плечу и «обрадовал»: — Ничего, потерпишь, если че… И Женя понимал — придется терпеть… …— Диана Сергеевна, — повторил незнакомый голос, — с вами говорит врач «скорой помощи». Вам знаком Алексей Петренко? Мы сейчас его увозим с подозрением на острый перитонит… — Вашу мать! — тут же подорвалась снайперша. — С ним моя внучка была. Где она? — Сейчас с ней соседка… но… — Выезжаю! — перебила врача женщина. Быстро переодевшись и захватив несколько банок икры — похвастаться перед дочерью надо было обязательно! — Арбенина прыгнула в машину. Дорога до города заняла рекордно короткий срок. Марта была бы довольна! Скинув хренову тучу сообщений безалаберной мамаше и условному папаше, предупредив жену, чтобы та контролировала своего директора, она пулей влетела в квартиру. — Тшшш… — встретила ее соседка — женщина хорошо пенсионного возраста. — Лиечка спит, — пояснила она. Диана быстро захлопнула рот и на цыпочках просочилась на кухню. Вручив целую банку собственноручно изготовленной икры соседке — та с подозрением покосилась на нее, но попросила оставить автограф. Снайперша, стараясь особо не громыхать ящиками, с трудом отыскав в этой квартире маркер, горделиво поставила свою закорючку на крышке. И тут же вздрогнула от истошного вопля мобильника: «…гадкая фурия, но я от тебя в шаге к безумию!» Быстро выпроводив соседку, Арбенина коротко доложилась Светке, что все в порядке. Ребенок спит. Корм, ну в смысле детское питание… — она похлопала шкафами, дверцей холодильника, — нашелся. — И пусть твоя Жукова там не истерит, — зашипела Диана в трубку, услышав взволнованный ор директора «СиО» на заднем плане. — Ну с одним-то ребенком я справлюсь! Бля, Марта! — и не обращая внимания на ЦУ, посыпавшиеся от Жуковой, поспешно отключилась. «Что случилось?!!!!!!!! Что с Лешей???!!!!!! — гласило сообщение от дочери. — Кто с Лией?!» Диана перенабрала Марту, коротко сообщила все, что узнала от соседки и гордо заявила: — С Лией возиться буду я! Из мобильника «раздалось» долгое молчание, прерываемое ревом двигателей дрифтующих. Арбенина потрясла гаджетом, удостоверилась, что кубики сети присутствуют. — Мать… — наконец раздался голос дочери. — Ты рехнулась? Вызывай Темыча! — Не говори ерунды, — отмахнулась рок-звезда. — Я что, с собственной внучкой не справлюсь? Тем более в единичном экземпляре?! А ты давай там, катайся… И за меня тож. Только аккуратно! А то твоя Жукова… — МАТЬ! — Не выдержала Арбенина-младшая. — Это ребенок! Маленький, полуторагодовалый! Ты когда последний раз с такими возилась? Если что, нас потом Ленка закопает! Обеих! И мама не спасет! Диана обиженно засопела, понимая на что намекает Марта: в этом возрасте Мартемки ее фактически не видели. Да и она, если, быть честной, почти не оставалась с ними наедине — всегда только на подхвате Светы. — Я сама Темычу позвоню! — решила Марта, сбрасывая вызов. Но номер с братом не прошел. Его мобильник был недоступен, а сопливая и чихающая Ника объяснила, что тот на операции. Марта, опираясь на трость, перенесла вес на здоровую ногу и недовольно уставилась на заснеженную трассу, по которой элегантно огибая маячки и вздымая клубы снега на немыслимых скоростях скользили, ревя движками, машины. Пожевав губы, она с сожалением пришла к выводу, что хочешь-не хочешь, а надо возвращаться. Не дай Бог, мать не уследит, хоть одна царапина, то Ленка… И невольно вздрогнула. Нотаций будет, не переслушать… А ей хватило событий не так давно прошедших. Травмированная нога согласно заныла. «Я еду. Темыч не сможет. Ника в соплях», — коротко и по существу она сообщила матери и похлопала внимательно наблюдавшего за заездом Женьку по плечу. — Ты за главного! И только попробуйте мне первое место не занять. А я домой. Тот сразу обеспокоенно нахмурился и закрутился, но Марта отмахнулась. — Все в порядке с твоей Лией. Лешка в больнице. С ней маман, — и видя испуганные глаза биологического отца дочери, хмыкнула: — Вот и я о том же… Вдвоем, надеюсь, справимся… Женю такое заявление мало успокоило. Он попытался было рыпнуться и предложить свою кандидатуру в качестве дополнительной няньки, но тихое рычание Марты его остановило. Он, разочарованно вздохнув, проводил ее взглядом, пока она торопливо ковыляла к «Камаро»… На удивление, в квартире стояла тишина, только со стороны кухни доносилось негромкое бряканье. Марта отложила трость на комод и, слегка прихрамывая, двинулась на звук. Первое, что она увидела — спину матери. Та стояла опершись плечом о косяк и задумчиво почесывала макушку. Девушка проследила направление ее взгляда и чуть было не загнулась от хохота: ее дочь, сидя на полу в луже аппетитно пахнущей желто-оранжевой жижи, одной рукой шлепала по ней, а другой сжимала ложку, загребая еду прямо с пола. В пятнах и каплях этой жижи, а также следах детских ног и рук, были угвазданы часть кухонного гарнитура и дверь морозильной камера холодильника. Покосившись на дочь, Арбенина многозначительно изрекла: — Думаю, убирать это все придётся самой, мы не сможем ее заставить еще лет пять… — Это что, кабачковая икра? — принюхавшись, неожиданно поинтересовалась Марта. Диана кивнула и гордо добавила: — Сама готовила! Марта ошарашенно уставилась на мать, недоверчиво хмыкнула и, осторожно обойдя лужу, прошла до стола, на котором стояла еще одна полная банка. Сгребла ложку с сушилки и, щедро зачерпнув икры, отправила в рот. Выражение лица дочери компенсировало все муки Дианы дня сегодняшнего. — Мать… А это вкусно! — с огромным удивлением в голосе воскликнула Марта. — Кажется, у нас где-то был хлеб… …Уже ближе к ночи кухня была приведена в относительный порядок. Все заинтересованные лица оповещены об удовлетворительном моральном, физическом и психологическом состоянии ребенка с приложением соответствующих умилительных видюшек и фото. Мать с дочерью, уторкав Лию и вытерев трудовой пот с челов, расположились на полу в гостиной перед большой плазмой с остатками кабачковой икры и киселем, утром сваренным Лешей. Диана немного попрыгала по каналам, убедилась, что смотреть по большому счету нечего, покосилась на зависшую в ноутбуке дочь, пожевала губы и все-таки рискнула задать вопрос, который давно не давал ей покоя, хотя получить ответ от непредсказуемой в плане открытости Марты она не надеялась. — Почему Жукова? — А? — Марта недовольно оторвалась от экрана и уставилась на мать. — Почему Жукова? — повторила та. — Не другая баба — помоложе, покрасивее. Не мужики, в конце-то концов? Женька, вон, тот же. Да и вообще, сколько их вокруг тебя крутилось! Мне иногда думалось, что их отстреливать придется. Или дело… — Арбенина вздохнула и отвернулась, голос дрогнул, — …дело в наших со Светкой отношениях? Марта нахмурилась, во взгляде отчетливо промелькнуло недоумение, и Арбенина уже была готова получить в ответ либо полный игнор, либо в лучшем случае короткое: «Не твое дело». Но неожиданно дочь усмехнулась: — Не болтай ерунды. Причем здесь вы с мамой? Артем, вон, у нас вообще-то гетеросексуален до мозга и костей, и девок у него было, начиная лет этак с четырнадцати… Мне иногда казалось, что он их каждую неделю менял… — И женился он в девятнадцать… — улыбнулась Диана, чувствуя, что дочь пытается съехать с темы. — Но, а ты-то их так не меняла… Я вообще не помню, чтобы ты с кем-то встречалась… Да даже кем-то была увлечена. Мне вообще иногда казалось, что тебе это в принципе мало интересно… А потом вдруг хуякс — и Жукова… Марта задумчиво облизала ложку с икрой. — Я бы хотела тебе сказать, что это была любовь с первого взгляда… Но это не правда, особенно учитывая, что я знаю ее всю свою сознательную жизнь… Или сказать, как ты говорила про маму: «она единственная»… Брови Дианы поползли вверх, в памяти всплыла Португалия, утро после свадьбы. Дочь, видимо, считав ход ее мыслей, усмехнулась: — В тот момент надо было как-то быстро избежать мордобоя… — Марта отломала кусок багета, с грустью посмотрела на опустевшую банку и задумчиво начала жевать один хлеб. — А правда тебе не понравится… — наконец выдохнула она. — Потому что правда в том, что… Я не могу сказать, что я асексуальна, но ты права, мне действительно это было мало интересно… И изначально это вообще было «на слабо». Глаза Арбениной округлились. — В… В смысле? — заикаясь, переспросила она. — В прямом, — Марта задумчиво уставилась в окно. — Дима… — в ее голосе Диана отчетливо услышала легкую грусть. — Я до сих пор не знаю, с чего он решил, что Жукова на меня запала… Мы пригнали мою детку и столкнулись с Леной во дворе — она маму ждала. На следующий день на станции он мне весь мозг выел расспросами. Я даже решила сначала, что он на нее запал. Поржала, говорю, тебе ничего не светит… Он лишь многозначительно хмыкнул в ответ, а вечером, опять завел свою шарманку и, в итоге, выдал: «А ты никогда не думала ее в оборот взять?» Честно говоря вначале я решила, что он краской надышался. Был сложный заказ на аэрографию, очень дорогая тачка, и он сам ею занимался. В итоге весь день в камере… Думаю, все — пора в больничку. Пальцем у виска покрутила, ну и разошлись. На следующий день он продолжил, так в итоге неделю мне на мозги капал: «Я тебя явно не воодушевляю, Женька, по всей видимости, тоже… Да и вообще мужики. Вон сколько их на тебя слюни пускает на всех гонках, ты хоть бы глазом повела. А на девок хоть как-то реагируешь. А эта директор, определенно, реагирует на тебя. Так что, почему нет? Или слабо?» Когда он успел заметить, что я на баб реагирую, не знаю… Ну, ты же понимаешь, что брать меня «на слабо» нельзя… Да, Диана очень хорошо это понимала, в этом они с дочерью были похожи. — А зачем ему это надо было? — в полном недоумении поинтересовалась Арбенина. Она помнила этого Диму, свое первое впечатление — мажор, самовлюбленный придурок, сыночек богатеньких родителей. И она не понимала, почему Света позволила их дочери проводить с ним время?! Марта в ответ лишь пожала плечами. — Я не успела спросить… Да и результат своего «слабо» он не увидел… — на мгновение она замолчала, а потом неожиданно выдала: — В том заезде должна была участвовать я… Ставки на меня были… Не официальные конечно — тотализатор, как бы, запрещен, но о его существовании все знали. Ему позвонили орги утром, когда мы уже ехали на место. Сказали будут гайцы, будет проверка всех водил. Поэтому в итоге поехал он сам… Я до сих пор не понимаю, что случилось: хорошая погода, исправная машина, трек ему сто раз знаком, на этой дополнительной ВПП регулярно стритрейсеры гоняли. Диану после этих слов затрясло, она поднялась, подошла к окну и нервно начала шарить по карманам, потом разочарованно вспомнила, что сигарет нет. — У меня есть вейп, — предложила Марта, поднимаясь, — и никотиносодержащая жидкость. И мы не скажем об этом маме. Диана расплылась в улыбке и кивнула. Дочь исчезла в соседней комнате, но достаточно быстро вернулась. — Про Димино «слабо», я как-то рассказала Темычу… Ты знаешь, каким мерзким занудой он может быть! Мы поспорили на Париж… Я проиграла — Ленка тогда никак не отреагировала на мои поползновения. Потом поспорили на Португалию… А второго проигрыша я допустить уже не могла… Диана вдохнула карамельно-шоколадный пар и поморщилась — она не понимала, чем может нравится эта приторно-сладкая мерзость. — Ага, поэтому напоила так, что она мало что помнит? — многозначительно усмехнулась снайперша и повела бровью. Марта нервно, сильно сжала край подоконника и отвернулась. — По правде говоря, там был не только алкоголь, но и один хитровыебанный препарат, частично лишающий воли. Что-то типа, так называемого, наркотика насильников, но полегче и без побочки… — Наркотик? — нахмурилась мать. — Ты… Март, ты серьезно? А если бы Светка узнала? А если Лена узнает?! И как ты планировала ее возле себя дальше удерживать? Не приводя в сознание? — Природным обаянием… — хмыкнула дочь. — По правде говоря, я не задумывалась дальше той ночи. В этот раз мне надо было выиграть! Но потом была следующая — и я хотела Ленку уже в здравом уме, и утро, когда вы с мамой ее чуть не порвали… Потом все завертелось. А когда карусель остановилась, я поняла, что, похоже, я продулась в хлам сама. Потому что другого человека рядом с собой и в своей постели я не вижу. Может, это и есть любовь? И, может, Дима увидел это сразу. Может, он понял, что с ней я буду в хороших руках? Ну да, у нас с ней периодически возникало недопонимание… Особенно из-за ее ревности… — Марта передернула плечами, вспомнив забинтованные запястья любимой женщины и недавние события. — Но, пожалуй, она единственная, кроме вас с мамой Светой и Темыча, кто способен принимать меня такой, какая я есть… — Этот Дима тоже, получается, мог? — неожиданно, после длительного молчания, тихо спросила Арбенина. — Ты по нему скучаешь? — Да… — все также уставившись в темное окно, глухим голосом отозвалась дочь. — Он был классным… Когда нас с Женькой загребли, он первый приехал в ментовку с этой своей стремной училкой, потом — мама с Женькиным отцом. Эта дура истерит, мама с дядей Сережей краснеют, бледнеют, за сердце хватаются по очереди… Мы еще конечно мелкие, но все равно детская комната милиции… штраф… психолог… возмещение ущерба… А Дима, стоял, стоял, слушал и потом такой: «Да я, как бы, без претензий к мальцам, наоборот, впечатлен даже и очень хочу знать: а как вам удалось сигналку-то отрубить и завести ее? Это же высший пилотаж!» Я чуть от гордости не лопнула! И сообщила ему доверительно, что говно это, а не сигналка. И взломать мозги у его тачки на раз-два можно… — Марта оглянулась, окинула мать многозначительным взглядом. — Ты не будешь сильно страдать, если я вино открою? Или с тобой надо, как с алкоголиком в завязке? Та трагично шмыгнула носом и всплеснула руками. — Соблазняешь… Переживу, попью ненавистный чай… Не понимаю, как Артем со Светкой его употребляют в таком количестве! Марта долго выбирала бутылку в импровизированном баре, потом быстро организовала закуску из найденного в холодильнике. Глянув на мать, которая почти что облизывалась, вздохнула и достала еще один бокал. — Один бокал, а потом чай… — строго предупредила она. Арбенина довольно закивала болванчиком. Девушка оперативно разлила вино по бокалам. Диана с трудом сдержала себя, чтобы не выхлестать свой сразу весь и решила посмаковать. Первый глоток был сделан в абсолютном молчании. — Странная ночь… — неожиданно пробормотала Арбенина-младшая, покачивая бокал в руке. — Какая-то ночь откровений… — и сделав еще глоток, она блеснула глазами поверх очков. — Раз пошла такая пьянка… Это я Асет терроризировала тогда. Диана молчала долго, тщательно пережевывая пластик ветчины. — Я догадалась… Но я не могу понять… Почему ты прямо уничтожала ее? Методично и целенаправленно? — Потому что из-за нее страдала мама! Вернее, из-за тебя. Мне хотелось, чтобы все, кто общался с ней, отвернулись, она не смогла бы дальше болтаться в этом чертовом шоу-бизе, кинула бы тебя, а ты, не имея нужной поддержки, скатилась до низкопробных кабаков… Это была хорошо продуманная, тонкая и изящная месть, то самое блюдо, что подается холодным, но ты похерила все мои планы! — Марта страдальчески вздохнула и пригубила еще вина. Диана вздрогнула, руки задрожали — дочь действительно была готова ее уничтожить, и она постаралась это скрыть, обхватив бокал обеими руками. — Жуковой претензии предъявляй, — с трудом выдавила из себя снайперша. Марта озадаченно вытаращилась на нее. — Твоя драгоценная Леночка весьма эффективно — кулаком, объяснила мне, какое я дерьмо, недостойное Светки… — Видимо, только это ты и понимаешь… — мрачно усмехнулась дочь, вспоминая выпускной. — И, как я понимаю, тот раз был отнюдь не последний. Диана насупилась. — И еще она… — взгляд Марты неожиданно стал жестким и ледяным. — Она посмела явиться на Кавалергардскую… — прошипела она, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Арбенина ошарашенно уставилась на дочь. Она не знала… Асет, видимо, проявила инициативу. — Хотела поговорить с мамой, чтобы она «вернула» тебе детей… Я как-то сомневаюсь, что ты вообще о нас вспоминала тогда. Ей повезло, что ни мамы, ни Артема не было дома… Я думаю, он бы ее с лестницы спустил в лучшем случае… — зло хмыкнула дочь. — Поэтому мне пришлось ей доходчиво объяснить, куда ей идти, и что я с ней сделаю, если она посмеет приблизиться к маме… Эта дура мне не особо поверила, но к маме при этом больше не совалась. — Мартиш, прости меня, — прошептала Диана, внутри все похолодело. — Я действительно была идиоткой. Господи, такой идиоткой! Да и сейчас не намного поумнела, но одно я уяснила — дороже Светки и вас для меня ничего нет… — на секунду она замолчала, прислушиваясь, ей показалось, что Лия подала голос, но было все тихо. — А теперь и всей нашей мелюзги…***
Утро началось весело. Марта с Дианой разрывались между мобильниками, горшком, памперсами и завтраком для всех. Наконец, когда все успокоилось, живая, здоровая и накормленная Лия вместе с информацией о состоянии здоровья няни была по видеосвязи предъявлена нервной Жуковой, и мать с дочерью смогли с облегчением выдохнуть… …Марта тихо подхихикивала, глядя поверх монитора, как Арбенина-старшая с внучкой ползают по ковру, собирая из полых пластмассовых кубиков неких строительных монстров. — Мать, твое сооружение сейчас рухнет! — предупредила она, заметив, что разноцветная башня неуверенно закачалась, но Диана только отмахнулась и, приподнявшись на коленях, пристроила на ее вершине зеленую пирамидку. Но видимо, это был предел прочности — строение рухнуло, погребя под собой обеих Арбениных. Поспешно откопав из завала хохочущую парочку, Марта, убедившись, что ни на той, ни на другой нет и царапинки, решила, что «тихих» игр достаточно, и усадила их перед плазмой со включенными мультиками. Обе тут же уткнулись в экран. — Господи, — возвела она глаза к потолку, втихаря фотографируя их на айфон для отчета. — И это взрослая женщина… Мать, ты последнее время головой не ударялась? А то, вроде как, в детство впадать начала… — но рок-звезда только отмахнулась, не отводя глаз от экрана и покрепче прижала к себе внучку. — Н-да… — все, что смогла произнести девушка, и пошлепала на кухню — дело близилось к обеду. Захлопнув холодильник, Марта призадумалась: если запасов каш, пюрешек и сухих смесей для Лии хватит до третьей мировой войны, то им с матерью явно надо подумать о хлебе насущном. — Мам, ты что будешь: суши или пиццу? Могу еще до «KFC» доехать… До нее донеслось невнятное бормотание, что можно было расшифровать как «без разницы», и Арбенина-младшая решила, что немного проветриться ей не помешает: что купить, она определится по дороге. Да и детку выгулять надо. И тут ее взгляд упал на пустую банку из-под кабачковой икры. — Мать, а еще икра есть? Или это все? — Дома есть. Два ведра… — донеслось из гостиной, и Арбенина нарисовалась сама, держа под мышкой Лию. Та покрутилась, пытаясь выкарабкаться, но силы были не равны, и она прижухла, обвиснув. — Лийка есть хочет. — Я тоже… — отозвалась Марта, быстро уставляя стол детским питанием. — Вот, накормишь ее. Читать умеешь… Горшком пользоваться тоже. А я во Всеволожск… Пицца или суши? И не дожидаясь ответа, прихрамывая, вылетела в прихожую. Уже оттуда услышала возмущенные вопли дочери, видимо, недовольной меню, но решив, что уж как-нибудь бабка справится с ней, схватила трость и ключи от машины и выскочила за дверь… По возвращении квартира встретила ее тишиной. Арбенина-младшая озадаченно хмыкнув, сгрузилась и решила, что у детей сончас. В первую очередь заглянула в спальню. Никого. Парочка обнаружилась в гостиной — укрывшись пледом, они, сопя и сладко причмокивая, почивали прямо на ковре среди очередных разноцветных развалин. В изголовье Арбениной-старшей красовался горшок, наполненный неким содержимым, смахивающим по окрасу и консистенции на кабачковую икру. Ехидно ухмыляясь, Марта запечатлела эту картину на мобильник.***
Арбенина-младшая, услышав шебуршание в прихожей, с неудовольствием оторвалась от монитора и поспешила на звуки. — Ебааать! — первое что вырвалось у нее при виде двух снеговиков: большого и маленького. — Я вас всего на часок выпустила погулять. Снеговики посмотрели друг на друга, на Марту. Перестрелка трёх пар одинаковых зелёных глаз закончилась. — Не матерись при ребенке, — проворчала Диана, вытряхиваясь сама из обледеневшей куртки и вытряхивая внучку из стоявшего колом комбинезона. — Да, блять, как тут не материться?! — наконец пришла в себя Арбенина-младшая. — Ты башкой-то могла подумать?! Если она хоть раз чихнет, то Жукова тебя порвет. А если ты — то меня мама. — Зато, мы снежную бабу слепили. Во какую! — Диана покопалась в телефоне трясущимися от холода руками и продемонстрировала дочери корявого снеговика с веткой вместо носа. — Да уж… — Марта наконец избавила Лию от остатков влажной одежды и потащила дочь в ванную, буркнув в сторону матери: — …Баб лепить ты всегда умела… — Чё уж так, — обиженно хлюпнула носом снайперша, стягивая с себя промерзшие насквозь ботинки. — Светка между прочим меня давно простила… — И громогласно чихнула. — Пиздец! — донеслось из ванной… …После того как обе гуляльщицы были отогреты в горячей воде, закутаны в теплые халаты, напоены горячим чаем, была срочно организована видеоконференция с Артёмом и Никой на тему: «Как предотвратить простудное заболевание у одной великовозрастной идиотки». Артем и Ника, прослушав сбивчивые жалобы обеих Арбениных, только зашлись в диком ржаче. — Намажь «звездочкой», горячий чай с медом и в кровать. — Не могу уже больше твою бурду пить. Тошнит от нее… — вытерла снайперша беспрерывно бегущие сопли рукавом халата. — Можно лучше коньячку? — А можно по заднице от мамы ремнем? — хмыкнул доктор Сурганов. — Сговорились, да? — обиженно пробурчала Арбенина-старшая и поплелась заваривать чай. — Как Лия? — поинтересовалась Ника, пока Артем тихо похихикивал в кулак. — Нормально… — Марта оглянулась на подозрительно припухшую дочь, отодрала ее от своего ноутбука. Та надулась и приготовилась выть, но вовремя всунутый в руки планшет тут же успокоил. — Вроде, без последствий. Господи, как еще полтора дня продержаться, а? — закатила она глаза к потолку. — Двое детей для меня многовато. — Сама виновата! — отозвался «добрый» братец. — Сидела бы дома… — Заткнись, а! — прошипела Марта и отключилась.***
К концу третьего дня Арбениной-младшей безумно хотелось повеситься, застрелиться, утопиться и сделать то же самое с собственной матерью. Все-таки простывшая и в связи с этим изолированная от общества Диана капризничала, словно маленький ребенок: отказывалась от лекарств и градусника, ныла, что соскучилась по Светке и затыкалась только на период трансляции ее концерта. Лия, поняв, видимо, что в доме становится интереснее жить, регулярно закатывала истерики… … — Темыч, блять, приезжай, смени меня на посту в этом дурдоме! — не выдержав, Марта позвонила брату. Тот, видимо, был с дежурства, потому что отозвался сонным голосом. — Иначе еще немного — и ты останешься и без матери, и без племянницы. И без сестры. — подумав, добавила она. Скорее всего, такой расклад его не устраивал, поэтому буквально через полчаса он нарисовался, отчаянно зевая. — Ладно, вали… — поприветствовал он нервно подергивающую головой сестру. — Только не надолго. У меня завтра опять… — зевнул он, —…дежурство. Та даже не стала комментировать, а просто выскочила в дверь, забыв трость на комоде, но не забыв ключи от «Камаро». Пара часов беспрерывной езды по вечернему Питеру немного успокоила Марту, но не травмированную ногу. Она возмущенно заныла, и девушке волей-неволей пришлось делать остановку. Бездумно глядя в витринное окно в полупустом кафе, Арбенина-младшая неторопливо потягивала обжигающий капучино и смотрела, как по улицам, обвивая мусорные урны, носится мелкая поземка. Отправила сообщение маме Свете, умолчав о болезной матери — пусть сами разбираются. Дурашливый смайлик улетел Жуковой. Ответа не последовало. Видимо, чек или уже сам концерт. Сбрякало сообщение от Артема: «Марта не наглей!» — и она, тяжело вздохнув, заказала еще кофе, но уже на вынос. Квартира встретила тишиной, несмотря на не очень позднее время. Нога гудела, и Марта тяжело плюхнулась на пуфик в прихожей. Из кухни появился Сурганов-младший с полотенцем наперевес. Он оперативно орудовал ложкой, зачерпывая кабачковую икру из банки. — А нифефо… фкуфно… — доложился он. — Я там пару баночек домой возьму. В качестве компенсации… Мать сказала, что во Всеволожске ее залежи… Арбенина-младшая только кивнула. Глаза закрывались, безумно хотелось спать, несмотря на выпитый кофе. — Где они? — Спят… — ответил брат, помог стянуть ботинки. — Тяжко? — Марта только кивнула. Сильно прихрамывая, проковыляла с инспекцией по квартире: действительно, мать спокойненько дрыхла в их с Леной кровати, уткнувшись лицом в фотографию Сургановой. Лия тоже спала в своей кроватке. Проводив Артема, девушка без сил рухнула на диван в гостиной. Завтра мама Света с Леной вернутся, и ее трехдневный кошмар закончится. Сон сморил ее в одну секунду. Она не слышала, как глубокой ночью заскрипел ключ в дверях, и две женщины тихо ввалились в прихожую. Прохладные с улицы губы прикоснулись к ее щеке. — Котенок… — только и услышала Марта, почувствовав, как Лена прилегла рядом. Облегченно выдохнув, она прижалась к любимой женщине. Последнее, что промелькнуло в ее вновь засыпающем сознании: «Спасибо тебе, Дима…»
