Двадцать пять лет в цель 2.0

      Весна в Калифорнии ветрена…       Первый поход к врачу Света почти не запомнила — ей просто не верилось в реальность происходящего, не верилось, что Диана действительно это сделает…       Диана, которая ненавидела больницы и на дух не переносила людей в белых халатах. Диана, которая ныла, как маленький ребенок, когда приходилось принимать лекарства от банальной простуды. Диана, которая хныкала и не давала обрабатывать ссадины и, когда после долгих уговоров, угроз и шантажа все-таки разрешала намазать травмированный участок кожи йодом или зеленкой, то тут же требовала подуть на него и поцеловать. И вот эта вот Диана была готова перенести кучу анализов и обследований, чтобы… Тут Свету будто прошибало током, когда она вспоминала этот какой-то доверчивый и вместе с этим решительный взгляд и тихий, низкий шепот: «Чтобы моя девочка была счастлива»…       Сурганова обхватила согнутые колени руками, вздохнула и уперлась в них подбородком. В мыслях гулял ветер, такой же, как и на этом еще совершенно пустом пляже. Она снова вздохнула, глядя, как тяжелые массивные волны всегда холодного океана наваливаются на берег.       Сегодня должен был быть второй поход в клинику экстракорпорального оплодотворения, а идти почему-то было страшно. Почему страшно было именно ей? Почему — Света не понимала. Поэтому проснувшись еще до восхода, она аккуратно выпуталась из крепких объятий любимой Диньки и просто сбежала…       … — Вот только не хватало тебе простыть, — раздалось недовольное ворчание над самым ухом, и на плечи опустилось пляжное полотенце. — Подними свою замечательную попу, заяц…       Сурганова нехотя приподнялась, под нее тут же был подсунут небольшой, тонкий прорезиненный коврик для занятия спортом. После этого Арбенина пристроилась рядом.       — Как ты меня нашла? — тихо поинтересовалась Светлана, все еще глядя на океан. Диана в ответ тоже вздохнула и нехотя призналась:       — Пришлось поволноваться и побегать — ты никогда не была предсказуемой, Светуль… И испугаться, когда я проснулась, а тебя нет…       — Прости… — прошептала скрипачка, задрожали губы, а глаза защипало, хотелось надеяться, что от соленого ветра.       — Заяц, что происходит? — Диана обняла ее и прижала к себе.       — Мне страшно, Динь… А если осложнения какие, а если ничего не получится? А если, мы… — она закусила нижнюю губу и спустя мгновение почти беззвучно прошептала: — Если я не справлюсь?       — Ты чего?! — опешила Арбенина, прижала горячую ладонь к щеке подруги, заставила ту повернуть голову и заглянула в блестящие серые глаза. — Ты будешь самой лучшей мамой на свете, и наш ребенок будет тебя обожать, а ты его… А я буду ревновать, тебя к нему, его к тебе! И обижаться, что ты будешь любить его сильнее, чем меня! Правда-правда! — Диана закивала в такт со своими словами.       — Дурочка, — всхлипнула Света, накрывая своей рукой Дианину. — Разве я смогу любить кого-то сильнее, чем тебя?       Арбенина расплылась в довольной улыбке: она ждала именно этого, когда подписывалась на всю эту безумную авантюру — чтобы Света была только ее… И не смогла уйти никогда! Она ведь не сможет бросить их ребенка… Быстро оглядевшись и убедившись, что таких ранних любителей поглядеть на океан больше нет, Диана притянула скрипачку к себе, прижимаясь к ее губам…       …Второй поход в клинику прошел без особых эксцессов, если не считать того, что они так увлеклись друг другом, что чуть было не опоздали. Света ждала в коридоре, когда из кабинета появилась красная, как рак, Арбенина, прижимающая к груди внушительную стопку коричневых папок. Света вопросительно повела бровью. Вместо ответа гитаристка заалела сильнее.       — Это… это кандидаты… — смущенно выдавила из себя она и еще сильнее покраснела. Сурганова не удержалась и нервно захихикала.       Они расположились на кровати в комнате, где жили, предварительно затарившись пивом, газировкой и едой из ближайшего МакДака.       — Я могу смотреть только фотографии, — недовольно вздохнула Сурганова, раскрывая очередную папку с двумя фото в анфас и профиль. — Ничего, симпатичный… — развернула, показывая их Диане. Та недовольно наморщила нос, вытерла масляные от картошки фри пальцы о шорты, поправила очки и вновь углубилась в чтение анкеты. Света снова вздохнула. Через несколько часов количество папок значительно сократилось, а настроение Дианы радикально ухудшилось.       — Не то! Все не то! — буркнула она, раздраженно откидывая досье в стопку, мысленно окрещенную ею «категоричное нет», была еще стопка «можно подумать», где пока скромно лежали только две анкеты. Сурганова тяжело вздохнула и почесала макушку… Она не совсем понимала, кого именно искала Диана…       — Пойду покурю… — пробормотала она, поднимаясь. Арбенина рассеянно кивнула и потянулась к очередной папке…       …Вечерний концерт в небольшом клубе в Западном Голливуде, который держал эмигрант из Одессы Марик, прошел очень зажигательно, весело и бодро. Снайперы выложились на все сто, правда скрыться сразу после не удалось. Марик отловил их в гримерной и, безапелляционно заявив, что таких худых, как они, надо откармливать, а то удивительно, как гитары держать умудряются, и жена у него приготовила фаршированную щуку, потащил на ужин.       Наготовлено было в лучших традициях на армию: фаршированная щука, хумус, форшмак, пита и сладкий кугл. Диана смотрела на все изыски с подозрением, но после легкого толчка под ребра от Светы, отвисла и осторожно потянулась за лепешкой. После, расположившись на террасе на заднем дворе с вином и гитарами, они вместе с хозяином дома распевали Высоцкого. В итоге, в мотель, в котором они жили, снайперши вернулись только к обеду следующего дня. При этом Марик еще и пообещал организовать им пару концертов в Нью-Йорке на Брайтон-Бич.       — «Хэллоу, Америка! С другого берега ты раем кажешься и выглядишь окей!» — весело пропела Света, падая на кровать, так что все папки разлетелись в разные стороны.       — Заяц! — возмущенно заорала Диана. — Ты все перемешала! — бросаясь на поиски еще не изученных анкет.       — Динь… Ну Динь… — скрипачка с трудом поймала подругу за руку и дернула на себя. С громким «ой» та приземлилась сверху. Воспользовавшись ее временным замешательством и дезориентацией, Сурганова облепила девушку руками и ногами, крепко прижала к себе и зашептала в шею. — Кого ты все ищешь? Какая разница, как будет выглядеть наш ребенок? Он ведь будет наш…       Диана на мгновение замерла.       — Наш… — тихо повторила она, — да, наш… — Арбенина опустила голову и заглянула в серые, затуманенные алкоголем и желанием глаза. — Наш… Но я все равно хочу, чтобы он был похож на тебя… — упрямо повторила она.       Следующим утром Света, к своему огромному удивлению, обнаружила, что все папки были разобраны и сложены в одну аккуратную стопку. О том, что какой-то папки не хватает, Света даже не догадывалась, тем более о том, что гитаристка бережно спрятала ее на дно спортивной сумки. А когда пришел день процедуры, прежде чем зайти в кабинет, Диана нежно чмокнула Свету в губы и широко улыбнулась.       — Я нашла, — доверительно сообщила она и помахала анкетой. Сурганова только в недоумении захлопала глазами.

***

      Весна в Калифорнии все так же ветрена, все тот же холодный океан напускает на берег тяжелые волны. Только вот на пляже, несмотря на раннее утро, как-то многолюдно: отмороженные серферы, ЗОЖники и просто собачники со своими питомцами.       — Жаль, что все-таки дом тут не купили… — проворчала Арбенина, усаживаясь рядом с женой. Та тут же пустила ее в теплый кокон пледа и своих руку. Диана счастливо вздохнула и прижалась ближе.       В четырнадцатом Арбенина всерьез думала о приобретении недвижимости в Западном Голливуде, но… дальше предварительных переговоров дело не двинулось. Она хотела сделать подарок Свете и детям… Но не успела — семьи не стало. Потом деньги пошли на ее лечение и реабилитацию, на запись нового альбома. А чуть позже выяснилось, что Сурганова вложилась в две квартиры в Питере для детей и думала о доме в Португалии.       — Чая не было, я взяла нам горячий шоколад с зефирками. Видела бы ты лицо баристы! — хихикнула снайперша. — Сейчас все смуууузззззиииии заказывают, — протянула она, а Света тихо засмеялась.       — Я все-таки созвонилась с Мариком. Оказывается, старый еврей до сих пор ведет дела… А ему уже сколько?.. За восемьдесят! И сейчас это уже не маленький ночной клуб, а сеть ресторанов по всей Калифорнии, и во многом сын рулит, но все равно. Зовет нас вечером на ужин, спросил меня, такие же мы тощие, как были, или нет?       Теперь Сурганова расхохоталась в голос и уточнила:       — Ну ты-то такая же тощая! Опять будем горланить Высоцкого до утра?       — Возможно, — пожала плечами снайперша…       Они еще долго сидели на берегу, пили горячий шоколад и просто наслаждались близостью друг друга, любуясь могучим океаном. Диана скользила внимательным взглядом за шныряющими по волнам мелкими фигурками серферов, думая о том, почему же за все годы они не выбрались сюда всей семьей? Мартемки — эта парочка любителей досок — оценили бы волны.       — Динь… — неожиданно позвала Света. Женщина вздрогнула и повернулась к жене. Та пожевала губы. — Двадцать лет прошло… — неожиданно произнесла она. — Мартемкам в следующем году будет двадцать один… Ты… Динь, ты говорила всем и мне тоже, что искала донора, похожего на меня. В интервью, правда, вещала совсем другое… Но… Тогда… Тогда, ты сказала мне, что нашла… Но… Но ты так мне и не показала… — Сурганову действительно не волновало, на кого будет похож ребенок — дети в итоге.       Это были ее дети… «Их с Динкой дети», — мысленно поправила она себя. Тем более, что внешне Марта с каждым годом все сильнее и сильнее становилась похожа на саму Диану, а вот Артем определенно пошел в другую породу, скорее всего — в донора. Но при этом, как бы фантастически это не звучало, он был очень похож и на нее: серые глаза, черты лица, цвет и волнистость волос. А уж манерность, впитанная с нее, делали сходство просто сумасшедшим!       Арбенина долго никак не реагировала, а потом нехотя достала телефон и ещё дольше в нем ковырялась, что-то бубня себе под нос.       — Не поверишь, его анкета, кажется, была последней в стопке… Самой последней! А когда ты раскидала все вечером… Я проснулась ночью, полезла складывать и… Вот… — вздохнув, Диана наконец передала телефон жене, Сурганова замерла. Парень на переснятом фото был не старше Артема сейчас: серые глаза, прямой аккуратный нос, тонкие губы, светлые волнистые волосы, легкий, хитрющий, этакий лисий прищур. Сходство с ней в молодости было очевидным.       — Было написано, что у него абсолютный слух, и он собирался поступать в Музыкальный институт в Голливуде… Играет на скрипке… Слетев с кровати папка раскрылась и… Когда я увидела его фото… — Диана замолчала. — Я хотела, чтобы наш ребенок был похож на тебя…       — Дин… Динечка… Родная… — слезы тихо подкатывали к горлу, и Света уткнулась носом в плечо жены. — Разве это так важно? Главное… — она не успела договорить, как у них буквально в паре сантиметров над головами просвистела тарелка фрисби, а черная лохматая тушка едва не уронила обеих.       — Блять!!! — подскочила Арбенина, готовая в клочья разнести покусившегося на их одиночество и ее любимую женщину.       — Sorry… — испуганно забормотал детский голос. — Archi!       Черная тушка лабрадора пролетела обратно, сжимая в зубах пойманную игрушку.       — Динечка! — Света уцепилась за руку снайперши, — она же нечаянно!       Нарушитель спокойствия выплюнул игрушку под ноги Арбениной и радостно завилял хвостом. Глядя, как взрослая женщина — без пяти минут бабушка — с радостными воплями перекидывается с маленькой американкой и ее псом тарелкой, Сурганова не могла сдержать улыбки. Ее Динька вечный подросток… Правда тогда Арбенина, наверно, чуть ли не единственный раз в жизни повела себя очень точно, четко и рассудительно, как воистину взрослый человек. Без директора она собственноручно организовала и гастроли для них со Светой, и запись для себя в клинику. Сурганова в Америке без знания языка чувствовала себя совершено бесполезной тогда. Она помнила, как волновалась за свою Диньку… Помнила свое удивление и восторг, когда стало известно, что детей двое…       … — Двое… Динечка… их двое! — шептала Света, прижимаясь щекой к животу Арбениной, гладила и гладила его, и не верила. А гитаристка лишь улыбалась в ответ какой-то пришибленной, немного даже дебильной улыбкой.       Сурганова помнила, как переживала за эту ненормальную при угрозе выкидыша. Как сходила с ума, когда Диану везли в роддом. Как могла успокаивала гитаристку. А та молча смотрела на нее круглыми глазами, с силой сжимая ладонь, периодически закусывала губы во время схваток. Как не находила себе места, когда ее увезли в приемное отделение. Часы в ожидании тянулись словно вечность. Нарезая круги вокруг здания, она накурилась, кажется, на всю оставшуюся жизнь, каждые пять минут заскакивая в ставшую уже родной дверь роддома. А когда часы посещения закончились, просто поселилась на лавочке рядом с ближайшим телефоном-автоматом. Помнила, как преодолев кучу препонов, она вошла в палату и впервые увидела два маленьких свертка на груди подруги…       …Измученная тяжёлыми родами Диана с трудом улыбнулась искусанными губами и прохрипела севшим голосом:        — Вот, кузнечик, у меня получилось. А ты боялась.       Света опустилась на колени рядом с кроватью и тихо прошептала срывающимся голосом:        — Спасибо, родная… Я… Я…       Гитаристка ухмыльнулась:        — Может, хоть сейчас имя им дадим? Или так и будут безымянными снайперятами? Номер один и номер два.       Сурганова потупилась — это она отказывалась придумывать имена не рожденным ещё детям, словно боясь сглазить.       — Ты не против, если Марта и Артем?       — Долго думала? — хмыкнула Арбенина. Скрипачка замотала головой, и Диана слабо махнула рукой: — Да хоть Штепсель и Тарапунька…       Один из кульков выплюнул грудь гитаристки и недовольно подал голос.       — О, Тёмыч… Наелся, проглот… Вот, держи… — Диана кивнула на него головой, и Сурганова трясущимися руками приняла ребенка. Тот распахнул мутноватые серые глазенки, недовольно сморщился, почмокал губешками и вдруг неумело улыбнулся, хотя для новорожденных это не свойственно.       — Темочка… — шепнула ошеломленная Света… — Здравствуй…       Тут вякнул и второй сверток. Скрипачка осторожно передала Артема Диане и с таким же трепетом взяла в руки девочку.       — Мартишка… — Та открыла глаза — такие же сероватые, как и у брата, но радужка уже слегка отливала фирменной Арбенинской зеленью, — и сосредоточенно уставилась на Свету. — Здравствуй, родная…       Диана ошибалась… сильно ошибалась, думая, что в тот момент любовь Светы разделилась на троих… Нет она увеличилась втрое, а счастье — в тысячи раз…       …Наигравшись вдоволь и даже как-то незаметно умудрившись сходить до киоска с мороженным, угостить девочку и купить им со Светой большую порцию, Диана рухнула рядом и подсунула под нос креманку с разноцветными шариками.       — Очаровательная девчушка, — улыбнулась снайперша и протянула одноразовую ложечку, но Света лишь всхлипнула в ответ, бросаясь на шею жене. — Заяц… — ошалело выдохнула Диана, не понимая, что происходит. — Ты чего?! — Одной рукой она начала поглаживать дрожащие плечи и спину.       — Я… я… — и Света неожиданно для себя и тем более Дианы разрыдалась. — Спасибо… — сквозь сотрясающие хрупкую фигурку рыдания шептала она. — Спасибо…       Воспоминания накатывали, как эти волны на берег, одна за одной…       …Сладко спящий маленький Артем у нее на руках, свидетельство о рождении, которое Арбенина подсунула ей под нос в реанимации: «Сурганов Артем Яковлевич»… Ее сын… Ее сын… Ее мальчик… И вот он снова недовольно сопит у нее на руках, а потом счастливо улыбается беззубым ртом… Тогда она выжила ради него, ради них двоих и ради Дианы…       — Светуль?.. — Диане только и оставалось, что еще крепче прижать ее к себе. — Кузнечик, ну что?! Что случилось, любимая? — все так же в полном недоумении спрашивала и спрашивала она, прижимая жену еще ближе к себе. Та в ответ цеплялась еще сильнее, но к счастью поток слез схлынул, и Света только тихонько всхлипывала, пряча лицо в изгибе плеча и шеи. А Диана целовала взъерошенные ветром пепельно-седые волосы и тихо шептала: — Девочка моя, любимая… хорошая моя…       «Позже… — мысленно решила она, притягивая к себе на колени тихо всхлипывающую жену, — позже…»       Заключая ее в кольцо своих сильных рук и тихонько покачиваясь вместе с ней. Позже — она обязательно выпытает у Светы причины этой внезапной и такой неожиданной истерики, совершенно не свойственной ее жене.       — Тшш… девочка моя, — шептала Диана, чувствуя, как постепенно расслабляется ее хрупкая скрипачка, постепенно стихают всхлипывания.       «Двадцать семь лет, кузнечик, — думала Арбенина, глядя, как подрагивают Светины закрытые ресницы, на кончиках которых все ещё блестела влага. — Это так много и так бесконечно мало. Слишком…»       Пляж быстро наполнялся людьми, ветер с океана усилился, но Диане было все безразлично, потому что именно в эти мгновения она была абсолютно, безгранично счастлива…