Доплыву ли до рассвета? Часть 2
26 апреля 2020 г., 19:18
Примечания:
Прасцици за предыдущую часть. Мы все компенсировали!!
Артем никогда не считал себя идиотом… Он не был таким умным, как сестра, но не идиотом. Плюс он был врачом, и когда еще только решил поступать в медицинский он колебался между психиатрией и хирургией. Поэтому прекрасно понимал: его амнезия скорее всего вызвана травмой. Но так как физически с ним было все в порядке, то травма явно была психологического плана, которая и активировала защитный механизм в виде вытеснения. Из-за чего в памяти возникла глухая стена, в которой надо было найти дверь, и подобрать к ней ключ… Возможно, мамины медитации смогут ему в этом помочь…
…Мама… Почему она не приходила? Она была ему нужна именно сейчас, как никогда раньше! Ее объятия, ее тихий голос: «Темочка… Ребенок…» Она ведь не могла! Не могла бросить его в таком состоянии! Она бы никогда не бросила его! Мама!!! Он должен был! Должен был спросить у Марты, но та больше не появлялась…
Возможно, запретили врачи? Они хотели, чтобы он вспомнил все сам… Да, он уже взрослый мальчик, женатый мужик, отец двоих дочерей, врач, в конце-то концов… Хватит быть маменькиным сынком. Пора взрослеть. Если, чтобы увидеть маму, надо вспомнить, он вспомнит!
Вытянувшись в кровати поудобнее, Артем закрыл глаза, сделал три полных вдоха и выдоха грудью для того, чтобы снять напряжение. Необходимо было сосредоточится на дыхании и тем самым очистить сознание, избавиться от посторонних мыслей, сконцентрироваться на одном: где-то в этой стене наглухо закрытого подсознания есть дверь, к которой необходимо найти ключ…
… В темноте, под закрытыми веками медленно всплывала массивная металлическая дверь, с хитрым механизмом, похожая на дверь в банковском хранилище. Артем приник к ней ухом, пальцами ощупывая каждый зубчик, каждую выемку, за которую он цеплялся. Словно разгадывая головоломку, он медленно поворачивал могучий штурвал, внимательно вслушиваясь в щелчки, издаваемые механизмом. «Тик-так», — говорил тот. Тик — да, так — нет. Почему? Артем даже не думал, он просто знал. Наконец монументальная дверь сдалась и практически бесшумно приоткрылась. Но подсознание решило сыграть с ним злую шутку, потому что вместо откровения его взгляд уперся в еще одну — только обшарпанную кирпичную стену, покрытую толстым слоем местами отпавшей штукатурки.
— Твою ж мать… — взвыл Сурганов, прижимаясь всем телом к очередному препятствию и безуспешно долбя кулаками стену. Та даже не дрогнула, словно была выложена из цельного куска гранита. Тогда он начал медленно, пальцами, ощупывать каждый сантиметр, пытаясь обнаружить слабое звено, отламывая по сантиметру куски штукатурки. Ломая ногти, выковыривал из швов окаменевший раствор. Сердце дрогнуло, когда один из кирпичей поддался, и из отверстия хлынул ослепительный яркий свет…
Артем пришел в себя, сидя на полу, прижимаясь спиной к шершавой стене и судорожно хватая ртом воздух. В голове крутилась картинка: свинцовые волны Финского залива, на которых покачивались обломки какого-то судна. Блять, опять… Что?! Что это могло значить? Кто? Неужели Марта? Эта ее дурацкая идея с яхтой? Но нет… Он видел Марту, она приходила к нему… Но он не видел маму… ни одну, ни вторую… Они не приходили… Почему? Потому что что-то случилось на этой яхте?.. Как он ненавидел эти проклятые водные суда! Сурганов младший уже начал сомневаться в своем желании узнать, что прячется за этой стеной, но и оставаться дальше в психушке не хотелось… С другой стороны, была вероятность того, что эта информация, охраняемая его собственной психикой от него самого, окончательно сведёт с ума… Но он должен знать! На подкашивающихся ногах он поднялся и вновь принялся колупать стену. Очередной вырванный кирпич вновь загнал его в беспамятство: машины МЧС, толпа разнообразных людей и самое страшное — тело в черном мешке. Сердце уже не просто нервно колотилось, оно бешено долбилось, словно стремясь вырваться за пределы грудной клетки. Но Артем упрямо ломал кирпич за кирпичом, каждый раз, после очередного видения теряя сознание: пальцы сестры, до боли сжимающие его плечи, полуобезумевшая мать, вся в крови и копоти склонившаяся над… Последний кусок стены выпал, едва он коснулся ее, — и дикий, почти нечеловеческий рев вырвался из глотки. Мама Света… Неживая…
Упав рядом с руинами стены, Артем забился в конвульсиях, хрипя, чувствуя, как вместе с остатками воздуха из тела вытекает и жизнь…
Мама! Мама!!! Нет!!! Мамочка!!!
Он не мог дышать, он не хотел дышать. Тело наполнилось тяжестью. Перед затихающим сознанием медленно возникла сияющая ослепительно белым светом фигура. Она склонилась над ним, прохладные ладони обхватили его лицо и знакомый голос позвал его:
— Темочка… Ребенок…
Этот голос вырвал его из беспамятства, по каплям вливая жизнь обратно.
— Мама! Мамочка!!! — захрипел он. — Мамочка…
Артем широко распахнул глаза и невидящим, стеклянным взглядом уставился прямо перед собой, открытым ртом жадно хватая воздух, словно рыба, выброшенная на берег.
— Темочка… Очнись! Ну! Хороший мой, смотри на меня! Ребенок, смотри на меня! Пожалуйста, мальчик мой! Смотри на меня!
Такой родной, обеспокоенный голос звучал где-то очень-очень далеко, но с каждым словом становился ближе. Артем заморгал, пытаясь сфокусироваться на бледном лице прямо перед собой.
— Темочка, ты меня слышишь? Темочка?! Господи, да что с тобой?!
Щеку неожиданно обожгла пощечина, потом еще одна, а после прохладные ладони сжали его голову.
— АРТЕМ!
— Мама?! — просипел он и наконец смог сфокусироваться на испуганном лице Сургановой.
— Как же ты меня напугал, ребенок… — простонала Света, судорожно выдохнув, погладила его по щеке и, опустив голову, уперлась лбом в плечо.
— Мама… — повторил парень. — Мамочка, ты? — нервно облизывая пересохшие губы, уточнил он. Потянулся носом к ее макушке, глубоко втянул родной запах и тут же обхватил руками, болезненно сильно, прижимая женщину к себе. Артем судорожно дышал, пытаясь успокоить истерично колотящееся в груди сердце и вытравить из сознания ошметки увиденного кошмара. Финский залив, обугленные останки яхты… Вздрогнув, он еще сильнее прижал к себе Свету.
— Темочка, задушишь… — пробормотала женщина, аккуратно пытаясь высвободиться из стальной хватки. Сын чуть-чуть ослабил объятия, но утробно зарычал на ее попытку подняться, чем излишне сильно напомнил Диану. Подавив легкий смешок, Сурганова расслабилась и улеглась удобнее. Закрыла глаза, чувствуя его еще судорожное дыхание, касающееся волос.
— Не отпустишь? — спустя какое-то время, когда сердцебиение сына выровнялось, тихо поинтересовалась она. Артем вздохнул и наконец-то расцепил руки, позволяя матери сесть и садясь сам. Вздохнув, потер лицо руками, чувствуя, как по всему телу проходят болезненные импульсы. Неожиданно захотелось курить, но в домике был только кальян, а за вейпом пришлось бы идти в машину.
— Темочка… — немного неуверенно начала Света, осторожно касаясь его плеча. — Скажи мне… Этот кошмар был каким-то другим? Не таким, как обычно? Ты кричал, потом успокаивался, потом снова кричал еще сильнее… Метался… Я не могла тебя добудиться, звала, а ты никак не реагировал… — она погладила его напряженные плечи. Артем закрыл глаза, пытаясь дышать глубоко и медленно.
— Ребенок… расскажи мне… Ты напугал меня…
Он мотнул головой и снова резко, неожиданно сгреб мать в охапку и крепко прижал к себе. Света закрыла глаза, вздохнула и тихо начала перебирать спутанные светлые волосы сына.
— Темочка… Хороший мой… Пожалуйста, расскажи…
— Я, кажется, просто схожу с ума… — тихо пробормотал он, прижимаясь к матери еще сильнее.
Сурганова вздохнула.
— Тебе необходима профессиональная помощь, ребенок. Я боюсь за тебя… Очень… Пожалуйста… ради меня. Если хочешь, я пойду с тобой.
— Отведешь за ручку, как маленького ребенка? — не особо весело усмехнулся Артем. Сурганова серьезно посмотрела ему в глаза и кивнула.
— Если понадобится — да. И отведу, и буду держать тебя за руку все время, а потом мы пойдем и где-нибудь съедим твое любимое ванильное мороженое…
Сурганов мечтательно облизнулся:
— Помнишь, на углу Тверской и Таврической было маленькое кафе, там был огромный банана-сплит… С большим количеством взбитых сливок, орехами и вафлей!
— Да! — воскликнула Сурганова. — И вы с Мартой постоянно грызлись за то, кто будет есть эту вафлю. Да так, что я начала просить официанта вставлять две!
Артем ухмыльнулся и закивал.
— Ага, а мать об этом не знала! И когда она однажды повела нас туда и взяла банана-сплит, мы с Мартой, как обычно, поругались, поэтому она просто купила еще одну порцию! Мы так обожрались!
— О, я очень хорошо помню, как вы обожрались! — рассмеялась Сурганова. — Это же мне потом довелось объяснять и Пальцевой, и Жуковой почему им придется переносить наши концерты! «Снайперов» — потому что их солистка лежит без голоса и с температурой. И мой — потому что у меня дома трое детей, все с больным горлом, которые не хотят оставаться дома одни!
Артем расхохотался.
— Да, Марта тогда единственная, кто вела себя рассудительно и по-взрослому: принимала лекарства, полоскала горло по часам, напоминала нам, ну, а мы с матерью постоянно ныли и требовали тебя!
Света покачала головой, она очень хорошо помнила те десять дней дома с болеющим семейством. И если дочь действительно была очень собранной, спокойной, в основном читала или зависала за компьютером, стоически переносила все процедуры, то любимая женщина с сыном вели себя совсем иначе: они капризничали — причем в большей степени Диана; ругались друг с другом за ее, Светино, внимание. Принимали лечение только после ее уговоров, опять-таки в основном Диана. Артем был гораздо ответственнее и покладистее.
— Что ты хочешь на завтрак? — вырывая Сурганову из воспоминаний, неожиданно поинтересовался сын и потерся носом о ее щеку. Женщина на мгновение задумалась. Она уже привыкла к тому, что Артем отвлекается на приготовление еды, когда нервничает или ему просто необходимо переключиться.
— Надо покопаться в холодильнике, я уверен найду что-нибудь для тебя… — но вставать и тем более выпускать ее из своих рук он не торопился. Сурганова вздохнула и снова потрепала его по волосам, чмокнула в висок. Артем всегда просил, нет, требовал ее прикосновений и ее присутствия, но сейчас Светлане казалось, что его потребность в тактильном контакте излишне сильная, балансирующая на грани безумия.
— Сделай мне сандвичи с жареными колбасками… — наконец, после раздумий, выдала женщина.
— Что?!
— Ну что тебе жалко? — пробурчала Сурганова, немного отстранившись. Парень ошалело похлопал глазами, разглядывая мать.
— Хорошо… — вздохнул Артем и еще раз потерся носом о ее щеку, нехотя, но все-таки выпустил из своих объятий и поднялся. — Будет тебе сандвич, только хлеба безглютенового нет. Поэтому будет что-то типа шавермы в кукурузной лепешке.
***
Тихо матерясь сквозь зубы, Марта наконец-то смогла приткнуться во дворе между двумя седанами Артема и матери. И если к парковке брата вопросов не было, то мать хотелось вытащить на автодром и наконец-то обучить основам! — Почему у тебя двое детей, а ты до сих пор ездишь на обычном седане, а не на минивэне, например, а я должна рулить этим бегемотом? Видите ли в «Камаро» детское кресло не влезает… — проворчала она, обнимая брата, вышедшего навстречу. — И слушать твой ржач с бесконечными подъебами каждый раз, как ты будешь меня видеть на этой машине? — съехидничал брат и нахмурился. — Что-то ты долго ехала… В аэропорту, в Португалию, своих вторых половинок с детьми они провожали вместе, да и с парковки выехали с разницей в пару минут. И Сурганов был на сто процентов уверен, когда прибудет во Всеволожск, сестра будет многозначительно ухмыляться и называть его черепахой. Но Марта подтянулась только спустя тридцать минут после него. — Да Женьку до СТО докинула. Он, кстати, предлагает зависнуть у него на выходные, раз мы холостые на ближайшее будущее! Артем на мгновение задумался и согласно кивнул. — Хороший план! — а после ехидно ухмыльнулся: — Интересно, а не связана ли столь срочная отправка Ленки и Лии куда подальше с предстоящим Чемпионатом по мотокроссу? Насколько я понимаю, она категорически против таких мероприятий. Марта молча оскалилась, что можно было расценить: «Как хочешь так и понимай!» — и тихо шепнула: — Отъебись, — потому что из дома к ним направлялась широко улыбающаяся Света… … Если с автогонками Лена уже давно смирилась, хотя бы потому что за рулём любимая девушка с двенадцати лет, и четыре колеса гарантируют хоть какую-то устойчивость, то после покупки мотоцикла проблем в семье добавилось. Сначала Леночка просто хваталась за сердце при виде того, как Марта на крутом повороте ложилась фактически параллельно земле. А после того, как на очередном соревновании на бешеной скорости столкнулись два байка, начались тихие истерики. Жукова была на грани! И дабы не добивать любимую женщину, помня, что она может ей устроить, Марте, скрипя зубами, приходилось отрываться только в отсутствие Лены. Но к ее величайшему сожалению, нынешний чемпионат пришелся именно на период отпуска «СиО» и надо было срочно что-то предпринимать! В итоге, Женя предложил сплавить Жукову вместе с ребенком на отдых, на море! Если до Ленки дойдет информация, кто был инициатором этой поездки, то ему — инициатору, не видать Лии как своего затылка. Скооперировавшись с братом, Марта так и сделала, мотивируя тем, что ребенку просто необходим морской воздух, а с Никой ей будет не скучно!.. …— Надеюсь, без приключений? — с лукавой улыбкой поинтересовалась Сурганова, по очереди потрепав их по волосам. Брат с сестрой удивлённо вылупились на нее, а потом смущённо потупились — пожалуй, единственное, что их объединяло, кроме родства, это способность терять и забывать. Из-за этой расхлябанности несколько раз едва не сорвались несколько семейных поездок, потому что паспорта почему-то оставались дома на столе. — А они сами собирались! — хором выдали Мартемки. — Плюс потом Лена еще и включила директора и вынесла мозг Нике по сборам багажа и комплектации документов! — давя смешки, добавил Артем. Сурганова тихо рассмеялась, беря под руку детей и двигаясь в сторону дома. — Ваша мать готовит ужин… — О Господи! — простонал Сурганов. — Ты поэтому нас позвала? Да? — с подозрением уточнила Марта. — Ну не одной же мне страдать? Динька, конечно, не так безнадежна, как ты, Мартиш, и за последние годы семейные ужины значительно улучшили ее способности, но… Сегодня она решила приготовить что-то изысканное и замудренное… И у меня есть определенные опасения… — Конечно, — пробурчала дочь, — нас же не жалко…***
— Систер, я с тобой больше не поеду! — Артем с трудом отцепился от Марты и сполз с заднего сиденья мотоцикла, с трудом удерживаясь, чтобы не рухнуть на задницу прямо тут же, так как колени нещадно дрожали. — Я всегда думал, что ты быстро ездишь на своей «Камаро». Видит Бог, как я ошибался! Марта стянула с себя шлем и довольно ухмыльнулась: — Надеюсь, ты памперсы не забыл надеть? — И едва не схлопотала Артемовым шлемом по голове, легко увернулась и расплылась в ухмылке ещё шире. Отцепила рюкзак и накинула его на плечо. — Потопали… Женька ждёт… …Восход был огненно-алым с росчерками желтого и всполохами бело-голубого, выползающее из-за горизонта солнце играло бликами на зеркальной облицовке домов. Артем, задумчиво нахмурившись, крутил в руках чашку с кофе — в это утро состояние «дежа всю» не покидало его. Казалось, он уже видел такой рассвет. Со снами все еще было сложно: кошмары, как и бессонница, отступали нехотя. Но, как и всегда, время, проведенное с мамой, помогло — дышать стало легче… Помогло даже не только то, что она научила его очищать сознание, чтобы бороться с кошмарами, а просто ее присутствие… Он всегда засыпал лучше рядом с ней. Кстати, о сне: сейчас проснутся сестра с Женькой, и надо бы заняться завтраком — в противном случае он будет состоять из горелых тостов и моря термоядерного кофе. Как и Марта, друг тоже не дружил с готовкой… …Вечером они не шибко много пили — в основном трепались, сидя на балконе. Женя не терял времени даром и выжимал всю какую только мог информацию о дочери, попутно содрав с Марты обещание на выходной с Лией. Его родители смирились с весьма странным положением вещей, но внучку видеть хотели регулярно. Артем приготовил настоящую итальянскую пасту с сыром и черным перцем. При этом сыр у них был настоящий — итальянский, привезенный матерью Жени из Рима. Марта же слегка пощипала их с Леной бар, привезя три бутылки вина. Сейчас же… Артем открыл холодильник и завис на несколько минут, рассматривая его содержимое… Надо предупредить друга, что если он собирается проводить время с ребенком здесь, а не во Всеволожске у родителей — ему определенно надо загрузить холодильник чем-то основательным, а не только пивом, яйцами и уже вгрустнувшими овощами. Наверно, он сделает яичницу с помидорами… и отдельно пожарит бекон специально для Жени… Сурганов перенес овощи на стойку и потянулся за яйцами, когда зазвонил телефон… От неожиданности он выронил одно, вздрогнул, тупо рассматривая скорлупу и распластавшийся белок с желтком на светло-бежевом керамограните. — Черт! — выругался он себе под нос, потянулся за орущим смартфоном на подоконнике и, увидев абонента, раздраженно буркнул: — Да?! Но Арбенина даже не обратила внимания на тон сына, а только заорала в трубку, да так, что Артёму пришлось отодвинуть её подальше от уха: — Ребзя, вы когда домой собираетесь? Или надолго застряли там? Блин, я тут кое-что придумала! После этих слов у Сурганова кольнуло сердце — что могло прийти в голову их беспокойной матери? Поэтому немного подумав, он решил, что лучше вернуться во Всеволожск пораньше, чтобы успеть — если что — вовремя остановить ее. — Ну… — протянул он. — Марта ещё дрыхнет… Думаю после обеда. «Только порознь… Второй такой поездки я не переживу, а Никиного мордобоя не переживет Марта». — Жду! — выкрикнула мать и отключилась. А Артем остался стоять, бездумно глядя на растекшееся по полу яйцо, не зная, как приструнить отчего-то разбушевавшееся сердце… И не до конца понимая свою реакцию…***
…Во Всеволожск они действительно приехали после обеда. Первой, естественно, прилетела Марта, а он подтянулся чуть позже. До квартиры и собственной машины его докинул Женя. Зайдя в дом, он обнаружил сестру, задумчиво изучающую недра холодильника. — Есть хочу… — заныла она, повернувшись к нему. Артем закатил глаза и вздохнул. — Кажется, мать хвасталась, что купила безглютеновую пасту… Посмотрим… Мне, наверно, пора деньги брать за то, что я постоянно везде вам всем готовлю! — и полез по шкафам. — А это мысль! Озвучь маме, — хмыкнула сестра, доставая турку. — К маме это не относится, — оскалился парень, доставая макароны и кастрюлю. — Ее я буду баловать вкусняшкой всегда и просто так. — Слушай, давай откроем бар… Назовем его, как снайперский магазин: «Патронташ»… Когда мама Света, все-таки запретит матери мотаться по гастролям, она будет там выступать по выходным за доп-плату… Петь песни и развлекать всех байками «когда мы были молодыми…» — продолжила рассуждать сестра, устанавливая турку на плиту. Артем заржал. — А это идея… Я подумаю… Они с сестрой почти синхронно действовали на кухне, совершенно не мешая друг другу. Заполучив свою вожделенную чашку, сестра отползла на диван. А Артем, оценив глазом спагетти и прикинув, что вариться им еще минут десять, переключился на соус. Заморачиваться не было особого желания, особенно после того, каким ужином накормила их тогда мать… Хотелось просто вкусных макарон. Родительницы спускаться пока, по всей видимости, не планировали, наверху слышались шаги и приглушенные голоса. Неожиданно на мгновение стало тихо, а потом послышался конкретный топот. Спустя пару мгновений возбужденная, сияющая Арбенина, радостно подпрыгивая, залетела на кухню. — Ребзя, я такое придумала! — довольно завопила она. — Пока Светка в душе, сейчас расскажу! Марта с Артемом синхронно вздрогнули и с подозрением покосились на мать. Диана вихрем пронеслась по комнате, попыталась отжать чашку кофе у дочери, но та ловко увернулась. Арбенина обиженно насупилась, засопела и рухнула на диван. Сын закатил глаза и вернулся к соусу для пасты. С наслаждением втянул чесночный аромат и добавил в масло резаные томаты. — Вот ты меня не любишь! — пробурчала снайперша, недовольно поглядывая на дочь. Та точно так же, как и брат, закатила глаза. — Ага, — согласно кивнула Марта. — Ну и, что ты там такое придумала, наш великий комбинатор? — Такой классный план на нашу со Светкой годовщину! Прям так все круто будет! Закачаешься! — Мне уже страшно… — пробурчал себе под нос Артем. Выловив из кастрюли одну спагеттину, принялся тщательно ее пережевывать. — Романтичный ужин на яхте, на Финском заливе, в том месте, где мы по молодости частенько бывали! Посмотрим на закат! Встретим восход… — НЕТ! — едва не подавившись, неожиданно громко рявкнул Артем, поворачиваясь к матери. — Никакой яхты! Никакого Финского!!! Никакого, мать его, заката и восхода!!! Будете сидеть дома!!! Обе!!! Не ожидая подобной реакции, Арбенина дернулась назад, стараясь вжаться в спинку дивана. — Тёмыч… Ты чего? — ошарашенно выдавила из себя женщина, во все глаза глядя на сына. Парень за мгновение побелел, на лбу выступили капельки пота, взгляд затуманился, было видно, как у него дрожат руки. Он тяжело навалился на стойку рядом с плитой. — Тём?.. — Марта резко подскочила и осторожно приблизилась. — Тёмыч? — но брат не реагировал, судорожно хватая воздух ртом, но, кажется, был не в состоянии глубоко вдохнуть, словно сжались легкие, а сердечная мышца отказалась сокращаться. — Мать, зови маму! Быстро! — рявкнула дочь. Арбенина, ошалело хлопая глазами, переводила взгляд с одного ребенка на второго, тело не слушалось. Она совершенно не понимала происходящего. — МАМА! — не выдержав, рыкнула Марта, сжимая плечи брата и пытаясь заглянуть ему в глаза. — Тём, Тёма, ты меня слышишь?! Посмотри на меня… — но тот абсолютно стеклянным взглядом смотрел в пустоту. — Света! — наконец-то подорвалась Арбенина и выскочила в коридор, — Света!!! …Артем очнулся сидящим на кафельном полу кухни в теплых, крепких объятиях матери. Она тихо покачивалась вместе с ним, ласково шептала что-то на ухо, нежно касаясь виска губами. Марта сидела на диване, скрестив ноги по-турецки и нервно сцепив руки в замок. Арбенина судорожно курила в открытое окно, изредка испуганно поглядывая в сторону жены и сына. Пожалуй, в таком состоянии Артема она видела только в детстве, в Магадане, после язвительных откровений ее матери. Тогда от шока во время панической атаки он едва не задохнулся. Если сейчас, уже взрослого, Света тактильным контактом быстро смогла привести сына во вменяемое состояние, то тогда ему понадобился не один час длительного телефонного разговора с ней, прежде чем прийти в себя и уснуть прямо с мобильником в руках. Тогда Диана в первый раз жёстко поговорила с матерью, припомнив ей все: и негативно-брезгливое отношение к Сургановой, и отказ в помощи в самые тяжёлые моменты становления «Снайперов», когда они последний хрен без соли доедали. И вообще, не ее дело лезть в их семейные дела. А когда мать попыталась напомнить, кем она ей приходится, Диана окончательно вспылила и заявила, что это единственное, что она сделала путное для нее, сгребла Мартемок в охапку и сбежала ночевать в гостиницу. И первым же самолётом улетела в Питер. Весь полет Артем просидел в кресле, фактически не шелохнувшись, только периодически поворачивал голову и спрашивал: «Скоро?» Диана, стараясь не выдать своего страха перед очередной истерикой сына, успокаивающе гладила его по голове и отвечала: «Да, Темочка, скоро…» Артем снова отворачивался к иллюминатору и замирал. Арбенина смогла выдохнуть с облегчением только, когда сын уткнулся носом в живот Сургановой в зале прилета в Пулково и крепко обнял маму. После этого случая Диана почти месяц блюла абсолютный целибат, потому что выгнать сына из супружеской кровати было фактически невозможно. Он засыпал только вцепившись в Светку. Диана мысленно перекрестилась от радости, что именно сейчас жена оказалась дома, иначе она даже не представляла, чтобы сейчас делала с Артёмом в таком состоянии. И, судя по бледности дочери, та тоже прибывала в шоке. Едва придя в себя, Артем принюхался и хрипло поинтересовался: — Вы профукали мои макароны, да? — но при этом он даже не попытался пошевелиться. Арбенина подавилась дымом, быстро выбросила бычок в форточку и метнулась к плите, выключая конфорку. — Ебать, братец, это единственное, что тебя сейчас волнует?! — взвыла Марта. — Ты нас чуть до кондрашки не довел всех! Ну, кроме мамы… По всей видимости, она всегда готова к любому пиздецу в твоем исполнении… — но одного взгляда Сурагновой оказалось достаточно, чтобы дочь заткнулась и рухнула обратно на диван, бубня себе под нос ругательства. Света внимательно вгляделась в глаза сына: — Ребенок, это имеет какое-то отношение к твоим снам на Финском? Артем нервно дернул головой, закусив губы, и молча уткнулся взглядом в пол. Сурганова все поняла без слов, обвела глазами всю компанию. — Кто-нибудь мне объяснит, что произошло? Обе Арбенины переглянулись, пару раз хлопнули ресницами и, наконец, старшая промямлила, почесав макушку. — Заяц… Я это… У нас же годовщина с тобой скоро. Я и похвасталась, что придумала, как поинтереснее ее отпраздновать на Финском. Помнишь же тот старый маяк? Встретили бы закат, восход, поужинали, романтика, бля… А Тема вот… Заорал — нельзя и все! Ничего не понимаю… — она замотала белобрысой головой. Света почувствовала, как при этих словах плечи сына затряслись мелкой дрожью. Он отчаянно замотал головой, судорожно цепляясь за мать. — Не пущу… — прошептал он. — Тшш… Мой хороший… Все хорошо… Я здесь… — она чмокнула Артема в макушку и, осторожно отцепив от себя его руки, поднялась с пола, подошла к жене, взяла в свои ее дрожащие ладони. — Динечка, родная, концепция меняется! — Сурганова бросила быстрый взгляд на застывшего на полу сына, неотрывно следящего за ней взглядом. — Динечка, громко и четко откажись от своей идеи. Давай придумаем что-нибудь попроще, дома, например… Да? Ну же… Арбенина, тяжело вздохнув, сгребла Свету в охапку и торжественно забубнила ей в плечо: — Кузнечик, у нас приближается очередная годовщина совместной жизни, и я просто мечтаю отпраздновать ее дома, в кругу семьи и просто близких нам людей… Сурганова внимательно наблюдала за реакцией сына — тот с шумом выдохнул воздух, нервная дрожь прекратилась. Тяжело опираясь руками в пол, он попытался подняться, но ноги ещё плохо слушались. Света хотела было высвободиться из крепких объятий жены, но Марта оказалась быстрее. Сестра метнулась к нему, помогая встать на ноги. Артем криво ухмыльнулся синеватыми губами. — Горелая паста на ужин устроит? Все синхронно закивали головами.***
День выдался солнечным и теплым… Дом и участок были заполнены народом. С громкими воплями туда-сюда беспрерывно носились Оля и Света. За ними, недовольно возмущаясь, едва поспевала Лия, в сопровождении бдительно следящего за беспокойной троицей Лёшей. Из летней кухни тянуло запахами каких-то экзотических блюд, доносились голоса Ники и Артема — они самоотверженно о чем-то спорили. Жукова с Пальцевой, устроившись на крыльце, обсуждали очередной совместный тур снайперш, потягивая красное вино. В тенечке, на диване, невзирая на шум и гам, мирно дремала Лия Давыдовна, заботливо укрытая пледом. Кроме того ожидалось скорое прибытие родителей Ники. Расположившись посреди газона в плетеных креслах, обе виновницы торжества, периодически подливая друг другу в бокалы вино, с удовольствием наблюдали за творящимся хаосом. — Заяц… — Арбенина отставила бокал на стеклянный столик, привстала, резким движением выдергивая Свету из ее кресла, и притянула к себе на колени, шлепаясь обратно сама. Кресло подозрительно затрещало, но выдержало и прыжки, и двойной вес. — Заяц, давай на брудершафт? — обдавая шею Сургановой горячим, прерывающимся дыханием, выдохнула снайперша. Света немного повозилась у нее на коленях, слегка улыбнулась, уже понимая к чему та ведёт, обхватила жену за шею и хихикнула: — Динечка, мы уже сколько раз брудершафтнулись за последний час… — Мммм… — Диана облизнулась, руки ее сползли с талии любимой женщины немного ниже, на аппетитные бедра. — Не здесь… На этом празднике жизни мы, по-моему, лишние. И у меня есть для тебя сюрприз… Там… — и кивнула на окна спальни. Света удивленно задрала бровь: — Последние пять лет это была Диана Сергеевна в подарочной упаковке. Арбенина обиженно хлюпнула носом: — А тебе не нравится? — Динечка… — Сурганова смачно поцеловала жену в губы. — Меня не устраивает только одно — почему мы ещё здесь, а не там? — и соскочив с ее колен, потянула за собой. Хихикая, вцепившись в ладони друг друга, словно подростки, они бегом кинулись к дому, едва не сбив идущую с подносом дочь. Фактически перепрыгнув через головы своих офигевших от такой прыти директоров, они скрылись в доме. Прежде чем вернуться в дом, Марта зарулила на кухню и зависла в дверном проёме, внимательно вглядываясь в брата. За последние недели он неуловимо изменился в лучшую сторону, фирменная лукавая сургановская улыбочка появлялась на губах все чаще, страх в серых глазах постепенно исчезал, и Марта очень надеялась, что мама Света все-таки уговорила его обратиться к специалисту. — Темыч… Тот оторвался от соблазнительно скворчащей сковороды, вытер руки о полотенце, свисающее с плеча Ники и вопросительно посмотрел на сестру. — У тебя все нормально? Тот лучезарно улыбнулся — посещение врача медленно, но верно, помогало, и страшные сны постепенно растворялись в небытии. Помогали и еженедельные посиделки с мамой. Удивительным образом та нашла маленькую, уютную кафешку во Всеволожске в пешей доступности от их дома. И после его сеансов они встречались там и ели ванильное мороженое. — Лучше не бывает! — заверил он сестру. — Правда, любимая? — обнял жену за талию, заглядывая ей в глаза. Вероника потрепала мужа по волосам и кивнула в знак подтверждения.
