Двадцать пять лет в цель 2.0

      Диана осторожно повернула голову, приподнялась на локте. Прошло уже столько времени, а она до сих пор просыпалась среди ночи, чтобы убедиться. Она не верила своим глазам — её кузнечик все-таки вернулась, когда она уже перестала надеяться. Два года, чертовых два года она не видела её так близко — спящую, и такую невозможно красивую. Безумно хотелось прикоснуться к ней хоть кончиками пальцев. Но она только затаила дыхание, боясь нарушить сон Светы. Ее любимая девочка, ее заяц, ее кузнечик. Рядом. Легко дышала, привычно лёжа на животе и вцепившись пальцами в угол подушки. Ресницы чуть подрагивали, брови иногда хмурились. И Диана очень сильно надеялась, что она не имеет никакого отношения к этому беспокойному сну.       Света тяжело вздохнула и сонным голосом сообщила:       — Дин, ты во мне скоро дыру просмотришь…       — Прости… — смущенно пробормотала Арбенина, плюхнувшись на кровать. Сурганова еще раз вздохнула и переползла ближе к подруге, устроив голову у той на плече.       — Спи, чудо мое… — пробурчала она, чмокнула прямо под губами.       Снайперша замерла, очень осторожно и бережно она обняла любимую женщину, уткнулась носом в волосы, пытаясь надышаться счастьем…       …Проснулась Диана одна. Она открыла глаза уже от высоко поднявшегося солнца, нагло пролезшего сквозь открытые шторы. В первое же мгновение ее охватила паника — сон, жестокий сон. Резко подорвавшись, она, торопливо надев первые же попавшиеся шмотки, слетела вниз, затормозив лишь в дверях кухни, судорожно вцепилась в косяк и облегченно выдохнула — не сон.       На кухне стоял легкий бедлам: невозмутимая Сурганова сидела на диване с чашкой чая и снисходительно смотрела на привычно грызущихся Мартемок. Правда, в этот раз спор был достаточно жарким. Диана не особо понимала его смысла — сейчас самым главным для нее было, что вся семья дома. Ее семья дома… Даже при том, что до сих пор она чувствовала холодность и подозрительность со стороны детей. Как и определенную отстраненность и недоступность Светы. Главное — они были дома…       Приземлившись рядом с Сургановой, Диана осторожно прижалась к ней, подумав, опустила голову на плечо, а руку пониже талии — даже, если пока подруга и не допускала ее к телу полностью, то по крайне мере не была против таких вот прикосновений — и тихо промурлыкала:       — Из-за чего сыр-бор?       Любимая женщина фыркнула в кружку с чаем:       — Да как всегда из-за кофе…       — В смысле? — нахмурилась Арбенина.       — Артем утверждает, что кофе сестры — мечта кардиолога, а Марта, что его варево — это не кофе, а бурда со специями!       — А ты? — Арбенина повернула голову так, чтобы увидеть максимум лица Светы и по возможности успеть коснуться губами скулы.       Та только улыбнулась краешком губ и наклонила голову, потерлась щекой о взлохмаченные спросонок волосы снайперши.       — А я сейчас буду тестировать их напитки… И хорошо, что только напитки… — совсем тихо добавила женщина, многозначительно хмыкнув.       Арбенина ухмыльнулась в ладошку так, чтобы не заметила дочь — неспособность Марты к готовке была притчей во языцех. Света немного говорила про их жизнь на Кавалергардской, но про то, как дочь пыталась приготовить макароны, она рассказала в один из первых вечеров после Нового года. Артем тогда задурился какими-то нереальными сандвичами. Прямо с утра припахал сестру помогать ему с самодельной коптильней, потом отправился обламывать ветки с чужих яблонь для щепок. Пока мясо подвергалось длительному холодному копчению, он озадачил сестру добыть ему некую кулинарную приблуду под названием су-вид. Марта, тихо бурча проклятия под нос, отправилась звонить своему Диме. Арбенина смотрела на все это круглыми глазами, предполагая, что такими темпами эти самые сандвичи они попробуют завтра, если повезет.       — Заяц… — тихо пробормотала она, осторожно касаясь плеча любимой женщины. Сурганова оторвалась от книги, которую читала, лежа на пледе в зале перед камином. — А он давно такой?.. — Диана кивнула в сторону окна, пытаясь подобрать более-менее подходящее приличное слово. — Помешавшийся на готовке? — наконец выдала она и нахмурилась. Света вначале рассмеялась, а потом вздохнула.       — Готовить он начал на Кавалергадской, вначале просил мамулю научить его, потом переключился на разных поваров в сети… Это какой-то новый уровень, — честно призналась она. — Но у него правда хорошо получается… В отличии от Марты. В неумении готовить она даже тебя переплюнула!       Диана устроилась рядом со Светой и, подперев голову ладонью, внимательно уставилась на подругу. То, что у сына получалось очень даже хорошо, она поняла после новогодней утки с яблоками. Даже уже остывшей она была вкусной. А за запеченные яблоки из нее пришлось даже немного повоевать с дочерью.       — Не знаю уж с чего, но ей захотелось молочной лапши… Мамуля была у подруги в Петергофе, Артем — на учебе, я — в студии… В общем, наша дочь решила приготовить себе молочный супчик сама… Что я могу тебе сказать… Проветривали мы потом квартиру сутки, кастрюлю пришлось просто выкинуть. Я до сих пор не понимаю, как она это сделала!       Арбенина тихо рассмеялась, но на душе заскребли кошки — а ее не было рядом, она все пропустила! Дети повзрослели резко и без нее…       — Мммм… Я тоже хочу участвовать! — Диана мгновенно подорвалась с дивана и загремела дверцами шкафов. Спустя некоторое время кухня наполнилась запахом кофе, специй и меда, перед всеми участниками спора, включая судью, были выставлены для дегустации чашечки с напитком. А сама снайперша, нисколько не сомневаясь в своей победе, скрестив руки на груди, с гордо поднятой головой высилась посреди кухни. Марта окинула мать взглядом и многозначительно недобро ухмыльнулась.       Света прекрасно знала, как Диана умеет варить кофе. Ее кофе был всегда таким, как говорил Шарль де Тайлейран: «Кофе должен быть горяч, как пекло, черен, как дьявол, чист, как ангел и сладок, как любовь». Марта делала кофе почти так же, в отличии от брата, который, пристрастившись к готовке, начал увлеченно экспериментировать и с рецептурой напитков. И все было действительно так — мать с дочерью приготовили идентичные напитки, накрывающие вкусовые рецепторы взрывной волной насыщенного, вязкого вкуса, с горчинкой и легким сладковатым послевкусием крепкого, бодрящего кофе, в то время как сын выдал нежный воздушный кофейный напиток с молочной пенкой, отдающей легкой медовой сладостью, ненавязчивой терпкостью корицы, мускатного ореха и имбиря. Сурганова зажмурилась от удовольствия, у нее совершенно не осталось сомнений в том, что у сына был талант к кулинарии.       — Девочки мои любимые, у вас напитки абсолютно одинаковые, поэтому простите меня, — смущенно улыбнулась скрипачка, опуская чашечку с кофе сына, — но я отдам пальму первенства Темке… Можете сколько угодно ныть, что он мой любимчик… Да, он мой любимчик, и этот кофе божественен!       Артем самодовольно ухмыльнулся, гордо взирая на мать с сестрой. Марта поджала губы, недовольно глянула на Диану:       — Ну вот не надо… — фыркнула она и, вскинув голову, удалилась, не желая даже быть упомянутой наряду с матерью, а тем более в сочетании с их одинаково термоядерным кофе. Диана проводила дочь потерянным взглядом и постаралась сделать вид, что слова той ее совсем не задели.       — Мы любим черный кофе… — будто извиняясь, пробормотала Арбенина, сгребла чашку и вернулась на диван. Тихонько потягивая кофе, Сурганова многозначительно глянула на сына, и тот мгновенно испарился с кухни.       — Динь… — скрипачка присела рядом.       — Они меня не простили, да? — сдавленно пробормотала Диана, уставившись в черную жижу. — Они никогда меня не простят… Я вас бросила…       — Девочка моя, не говори так… Не надо… — Светлана забрала чашку и притянула ее к себе, крепко обнимая, — Они тебя любят, они простили тебя, конечно, простили, ты их мать… Они просто отвыкли…       Диана же прижималась крепче, хотела быть еще ближе. Было так хорошо, спокойно. Только вот она не верила Светиным словам… Дети казались совершенно чужими и такими взрослыми. Они смотрели на нее с подозрением, мало разговаривали и поражали своей трогательной заботой и опекой второй мамы, и будто бы ждали, что она, Диана, вот-вот облажается. Они ей не доверяли.       А Света? Сама Сурганова смогла ее простить, вернулась, но она ей доверяла? Арбенина сильно сомневалась. Тихо всхлипнув, она уткнулась носом в шею любимой женщины. Она боялась до одури, что проснется и все окажется сном, как тогда, в наркологической клинике. Тогда Света приходила к ней каждую ночь — такая реальная, красивая — гладила по волосам и говорила, что все обязательно будет хорошо. И она ей верила… А утром оказывалась снова одна среди желтых стен, и дни тянулись бесконечно долго.       — Заяц, — икая, всхлипнула Диана, — не бросай меня… Пожалуйста… Я буду стараться… Я не могу без тебя… Без вас… Я знаю, ты мне по-прежнему не доверяешь… Знаю, понимаю… — и она действительно понимала и принимала, старалась не давить и дать Свете время, но с каждым днем становилось все сложнее. Прошло уже несколько месяцев с Нового года, но их сексуальная жизнь сводилась к тому, что в постели они только целомудренно спали, ограничивались лишь объятиями, поцелуями и легкими прикосновениями без продолжения.       — Девочка моя… я… Я люблю тебя, но… — сдавленно зашептала в ответ скрипачка, прижимая ее к себе, целуя в макушку. Отстранившись и заставив Диану поднять голову, Сурганова заглянула во влажные от слез зеленые глаза. — Дай мне еще немного времени, родная… Я очень тебя люблю, я простила тебя, ты нужна мне, — подавшись вперед, она начала целовать ее, пытаясь вложить в эти прикосновения губ все свои чувства.        Постепенно поцелуй стал жарким и глубоким, и Света не заметила, как оказалась сидящей на коленях Дианы. Горячие ладони снайперши скользнули под просторную футболку и стали нежно поглаживать спину. Сурганова млела в ее объятиях, чуть покачивая бедрами, отвечала на поцелуи все более страстно, прижималась сильнее. Хотелось быть как можно ближе.       — Динечка… — выдохнула скрипачка, с трудом оторвавшись от губ любимой женщины. — Динечка… пойдем… наверх… пожалуйста… пожалуйста, — и она снова прижалась к ней.        Дважды просить Арбенину не надо было: если бы у нее хватило сил, она бы подскочила на ноги вместе со Светой. Тормозя на каждом углу из-за поцелуев, хихикая, как школьницы, и обжимаясь, они добрались до спальни. Уже возле постели Света замерла, как-то неуверенно и смущенно глядя на Диану из-под чуть опущенных пушистых ресниц. А та прижалась спиной к дверному полотну, жадно, плотоядно глядя на свою любимую девочку. Ее потряхивало от дикого желания, и она молила всех Богов, чтобы хватило сил не сорваться. Она должна быть нежной — очень нежной!       — Динь… — Сурганова села на кровать, снова стрельнула глазами и сжала низ футболки, чтобы стянуть ее. Игнорируя дрожь в ногах, Диана метнулась к ней, опустилась на колени и сама сняла одежду с подруги. Рот мгновенно заполнился слюной — Света была невозможно красива, кажется еще красивее, чем Арбенина помнила.       — Заяц… — выдохнула она, ладони снова заскользили по теплой, нежной коже. — Как я по тебе соскучилась… Какая ты красивая… — ловко и быстро Диана расправилась с застежкой на Светкиных широких брюках и стянула их вместе с бельем. Прижалась щекой к голым коленкам, глубоко дыша и поглаживая голени. — Кузнечик…       — Динечка… Родная… — Света коснулась ее волос, потом обхватила ладонями лицо и притянула к себе.       Нежные поцелуи снова очень быстро сменились на страстные и жаркие. Арбенина осторожно опустила ее на кровать, накрывая своим телом. От желания кружилась голова, покалывало подушечки пальцев. Хотелось покрыть поцелуями каждый миллиметр этого идеального тела. А после снова сделать эту женщину своей — навсегда… Диана была готова поклясться, чем угодно и кому угодно, что теперь только навсегда!       — Динь, на тебе слишком много одежды, — заныла Сурганова, чуть отстранившись и судорожно дергая ее за край домашней майки. — Ну, Динь…       — Сейчас… Сейчас… — но оторваться даже на мгновение от любимой женщины было почти невозможно, каждая секунда промедления вызывала протест. Прикосновение кожи к коже, горячие поцелуи. На все попытки Сургановой перехватить инициативу, Арбенина ловко ловила ее запястья и хрипло шептала, обдавая горячим дыханием кожу:       — Сейчас все для тебя, сейчас только ты… Я хочу любить тебя…       …Сургановой казалось, что перед закрытыми веками взрываются сверхновые, рождаются и умирают галактики. Когда она смогла выровнять дыхание и с трудом разлепить глаза, только вздохнула и потерлась щекой о влажное Динкино плечо. Сил не было даже говорить, не то что двигаться, но Арбенина, кажется, и не ждала от нее ответных действий. Лишь поцеловала в макушку и крепко прижала к себе.       — Спи, любимая, — проворковала она.       — А ты? — прошептала Света, скользнула рукой по плоскому животу, но женщина перехватила шаловливую ладошку, вернула на место под грудью.       — Потом…        Скрипачка разочарованно вздохнула, немного повозилась, чмокнула подругу в плечо, ещё повздыхала и, вроде бы, уже потихоньку начала посапывать.       — Динечка… — неожиданно сонно прошептала она. Арбенина даже вздрогнула от неожиданности. — Дин… — Света подползла повыше и, глядя блестящими глазами в лицо подруги, произнесла: — Я хочу, как раньше…       Снайперша даже растерялась, не понимая, что именно «как раньше» и, видя, что Диана пребывает в недоумении, Сурганова закончила фразу:       — Я хочу спеть с тобой… Вместе… На твой день рождения в «Ледовом». Можно?       Арбенина просто забыла, как дышать. Последний раз они пели вместе слишком давно и теперь, по прошествии более двух лет, кажется, что в прошлой жизни. Сейчас же она боялась даже мечтать об этом. Каждое их совместное выступление для нее было сродни полету в космос: слишком невероятное и абсолютное единение друг с другом и с музыкой. Настолько, что даже расстояние в двух метрах друг от друга казалось бесконечными мириадами километров. Неудивительно, что после этого гримерка, можно сказать, ходила ходуном. Слишком жарким и самозабвенным был секс, словно они обе сжигали эту пропасть, заново вливаясь друг в друга.       Диана, словно рыба, выброшенная на берег, только и могла открывать и закрывать рот.       — Заяц… — наконец прохрипела она, сжимая тело Сургановой до хруста костей. — Ты… Ты… Господи, Светка… Да! Я хочу! Безумно! — внутри расцвела надежда, что Света окончательно простила ее и приняла. — Это будет лучшим подарком!       Внезапная просьба любимой женщины полностью выбила Диану из колеи, и она умоляюще прошептала, со страхом боясь отказа:       — Я хочу не просто концерт, я хочу акустику. Только ты и я. Только гитара и скрипка. Как раньше… И больше на сцене никого…       Сурганова слегка улыбнулась одними уголками губ и прикрыла глаза:       — Динка, тебе палец в рот не клади…       — Ты согласна, да? — получив утвердительный кивок, Арбенина на диком всплеске адреналина выскочила из кровати, сделала пару кругов по комнате, подлетела к окну и, распахнув створки, заорала:       — Она согласна! Все слышали? Она согласна!       Не удержавшись, Сурганова расхохоталась…       …Весь день провести в постели, к огромному разочарованию Дианы, у них не получилось, хотя она заранее отменила все на этот день, зная, что семья будет дома. У Светы был почти двух недельный перерыв в концертах, а дети, похоже, просто забили на учебу, или у них были каникулы. Арбенина не совсем пока понимала, но старалась не лезть с дополнительными расспросами, решив, раз Светка не устроила двойняшкам разнос, значит все в норме.       Где-то уже после обеда в дверь аккуратно постучала Марта и, с явно выраженным ехидством, елейным голосом поинтересовалась, собираются ли они обедать? Или им принести еду в постель? У снайперши тут же заалели кончики ушей, и она смущенно натянула на голову одеяло, слыша задорный смех подруги. Быстро соскочив с кровати и закутавшись в халат, Сурганова исчезла за дверью. Вернулась она минут через пять и с подносом.       — Сегодня у нас оказывается пицца на углях для тебя и рыба на гриле для меня! — объявила она, — ну и домашний морс…       — Пицца? — Арбенина тут же потянулась к тарелке. — На углях? Мммм… Это же как настоящая «Маргарита»! — воскликнула она.       — Как я поняла по недовольному ворчанию Артема, Марта ему сегодня всю плешь проела с этой пиццей.       Диана тихо рассмеялась — ей все еще было непривычно воспринимать детей такими. Взрослыми… Она помнила их совсем ещё мелкими, с которыми она могла подурить. Стаскать на аттракционы, оторваться вместе, поорать от восторга, порубиться в приставку. А сейчас… Она даже не знала, как себя с ними вести, словно какая-то пропасть выросла. Слишком серьезная дочь, смотрящая на нее с недоверием и подозрением, и сын, словно полностью погруженный в заботу о Сургановой.

***

      На следующий день Света прямо ранним утром уехала в Питер, прихватив с собой сына. Снайперша сонно поворчала для проформы — выпускать любимую женщину из своих объятий крайне не хотелось. Ещё немного повалявшись, Диана все-таки выползла из кровати. Надо было тоже ехать в город.       После ошеломительного для нее заявления Светы, необходимо было решить кучу дополнительных проблем, связанных с Ледовым. Оба директора: и «СиО» и «НС» — ещё с вечера были поставлены перед фактом и, видимо, целую ночь рвали на себе волосы — одной необходимо было внести изменения в гастрольный тур Светы, а второй… Арбенина даже не сомневалась, что услышит много ласковых слов и от нее, и от продюсеров. До Ледового оставалось не так уж много времени. И заявление в прессе и интернете, что это не просто концерт в честь ее дня рождения, но ещё и совместная акустика, просто разорвет всех поклонников их творчества. Придется менять концепцию, что-то решать с дополнительными билетами. Но это все ерунда, по сравнению с тем, что Света снова рядом.       Спустившись на кухню, Арбенина заварила себе кофе, пошерстила холодильник на предмет остатков пиццы. В очередной раз восхитилась тем, как хорошо готовит сын. Марты в радиусе прямой видимости не наблюдалось, либо дочь тоже куда-то слиняла, либо еще спала. Пребывая в крайне приподнятом настроении и даже тихонько мурлыкая себе под нос Светкину «Мураками», лидер «НС» выгнала машину со двора и отправилась закрывать ворота вручную — автоматика накрылась еще в начале зимы на первые заморозки, и она все никак не могла вызвать мастера.       — Привет дорогая! — неожиданно из-за спины раздался знакомый голос. Арбенина вздрогнула и резко обернулась.       Встреча с Асет совершенно выбила Диану из колеи. Она не ожидала, что бывшая любовница будет такой настойчивой. Ей казалось, они все выяснили ещё до больницы. Тот самый кошмарный тур подходил к концу, и она держалась на последнем издыхании — отходняки и ломка, постоянная тошнота и головокружение. Вернувшаяся Лариса и парни старались не выпускать ее из поля зрения. Каждый концерт проходил как в бреду. Асет уже было указано на дверь, оставалось только произвести расчет. Пальцева потихоньку забирала бразды правления обратно в свои руки. Секса у них тоже уже не было. После встречи с кулаком Жуковой в баре, Арбенина будто отойдя от морока объявила ей, что все кончено. Она понимала, что легко и быстро разбежаться не получится, но никак не ожидала, что Гайрабекова будет такой настойчивой — и тогда, когда она следовала за группой и пыталась подловить ее в одиночестве перед или после концертов, ломилась в номера, но тем более сейчас. Сейчас! Да еще и посмела ошиваться возле дома во Всеволожске! Одно только это чуть не сорвало Арбенину.       — Какого хера ты тут делаешь?! — прошипела она, выдергивая руку из цепкой хватки бывшей любовницы. — Ты совсем ахуела? Я не ясно сказала еще тогда, что все?! Между нами все кончено!       — Нет. Нет! Диночка! Нам надо поговорить! Выслушай меня, я люблю тебя, я не могу без тебя!.. — взмолилась Асет заплетающимся языком, и Диана сразу поняла, что она явно под кайфом. Ничем другим обосновать появление бывшей прямо у их со Светкой дома было нельзя.       Арбенина не понимала, что делать — у всех были камеры, и у них тоже — хорошо, что они только транслировали картинку! Но если сейчас Гайрабекова устроит скандал, то Свете могут донести… или кому-нибудь из детей… И тогда… Ей даже не хотелось представлять себе, что может случиться тогда!       — Нам не о чем разговаривать, — зло процедила снайперша, сжав плечи женщины и жестко встряхнув ее. — Не о чем! Все кон-че-но! — по слогам четко произнесла она, глядя в затуманенные глаза, но Асет лишь встряхнула головой и потянулась к ней. Диана отшатнулась и судорожно заозиралась по сторонам.       — Есть о чем! — упрямо продолжила она гнуть свою линию. — О том, что нам было хорошо вместе! О том, сколько ты мне должна! Я столько сил и денег в тебя вложила! И ты вот так вот меня бросила? Вернулась к своей бездарной скрипачке?       Арбенина скрипнула зубами, и прорычал:       — По-моему, я с тобой расплатилась сполна! Вспомни, сколько ты с меня поимела! И меня!       «И сколько я едва не потеряла…» — промелькнула мысль.       Похоже, Гайрабекова будучи под кайфом, решив, что дом во Всеволожске для нее открыт, прибыла на такси, поэтому пришлось поспешно запихивать ее в свою машину и везти в город. Диана, судорожно сжимая руль, старалась не слушать ее истеричные стенания.       — Заткнись… — процедила Арбенина сквозь зубы, не выдержав, когда бывшая любовница снова начала говорить какое ничтожество Сурганова, — …иначе высажу прямо здесь, на трассе, и добирайся до города потом, как хочешь.       Асет ещё немного поныла, но то ли слова снайперши подействовали на нее, то ли полный ярости взгляд и судорожно сжатые до побелевших костяшек пальцев руки на руле, а возможно просто начались отходняки, но через несколько минут, она замолчала, уткнулась головой в боковое стекло и, кажется, закемарила…       …Дорога до Питера показалась Диане вечностью, она со страхом вглядывалась во встречные машины, боясь столкнуться с кем-то из соседей или, упаси Бог, со Светой, не вовремя возвращающейся из города. И только выпнув Асет у первой же станции метро, Арбенина смогла вздохнуть свободно…       И зря… Она не догадывалась, что за их встречей и отъездом наблюдали такие же зелёные, как и у нее, глаза. Марта, только проснувшись и заварив себе кофе, оживила экран компьютера, бегло глянула на квадрат с камеры и скривилась: «Да, мамочка, не надо было тебе верить». Она разрывалась между двумя желаниями: сейчас же позвонить маме Свете, сообщить об очередном предательстве или самой все услышать. Арбенина младшая выбрала второе, пальцы забегали по клавиатуре.       — Так, мать, где ты у меня? — забормотала она, подключаясь к нужной программе. — Ага, вот… — Быстро заткнулась наушниками и включила прослушку. Телефоны всех членов семьи и не только давно были оснащены разного вида программами-шпионами. Артем, единственный, кто был в курсе, вечно ворчал, что она параноик с манией все контролировать. Марта лишь отмахивалась — она редко пользовалась этими программами для слежки за родными, но от их наличия ей было спокойнее.       Сейчас же, к ее огромному разочарованию, мать только шипела на бывшую любовницу, а когда она выпнула Асет из машины, прорычав: «Вот тебе метро, пиздуй куда хочешь. И больше мне на глаза не попадайся, иначе по тебе психушка заплачет. Я не позволю вновь разрушить мою семью!» — Марта одновременно расплылась в злорадной ухмылке, с другой стороны, она все равно до конца не доверяла Диане. Слова матери прозвучали так, будто это только ее бывший директор была виновата в случившемся.       Ещё немного послушав мать, она убедилась, что в машине больше никого, потому что та врубила трешевый мотивчик и подпевала ему во всю глотку, безбожно фальшивя. Немного пожевав губы, она решила сама довести все до конца. Наверное, все-таки стоило дать Диане шанс… Хотя бы потому что она была ее матерью, и с ней мама Света вновь начала светиться счастьем.

***

      Поздно ночью, выпав пьяная и под дозой из дверей клуба, Гайрабекова, с трудом нащупав в ридикюле ключи от своей машины, со второй или третьей попытки сняла с сигнализации и плюхнулась на сиденье. Перед глазами все расплывалось, в голове все ещё гулко бухал клубный мотивчик. С третьего-четвертого раза попав в замок зажигания, она завела машину, но тронутся не успела, потому что рот и нос закрыла чья-то широкая ладонь в кожаной перчатке, что-то кольнуло в шею.       В себя она пришла от ледяного душа.       — Ну что, очухалась? — словно из-под подушки донёсся резкий голос. Женщина помотала головой и взвыла — под черепом долбил и, вроде, даже перекатывался колокол, во рту все пересохло настолько, что не было возможности даже произнести хоть слово… Асет невнятно захрипела и попыталась стряхнуть рукой с лица потоки воды.       — Але, гараж! — все тот же голос, и вроде даже смутно знакомый. С трудом приоткрыв глаза, женщина поняла, что сидит в багажнике джипа, а вокруг стоит кромешная темнота. И как бы она не щурилась, лицо человека напротив разглядеть было невозможно. — Очухалась? — ехидно поинтересовался все тот же голос, определенно женский, но достаточно низкий.       — Кто вы? — просипела Гайрабекова, — что вам надо?       — Первое и единственное, — вкрадчиво произнес голос и, вроде бы, даже стал ближе, но лица, дополнительно скрытого капюшоном, все равно было не различить. — Отъебись от Арбениной. Еще раз объявишься рядом с ней, и тебя никто, никогда не найдет, даже связи папаши не помогут, понятно?       Женщина задрожала — что-то было в этом голосе смутно знакомое и настолько угрожающее, что заставляло поверить.       — Понятно? — раздалось снова. И она судорожно закивала. Конечно, она потратила много сил и времени, чтобы заполучить себе снайпершу и до сих пор не верила, что та вот так может выбрать свою блеклую, никчемную скрипачку. Но связываться с обладательницей этого насмешливого, ехидного голоса совершенно точно было страшно.       — Поняла… — прошептала она, боясь, что движение головой в темноте могли быть незаметны.       — Хорошо…       До Асет дошло, что позади нее находился кто-то еще только в тот момент, когда чья-то рука сжала плечо, притянула ее назад и в шею снова сделали укол…       …Второй раз она очнулась в своей машине, непонятно где, вроде, среди каких-то полей. Вокруг еще царила непроглядная ночь. Голова трещала так, будто она нанюхалась третьесортного кокса. Женщина медленно выпала наружу, под ногами что-то хлюпнуло, и Асет поняла, что ботинки по щиколотку увязли в мягкой грязи.       Убедившись, что жертва очнулась и дальше уже справится сама, Дима повернулся к Марте. Та задумчиво крутила в руках бумажный стакан кофе, вглядываясь в темноту.       — Пообещай мне, солнце мое, что это был первый и последний раз! — твердо произнес он. — Я не знаю, чем ты там занимаешься в своем даркнете и знать не хочу, но вот с этой херней надо завязывать сразу. А если она сейчас побежит к своему папочке в Москву?       — И что скажет? Дочь моей бывшей любовницы мне угрожает? Дим, серьезно? Больше шансов, что он упечет ее в наркологическую клинику, чем поверит в этот бред… Тем более в первый раз же не побежала…       Мужчина вздохнул, в ее словах была правда, со стороны это действительно казалось полнейшим бредом — шестнадцатилетний подросток кошмарит взрослую тетку.       — Все равно, надо завязывать, — твердо повторил он.       — Хорошо, — примирительно согласилась Марта, делая глоток. Ее «подельник» устало вздохнул и завел «Туарег».       — Я становлюсь слишком стар для этого дерьма, — пробурчал он себе под нос, выруливая на трассу. — Солнце мое, а мой телефон у тебя тоже на контроле? — неожиданно нахмурившись, поинтересовался он, покосившись на пассажирку. Девчонка в ответ лишь многозначительно ухмыльнулась.