Тот, кто говорит от имени Матери Ночи

Свое первое воспоминание о визите Спикера Братства в его жизнь Люсьен хранил глубоко в сердце, считая этот момент одним из самых важных для него. Нет, самым важным. Ведь что может быть важнее Семьи? Но тогда, восторженным мальчишкой, он даже не задумывался, каких трудов Спикерам стоит вот так торжественно появляться из ночного сумрака, соткавшись из теней и шорохов, чтобы нести волю Нечестивой Матроны. Теперь пришлось задуматься. Навыки взлома и скрытности у него и без того всегда были на высоте, а заклинания невидимости и хамелеона были первыми, которые он изучил. Но, тем не менее, пробираться в некоторые отдаленные от цивилизации места было иногда проблематично. Тенегрив выручал, принося его в нужное место за считаные часы, а благословение Ситиса хранило сон нового рекрута ровно до того момента, как Спикер доберется до него, чтобы сделать такой щедрый дар, такое роскошное предложение. Стать частью великой Семьи. Служить Матери Ночи и Отцу Ужаса. Конечно, находились и те, кто отказывался, но редко: Нечестивая Матрона верно направляла своих сыновей к новым членам Семьи, к своим потерянным детям. Отвергнувшие дар Спикеров почти мгновенно находили гибель на острие клинков, а те отправлялись дальше. Глашатаи самой смерти. Люсьен часто использовал чары, чтобы приковать внимание к своим словам, к богатому обертонами голосу, который и без всякой магии пробирал до мурашек, вызывая благоговейный трепет пред Ситисом и верным его слугой. По крайней мере, об этом шептались новобранцы. Работа есть работа. Особенно приятно, когда работа — в удовольствие. Вот и теперь его путь лежит в Коррол. Там, в крипте часовни Стендарра, спит новый рекрут. Антуанетта Мари, бретонка с тяжелой судьбой, повидавшая на своем недолгом веку лишения, унижения, пытки и боль. В своих снах она взывала к Матери Ночи, моля дать ей сил преодолеть все свалившееся на неё удары судьбы. И Мать услышала её молитвы. На пороге крипты Люсьен обнаружил смердящее тело зомби, неподвижное. Судя по изрезанной и исколотой груди монстра, эти повреждения стали для него фатальными. Беззвучно хмыкнув, он продолжил путь, ведомый едва заметным призрачным свечением, которое всегда безошибочно указывало на новобранца. Девушка спала на могильной плите, зябко поджав под себя босые ноги и обнимая себя за плечи в попытке согреться. Волосы её, некогда светлые, грязными серыми сосульками спадали на лицо. — Проснись, дорогое дитя, ибо молитвы твои были услышаны, — прорезал тишину крипты бархатный баритон Люсьена, и девушка подскочила, машинально хватаясь за кинжал. — Кто… кто ты? — ошарашенно выдохнула она, неотрывно глядя на зловещую фигуру Люсьена. Отблески факелов выдергивали из темноты надвинутого капюшона только острый взгляд темных блестящих глаз. — Я — Люсьен Лашанс, Спикер Темного Братства, и я говорю от лица Матери Ночи, — Люсьен шагнул ближе, позволив девушке лучше рассмотреть себя. Нападать она явно не собиралась, пальцы на рукояти кинжала разжались, и тот с глухим звоном упал на каменные плиты пола. Антуанетта сначала смертельно побледнела, потом её впалые щеки залил густой румянец, а яркие зеленые глаза остановились на изгибе губ Спикера. Не таким, должно быть, она представляла себе посланника самой Матери Ночи. — Я думала, Вы будете… — Старше? Страшнее? — … другим. Она смущенно одернула сползший на плечо ворот слишком большой рубашки, потом, подумав, снова поправила одежду, сильнее это самое плечо обнажая. — Что мне нужно сделать, глубокоуважаемый Спикер? Повелевайте мной. — Антуанетта сверкнула зеленью глаз, снова краснея. С такой ситуацией Люсьен столкнулся впервые, но сдержался, не позволяя даже брови дернуться в немом удивлении. Бедное дитя, сколько же ужасов она пережила, сколько лишений выпало на её долю! От Анголима он немного знал о нелегкой жизни Антуанетты Мари, но сейчас хотелось просто обнять эту худенькую девушку («Ситис, да она же совсем подросток!») и сказать ей, что все кошмары позади. — Тебе надлежит отправиться в заставу Харлана, что южнее Чейдинхола. Убей аргонианку по имени Марджи-Ра, и когда дело будет сделано, я вновь явлюсь к тебе, когда ты будешь спать. — Конечно, Спикер! Эта ящерица умрет от моей руки! — с жаром воскликнула Антуанетта и порывисто шагнув к нему навстречу. Глаза её лихорадочно блестели, щеки алели от смущения смешанного с восторгом. Это её билет в новую жизнь. В настоящую жизнь. — Славно, дитя, — мягко улыбнулся Люсьен, плавно отходя назад и скрываясь под покровом заклятия хамелеона. Антуанетта нервно облизала губы и проводила размытый силуэт заинтересованным взглядом. О, она выполнит любое поручение этого сладкоголосого Спикера. Любое.