Тот, кто говорит от имени Матери Ночи

Люсьен мерил шагами покои Вальтиери, сметая полами робы пыль, затаившуюся в углах комнаты. В очередной раз едва не наступив на собственный плащ, он раздраженно сбросил этот элемент гардероба на спальное ложе, роль которого выполняла каменная плита. — Я устал, — возвестил Лашанс, обращаясь к Винсенту, который сидел за столом и наблюдал за метаниями своего ученика. Сколько бы времени ни прошло и сколько бы рангов их ни разделяло, но Люсьен всегда останется его протеже, имперским мальчишкой, который любит убивать. Не получив ответа, он продолжил ходить из одного угла в другой, то распуская волосы, то вновь перетягивая их лентой, честно позаимствованной у Вальтиери. В очередной и, наверняка, не последний раз. — Я понимаю, что это мои обязанности, но, брат, я не могу совсем не спать, чтобы успевать всё. Слышал про очередного щенка Филиды? — Он остановился на мгновение, чтобы взглянуть на безмолвно слушающего его Винсента, после чего продолжил мельтешить перед его глазами. — Вивиан Кассиан. Филида стареет, дряхлеет и везде отправляет его вместо себя. Туда, куда не дотягиваются его руки, добирается Кассиан. На стол перед Винсентом со стуком легла перевязь с метательными кинжалами, а Лашанс вернулся к своему увлекательному занятию, отстегивая другие ножны. Вальтиери терпеливо ждал, пока тот выговорится и рассматривал кинжалы, изредка переводя взгляд на Люсьена, но не перебивая его. — На прошлой неделе два контракта сорвалось, Хавилстена едва не схватила стража. Откуда они могли знать, где он будет? С этим псом пора покончить, — он резко рубанул воздух ладонью, словно представляя, как катится по каменным плитам голова Адамуса Филиды. — Темных Ящеров в этом году всего трое, и те — снова дети. Я же не могу работать еще и нянькой для недоученных аргонианских убийц? У меня своих двое, куда мне еще троих. Вальтиери склонил голову, будто заинтересовавшись рисунком на рукояти клинка, и хорошо, что Люсьен не обратил на это внимание, иначе заметил бы, как тот прячет улыбку за упавшей на лицо прядью волос. — Антуанетта, — выдал Лашанс, судя по всему, заголовок следующей тирады, которую не замедлил озвучить. — Я скоро начну бояться возвращаться домой. Я прекрасно знаю, какие контракты она выполняет, но, брат мой, иной раз мне кажется, что она меня специально поджидает. Я люблю нашу сестру, но совершенно не хочу… ты понял. Не хочу — и всё. Винсент мужественно промолчал. — Мария пропала. Я всё понимаю, страсть к лунному сахару до добра никого не доводит, но мне казалось, что она с этим справилась. Бедный Матье, они были так близки, — он тихо вздохнул и, наконец, опустился напротив Вальтиери, отчего тому пришлось всё же поднять голову и посмотреть своему ученику в глаза. — Я устал, Винс. Знаешь, что больше всего меня тревожит? — Что, сердце мое? — мягко осведомился тот. — Что за всей этой лавиной навалившихся дел мне совершенно некогда просто убивать. Я хочу дарить нашей Матушке прекрасные дары, я жажду отправить в Пустоту столько душ, чтобы Отец Ужаса создал под них отдельную Бездну. Но мне, скамп его дери, некогда. И, наверное, можно просто отвлечься, зайти по дороге в какую-нибудь мелкую деревушку и подчистую вырезать её, и я понимаю, что на это уйдет немногим больше часа– но деревушка всё еще жива, потому что этого скампового часа у меня нет. Люсьен замолчал. И, когда молчанию пошла вторая минута, Вальтиери понял, что тот выговорился. — Ты устал, дитя. Тебе нужно отдохнуть и набраться сил, а там и деревушки по дороге попадаться будут чаще, и ищейки из столицы утратят силу своей хватки… — Завтра мне нужно быть в Бравиле. Слышащий подозревает, что они имеют какой-то источник информации там, и нужно проследить, чтобы к статуе Матушки никто даже близко не подошел, — Люсьен устало потер висок и с какой-то невысказанной тоской взглянул на Винсента. — Безопасность Семьи для меня важнее всего, ты ведь понимаешь. Я не прощу себе ни сон, ни отдых, если из-за меня что-то пойдет не так. Вы — моя семья. Вы для меня всё. И если отдыхать мне доведется только в седле, то так тому и быть. — И как часто Тенегрив позволяет тебе спокойно вздремнуть по дороге? — Винсент вскинул брови, не скрывая скепсиса, и Люсьен вспомнил, как в последнюю его попытку скоротать путь за чуткой дремой, едва не улетел в болото, которое Тенегрив попытался преодолеть, прыгая по кочкам, как горный козел, а в итоге увяз в нем по брюхо. — На самом деле всё не так плохо, просто я давно не был дома, и… — Я понимаю. — И Винсент действительно понимал. Сколько видел он таких вот Спикеров, которые едва справлялись с собственными обязанностями в мирное время, а не когда над Семьей нависла угроза в лице Адамуса Филиды и его выкормышей? — Останешься? — Хочешь, чтобы я остался? — Да. — Тогда останусь. — Пойдем, — Вальтиери поднялся и потянул Лашанса на выход, перехватив его за запястье. — Поохотимся вместе, отправим несколько душ к Ситису. Разве он мог отказаться?..