It's the fear

С появлением в моей жизни родителей, пусть и приёмных, моя жизнь приобрела некий смысл, много значащий для меня. Та чёрствость в душе стала постепенно уходить, словно это был лёд, что таял под теплом горячей и пламенной любви мамы и папы. Да, они изменили меня. Кардинально. На моём лице теперь играла весёлая улыбка, в глазах блестел огонёк озорства и какой-то безбашенности; я, признаться, научилась смеяться. Искренне и от души. Все эти чувства была в новинку для меня, и меня переполняла эйфория, смешение чувств было необычным и странным, словно это происходило не со мною. Душевная боль постепенно уходила; раны на сердце сглаживались, а разум очищался от тех негативных мыслей, вечно мучивших меня. Из серой и скучной жизни я перенеслась в новую, цветную и яркую. Я, казалось, забыла о страшном прошлом, но появился человек, словно призрак из той жизни, напоминавший об одиночестве и страхе... Как-то раз, сидя в уютной гостиной с камином, мы с матерью вели беседу о моей новой школе, в которую я должна была перейти уже через два дня. Было много разногласий, ведь я боялась, что меня не примут так, как хотелось бы. Ибо это была лучшая школа в районе, так сказать, для "сливок общества". По рассказам Анхелис, то бишь моей матери, там училась дочь самого мэра. И куда уж там мне до неё и всех остальных... Она уверяла меня, чтобы не следует занижать свою самооценку. Говорила, что я не хуже других, а, напротив, ещё лучше. И не нужно ничего бояться, говорила она, ибо страх - самое худшее, что есть в человеческой душе. Он пожирает изнутри, заставляя все слабости выйти на поверхность и дать человеку просто утонуть в собственных сомнениях. И снова всплыло воспоминание из детства... Как я приходила в школу и чувствовала на себе взгляды окружающих, откровенно насмехающиеся надо мною. У меня не было друзей. Я ходила одна; со мною никто не общался, ибо они знали, какая у меня неполноценная семья, и как со мною обращаются дома. К тому же на моём теле всегда были синяки и ссадины от многочисленных побоев родной матери и её друзей. Да и внешность была у меня не слишком красивая... Жидкие волосики грязно-фиолетового цвета обрамляли и без того худенькое личико с чётко выделяющимися на фоне землистой ввиду усталости и недосыпания кожи скулами и острым подбородком. В тусклых, янтарно-жёлтых глазах никогда не было видно ни капли радости. Ходила я всегда в помятом испачканном платьице и порядком изношенном свитерке. Ужасная картина так и проплывала перед глазами. Я уже не слушала, что говорила Анхелис, а просто снова углубилась в свои мысли. Из размышлений же меня вывел громкий стук кулаком в дверь. Мы с матерью переглянулись. Приход отца отпадал сразу, ибо он приходил домой не раньше восьми. И с работы просто так он уйти не мог. Соседи уехали, предупредив нас заранее. Я, нехотя встав, пошла открывать дверь. Сделав пару шагов к двери, я будто что-то почувствовала. Такое едва уловимое чувство тревоги. Легонько коснувшись мраморной ручки, я повернула её в сторону и отворила в дверь. От увиденного мои зрачки расширились до максимума. Уж кого кого, а этого человека я ожидать не могла. На пороге стояла... Моя родная мать. После стольких лет она просто так заявилась на порог чужого дома. И в глазах её не видно было ни капли раскаяния. Её глаза были стеклянными, в них не читались никакие эмоции, словно она держала их в себе и не хотела делиться ими. Быть может, в душе она и чувствовала себя виноватой? "Что она тут делает?" - единственная мысль металась в моей голове, заставляя то ли кинуться обнимать её, всё-таки она родная мать, которая выкормила меня и вырастила, либо же просто высказать ей всё, что мне пришлось пережить по её воле.