Мой личный дракон

Уже делает.

      Утро первым встречает Сан. Где-то в глубине леса поют птицы, разнося свою чудесную мелодию по всем зелёным верхушкам вековых деревьев. Лёгкий утренний ветерок гуляет по траве с капельками росы, пробегает по кустам и листьям деревьев, создавая свою мелодию, что шорохом сплетается с песней птиц. А Чхве медленно открывает свои чёрные глаза, встречаясь взглядом с лицом Уёна, который всё ещё мирно сопел. Тот самый ветерок слегка трепал его блондинистые волосы, играя со светлыми прядками и немного колыхая края серой толстовки с белой футболкой. Двухцветный прижимал к себе младшего, который свернулся как маленький котёнок, да и выглядел парень так мило и мягко, что у Сана улыбка невольно на лице расцвела. Их носы чуть ли не соприкасались, а Чхве прекрасно мог ощущать горячее дыхание из приоткрытых пухлых губ Чона на своих собственных. И слабый запах цветов, который эффектно перекрывался приевшимся запахом табачного дыма.       У Уёна немного дрожат густые и чёрные ресницы, некоторые между собой склеились из-за влаги. «Вновь плачет?» — Парень и подумать об этом толком не успел, как в подтверждение его мыслям, с аккуратного носа блондина капает слезинка. Сан смотрит на это и хочет выть от боли, потому что Уёну совсем не идёт плакать. Вот совсем. Зато Чон тут отдохнул как следует: чёрные мешки под глазами окончательно пропали, болезненно бледный цвет кожи приобрёл розоватый оттенок, а на лице вновь играет улыбка. Это очень радует Чхве, ведь значит, что они с Юнхо склеивают разбитую душу Уёна. Буквально собирают по кусочкам, возвращая радость в вечно пустые глаза блондина. А тот хватается за них обеими руками, потому что боится. Боится утонуть в боли, потеряться в этом огромном мире и остаться в полном одиночестве, слоняясь наедине со своими воспоминаниями. Вновь.       То, что Уён держался обеими руками за Сана было вовсе не преувеличением. Блондин действительно спал, крепко сжимая в своих кулаках бело-чёрный свитер парня, будто бы он спасательный круг в кораблекрушении посреди океана. А сам Сан разглядывал лицо парнишки, стараясь запомнить каждую маленькую деталь: родинку под левым глазом; едва заметную родинку на нижней губе; множественные проколы в ушах и серёжки, что на нём надеты; был даже готов пересчитать реснички, если бы была возможность. Но блондин стал просыпаться, а Сан не придумал ничего лучше, как притвориться спящим, чтобы не спалиться на разглядывании, если быть точнее, то на залипании, лица Уёна.       Медленно и нехотя открывая свои глаза, юноша невольно зевнул, по привычке пряча лицо, уткнувшись носом во что-то очень мягкое и тёплое. И это «что-то» очень вкусно пахнет. Сильнее утыкаясь прохладным носом в мягкую ткань, Уён делал глубокие вдохи, пытаясь вспомнить запах. А после, поняв и вспомнив где и с кем он вчера уснул, резко распахивает глаза, встречаясь взглядом с россыпью веснушек на шее Сана. Чон даже невольно задержал дыхание, очень медленно отстраняясь, чтобы проверить спит ли его новый знакомый. Парень расслабленно выдыхает, потому что тот всё также спит. Блондин изучающе гуляет взглядом по спокойному и расслабленному профилю Чхве, спускается к шее, торсу, а после слабо вздрагивает, потому что собственные руки сжимают свитер парня. Да ещё и так крепко, что хуй отцепишь. Осторожно расслабляя тонкие пальцы, блондин отпустил белую часть свитера Сана, невесомо разглаживая помятости. А вдруг ругаться будет за то, что любимую вещь помял? Только вот подушечки пальцев сквозь мягкую ткань улавливают накаченный пресс, а щёки розовеют, потому что Уён в открытую лапает спящего парня. Докатились блять.       Левая рука невольно поползла вверх, осторожно касаясь мягкой белой ткани, а спящий мозг не желал этому сопротивляться, даже не думая о том, что такие манипуляции могут разбудить чёрно-красного. Подушечки пальцев поглаживают плечо и поднимаются к шее, пробегают по чёрным полосочкам на вороте свитера и касаются горячей кожи. Короткие ногти проходятся по той самой россыпи веснушек и поднимаются выше, к линии челюсти парня, оглаживая и её. У Сана кожа мягкая и такая горячая, что холодные кончики пальцев вот-вот могут получить ожог, а из-за такой резкой смены температуры по спине и пояснице Уёна бегают мурашки. Взгляд всё также блуждал по лицу, от родинки к родинке, а после завис на губах парня. В мозгу сейчас совершенно ни одной мысли и, кажется, он вообще отключился. Потому что большой палец касается этих мягких губ, поглаживая нежно и осторожно, а взгляд следит за этим, сопоставляя ощущения и картинку. Затем непослушные пальцы поднимаются по скуле вверх, а глаза встречаются с распахнутыми от удивления глазами Сана.       И тут Уён осознаёт что вообще сейчас делал, резко отдёргивает руку и соскакивает со своего места к краю качели, чуть ли не наворачиваясь на землю из-за этого. Левая рука, что только что гуляла по телу, крепко прижата к груди правой и словно горит огнём. Уён таращится на Сана своими огромными оленьими глазами, будто сейчас совершенно не он облапывал тело Чхве, а тот Уёна. Старший следом садится на качели, не разрывая зрительного контакта с блондином, и уже собирался что-то сказать, но Чон прерывает его, даже не дав начать. — Молчи. Я сам не знаю что это за хуйня, так что просто молчи. Такого больше не повторится, а это лучше забудь. — И слазит с качели, убегая от смущения, уходя в дом босыми ногами по мокрой и прохладной траве.       Сан внимательно смотрел Уёну вслед, отмечая горящие щёки и до сих пор прижатую к груди левую руку. А после улыбка по самые уши лезет на лицо и руки тянутся к губам, на которых ещё остро чувствуются прикосновения блондина. Чхве падает на спину, разложившись звёздочкой на качели и понимает, что перед тем, как приготовить завтрак, ему надо будет сходить принять «душ». Так сложно было сдерживаться, когда Уён вёл своими пальчиками по его телу и Сан еле как удержал дрожь, потому что это было очень приятно. А когда блондин коснулся его, Сана, губ, то больше не смог держать глаза закрытыми. Потому что очень хотелось увидеть Уёна, его эмоции и, если бы это было возможно, прочитать мысли именно в этот момент.       Да и тем более, если бы тот продолжил, то Уёну бы в ногу уткнулся весьма интересный факт мужского тела, который бы спалил, что Сан не спит. Это ведь значит что он нравится Уёну? Или всё-таки нет? Если нет, тогда что же это было? Господи, у парня столько вопросов, а спросить выйдет ещё не скоро, потому что Уённи может просто послать его нахуй и вновь сбежать. Сейчас лучше быстро сходить в душ и приготовить завтрак. Сан пять лет ждал, подождёт ещё пару дней. — УЁН, ТЫ ДОЛЖЕН ПОМОЧЬ! ТЕБЕ! Я!       Именно с такой фразой Уён встретил Юнхо в гостиной, когда в открытую сбежал от Сана, после того, как облапал его пошёл на кухню воды попить. Блондин буквально замер в центре комнаты, стараясь переварить фразу, сказанную его другом. Румянец с щёк тут же пропал, а горящая рука опустилась к карману чёрных джинс. Юнхо ещё лежал на расправленном диване, барахтаясь с одеялом и стараясь из него выбраться, но в итоге пал на пол тяжёлой тушкой и только тогда вылез из плена тёплой ткани, которую обычно никто не хочет покидать. Уён с охуеванием следил за брюнетом, стараясь понять его дезориентацию в не особо большой комнате, потому что старший Чон умудрился собрать все углы и обматерить их на своём пути, попутно натягивая красную рубашку на себя. — Я УСНУЛ В СЕМЬ УТРОВ НОЧИ, ПОТОМУ ЧТО МИНГИ, уёбок такой красноволосый, ВЁЛ СТРИМ ВСЮ НОЧЬ, А ИЗ-ЗА ЭТОГО НИХУЯ НЕ СПАЛ Я. — Ну, а от меня то тебе чего надо? — Юнхо тряс блондина за плечи, смотря в глаза, будто пытаясь найти там поддержку. — И хватит, блять, трясти меня, Магистр Йода.

***

      Завтрак у парней проходит как и всегда спокойно. Они вновь находят темы, которые бурно обсуждают. Точнее Юнхо не сдерживает свой словесный понос, а Сан внимает всем сказанным словам и поддерживает тему разговора. Уён же просто молча ест, стараясь игнорировать мысли, связанные с утренней ситуацией, но когда он всё-таки погружается в них, его щёки стремительно принимают более розовый оттенок, а пальцы сжимают любимую кружку с чаем. Ещё и Сан, иногда кидающий взгляд на блондина, подливает масла в огонь хаотичных мыслей. Только вот, стоит еде закончиться на столе, а Юнхо, по обоюдному согласию, уйти мыть тарелки, в комнате повисает неловкая и давящая на уши тишина, и младший не решается её нарушить. Вот только Сану молчание быстро надоедает и он нарушает неловкую атмосферу. — Так… Ты говорил, что у нас сегодня генеральная уборка? — На свои слова Чхве получает кивок белой макушки. — И с чего начнем? — Он склоняет голову, чтоб хоть немного заглянуть Чону в глаза, но тот отворачивается. — Сначала второй этаж, потом первый и закончим на кухне, чтобы там приготовить поесть, сходить в баню и после плотного ужина, завалиться спать. — Выпалывает Уённи, преграждая путь новым вопросам. — Понятно. — На выдохе и с грустными нотками отвечает красно-черный. — Ну что, девАчки. — Юнхо врывается как всегда внезапно, пугая Сана такой резкостью. — Чем займемся? — Он как всегда с охуенно-радостным настроением, заряженный энергией и готовый к любому бою. — Уборкой, Юнхо-ни, уборкой. — Сан поднимается, сочувствующе хлопая брюнета по плечу, ведь тот всей своей радужной душой ненавидел убираться. — НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕ! — Он, как в самой драматичной драме, как Люк Скайуокер, узнавший, что Дарт Вейдер его отец, пал на колени, показывая все свое отношение к идее об уборке. — Юн, уборка не твой отец, а ты не Люк, так что встал с пола или начнёшь его сейчас вылизывать. — Строго отвечает Уён, поднимаясь из-за стола, разминая пальцы. — Ты пойдёшь со мной наверх, прибирать мою детскую комнату, а ты, Сан, займись любой комнатой на первом. — Ой, блять… Прости бро, но с тобой в одной комнате я прибираться не буду. Ты ж выкинешь меня вместе с мусором за мою некачественную работу. — Брюнет резко поднимается с колен, обходя Чхве со спины и кладя свои руки ему на плечи, подталкивая к блондину. — На, лучше Сана возьми. Он ещё не знает всей прелести приборки с тобой. А я ещё жить хочу.       После сказанных слов, Юнхо улетает в первую попавшуюся дверь, коей оказывается родительская комната, а Уён с тихим вздохом идёт наверх, сравнивая Юнхо с пятилетним ребёнком. Он ведь не так уж и сильно придирается, просто если взялся за приборку, то делай её хорошо, а не размазывай пыль по полкам и поднимай все предметы, когда подметаешь. Сан с лёгкой улыбкой идёт наверх за Уёном, разглядывая помещение. Раньше это место было закрыто на ключ, поэтому парень не знает что там находиться, ровно столько же, как и комната бабушки Чон. — Ты правда можешь выкинуть Юнхо вместе с мусором, если он плохо приберётся? — Подаёт голос Сан, когда парни поднимаются по лестнице. Неужели у Уёна настолько большая комната, если он сказал, что там нужно прибираться вдвоём? — Будешь косячить — вас обоих выкину вместе с пылью и старыми игрушками. — Чон шёл впереди, доставая большую связку ключей и ища там нужный ключик, на который всегда закрывался второй этаж.       Сан замолкает, а в воздухе вновь начинает витать та неуютная тишина, которая была между парнями за столом. Но всё проходит, стоит только блондину распахнуть дверь, открывая вид на небольшой стеклянный коридорчик с панельными окнами, сквозь который виднеется огромный балкон, находящийся над верандой, а напротив него открытая дверь в детскую Уёна — второе место в мире, где мальчик был готов сидеть сутками. Первое — это лес и озеро. Сам блондин был не очень рад тому, что Чхве прознает про его небольшой «секрет» детства.       Сан разглядывает комнату с немым восхищением в глазах, удивляясь насколько помешение огромно. Она была размером с весь первый этаж, за исключением туалета. У маленького Уёна была своя ванная комната с санузлом, по расположению и размерам такая же, как и на первом этаже. Стены были окрашены в нежно голубой цвет, на полу мягкий светлый ковёр, явно сделанный под заказ, потому что таких огромных ковров в магазине не найти. Письменный стол, заваленный карандашами, фломастерами, ручками, линейками и остальной канцелярской принадлежностью, которая граничит с таким же огромным количеством рисунков. Они были везде: на стенах, столе и полу. Некоторые Уён даже успел выкинуть в мусорное ведро у стола. — Ты рисовал мифических существ? — Невольно проговорил старший, подходя к письменному столу, чтобы разглядеть рисунки получше. — Да, было дело. Сложи все рисунки в одну стопку, сегодня с помощью них баню топить будем. — Невзначай ответил блондин, стаскивая с кровати постельное бельё, подушки и одеяло. — Я пока вниз за моющими.       Сана огорчил тот факт, что Уён хочет сжечь все рисунки, ведь многие из них действительно красивые, но ничего говорить не стал, смотря вслед уходящему. В детстве ведь он дорожил каждым из них, а сейчас так легко хочет от всего этого избавиться. Парень вплотную подошёл к столу, осторожно начиная снимать рисунки со стен, дабы не порвать, заодно ещё и разглядывал их. Рыжие гномы, длинноволосые эльфы в роскошных костюмах, каменные тролли, маленькие и яркие феи смотрели на него с пожелтевших листков и были настолько пропитаны любовью, что это чувствовалось даже сейчас. Чхве сложил аккуратно листы со стены в стопочку, замечая, как комната опустела без них. После стал складывать детские рисунки со стола, осторожно выкапывая их из-под тонны карандашей. Его взгляд завис на одном листе, кажется, последнем, который нарисовал маленький Уённи. -… красно-чёрный, глупыш… — Сан мягко улыбался, смотря на красивый, точный и гармоничный рисунок красного дракона. — Что красно-чёрный? — Уён появляется в комнате тихо и незаметно, отчего Сан вздрагивает всем телом и разворачивается с листком в руках к блондину, тяжело выдыхая. — Для тебя разбор детских каракуль оказался сложным? — Нет, я почти закончил. Просто засмотрелся на этого дракона. — Сан показывает Уёну его же рисунок, а парень ставит моющие средства и остальные принадлежности на пол. — Подумал, что ему подошёл бы больше красно-чёрный окрас, нежели чисто красный. — Не знаю какой бы окрас ему пошёл, но во сне я видел его таким. Да и какая теперь разница, их всё-равно не существует. А если и существуют, то давно вымерли вместе с динозаврами на пару. — Блондин говорил то ли с грустью в голосе, то ли с раздражением, но Сан заметно изменился в лице после его слов. — Во сне значит… — Одними губами произносит парень и разворачивается к столу, складывая рисунок в остальную папку. — Куда это? — На веранду.       Уборка в комнате проходит почти в тишине, а оба парня находятся в своих мыслях и погружены в работу. Окна открыты настежь, а снизу играет музыка Юнхо, который просто не может прибираться в тишине. Сначала сняли всю паутину с потолка, прошлись тряпками по очень пыльным полкам, а многую мебель и вовсе вынесли из комнаты, дабы хорошо помыть ковёр. Как и сказал Уён — с ковром они ебались долго. Зато он стал на пару тонов светлее, принося словно новую жизнь в комнату. Пыли в этом помещении не осталось, а вся поверхность словно блестела, как и окно, которое Сан натёр до блеска, пока хозяин комнаты барахтался с ванной.       Затем они вышли из комнаты, прибирая этот небольшой коридорчик в котором тоже, сука, был ковёр. Уён часто бурчал себе под нос на родителей и свои вечно ледяные ноги, из-за которых тут и развелось такое количество мягких паласов. Стёкла были также натёрты до блеска, а парни спустились вниз: Уён возился с лестницей, а Сан прибрал прихожую. По обоюдному согласию, ребята решили передохнуть, потому что времени прошло не мало, часа два точно. А после этого Юнхо вылетел из дома в сарай за газонокосилкой под отборный мат Уёна, потому что парень действительно прибирался плохо. Пускай лучше газон пойдёт косить, чтобы под ногами не мешался. Юн состригал травинки, собирал их граблями в отдельную кучу, которую потом шёл выкидывать на общую мусорку. А когда дом был полностью прибран и проветрен, (Там в прямом смысле были открыты все окна), то выглядел он совершенно по-другому. Словно и не пустовал шесть лет. Словно в нём кипела жизнь.       Чона старшего отправили топить баню, пока блондин и чёрно-красный готовили ужин. Между ними уже не было той давящей тишины, от которой обоим неуютно. Сан всё-время что-то рассказывал и шутил, а Уён слушал и отпускал редкие шуточки, над которыми смеялись оба. Блондин даже успел обжечь правую руку и порезать указательный палец на левой руке, а Чхве шутил, что готовке его надо бы подучить. — Тебе бы аккуратнее быть, а то так и вовсе без рук можешь остаться. — Тихо смеялся старший, обрабатывая очередной порез блондина. — Ты как дома то готовишь? — Ну… Я питаюсь в кафе в котором работаю, а по выходным либо заказываю, либо еда быстрого приготовления. — Тихо шипел Чон, потому что порез был неглубоким, но болел так, словно ему палец отрубили. — Чаще всего на еду времени не хватает. Работа, танцы, сон, работа. Сам понимаешь, график забит. А скоро ещё учёба начнётся, тогда и со сном распрощаюсь. — Нельзя же так, Уён-а. Надо думать о здоровье. — Сан говорил заботливо и нежно, заглядывая в глаза напротив с неподдельной заботой и тревогой. — Так и до гроба недалеко. — Да мне и жить то было не для кого. — А сейчас есть для кого? — Ребятааааа, баня готова! — Юнхо ворвался на кухню «маленьким» ураганом, улыбаясь по самые уши, а после замечая порезы на пальцах блондина. — Убить меня молотом Тора! Уён? Ты готовил? Сан, ты уверен, что это не отрава? — Я тебе сейчас в рот моющее залью, Чон Юнхо. — Злобно прошипел Уён, недовольный колкой шуткой Юна. Зато он ушёл от ответа, ведь ответить на вопрос Сана он сейчас не в силах. — Ладно, пойдемте.

***

      Вымотанные уборкой, вспотевшие и измазанные в пыли, Юнхо, Сан и Уён наконец-то решили расслабиться и стереть с себя слои грязи. Новая баня встретила их теплом и запахом слегка мокрой древесины. Помещение было сделано в старом стиле, при этом в некоторых местах оно было обложено плиткой. Состояло это помещение из парилки, сауны с огромным бассейном, предбанника со столом и прочей хернёй, душевой и прихожей. Трое парней в прихожей быстро разделись, ведь каждый хотел скорее очутиться в окутывающей жаре, дать коже распариться, а самим себе расслабиться. Уён скорее по привычке остался в нижнем белье, то бишь в чёрных боксерах, в отличии от Сана с Юнхо. Те просто обмотали белые полотенца на бёдрах, ведь «так ВСЁ твоё тело расслабится».       Уён первым делом идёт в парилку, ведь нужно хорошо пропотеть и дать коже размякнуть, чтобы вымыть всю грязь позже. А ещё Чон категорически отказывается смотреть на Сана. Он даже не подозревает, что тело красно-чёрного имеет охуительный рельеф и множество родинок, а у тех веснушек на шее есть продолжение. Блондин просто разглядывает потолок, заняв самое верхнюю полку и приняв горизонтальное положение. Горячий воздух тут собирается в большем количестве и младший от этого явно кайфует, наслаждаясь теплом. Сан с Юнхо в очередной раз заводят разговор о чем-то непонятном, быстро сменяя темы, сидя на средней полочке. Блондин на пару минут проваливается в сон, разнеженный жаром и влажным воздухом, которым всё труднее и труднее дышать. Его мозг решает, что сон, тем более о том, как они спали с Чхве в обнимку — лучшее решение. Так что парень минут пять точно видит Сана, его горячее (именно горячее) тело, вспоминает вновь нежность кожи, мягкость губ… Но его прерывают и не понятно — хорошо это или плохо. — Уён? Тебе плохо? — Раздаётся голос Сана около уха, а блондин чуть ли не соскакивает с места из-за резкого звука. Лицо парня выглядит встревоженно, а Уён не может сдержаться, наблюдая за капелькой пота, которая стекает от виска с чёрными волосами к шее, спускаясь к торсу, пробегается по изгибам тела и спускается к накаченному прессу, растворяясь в полотенце. Юнхо смотрел за ними сквозь стекло, видимо Чон проспал немного дольше пяти минут, как казалось самому блондину. — Я уснул, простите. — Блондин садится, часто моргая, чтобы согнать сон до конца. Он даже не вспотел ещё, так что посидит тут подольше. — Уснул? Как ты мог уснуть при такой… Жаре? — Взгляд чёрных глаз и сам гуляет по телу блондина, пока последний смотрит в прозрачную дверь, откуда доносится ржач Юнхо. — Ты выходить будешь или ещё тут посидишь? — Ты шутишь? У меня даже пальцы на ногах до сих пор холодные. — И ведь Уён не соврал, коснувшись холодными пальчиками ноги Сана и тот явно охуел, о чём свидетельствует его поднятые брови вверх. На это Уён лишь прыснул от смеха, прикрывая улыбку рукой и переводя взгляд на тазик с водой. — Минут через десять зайди ко мне, хорошо?       Сан на это лишь кивает и быстро вылетает из парилки, исчезая из поля зрения блондина. Они знакомы четвертый день, а Уён так к нему привязался. Почти насколько же, как и к плюшевому бурому медведю, что сейчас падает в бассейн в сауне с криком «БОМБОЧКА». Сам ведь потом мыть всё это будет, если воду разольёт. Хотя его родители постарались обустроить дачу по всем удобствам, так что Уён особо и не переживает — баня, это одно из самых обустроенных мест тут. Потому что его отец и дедушка очень любили париться и нередко брали маленького Уёна с собой. Правда он с соплями и слезами, весь красный и мокрый, выбегал из этого страшного места, а сейчас рука сама тянется к большой печке с раскалёнными камнями и подливает туда ковша три кипятка. Он человек холодный и с ледяным сердцем, так что надо прогревать всё до косточек.       В парилке поднялось облако пара, из-за чего стеклянная дверь запотела, закрывая собой вид внутрь. Уёну становилось всё труднее и труднее дышать, потому что воздух тут настолько горячий и обжигающий слизистую носа, что без тряпочки или ладошки невозможно спокойно вздохнуть. Но от этого блондин получал только больший кайф, приложив к носу небольшое белое полотенце, которое висело на стене. Сердце начинает быстрее биться, отдавая в барабанные перепонки, а кожа начала краснеть, разогреваясь. Теперь то он понял всю прелесть этой бани и почему папа и дедушка так часто в неё ходили. — Уён-а? Я пришёл, как ты и просил… — Сан стоял ровно через десять минут у стеклянной двери, сквозь которую совершенно ничего не видно, как и просил Уён. Только вот заходить парень не решался, без ведома. После тихого «Ага», он открыл дверь и чуть не задохнулся, также резко за собой её закрыв. — Ты тут, случаем, не задохнулся? — Нет, всё отлично. Даже наоборот, наконец-то согрелся. — Проговорил блондин, вытирая тыльной стороной ладони пот с лица. — Думал послать тебя ещё за тазиком воды, но понял, что с меня хватит. Иначе перегреюсь, если не уже.       Голос Уёна звучал приглушённо из-за полотенца, что было сейчас ужасно мокрым, а взгляд блондина был немного мутным или Сану это всего лишь кажется. Но когда Уён просит парня остаться, чёрно-красный садиться рядом на верхнюю полку, совсем не обращая внимания на жар и горячий воздух. Светлая и влажная макушка тут же оказывается на плече, покрытым веснушками, которые тянутся от шеи. — Да. — Внезапно проговорил Уён, прикрывая глаза. Сан этого не видит, стараясь понять к чему сказал это блондин, вспоминая все сегодняшние разговоры. — Я наконец-то нашёл ради кого жить. — Ааа… Не скажешь кто это? — И тут до Чхве доходит, что Уён ведёт себя неестественно. Парень осторожно поворачивает голову к Уёну, который, кажется, уснул или потерял сознание, поэтому Сан проводит рукой по спине блондина, оставляя руку на талии и медленно встаёт, придерживая расслабленное тело. — Скажу когда-нибудь. — Буквально промурлыкал Чон. — Когда перестанешь домогаться или выглядеть так охуенно.       Чхве понимает, что Уён действительно перегрелся и начал нести полный бред, поэтому его надо срочно вытащить из этого маленького деревянного помещения. Парень осторожно спускается на первую ступеньку, подхватывая блондина на руки, словно тот ничего не весит, и ногой открывает дверь, выходя из напаренного помещения, которое провожает их горячими клубами пара. Парень не раздумывая направляется к Юнхо, который плавает в бассейне и опускает перегревшегося в прохладную воду, которая охлаждает парящиеся части тела Уёна. Брюнет подхватывает Чона, опуская в воду почти полностью, оставляя на воздухе только лицо и спустя минуту блондин открывает глаза, медленно приходя в себя. — Ты, блять, нормальный? Нет? — Юнхо выглядел так обиженно-злым, что Сан даже лезть не стал, боясь получить от вечно радостного друга. — Ты сдохнуть захотел или что? Пизды давно никто не давал, а? Так давай дам, у мастера учился! У тебя же!       Тираду Юнхо можно было слушать ещё долго, но Уён слабо приходит в себя, смотря на обеспокоенного Сана, что не стал залезать в воду. А затем выходит, полностью игнорируя ругательства старшего. И, проходя мимо красно-чёрного, кинул лишь тихое «Спасибо», удаляясь в душевую, смыть пот и остатки грязи. Выходит он оттуда молча и в одном набедренном полотенце, до сих пор находясь словно в прострации. Сан с Юнхо думают, что: либо он просто очень устал, либо до сих пор не пришёл в себя после перегрева. Чхве давно успел помыться и одеться, а вот Юнхо надо было ещё сполоснуться после купания, да и прибрать немного тут. Они с Саном договорились, когда блондин был в душе, что Чхве доведёт его до дома, накормит и уложит спать, а Юнхо чуть-чуть позже присоединиться. Всё же он проделал работу меньше чем парни, а разогреть себе поесть он всегда сможет. — Уённи, надень хотя бы халат. — Заботливо говорит Сан, сам накидывая на блондина махровую тёплую вещь и придерживая за талию, потому что, кажется, Уён сейчас свалится прямо на газон, подстриженный Юнхо. Но в ответ лишь получает уставшие кивки, абсолютно никак не сопротивляясь. — Надо бы покушать. Хочешь? — Ты сильно ругаться будешь, если я откажусь? — Ага. И не я один. — Тогда буду.       Дальше они шли в тишине, а Уён ещё и успел запнуться об лесенку на веранде, отчего громко сматерился, соединив пару слов в одно, чем вызвал прилив смеха у Сана. Затем они вдвоём поели, обоюдно решив помыть посуду завтра. Горячая еда придала немного энергии, но сонливость и усталость только вступили в большую силу. Поэтому, тоже по обоюдному решению, парни заваливаются в родительскую комнату, предварительно закрыв до сих пор распахнутые настежь окна первого этажа. Комната пропиталась запахом Сана, как и постель, не оставляя ни одного воспоминания о родителях, ведь глаза у парня закрыты. Есть только мягкая кровать, чудесный запах его нового друга (Если Уён может его так назвать, конечно) и дикая усталость.       Уён устраивается клубочком, прижимая к груди и носу подушку, на которой всегда спал Чхве. Блондин был в одних боксерах тоже чёрного цвета, скинув халат прямо на пол. Не любил он спать в чём-то помимо футболки или майки, потому что это крайне неудобно. А сам Сан следил за этим, умилительно улыбаясь и устраиваясь позади Уёна, потому что подушки только две, и обе у хозяина дома, который на одной лежит, а вторую обнимает. — Уён-а, верни подушку, пожалуйста. — Тихо мурлыкал Чхве на ухо Чону. — Если хочешь, можешь меня вместо этой подушки обнять. — И блондин слушается, находясь в состоянии: «Вот-вот усну, но один хуй тебе отвечу». — А вдруг ты пинаешься? — Чон говорил медленно и часто заплетаясь, но всё же разворачиваясь к Сану лицом, отдавая подушку и смотря прямо в глаза. — Если будешь пинаться, то я тебя покусаю. — Что ж, тогда я должен обрадовать тебя. Твоим зубкам не придётся напрягаться. Я не пинаюсь. — Чёрно-красный тихо смеялся, а Уён залипал на ямочки на щеках парня, когда тот возвращал подушку на место и укрывал обоих одеялом. — Вот как. Тогда спокойной ночи, Сан-щи. — Уён прижался всем телом к парню, предварительно клюнув его в щёку и специально выделив уважительную приставку. — А это ещё за что? — Своеобразное «спасибо» за то, что не дал сегодня в бане помереть. Всё, задолбал, спи уже. — Сладких снов, Уённи. — И блондин не видит насколько довольный влюбленный Сан сейчас.