Мой личный дракон

      Утро наступает также внезапно, как и тот момент, когда Сан заснул, прижимая к себе светловолосого лисёнка. Уён был таким тёплым и мягким, что Чхве погрузился в царство морфея почти сразу же, после того, как пожелал доброй ночи Чону. От парня пахло малиной и клубникой с тонкими нотками каких-то нежных цветов, с которыми теперь у него ассоциируется Уён. Старшему так нравится сравнивать блондина с различными маленькими и пушистыми животными, которых хочется утопить в своей ласке, заботе и любви. Сейчас комнату наполнял утренний свет, а в воздухе не летала пыль, к которой давно привык незаконный житель дома. Наоборот, солнечные лучи разрезали темноту из-за плотных штор, а воздух в ней был наполнен лесным запахом и запахом Уёна — почти таким же, но более цветочным и с нотками табака, пропитавшим парня, кажется, насквозь.       Сан по привычке встаёт, сонно потирая свои глаза и кончик носа, потому что тот запах блондина словно въелся в его слизистую и не желал уходить, направляясь в ванную комнату, чтобы провести привычные водные процедуры. Затем также перебирает ногами до кухни, думая, что приготовить, и рассуждая, что надо бы отправить Юнхо в магазин, пополнить их запасы еды. Уёна трогать по утрам — себе дороже, это Чхве уже выучил по рассказам Юна. Так что лучше всего отправить брюнета. Или всем вместе вечером сходить.       Привычно надев фартук, Сан достаёт продукты из холодильника, собираясь готовить в одиночку, вспоминая вчерашний день. И он невольно улыбается, потому что, кажется, Чхве нравится Уёну. Хотя бы на уровне: «как хороший друг». Жаль, что просто друг. Но счастливая и, в какой-то степени, влюблённая улыбка не желает слезать с лица, потому что вчера был слишком хороший день. И Сан надеется, что сегодня будет точно такой же.       За готовкой завтрака юноша даже и не замечает, как на кухню приходит сонный и растрёпанный Юнхо, с вороньим гнездом вместо волос на голове, тихо здоровается с Саном и уходит в ванную. Затем выходит на веранду, видимо для того, чтобы побыстрее проснуться, как решает сам Чхве, а после поднимается наверх, кажется, в поисках Уёна. И до красно-чёрного только сейчас доходит, что блондина не было с ним в кровати, когда он вставал. Также он не видел его ни в гостиной, ни в ванной, а комната мисс Чон всё также закрыта. Значит парень проснулся и отправился в свою комнату, чтобы доспать лишние пару часов? Или он вновь стал избегать Сана? Но все мысли чёрно-красного прерывает ворвавшийся на кухню Юн с встревоженным выражением лица. — Ты не знаешь где Уён? — По брюнету сразу стало понятно, что что-то случилось. Он хоть и паникёр редкий, но на пустом месте так паниковать не станет. — Он вчера где уснул? — Со мной в комнате… — Сан поставил три тарелки на стол, скорее по привычке, и стал стягивать фартук, смотря на побледневшего Чона. — Утром его нигде не видел… — Блять, он не Уён, он Уебан. — Выкрикнул брюнет, рванув к дивану и вытащив из-под подушки свой телефон. — А что случилось? Неужели он успел уже что-то натвори-… — Он вернулся домой. Проще говоря — сбежал.       Чхве таращился на Юна пару секунд, стараясь осознать то, что сейчас произнёс Юнхо. Сам брюнет старался дозвониться до блондина, заметно нервничая, о чём гласят его слегка дрожащие руки, которые перебирают одеяло. Сан оседает на диван, в одно мгновение теряя всё радостное настроение, которое сопровождало его всё утро. Юноша пялился на горячую еду, что стояла на столе, ожидая того момента, когда её съедят. Он что-то сделал не так? Уён действительно сбежал он него? Где Чхве оступился, спугнув человека, которого ждал тут пять лет? А если блондин и правда сбежал? Но зачем? Не проще было бы выгнать Юнхо и Сана из собственного дома? — ТЫ УЁБОК, ЧОН УЁН! — Крик брюнета вывел Чхве из угнетающих мыслей, которые росли с геометрической прогрессией и были явно не со счастливым концом. — Ты хоть понимаешь, что когда решаешь уехать дом-… ОН СБРОСИЛ, БЛЯТЬ! САН, ПОЕХАЛИ УБИВАТЬ ОДНОГО ОХУЕВШЕГО БЛОНДИНА!       Юнхо выглядел ужасно злым, а это, на минуточку, редкость, если довольно хорошо общаться с Юном. Но радовала та мысль, что Уён жив и здоров, раз ответил на звонок Чона. Уезжать парни планировали через два дня, так что такой поступок их друга порядком всех удивил. Брюнет быстро, чуть не порвав кофту, напяливает чистые вещи, забив даже на завтрак, мимолетно извиняясь перед Чхве. Он почти заставляет Сана покинуть дом, как на телефон приходит уведомление. «Я на работе. Объясню всё на перерыве.»       И, кажется, после этого Сан видит как Чон начинает метать молнии из глаз. Зато радует одно — их поездка в город отменяется, потому что Уён полностью в порядке и не свалил, а вышел на работу. Не сбежал из-за Сана. К счастью последнего. Ведь он напридумывал себе кучу различных ситуаций из-за которых Уён мог возненавидеть Чхве настолько, что ретировался из дома, бросив тут даже лучшего друга.       Вот только время идет, а от Чона младшего ни звонка, ни сообщения, ни единого символа, что заметно подливает масла в огонь злости Юна и критически огромных переживаний Сана. Они оба всё также не притронулись к тарелкам с давно остывшей едой, они оба ничем не занимались, с волнением смотря на телефон. Юн не редко проверял все соц.сети Уёна и его знакомых, вдруг у кого-нибудь в историях или стримах появится белая макушка. По словам брюнета, перерыв Уёна должен был уже закончиться, но они все ещё не получили никакой информации. И Сану жаль, что он не может ничего сделать, потому что иначе Юнхо бы не трепал нервы себе так сильно. И «сильно» ещё слабо сказано, потому что происходит то, чего Чхве ожидал от кого угодно в такой ситуации, но не от своего нового друга. — Если Уён узнает — я закопаю вас обоих и даже плиту могильную не поставлю. — Этот мишка гризли, как прозвал бы его сейчас Сан, достает сигареты. Лёгкие, не такие как у хозяина дома, но это всё равно сигареты. — Стой, что? — Сан подрывается с места, идя за Чоном на веранду. — Юнхо, нет! Ты с ума сошёл?! Откуда они у тебя вообще? — Красно-чёрный выхватывает пачку, обжигая своими ледяными руками запястья брюнета. — Ну, однажды было дело. Я держу их на крайний случай, а сейчас именно такой. Так что будь добр, отдай их мне обратно. — Парень хоть и говорил спокойно, его внутренняя злость выдавала себя с потрохами. А Сану ещё хочется жить, поэтому он с неодобрением возвращает табачное изделие в руки друга. Юнхо просит у него прощения и вытаскивает тоненький свёрток бумажки, быстро поджигая и отправляя смертельную дымчатую гадость в лёгкие.

***

      Уён вновь видел прекрасный сон. Он сдружился с феями, бегал за ними по поляне, дарил всякие безделушки гномам, помог очистить местность у озера вместе с троллями. Его завораживала здешняя красота. Всё было до боли родным и незнакомым одновременно. В отражении воды парень замечал свои фиолетовые волосы, что так шли его фиолетовым теням, которые, казалось, невозможно стереть с глаз. Среди этих существ он чувствовал себя свободно и так уютно, что покидать это место хотелось парню в самую последнюю очередь. Но дракон, цвета самой чёрной смоли, орущий мерзкой мелодией звонка, которую Уён поставил на номер директора, заставил проснуться блондина. Чон подрывается с постели, быстро выключая кричащую мелодию, ведь иначе она разбудит Сана. Он выходит из комнаты и снимает звонок, стараясь не разбудить теперь и брюнета. — Господин Чонхо? Что? Сейчас? Да, но… Я тогда опоздаю. — Уён всегда был сдержан и вежлив при начальстве, так что на работе он прославился как «Бомба замедленного действия». Просто его главное не вывести из себя и вы не получите порцию трёхэтажного мата и испорченное настроение. — Да, как скажете.       После такого разговора, Уён на цыпочках, даже не скрипнув половицами, пробирается в комнату за одеждой и, положив большой болт на еду, выходит из дома. Он бежит на автостанцию подле деревни и еле успевает на свой транспорт, сев на место в самом конце старенького автобуса. Его ещё не сменили. Выходить всё равно на конечной. Да и смотреть на лица знакомых старушек совсем не хочется, ведь в голову вновь полезут болезненные воспоминания. Пока что не время. Он со всеми поговорит потом, когда окончательно смириться с потерей. Как Сан, к примеру.       Парень хотел было уснуть, как в голову ударили вчерашние воспоминания, заставив блондина залиться краской от смущения. Как он вообще мог поцеловать его в щёку? Да ещё и добровольно. А то, что происходило в бане? Как Чон потом будет это Сану объяснять? Опять придётся сбежать, как вчерашним утром? Бред. Уён сам это понимает. Только вот в его голове никак не укладывается, почему его так тянет к этому красно-чёрному ребёнку в теле парня. Погодите, а сколько Сану вообще лет? Он ведь так и не узнал возраст. Вдруг это вообще какой-нибудь старик, использующий на себе всю магию омолаживающих средств? Ладно, это брехня, Уён, усни уже. Решение потом придумаешь.

***

      Работа встречает его привычным запахом еды и шумом голосов, а Чона крутит от всей этой рутинной и привычной картины. Крутит от лиц постоянных клиентов, выворачивает от рож других официантов. Блевать от этого всего хочется. Форма надевается быстро, белая рубашка, чёрные и обтягивающие штаны с лямочками и перчатки без пальцев. «Заебало» — проносится в голове, пока блондин натягивает последнюю перчатку, поправляя чёрный галстук на шее. На нём ещё не поздно повеситься? Нет?       Как понял Чон, сегодня у одного из больших шишек города, а если быть точнее, то у какого-то богатенького хуилы, днюха. Поэтому нужно подготовить всё «В лучших традициях и на высшем уровне. А для этого нужны лучшие работники, Уён, поэтому жду тебя на рабочем месте». И бла, бла, бля. Мистер Чонхо, спасибо вам за то, что хотя бы оплатите внерабочие часы с удвоенной ставкой. Единственная радость, пожалуй, за сегодня. За исключением того, что он смог выпить любимый энергетик по дороге от станции до работы.       Ну ненавидит блондин такие дни, когда тебя вытаскивают из зоны комфорта и заставляют что-то делать, не прислушиваясь к твоим желаниям. Поэтому он выходит на заднее крыльцо кафе, закуривая сигарету. Да, правда, давно он не курил из-за тех двух дебилов — Сана и Юнхо. Шумные, вечно энергичные, приветливые, трудолюбивые, хоть и не во всех делах (Юнхо, да-да, это ты), милые (Сан, привет) уёбки, к которым Уён сильно привязался. Кстати, надо сообщить им о том, что он на работе. Иначе плюшевый медведь припрётся сюда и, Уён уверен, притащит Сана. А парню пока что этого не надо. Чон хочет разобраться в своих же чувствах и понять, что он испытывает к этому неожиданному человеку в его жизни. Который, буквально, как снег на голову. Ну или, если учитывать ситуацию блондина, то целый самолёт.       Только парень хотел достать телефон, как понял, что оставил его в шкафчике, а времени уже в обрез, потому что вот они — большие чёрные машины, окружающую одну белую. И чёрт, Уён готов поклясться, что вычислит эту машину среди миллиарда таких же за долю секунды. Ёсан приехал. Вернее приехал Мистер Кан, а Ёсан, как его любименький сыночек, был взят с собой. И настроение у блондина стремительно полетело вверх. Парень быстро докуривает, выкидывает окурок и бежит в раздевалку, дабы использовать парфюм, прячущий запах сигарет. Тихий звон телефона был приглушен его собственной одеждой, а на экране светился номер Юнхо. Ответив, настроение блондина вновь рухнуло на дно беспросветной агрессии, потому что старший стал орать, чем вывел из себя почти моментально. Уён ответил лишь для того, чтобы сказать пару фраз и успокоить, а не услышать это в свой адрес. Поэтому и скинул. Написав короткое сообщение, парень сбежал в зал, обсуживать эту важную хуилу, рядом с которым Ёся казался таким маленьким и невинным, будто он не фотомодель, известная почти каждому прохожему, а школьник, который только что пришёл с занятий.       Перерыва у блондина не было, потому что надо было обслуживать гостей, которых была ёбаная туча, и до телефона добраться просто не было возможности. И только ближе к вечеру, когда Мистер Кан, порядком выпивший, упустил из-под глаз свою главную звезду, Уён и Ёсан вышли на задний двор, один покурить, а второй поздороваться со своим другом. Оба молча смотрят вверх, разглядывая чёрноту вечернего неба, а после синхронно переводят взгляд друг на друга и обнимаются, улыбаясь по самые уши. Ёсан немного выпил, да и сам Уён тоже, так что напряжение между парнями сейчас никакого. Только радость долгожданной встречи. — Давно не виделись, Ёся… Сколько? Месяца четыре? Пять? Сколько ты был в Париже на фотосессии? — Весело щебетал Чон, продолжая курить, но при этом ещё и Кана обнимать одной рукой. — Я уж думал, что потерял лучшего собутыльника. — Да, четыре с половиной месяца. Париж красивое место, но вновь я бы туда не поехал. — Тихо смеётся розововолосый, прикрывая рот рукавом от парадного костюма. Привычки, их не изменить. — Ага, потерял, как же. А с кем бы ты тогда пьяные разговоры вёл, когда нахлещешься всего и вся сразу? Не, парень, тебе так просто от меня не отвертеться.       Они ещё долго трещали на дворе: Ёсан рассказывал истории из Парижа, её красоту и очарование, достопримечательности и про других звёзд, которых там встретил, но и про все минусы города он тоже не забыл. И их, почему-то, было раза в два больше, чем обычно. Кажется, Кану тоже нужно хорошенько отдохнуть от своей работы, хоть она ему и нравиться сильно. Уён же тем временем рассказал про всё, что с ним произошло, пока его друг позировал на камеру. И про срывы, и про больницу, и про дачу. И про Сана.

***

      После разговора «по душам», парни вернулись на празднование, с которого многие стали позже уезжать. Ёсан пошёл отвозить пьяного отца домой, а Уён продолжил работу. И весьма успешно, как и делал это всегда. Уже спустя час в этом месте была идеальная чистота и блеск, потому что парень терпеть не мог грязь, а прибирался он всегда быстро. На часах был уже девятый час, а это значит, что на работе он проторчал больше двенадцати часов, носясь из одного угла в другой. Потому что: этому принеси, у того унеси, третьему налей, четвёртому подай. Он может подать тебе ногой по ебалу, уёбок зажравшийся. Проще говоря, настроение было весьма агрессивным, а небольшая лёгкость на душе после разговора с Ёсей спасала ситуацию, хоть и не сильно. — Уёёёён~а — На часах ровно 21:10, а Кан стоит в двери кафе и ждёт блондина, чтобы тот переоделся. — Надеюсь ты понимаешь, что ещё ближайшие… — Он посмотрел на дорогие часы, что были у него на запястье, и вновь поднял взгляд на Чона — Часа два ты будешь моим?  — Оу, Мистер Кан, а вы не думаете, что мы слишком торопимся? — Уён всегда подыгрывал своему другу в этой глупой игре, что вели они почти каждую такую встречу. — И куда же мы отправимся в этот раз? — Пожалуй, туда же, куда и всегда, мой дорогой милаш. — Ёся не улыбался, скорее ухмылялся, подавляя своей харизмой и профессиональной игрой на публику. Не зря же его все камеры любят. А вы знали, что все фотомодели отличные, сука, актёры? Так вот, Чон Уён тоже знал, но останавливать эту глупую традицию не собирался. — Хорошо-хорошо, только пойду переоденусь, Мистер Ёс… Ой, Мистер Кан! — Блондин уже собирался пафосно уйти переодеваться, как оговорился и стал смеяться, размахивая руками в разные стороны — Стой, стой, стой. Давай ещё раз! — Ну нет. Сегодня ты налажал, так что за бухло платишь сам. Жду тебя в машине на заднем дворе. И поторопись, милаха, я правда смог выбить только два часа.       Смысл придуманной игры заключается в том, что если Уёну удастся рассмешить Ёсана или заставить его выйти из своего образа, то блондин пьёт за счёт модели, а если нет, то платит сам за себя. Они познакомились давно, года два назад, когда Чон только устроился работать в это кафе, а отец Кана приехал сюда праздновать свои именины. После, Чон даже смог затащить розововолосого в ту же студию для танцев. Юнхо тогда знатно охуел, когда увидел там такую звезду. А после Ёсан пригласил в этот же клуб двух хёнов, которыми очень дорожил — Хоню и Хва. Ким Хонджун был известным композитором и рэпером, а Пак Сонхва чудесным певцом и моделью. И да, он не редко записывал песни с Кимом вместе, а Хон радовался тому, что у него хороший солист есть на примете. Минги — «Тот красноволосый уёбок» — как недавно выразился Юнхо, является лучшим другом Хонджуна и довольно известной личностью под ником «FixOn». В общем, так и случилось, что Уён познакомился с довольно известными людьми. Из-за этого и они с Юном стали вполне известны благодаря своей хоряге, которую однажды включил в свой клип Ким.       Юнхо нередко участвовал в подобных вещах, а вот Уён всего один раз снялся в клипе. На последующие предложения блондин просто отказывался. Зато ходил каждый раз бухать, когда его звали Ёсан или Хва. Сейчас, в честь возвращения маленькой фотомодели, ребята вновь решили устроить попойку, собрав привычную компанию. Только Юнхо там не было, что самым первым заметил Минги. Блондина встретили улыбки «знакомых», как считал их сам Уён, даже не подозревая, что они давно стали для него друзьями. Почти семьёй. Хонджун, как обычно, работает в телефоне, а Сонхва яростно пытается его оттуда вытащить, потому что хоть когда-нибудь, но надо отдыхать. В этом весь Пак — у него забота о других по венам течёт вместе с кровью. Сон ведёт очередную трансляцию в стриме, но всё меняется, стоит только Ёсану и Уёну зайти на вип-место в очередном баре. — Юн сейчас у меня на даче. И если бы не он… — Парень кивком указал на Кана, что стоял рядом и наигранно надул щёчки. — А если быть точнее, то его папенька, то я бы тоже там был и крепко спал.       Голос Уёна звучал низко, но вполне узнаваемо, особенно для тех, кто очень хорошо знают этого вспыльчивого человека. После брошенной фразы Минги о том, что продолжит он стрим спустя какое-то количество времени и после выключив его, Юнхо стал выходить из себя ещё сильнее. Он действительно был готов убить Уёна в ту минуту. В новостях различных сетей уже кричали о том, что видели, как известная фотомодель — Кан Ёсан заезжал за парнем в кафе, чтобы отвезти домой или на свидание. Подобные паблики очень любят врать, но фото, где Уён и Ёсан садятся в белую машину — вполне правдивы. — Значит на то, чтобы позвонить или смс написать у него времени нет, а как Ёс зовёт, так он сразу же идёт, найдя хуеву тучу времени. И ладно бы если только с Ёсаном, но там и Минги сидит! А значит нажрутся они в хлам, и Уёна утром придётся откачивать таблетками от головной боли и литрами воды. Но это если учитывать то, что он сюда приедет, а не к себе на хату. Заебись просто.       Юнхо психовал, злился, ругался матом и пошёл на кухню, стараясь дозвониться Минги, Ёсану или самому Чону. Никто не взял. У брюнета с этим Уё(ба)ном скоро все нервные клетки откажут. А теперь ещё и желудок, потому что жрать хочется неимоверно. Брюнет стал разогревать еду, которую приготовил Сан утром, до сих пор ворча себе под нос проклятья на синдаринском языке. — Я и не думал, что существует такой язык. — Тихо проговаривается Сан, помогая Юнхо с едой. — Это язык эльфов из фильма «Властелин Колец».

***

      Спустя полтора часа, когда парни уже поели и собирались ложиться спать, доверив Уёна в руки Ёсана и Минги, на телефон Юнхо приходит оповещение. Про Кана и Чона. Про одну фотку, сделанную на профессиональную камеру. В костюмах ангелов. Сан тогда чуть не забыл как дышать, потому что это если и были ангелы, то падшие, которые не за искупление твоих грехов, а наоборот, за их совершение. Словно в двух маленьких и миленьких парня вселилось два демона, начиная подчинять своей воле и превращая парней в один горячий секс.       Стоило только фантазии Чхве начать набирать обороты, как Юнхо включил прямой эфир на канале Минги. Он был пьян, с помутневшим взглядом и улыбкой, что ярче солнца. На заднем плане был Уён в том самом костюме ангела и Хонджун, что его сфоткал, выложив пост с двумя фотографиями парней под надписью: «Наконец-то вернулись потерянные дети». — Ого, я только запустил эфир, а тут уже один человек сидит. Привет, медвежонок. И минуты не прошло, охуеть ты, конечно, быстрый. — Минги таращился в экран телефона, устанавливая гаджет на барной стойке так, чтобы можно было вести трансляцию и не париться по поводу того, как поудобнее взять телефон. — О, ещё присоединилось парочка. Всем прив-… — Фикс~яяяя, Фиксон~щи! — Уён услышал небольшой монолог Минги и тут же прискакал, размахивая искусственными крыльями в разные стороны, а после обнимая со спины, с довольной улыбкой прижимаясь щекой к чужой щеке. — Я уверен, что это наш Юни. — Голос парня было невозможно контролировать, отчего он становился то низким, то очень высоким, а иногда отдавал хрипотцой, а речь и вовсе заплеталась так, что слова было действительно трудно понять. — Он ведь всегда залипает на тебя, разве ты не видел? И твои стримы тоже! А давай вспомним твою ночную трр-… Мммм! — Уён-а, ты не думаешь, что слишком много болтаешь, а? — Ёсан закрыл своей ладошкой рот блондину, на что получил лишь недовольное мычание последнего. А сам розоволосый перевёл взгляд на камеру и Минги. — Не слушайте его, он часто выдумывает по пьяне. — Что ж, было бы очень печально, если Уён это сейчас выдумал. Без этого паренька тут немного скучно. — Фыркнул Сон, переводя взгляд с комментариев на Ёсана, которому в правое плечо неожиданно уткнулся пьяный Уён. — Если Юнхо действительно тут, то на следующей неделе мы вновь идём кутузить, надеюсь он придёт. — И да, если ты правда тут, то извини за то, что этот милаха сейчас с нами. Просто у моего бати была днюха, а начальник Уёна вызвал лучших. Ну, сам знаешь отношения в этом кафе. А я не мог просто пропустить встречу с этой прелестью. — Ёсан потрепал блондина по волосам, а тот, кажется, шмыгнул носом. — Он вновь плачет? — Подаёт голос Минки, смотря на Кана и Уёна, что вновь мочит толстовку фотомодели. — До сих пор не верю, что он не считал нас друзьями. Боже, ты когда сказал ему, что тут все его считают чуть ли не младшим братом и являются для него надёжными друзьями, он так заревел, что мне аж сердцу больно стало. — Ну, ты ведь знаешь его. После смерти бабушки он вообще никого к себе не подпускал. Даже меня. И я, честно говоря, очень рад, что он познакомился с Юнхо, потому что тот печётся об этой плюшке побольше меня и Хва вместе взятых. Ты хоть знаешь сколько раз я в больницу к нему ездил? Каждый ёбаный месяц. Потому что: перенапряжение, обезвоживание, переутомление, изнеможение и дальше по списку. Мне кажется я врачом стал, пока ездил забирать Уёна из больниц. А после появления Юна он стал меньше пить, более-менее кушать и чаще отдыхать. А ещё я благодарен Сану за то, что всего за пару дней вернул милашечке улыбку. Ну, знаешь, искреннюю, а не ту, что он нам всегда показывал. — Да, ты, пожалуй, прав.       Минки соглашался со всем, что слышал от Ёсана и понимал, какое дерьмо пришлось пережить их блондинистому другу. А на другом конце экрана сидят два абсолютно не двигающихся парня, охуевая каждый от своего. Сан охуевал от того, какой жизнь была у Уёна, а Юнхо охуевал с того, что сказал Минги пару минут назад. Он сидел весь красный, как спелый помидор, и просто пялился в экран, стараясь угомонить сердце и мысли. Ведь сам Сон Минки, являющимся известным рэпером FixOn'ом, сейчас скучал (?) по простому парню, как Чон Юнхо. У брюнета сердце всегда удары пропускало только от такой мысли, а тут Мин сам признался. Господи, несите нашатырь, Юн сейчас потеряет сознание. — Мистер Кан, Вам ещё нужны мои услуги или я могу быть свободен? — Уён был пьян настолько, что еле говорил, заплетался, запинался и смотрел на Ёсана снизу вверх, обнимая руками за лопатки и зарываясь в искусственные перья своими тоненькими пальцами. На заднем плане стал слышен громкий хохот Минги и, кажется, ещё двух парней. — Нет, малышка, ты уже проиграл в эту игру. — Розововолосый изменился сейчас настолько, будто минуту назад не этот маленький мальчик мягко улыбался и смеялся. Сейчас перед экраном показалась личность Ёсана, которую он использует перед камерами, когда это надо. Надменный взгляд прямо в глаза Уёну, полуулыбка, что больше похожа на оскал и мягкая, но строгая речь, от которой у многих пошли бы сейчас мурашки по коже. — Боже, блять, просто заплати за него! Он же сейчас не отлипнет. — Минги ржал только громче, когда перед экраном показались серая и чёрная макушки. Сонхва и Хонджун еле оттащили Чона от Кана под вопли о том, что его забирают от своего господина. — Хва уже смеяться устал, наблюдая за вами, балбесами. Если уж так надо, то я сам за него заплатить могу. — Спокойно проговорил Ким, смотря на то, как блондин прилип с обнимашками к Паку. — А то достали с этой игрой. Выглядите как парочка обдолбышей, которые не знают чем себя занять. — Да, боже, Хон, ты слишком злой сегодня. Иди ещё выпей, может расслабишься и подобреешь. — Хва прижимался щекой к щеке Уёна, мягко улыбаясь. А после отстранился, выпуская ангелочка из объятий и тут же покидая кадр, садясь на кожаное кресло. — Да храни меня королева, я бы всё равно заплатил! Он ведь уже не в состоянии это сделать. — Возмутился парень, поправляя свои розовые волосы. — Да и осталось у нас времени не так много. Минут сорок где-то. Его ведь тоже дома потеряли.       Сан не стал смотреть дальше, потому что не мог смотреть на то, как Уён со всеми обнимается. Он вышел на веранду, смотря в глубь леса, оставаясь со своими мыслями один на один. Может Уён сбежал не потому что Сан ему стал противен, а потому, что в городе у него остался тот, кого парень любит? А что, если у Сана вообще нет шансов стать для Чона немного больше, чем просто другом? Да, красно-чёрный ревновал. Ревновал блондина к фотомодели, ревновал и к тому чёрноволосому, похожему на Беззубика. Ревновал ко всем, кто там был. Ведь даже не думал над тем, что парень может испытывать к кому-то романтические чувства. Но надо было вернуться обратно в комнату, потому что волнение за блондина никто не отменял, а громкий гогот Юнхо вывел из тучи мыслей. — Блять, эти идиоты дерутся за бухло! Ну вот вы только посмотрите на них! — Минги перевёл фокус камеры на задний план, показывая, как Уён избивает Ёсана мягкой подушкой, сидя на его бёдрах. Чёрные кожаные штаны обтягивают тонкие ножки юноши, а крылья и нимб всё также прикреплены к телу, двигаясь в такт движениям блондина. Потом камера вновь фокусируется на лице красноволосого. — Да, мамка и папка тоже тут и наблюдают за нами. И нет, они не встречаются.       Сон переводит телефон на Сонхва и Хонджуна, показывая своей публике парней. Хва сидел всё также в кожаном бардовом кресле, держа в руках стакан с виски, а Джун сидел у того на коленях, свесив ножки с подлокотника. Эти двое не встречаются, но ведут себя так, словно женаты друг на друге лет сорок. Ребята их даже прозвали родителями и ждут, когда же они признаются друг другу в чувствах, ведь это и так всем видно и понятно. Но лезть в их личную жизнь никто не собирался, потому что не маленькие, сами разберутся. Внезапно в Сона прилетает подушка и тот медленно разворачивается со злой гримасой на лице. А после стал наблюдать за тем, как Уён танцует среди летающих перьев из одной разорванной подушки. Движения плавные, точные и в такт музыке, которая играет на заднем плане. Кажется это играла «Love shot» от одной известной айдол-группы. Чон настолько поглощен танцем, что совершенно не замечает, как вокруг летают перья из подушки, которую они порвали с Ёсаном в ходе своей битвы, как на него пялятся все в баре и как музыка стала громче, а голоса замолчали. Им сейчас двигала только музыка. — Ууу, ребята, у нас сегодня счастливый день! Уён-а редко танцует вне студии. — Минги приблизил фокус на парня, что выполнял танец и выражал все эмоции, но с закрытыми глазами. Наверное, это для того, чтобы не потерять равновесие.       Белые маленькие перья оседали на волосы, одежду, крылья и пол рядом, создавая впечатление только что спустившегося ангела с небес. В баре все смотрели только на него, а в чате на пару минут повисла тишина. Юно сидел, прикрыв рот ладонью и следил за движениями Чона, выискивая неточности, а Сан просто старался дышать. Сказать, что танец Уёна для него выглядел слишком возбуждающим — это не сказать абсолютно ничего. Чхве на полном серьёзе забывал делать вдохи и старался успокоить резко разбушевавшуюся фантазию. Он и не догадывался, что Чон может быть настолько двуличным. В один момент он миленький котёнок, которого хочется покрепче обнять, а в другой момент, он вот ЭТО, мать твою. Самый соблазнительный демон, посланный адом для совершения одного из семи смертных грехов.       В какой-то момент Чон просто остановился, смотря в потолок. Кажется, Уён не знал, что дальше делать. По всему залу были слышны аплодисменты, а алкоголь в организме отключил мозги, давая волю сердцу и чувствам. Почему сейчас в мыслях только Сан? Почему он так сильно соскучился по этому бесячему парню? Блондин переводит мутный взгляд в сторону трёх парней в поисках Ёсана, но там его не было. Затем он переводит взгляд в сторону барной стойки, у которой стоял его друг и оплачивал их счёт. Кажется Уён наконец-то понял чего хочет. Или это говорит алкоголь в его организме? — Ёсаниииии! — Уён налетает на розоволосого, обнимая со спины. — Я хочу поговорить. О нём. — Да, пошли. Ребятки, всем пока, нам уже пора ехать.       Ёсан лишь помахал рукой на прощание, в то время, как Уён полетел всех обнимать. Парень крепко сжал Хона, а после повис на шее у Сонхва, болтая своими ножками в воздухе. Сейчас он был очень похож на маленького ребёнка, который любит весь мир. Именно такого Уёна Сан запомнил пару лет назад. Именно такого он полюбил его в тот день. А блондин тем временем снёс Минги с дивана, на котором сидел красноволосый всю свою трансляцию, и стал громко смеяться. Хонджун, незаметно для веселящихся парней, подошёл к телефону своего друга, закрывая собой бойню сзади. — Так, ребят, надеюсь Фикс меня за это потом не убьёт, но мы сейчас тоже все расходиться будем, так что вести дальше этот стрим нет смысла. Да и владелец телефона сейчас немного занят, отцепляя от себя моего ребёночка, названного, конечно, но не суть. В общем, на прощание хочу сказать, что у нас намечается огромный проект, в котором все присутствующие сегодня тут будут участвовать. Хва на вокале, мы с Фиксоном на рэпе. Ёся будет тоже в клипе. А за танец будет отвечать Уён. Дааа, Юнхо, возрадуйся, я смог получить его согласие. Так что нам надо сейчас ещё одного участника для танца и всё будет топчик. Все остальные ждите подробной информации. Всем удачи! ~       На этом трансляция заканчивается, а Юн сидел и пялился в чёрный экран пару минут, стараясь переварить слова Хонджуна. Он честно охуел с того, что Уён согласился сняться в клипе. Значит это однозначно будет бомба. Да ещё и с участием Ёсана. Что Хон там опять задумал? Брюнет переводит взгляд на парня, что сидел рядом, который, кажется, утонул в своих мыслях. Сан выглядел настолько задумчивым, что Чон старший немного напрягся, стараясь понять тему раздумий, а после он вспомнил один из рассказов Чхве. — Ты ведь тоже танцуешь. Помню, ты рассказывал об этом. — Начал говорить юноша, привлекая к себе внимание. — Я могу написать Хоне или Мину, чтобы посмотрели твою хорягу. — А? Д-да, спасибо… — Сан улыбнулся, окончательно прогоняя свои мысли. А были они и вовсе не о танцах, как подумал Юнхо. Перед ним стояла картина Уёна и довольно развратного характера, если так посудить. Но слова Чона вывели его из собственного воображения. По брюнету было сразу понятно, что он хотел спать. Ещё бы, он столько нервничал и наматывал круги по дому, стараясь отыскать хоть небольшие зацепки об Уёне. — Ложись, я дождусь Уённи. Доброй ночи. — После встал, заставив Юна лечь в кровать. Услышав тихое «угу» в ответ и зевок следом, Сан с чистой душой покинул гостинную.       Веранда встретила парня прохладной и ночной свежестью, которая освежала мысли. Оказывается Чхве совсем не знал Уёна. Конечно, ведь прошло пять лет. Пять тяжёлых лет для блондина и мучительно долгих для Сана. Но всё же он был рад, что Уён был рядом сейчас, хоть и таким холодным порой. А оно и неудивительно, ведь каждый сломается, оставшись один на один со всем миром, в котором не от кого ждать поддержки. Чёрная машина с ярко-жёлтой надписью «Taxi» приезжает через минут сорок, а из неё вываливается пьяный в хлам блондин, тут же чуть ли не падая на холодную землю. Благо красно-чёрный его подхватывает, не давая встретиться красивому лицу с грязной и холодной дорогой. — Привет. — Сан не знает, что ещё сказать, помогая Чону встать прямо, поддерживая за талию, чтобы тот вновь не потерял равновесие. — Привет… — Лицо Уёна находится так близко, что у Чхве пульс раз в пять учащается и дышать становится всё труднее. По всему телу пробегается табун мурашек, от такого хриплого и тихого голоса куда-то в шею. От перегара прямо в нос, запаха табачного дыма и горячего дыхания, которым блондин опаляет шею и губы парня. На Чоне всё ещё нимб и крылья, а в волосах и одежде застряли маленькие, белые пёрышки. — Я надеюсь, что вы не сильно переживали? — Ну… Вообще-то сильно. Юнхо был готов тебя убить. — О, Боже! Я надеюсь он сделает это ножом и вилкой! — Уён стал смеяться, держась одной рукой за плечо собеседника, а другой прикрывая рот. На эту фразу и сам Сан засмеялся, вспоминая их первую встречу, кухню, вилку и нож для масла. — Если это и случится, то утром. Он спать лёг. — Тогда пошли в дом, тут холодно очень.       Блондин стал перебирать ногами в сторону веранды, а Сан не убирал рук с талии Чона. Мало ли упадёт? И нет, это не лишний повод прикоснуться к Уёну. Нет, совсем нет. Они тихо заходят в дом, закрывая за собой дверь. Вернее дверь закрывал Сан, а Уён старался бесшумно снять с себя кроссовки. Затем Чхве провожает Чона до его комнаты на втором этаже, всё также не выпуская блондина из своих рук. Ему так нравилось касаться парня, нравилось находится рядом, чувствовать тепло, перегар и запах леса, к которому Сан уже привык. Доведя Чона до кровати, старший стал осторожно снимать с парня нимб и крылья, откладывая их в сторону. Затем также осторожно убирал пёрышки из светлых волос в то время, когда их обладатель не сводил затуманенного взгляда с лица Чхве.       После недолгого, но прямого контакта глаза в глаза, до Сана даже не сразу дошло, что Уён сейчас сделал. Чон положил свои ледяные ладони на скулы красно-чёрного, заставляя опустить голову чуть ниже, и мягко поцеловал. У Уёна губы были мягкими, немного обветренными и такими же холодными, как и кончики пальцев, что спустились с лица на плечи. Блондин закрыл глаза и продолжил целовать, чуть сжимая чужую майку. У Чхве, кажется, сердце остановилось в тот момент вместе с мозгами на пару. Потому что он отвечает на поцелуй, углубляя его и сплетая языки. По телу у обоих проходит табун мурашек, а Уён только сильнее прижимается к горячему телу, обнимая Сана за шею и зарываясь своими пальчиками в разноцветные пряди волос на затылке.       Воздуха не хватает. Его катастрофически не хватает. Возбуждение бьёт по мозгам тяжёлым молотом в то время, когда Уён оказывается на спине поперёк своей кровати, а Сан нависает сверху, упираясь локтями в мягкий матрас, не желая отрываться от этих любимых губ. Но нехватка воздуха взяла вверх, поэтому Чхве отстраняется и припадает губами к нежной шее блондина, жадно вдыхая запах парня и наслаждаясь мягкостью его кожи. Он покрывает буквально каждый миллиметр шеи поцелуями, насколько ему позволяет долбанная толстовка, которая сейчас очень мешает. Поэтому Чхве буквально срывает её с Уёна, который лежит с приоткрытыми и немного опухшими от поцелуя губами, часто облизывая их.       Губы Сана обжигающе горячие, как и всё его тело. Поэтому блондин отдаётся полностью, забираясь одной рукой под облегающую майку парня, а вторую так и оставляя в двухцветных волосах. Сан вновь целует, лишает всего воздуха в лёгких, сводит с ума и заполняет собой всё вокруг. Запах дыма и копоти, с яркими нотами влажности и леса, обжигают лёгкие, отчего становится ещё тяжелее дышать. Но этот запах так нравится Уёну, заставляет делать очень глубокие вдохи, наслаждаясь им. Тихий, но гортанный стон срывается с губ, когда Сан кусает кожу чуть ниже ключицы, оставляя почти чёрный засос. Уён был готов поклясться, что не хотел подавать голоса, но сейчас он совершенно не контролирует себя. Ему так хорошо, что он совсем ничего в себе не контролирует, полагаясь только на чувства и ощущения, в которых он потерялся.       Зато для Сана это стало стоп-словом. Он плавно отстранился, приподнимаясь на руках и смотря на такого открытого Уёна, который явно жаждет продолжения. Но это ведь всего лишь алкоголь. Так не должно быть. Блондином движет спиртное, а на утро он об этом очень сильно пожалеет. Может, даже возненавидит Сана за то, что тот не остановился вовремя. Поэтому Чхве поднимается, целуя мягкие и такие любимые губы Уёна, оставляя парня лежать на кровати. Чон тяжело дышал, часто облизывался и еле разлепил глаза, пытаясь понять, куда пропали поцелуи, тепло и прикосновения.       Только спустя минуту, блондин смог сесть на кровати и сфокусировать взгляд, но в комнате было уже пусто. Вся шея, губы, плечи и руки горели от недавних прикосновений, говоря Уёну о том, что это был далеко не сон и не его очередная бурная фантазия. Сейчас же в огромной и тёмной комнате не было никого, кроме самого парня. Мозг всё также плохо соображал, а сердце билось с такой силой, что казалось, будто оно вот-вот пробьёт грудную клетку и убежит вслед за парнем. — Сан! — Голос дрожал и отдавал хрипотцой, выдавая волнение и возбуждение Уёна. — Сан…?       Но в ответ лишь давящая на уши тишина. Тишина и темнота. Чхве просто ушёл, оставил Уёна тут. Одного. В тот момент, когда парень хотел признаться. Хотел рассказать. Обида и злость заменили все эмоции и чувства, а на глаза стали наворачиваться слёзы. Чону было ужасно обидно за то, что его оставили. Бросили. Отказали. Вновь. А ведь он только смог разобраться в своих чувствах. Смог понять, что Сан не сможет стать ему простым другом, потому что влюбил в себя Уёна. Чон ведь думал, что тоже нравится ему, ведь Чхве всё время был рядом, даже когда блондин был не в настроении. Сан уделял ему столько внимания, столько заботы, столько улыбок и смотрел такими глазами, что Чон не редко ловил мини-сердечные приступы.       Но сейчас тот просто сбежал, видимо, оттого, что ему стало… Противно? Мерзко? Нахуй ему вообще надо? Это было больно. Очень больно. Но сильнее боли в груди была обида. На Сана и на себя, за то, что чуть не доверился, за то, что чуть не открылся. За то, что чуть не рассказал о чувствах. Слёзы тихо стали стекать по щекам, а Уён упал на кровати, свернувшись эмбрионом и обняв свои колени. Всё же он был прав, когда придерживался мнению о том, что не нужно открываться. Ну и пускай катится отсюда, Уён держать не станет. А чувства запихнёт куда подальше и будет жить как раньше. Может, даже, посильнее забьёт свой распорядок дня, так, чтобы даже дышать времени не оставалось. — Ну и иди нахуй, Чхве Сан…