Мой личный дракон

— Ну и иди нахуй, Чхве Сан…

      Для Уёна утро начинается довольно поздно. На часах было уже больше четырёх часов, как думал сам парень. Кажется, он вчера действительно переутомился, раз проспал хуеву тучу времени. Голова болела, желудок орал о том, чтобы в него положили хоть немного еды, а мысли сбивчиво восстанавливали события вчерашнего дня. Работа, бар, такси, Сан. Где-то в области солнечного сплетения вновь болезненно кольнуло, вспоминая вчерашний «отказ». Он ведь даже по пьяне никогда ни с кем не спал. Правда откуда было это знать самому Сану? Но он хотя бы мог не так нежно отвечать на поцелуи, если ему это стало противно. Настолько, что он сбежал. Сука.       Блондин плавно наступает ногами на мягкий и немного холодный ковёр, чувствуя, как сквозь носки кожу щекотят пёрышки. Точно, его же ещё и так аккуратно отчищали от этого мусора и лишних аксессуаров, так невесомо касались локонов волос и чувствительной кожи, что у Уёна табун мурашек пробегал при каждом соприкосновении. Правда, нахуя было снимать кофту, если потом бросил всё это и ушёл? Раз сбежал, тогда пускай идёт нахуй. Он сам это выбрал.       В Уёне бурлила обида и злость, но сейчас всё отходит на второй план, стоит только парню услышать шаги на лестнице. Ну и кто имеет право его будить, блять? Парень быстро натягивает на себя одеяло, заворачиваясь в большой и мягкий комочек, пристально следя за звуком. Тихий стук и молчание в ответ. Белая дверь медленно открывается, а в дверном проёме появляется макушка Юнхо, который медленно входил в комнату, стараясь не шуметь. Но только заметив на себе пристальный взгляд тёмных глаз, парень слегка вздрогнул, а после направился к Уёну с пачкой таблеток и стаканом воды. — Прости, я тебя разбудил? — Осторожно начинает Юн, присаживаясь рядом с Чоном на кровати, который, кажется, выдохнул с облегчением. — Да нет, я сам вставать сейчас собирался. — Старший протягивает ему стакан с таблетками и блондин его тут же выпивает. — Спасибо… — Ты как? Время уже почти шесть вечера… Я волновался. — В глазах брюнета плещется забота и волнение одновременно, что Уён просто не мог пропустить. Кажется, Кан вчера был прав, когда сказал, что они все стали для него дорогими людьми. От этой мысли почему-то вновь кольнуло в области груди. — Извини, что вчера не смог написать, у нас перерыва не было. А потом как-то забылось. Прости. — Уён искренен. И это буквально чувствовалось в его словах, жестах, виноватой и мягкой улыбке, которую очень трудно заметить. Но она есть. — Я вчера с Ёсаном поговорил… И его совет впервые не подействовал. Теперь я не знаю, что делать. — Всё хорошо, не вини себя. Я когда увидел, что ты с Ёсом, то успокоился. Уж кто-кто, а он тебя в обиду не даст. — Тихо хихикнул старший, потрепав Чона по светлым волосам. — А за совет не переживай, он всё равно сбудется. Это же Ёся, он редко ошибается. Ты лучше про проект Хона расскажи! И пошли поедим, а то я уверен, что ты кроме бухла, никотина и энергетосов больше нихуя не жрал.       И Юнхо был прав. У Уёна просто времени не было на такое удовольствие, как «еда». Поэтому блондин кивает, вставая с кровати всё также в одеяле и подходя к своему чемодану с одеждой, вытаскивая оттуда серую кофту, тут же её напяливая. Благо брюнет не заметил багрово-чёрную отметку на груди парня, которую вчера оставил Сан. На кухню они спускаются медленно, потому что у младшего кружится и раскалывается голова, а очень яркие цвета вызывают только большую головную боль.       Кратко введя брюнета в курс дела, блондин нехотя ковыряется в тарелке с едой. Почему-то весь аппетит пропал, стоило только воспоминаниям и противным мыслям забить всю голову парня. И опять касающиеся одного «снега-самолёта на голове» Уёна. Парень сейчас даже не слышал монолог Чона старшего, который сначала что-то активно рассказывал, а потом стал набирать чей-то номер и разговаривать по нему. — …Надо будет посмотреть его хорягу. Я уверен, что Сан хорошо со всем справится. До завтра, Мин. — Хочешь втянуть его в проект? Думаешь он потянет? — Скептически произнёс блондин, прожигая взглядом кусочек курицы. Завтра рано утром они уедут отсюда и на Чона это наводило небольшую тоску. Он ведь так и не посетил своё любимое место, в которое бегал каждый день своего счастливого детства. Таблетка наконец-то начала действовать и голова перестала так гудеть и кружиться. — Прости, я не хочу есть. Пойду лучше прогуляюсь.       Брюнет даже и слова сказать не успел, упустив тот момент, когда Уён из виновато-грустного настроения, перерос в стадию подавленного. А стоило произнести всего одно имя. Кажется у этих двоих что-то случилось вчера, пока он спал. И с этим надо разобраться. Юн не хочет снова терять столь драгоценный только-только проявляющийся росток искренности и спокойствия в душе Уёна. Ну уж нет, не в его смену. Но не успевает Юн выбежать на веранду вслед на Чоном, как того и след простыл. Что ж, ладно, дождёмся Сана с магазина.       А Чхве приходит спустя час с тяжёлыми пакетами продуктов, и Юнхо тут же начинает суетиться вокруг него, помогая разбирать покупки. Сан открыто недоумевал из-за активности брюнета, но ничего говорить не стал. А после привычно начал готовить, так и не обмолвившись с другом ни словом. Сам Юнхо не знал как начать разговор, чтобы Чхве не стал волноваться об Уёне, которого нет уже довольно давно. — Слушай, Сан, нужно поговорить.

***

— Сан? Кто это? — Розоволосый стоял возле Уёна и смотрел за тем, как его лучший друг медленно курил сигарету с приятным запахом. Кажется, это была вишня. Обычно тот брал яблочные или арбузные кнопки, а сейчас вновь решил вернутся к вишне. «Это необычно для него» в очередной проносилось в голове Кана. — Да уёбок один. — Чон кратко улыбнулся, смотря за верхушками деревьев, которые колыхались из-за тёплого вечернего ветра. Но даже в этой короткой и сдержанной улыбке можно было заметить мягкость, говорящую об искренности этой эмоции. У розоволосого вновь проносится мысль, что это несвойственно блондину. — За дачей присматривал, пока меня не было там. — Все пять лет? — Все пять лет.       Уён выкидывает окурок, который дотлевает в урне, и достаёт новую никотиновую палочку, тут же прикуривая её. По лицу нельзя было сказать, что парень недоволен этой ситуацией. Даже наоборот — что он благодарен ей. Ёсан следил за своим другом и пытался узнать в нём того депрессивного и скупого на эмоции, а тем более положительные, блондина, который всеми способами пытался умереть. Сейчас Уёна было трудно таким назвать, хоть тот и держал маску озлобленного парня, которым хочет казаться. — И ты его не убил? — Пытался. Но схватил вилку и нож для масла. И ещё одного двухметрового дебила, который меня остановил. — Вновь улыбается парень, выпуская из лёгких большое облако дыма. — А потом мы вроде… Подружились? Если так посмотреть, то он милый, когда молчит. Правда в остальное время он слишком громкий и активный, а меня это раздражает. А этот самый двухметровый дебил вовсе в восторге от его рассказов. Две тараторки, блять. — Говоришь так, будто вы встречаетесь уже лет десять. Он тебе нравится, так ведь? — Ёсану не надо было отвечать. В отличии от Юнхо, который мог по одному взгляду Уёна понять, что творится в его голове, Ёсан прекрасно понимал душевное состояние блондина и являлся для него верным советчиком. «Лучшим собутыльником» как звал его сам Уён. — Не знаю. Он действительно привлекательный, но я правда не знаю. Понимаешь… Я боюсь. Боюсь, что вновь могу открыться кому-то и он уйдёт из жизни также быстро, как это сделали мои родные. Просто боюсь. — Думаю, придёт время и ты сможешь ему открыться. По твоим рассказам он не плохой, да и Юнхо от него в восторге, как я могу понять. Ты присмотрись к нему, ладно? Потому что не все люди будут уходить из твоей жизни, как это сделали они. К примеру, мы всегда будем рядом. Просто знай, что мы всегда здесь и с готовностью поддержим тебя. — Ёсан говорил медленно, внушая в блондина уверенность и спокойствие. — Ладно, пошли. На улице холодает.

***

— Ёсаниииии! Я хочу поговорить. О нём.       Уён был пьян в «слюни», как бы сейчас выразился Юнхо. Но все из парней понимали, что Чону это сейчас необходимо, поэтому его никто и не ругал особо сильно. Но вот то, что блондин захочет поговорить о Сане прямо сейчас, поразило розоволосого настолько, что он первые пару минут пытался вспомнить их предыдущий разговор о неизвестном для него парне. Пока Уён обнимался со всеми и бесился с Минги, Кан старался продумать их разговор и в какое русло он мог уйти. Он ведь совершенно не знает, на что способен пьяный Уён. Выпивший — ещё можно понять. Пьяный — нет. — Пошли уже, я такси вызывать буду. — Кажется я влип. — Во что? Наступил во что-то? Или перепил? — Кан пытался предположить к чему была сказана эта фраза и тихо надеялся, что Чона не стошнит в машине. Он тоже выпил и алкоголь сейчас мешал ему мыслить также хорошо. Благо Уён ответил почти сразу же, перебивая мысли розоволосого. — В Сана.       Машина подъехала, а Ёсан старался обработать полученную информацию, будто он старинная модель компьютера, которая вот-вот перегорит из-за перегрузки жёсткого диска или видеокарты. Но когда его Уён заталкивает на заднее сиденье и плюхается рядом, то мозг Кана вновь начинает работать. — Хочешь признаться ему? — Тихое «Угу» в ответ и улыбка у парня лезет до самых ушей. Уён решил всё-таки открыться. Впустить в свою жизнь человека, который поможет ему пережить трудные времена и подарить много счастья. Кан хоть и не знал Сана лично, но уже обожал этого парня всем сердцем. — Только сделай это не при первом же взгляде на него, иначе парень охуеет от жизни. Подбери момент, ладно?       Когда такси подъехало к дому модели, Уён долго и крепко обнимал своего друга. Он и понятия не имел, что эта компания сможет стать для него немного больше, чем значок «знакомые». Но они стали. Пусть постепенно и медленно, но они заполняют пустующие кровавые дыры в сердце блондина. А та небольшая истерика в баре — лишь очередное доказательство того, что Уён стал открываться этим людям. И Ёсана это чертовски радовало. Чон ведь для него правда словно младший брат, ровно столько же, как для Минки и Юнхо. А Хва и Джун вовсе его своим ребёночком считают. Хотя они всех считают своими детьми в этой компании. Ёсан отправил Уёна к нему на дачу и написал на телефон смс о том, что ждёт всех подробностей о признании, потому что уверен, что Чон это сделает сегодня. И спокойно поплёлся в свою квартиру, отписываясь Хоне с лёгкой улыбкой на лице.

***

      Сейчас Уён медленно шёл по зарастающей тропинке, проходя мимо старых красных ленточек. А он ведь в детстве думал, что ни за что на свете не забудет дорогу в излюбленное место, а сейчас идёт по этой самой дороге и старается вспомнить в какую же сторону надо повернуть. И смешно, и грустно одновременно. Но вот он видит ту самую опушку, где осенью всегда растут грибы в больших количествах, и направляется туда, замечая, как уже стемнело. Точно же, скоро холода ударят, а затем и вовсе зима наступит, поэтому темнеет рано. Или он просто давно тут уже гуляет? Старая бабушкина тарелочка возле пенька всё также стояла на месте, а у Чона на глазах появлялась пелена слёз. После её смерти, он разбил всю посуду в доме, а это маленькое блюдце — единственное, что уцелело из того набора.       Дальше он вновь разворачивается в сторону дома, и поворачивает в кусты, некогда казавшиеся такими большими. Он помнит, как пробирался сквозь них когда-то, но сейчас это кажется таким лёгким делом. Единственная преграда — это стремительно наступающая ночь, что в лесу кажется ещё черней. Уён помнит с детства: днём этот лес словно рай, а ночью самое опасное место на свете. Может это была всего лишь его детская фантазия, но неприятное и липкое чувство страха всё же присутствовало. Поэтому он не стал идти дальше к скворечнику и поилки для собак, а развернулся на пятках и побрёл к озеру, которое всегда завораживало своей красотой.       С каждым шагом становилось всё темнее, а тропинку и ленточки всё труднее отличать от простой травы и различных веток. Уён даже был готов включить фонарик с телефона, но не мог. Он его в кровати оставил. Хотел было обратно повернуть, но тоже не вариант — тропинку не видно, как и всего вокруг. То липкое чувство страха только сильне начало разрастаться и парень ускорил шаг, направляясь в сторону озера. С каждой секундой, с каждым шагом, с каждым шорохом листьев или кустов Чону становилось всё страшнее. В детстве он не так долго шёл до озера. Заблудился? Скорее всего.

***

— О чём хочешь поговорить, Юн?       Сан совершенно не подозревал о переживаниях своего друга и спокойно крутился на кухне, готовя прекрасный ужин. И разумеется вишнёвый пирог, что бы загладить вину перед Уёном за то, что случилось ночью. Он обязан с ним поговорить и выяснить, что же блондин чувствует к самому Сану. Конечно Чхве не хотел давить на парня, но вчерашнее поведение и вовсе не оставляло никаких представлений о том, кто же он для Уёна. — А… Да я по поводу проекта. Минги сказал, что доверяет моему выбору и уже готов взять тебя к нам. Осталось только с Хоном это обговорить. — Юнхо так и не смог спросить про вчерашнюю ночь, да и посчитал это неуместным сейчас. — Так что завтра ты едешь с нами в студию и показываешь на что способен. Ты ведь не против? — А разве я должен быть против? — Сан мягко улыбнулся, прибирая грязную посуду. — Уён так и не проснулся? Я начинаю волноваться о его состоянии… — Нет, проснулся. От еды отказался и ушёл гулять. Я даже не успел посмотреть куда он ушёл, словно и вовсе в воздухе растворился. — Юн невольно почесал затылок, закусывая нижнюю губу. — Он с самого утра был не в настроении. Вчера что-то произошло? — Юнхо всё же решил это спросить, смотря на вмиг напрягшегося Сана. — А… Ну… Как бы это сказать… Он меня поцеловал. — Чхве поджал губы, как-то виновато смотря на медленно охуевающего брюнета. — А ещё мы чуть не переспали… Но всё хорошо! Я вовремя остановился. Потому что в здравом уме Уённи ни за что бы и не подумал о таком со мной. — То есть… Ты отказал ему? Или как? Или что…? Или…       Следующий час Сан старался всё подробно и понято рассказать красному от смущения Юнхо, который, кажется, заодно ещё и выпал из реальности. Конечно, Чон знал, что Сан по уши влюблён в блондина, но что б такой поворот событий… Юнхо честно охуевал. За окном давно было темно, когда брюнет наконец-то смог прояснить для себя всю ситуацию. И утренние слова блондина о совете Ёсана этому помогли. — Господи, как ты облажался, Сан. Честное слово. — Юнхо перевёл взгляд на окно, продолжая свою тираду. — Уён никогда и ни с кем не спал, понимаешь? Вообще. Он не подпускал к себе людей. А тут сам начал, понимаешь к чему я вед-… Стоп, а сколько время? — Почти одиннадцать… — Сан всё это время тихо кивал, понимая, что действительно облажался. Такое упустил, придурок. Но взволнованное постукивание пальцев Юнхо по столешнице вывели из раздумий. — Что-то случилось? — Уён ушёл за час до того, как ты пришёл. Так и не вернулся. — Чон обеспокоенно посмотрел на дверь, нервно закусывая губу. — Все вещи тут, значит не уехал домой. Он мог уйти в какое-нибудь место или, быть может, к старому знакомому? — Да… — С каждым словом своего друга красно-чёрный становился всё бледнее и бледнее, а в глазах читался чистый страх. — Я знаю где он. — Тогда пошли за ним. — Тебе нельзя. Таким туда нельзя. — Похуй, пошли. Что будет, то будет. Вечно от него скрывать тоже не выйдет.