А что-то сломалось

Нудл рассерженно толкнула дверь. Она поставила чашку на стол, та закачалась, но не упала. — Не принесешь ли чаю, Нудл? А не пойдешь ли ты нахер, Мердок? — крикнула девушка луне, сочувственно светящей за окном. — Да пошли все они! Нудл вынула из кармана джинс телефон и оставила на столе. Уже собираясь уйти, она вернулась, вынула из чехла кредитку и также уверенно направилась к выходу. Нудл захлопнула дверь и остановилась на пороге. Глубоко вдохнув ночной свежий воздух, девушка попыталась успокоить вскипающую ярость. Перед закрытыми глазами предстал весь город, тонущий в лаве. «К черту, » — подумала Нудл и отправилась в ближайший бар. В полутемном помещении дергался зеркальный шар, окрашивающий дергающихся в такт музыке полупьяных людей. Неумелые музыканты играли нечто отдаленно напоминающее и диско, и джаз одновременно. Пахло безумной смесью духов всех видов и алкоголя всех сортов. — А здесь уютно, — ухмыльнулась Нудл. Найдя взглядом свободное место за стойкой, девушка, уверенно раздвигая танцующих, поплыла к алкоголю. — Что-нибудь покрепче и побольше, — попросила Нудл. Бармен смерил взглядом Нудл, прикинув размер стресса, злости и алкоголеустойчивости, а затем подал бокал шампанского. Нудл залпом опустошила стакан. — Побольше по объему и покрепче по градусу, — попросила она. Бармен пожал плечами и протянул стакан какого-то разноцветного коктейля с ломтиком лимона. Нудл довольно повела плечами и потянула трубочку. В планах Нудл было напиться так, чтобы хоть на вечер забыть обо всех проблемах. Нудл потягивала коктейль и задумчиво разглядывала потолок. Когда сквозь трубочку пошел уже воздух, внимание Нудл отвлек высокий девичий голос: — Клубничный коктейль для меня и этой леди, пожалуйста, — девушка повернулась к Нудл, — Тебе ведь нравится клубника? Нудл кивнула. Голос принадлежал молодой девушке лет двадцати пяти, с ярко-розовыми растрепанными волосами до плеч, веселым взглядом, подведенным неоново-желтыми стрелками. Она была одета в яркую цветастую рубашку и джинсовый комбинезон. — На твоем первом стакане остался след от блеска, и он показался мне похожим на клубничный, вот я и решила, что тебе нравится клубника. Надеюсь, не ошиблась. Бармен подал стаканы. — Не ошиблась, — Нудл улыбнулась, — меня зовут Нудл. — Нудл как лапша? — удивилась девушка. — Ага. Если мы пьём вместе, нужно назвать свои имена, — Нудл окунула пальцы в стакан, выловила клубничку и отправила ее в рот. — Тогда зови меня Снейки. Нудл кивнула и выпила свой третий стакан. — Повторите, пожалуйста. Выпитый алкоголь действовал благотворно. Свет казался не таким уж и беспорядочным, а вполне умиротворяющим. Запах клубнички заглушил остальные. Однако трех стаканов оказалось недостаточно, чтобы полностью отвлечься. — Четвертый стакан? Да ты сильна, подруга, — Снейки уважительно покачала головой, — Из-за парня пьёшь? — тут же предположила она. Нудл обрадовалась возможности выговориться и отвлечься. — Ага. Есть один, что ноет постоянно. Нудл отодвинула стакан, устроилась локтями на стойке и положила подбородок на руки, приготовившись к долгому не совсем отвлекающему, но все же довольно приятному разговору. Говорить о семейных проблемах с незнакомой девушкой в баре не входило в планы Нудл, но она быстро их модернизировала, как всегда подстроившись под ситуацию. — Тобой недоволен? Не умеет удовлетворить тебя, и потому жалуется сам? — незнакомка прищурилась и с любопытством подперла щеку рукой. — Да какое там удовлетворение… он и шнурки завязать не может. А ноет из-за другого парня, — Нудл опустошила и пятый стакан, уже налитый барменом. — Ревнует? — Снейки заботливо подвинулась ближе. Её непослушные розовые волосы снова упали на лицо, и девушка взмахнула головой, привычным ей жестом убирая мешающие пряди. Это движение показалось Нудл немного знакомым. Она попыталась вспомнить, не встречала ли эту девушку раньше, но, прошарив всю долгосрочную память, еще не уплывшую в течении алкоголя, так и не нашла зацепок. Медленно, не спеша, растягивая слова, еще погруженная в свои мысли, Нудл проговорила: — Скорее в чувствах разобраться не может. Ходит и плачется, что тот его то не любит, то любит слишком сильно. Розовые бровки медленно поползли на лоб собеседницы. — Так он… гей? Ты знала? — Снейки убрала упавшую уже на лоб Нудл прядь. — Ну у него были девушки до него, но последние несколько лет он только о нём думает. И главное, сам этого не понимает, — то ли не замечая двусмысленности, то ли желая поиграть, ответила Нудл. — Бедняжка, — неопределенно к кому обращаясь, ответила Снэйки и накрыла руку Нудл своей. — Они оба мои отцы, а мне приходится решать их проблемы, будто они дети, — проворчала Нудл, поглаживая большим пальцем ладонь Снейки. — Эти двое тебе отцы? — розовые брови уже покинули пределы лба и отправились ближе к макушке. — Эти двое и еще один. Не официально, конечно, но они меня вырастили, — Нудл пыталась выглядеть серьезно, но выпитый алкоголь заставлял ее улыбаться. — Ааа, — потянула Снейки и улыбнулась в ответ, — здорово, когда есть родные, но нездорово, когда они отнимают все твои силы. Нудл отодвинула стакан и встала. — Потанцуем? — вдруг решила она и протянула руку своей новой знакомой. Снейки соскочила со стула. Девушка оказалась на голову выше Нудл, чего не было заметно за стойкой — ее ноги были пропорционально длиннее ног Нудл, к тому же, новая знакомая немного горбилась. Нудл сжала ладонь подруги и протиснулась в центр танцевальной площадки. Вокруг толкались люди, а прямо над ними висел дискотечный шар. Музыканты сонно доигрывали песню. Клавишник неумолимо отставал, гитарист, напротив, гнал вперед, а ударник то и дело отвлекался на танцующих девушек, не вовремя вспоминал о барабанах и встревал в самый разгар сольной партии, заглушая солиста. Заиграла новая мелодия. Снейки положила одну руку на талию Нудл, а другую положила в протянутую ладонь. Нудл переложила врученную ей руку себе на талию, и сама приобняла партнершу. Танцевать с девушкой было приятно — в отличие от Стю, она не наступала на ноги, не задевала парочки рядом и не отвлекалась полтанца на извинения им же. Снейки двигалась спокойно, но уверенно, стояла близко, но не стесняла движений Нудл, держала руки на талии, но не сжимала и не отпускала. — А ты неплохо танцуешь, — заметила Снейки, — умеешь веселиться. Танцующих становилось все больше, и девушки оказались прижаты ближе друг к другу. «Я чувствую ее грудь своей, » — подумала Нудл. — Иногда я сомневаюсь в этом, — Нудл улыбнулась как ни в чем не бывало. — Никогда не сомневайся. Будет веселее. Снэйки нагнулась к самому уху Нудл и последнюю фразу уже прошептала. Нудл резко развернулась, воспользовавшись моментом одного уровня их лиц, и поцеловала Снейки. Та улыбнулась и нежно ответила на поцелуй. Нудл чувствовала теплую мягкость ее губ, кисловато-апельсиновый привкус ее языка и заполняющий все вокруг запах ее волос. Она сама не заметила, как оказалась в объятьях партнерши, таких горячих и уютных, что в них хотелось остаться навечно. — Классно целуешься, подруга, — похвалила Снейки, все же разжимая объятья и отпуская девушку. Нудл самодовольно ухмыльнулась. Приятно было получить комплимент не от очередного фана, а от девушки, поцелуем с которой она наслаждалась сама. Вдруг ее внимание резко привлекли музыканты. Благоразумие говорило наслаждаться той музыкой, что есть, но желание покрасоваться перед потенциальным партнером на ночь и выпитый алкоголь приказали действовать. Нудл оставила Снэйки, рассекла зал и запрыгнула на сцену. — На одну песню, милый, — сказала Нудл и подвинула музыканта за синтезатором. — Просто подыгрывайте немного, справитесь? — Нудл окинула взглядом растерянную группу. Те кивнули. — Эта песня для тебя, Снейки, — прошептала Нудл в микрофон, привлекая внимание, — сатурнз барз. Нудл начала. Она никогда не пела эту песню на сцене, но искренне любила ее и часто напевала про себя. Она отдалась музыке, ритму, словам и веселью. Она смотрела не на группу, как обычно на концертах, не на публику, и даже не инструмент. Взгляды Нудл и Снэйки встретились, и не могли отпустить друг друга. Старые образы всплывали в памяти Нудл, дергая извилины как струны, но так и не вырываясь на поверхность. Музыканты уловили мелодию популярной песни и аккомпанировали. Нудл закончила. Раздались аплодисменты от некоторых, узнавших ее. Не обращая внимания на музыкантов, Нудл спрыгнула со сцены прямо в объятья стоявшей внизу Снейки. — Это было поразительно, — прошептала она на ухо Нудл и, покружившись, поставила её на пол. Нудл отдышалась. Каждый раз исполняя песни своей группы, Нудл пребывала в полном восторге. Сердце билось как сумасшедшее, в голове эхом разносилась мелодия, перед глазами стояла Снэйки. Ничуть не засмущавшись, она подмигнула: — Знаешь, что будет еще поразительнее? — Нудл заигрывающе посмотрела на нее. — Сегодняшняя ночь, если ты не против, — Снэйки было не так-то просто смутить. Её щеки пылали, сливаясь с волосами. — Я не против, — моментально ответила Нудл и снова поцеловала девушку. Они обе засмеялись. — Тогда ко мне? — улыбнулась Снейки. Нудл кивнула, и они вышли на улицу. Они шли по ночному городу, освещенному фонарями, фарами машин и вывесками магазинов. Они шли и болтали обо всем, что приходило в голову. Они шли и останавливались, чтобы поцеловаться, пока не достигли уютной квартирки Снейки. — Я живу с сестрой, но сейчас она в отпуске. Мы одни, — прошептала Снейки, стягивая свой комбинезон. Нудл бросила джинсы здесь же и следовала за Снейки, не отпуская ее. Та сняла футболку Нудл и свою рубашку, стянула трусы и расстегнула лифчик. Голые, они упали на кровать. Они покрывали тела друг друга жаркими нежными поцелуями, прижимались разгоряченными телами друг к другу, и обе стонали от удовольствия. Обе, удовлетворенные и уставшие, уснули в объятьях друг друга. *** На следующее утро Нудл проснулась в объятьях Снэйки. Вставать не хотелось совсем — было тепло и уютно, на ухо сопела милая девушка. Нудл без проблем детально восстановила в памяти весь вчерашний вечер, а затем, немного покраснев, уже всю вчерашнюю ночь. От красочных воспоминаний кровь отошла от лица, оказавшись в другом месте. Уже натренированными движениями Нудл помогла себе расслабиться. Нудл осторожно вылезла из объятий девушки, села на кровати и еще раз посмотрела на спящую. Разбудить нежное создание казалось столь кощунственным, что Нудл тут же отбросила эту мысль. На журнальном столике валялись цветные карандаши и акварельная бумага. Нудл выбрала самый яркий розовый карандаш и оставила свой номер телефона, подписав «обнимаю, Нудл». Всего на секунду ее взгляд задержался на развороте журнала, предлагавшего аренду жилья, — в левой колонке весело объявление о продаже знакомого заброшенного особняка. Девушка собирала свою одежду, медленно продвигаясь к выходу. Проверив, надето ли на ней бельё, и её ли белье на ней надето, лежит ли в кармане кредитка, и не забыла ли она чего еще, Нудл последний раз перед уходом взглянула на Снэйки. Та теперь обнимала одеяло, свернутое в трубочку. Прохладное туманное утро просило Нудл двигаться быстрее. Идти до дома было недалеко, но девушка решила пробежаться до знакомого азиатского рынка. Там Нудл нередко доставала самый вкусный чай и самые пряные специи. Там в любое время года можно было найти свежих осьминогов и кальмаров. Только там продавали по-настоящему вкусную лапшу, которую не найти на западе. Именно там Нудл покупала красочные ткани для праздничных кимоно, всякие буддистские штуки для Стю, восточные и не только пластинки для Рассела и кое-какую траву для Мердока. Однако в этот раз Нудл шла туда не за покупками, а к старой знакомой. Собственно, сама знакомая старой вовсе не была — напротив, это была молодая девушка лет двадцати пяти — двадцати восьми, работавшая в аптеке, а потому в любых количествах достававшая для клиентов всякие штуки. Девушка вот уже три года была уверена, что Нудл спасла ей жизнь, а Нудл не видела для себя выгоды убеждать ее в обратном. Вся ситуация заключалась в том, что подвыпивший Мердок пытался пристать к апекарке, но Нудл поставила ему подножку, не желая снова иметь дело с полицией, тем самым спасши девушку от уличных домогательств. Именно к этой особе Нудл ходила каждый раз, когда у Стю кончались таблетки, а рецепта не было. Без особых усилий достав пачку антидепрессантов, Нудл направилась домой. Вчерашний вечер помог ей расслабиться и отвлечься — безусловно, это пошло ей на пользу. Абсолютно спокойная, теперь она была готова вновь нянчится с тремя взрослыми детьми. Нудл шла домой, вспоминая поездку в Японию и планируя новый отпуск. В этот раз она обязательно возьмет кого-то из группы: Стю, если у него хоть немного перестанет болеть голова и все остальное, Мердока, если он наконец-то научится не приставать к девушкам на улице и не напиваться каждый вечер, или Рассела, если он перестанет лениться и отнекиваться. Впрочем, можно съездить одной или с кем-нибудь из подружек. Размышляя о прекрасном, Нудл сама не заметила, как оказалась дома. Было тихо, не раздавалось ни привычных криков, ни плача, ни музыки. Дом спал. Нудл, как и договаривалась с Туди, спрятала пачку в туалете, предварительно переложив пласты таблеток в картонку из-под тампонов и написав на ней черным маркером «да, Стю, это именно, то, что ты думаешь» и, немного подумав, «Мёрдок!!! Не трогай это!». Нудл потянулась и зевнула, довольная своей придумкой и собой вцелом. Счастливая, она наконец-то почувствовала накопившуюся усталость и пошла досыпать к себе в комнату.