Даже на Войне, встречается Любовь

      После той "милой" беседы, эти двое были достаточно злы друг на друга. Мила, пока ещё было время, сидела у себя в комнате, Вольфрам же, спокойно, как обычно с каменным лицом сидел и заполнял документы. Дело сложное, хотя, казалось бы, всего-то подпись свою подпись, но пока ты изучить документ, пока рассмотришь резоны, продумаешь варианты, отдашь поручения, это все время. Мила же, ушла на свою работу. Подсчет пленных – одна из основных обязанностей концлагерей. К сожалению, или счастью, ей приходилось вести данный подсчет и занимал он почти весь день. Конечно, не каждый день был таким, ведь они сменялись, было ещё двое мужчин, которые вели подсчет с ней, но они менялись по дням. Работа, которая занимает весь день. Весь этот день был таким же, как и предыдущий. Ничего не меняется, за исключением цифр на бумаге.

***

      Наконец-то подошёл конец дня, считать пленных, то ещё "удовольствие". Самое неприятное для Милы было то, как на нее смотрели, пленные знали лишь о том, что она не немка, а русская. Этого им было достаточно что бы осуждать девушку. Но та лишь принимала это, потому что ничего другого сделать она не могла. Да и сама Мила, корила себя и считала предателем, поэтому просто смирилась. Закончив этот день и отдав подсчёты другому военному, Мила отправилась по своим делам. Она обошла первое здание, что являлось главный, и вышла ко второму, что являлось зданием других работников Концлагеря. Военных было много, но она не обращала на них внимание. Выйдя к вольерам, где находились псы, в основном там были только породистые немецкие овчарки, девушка же прошла мимо всех них. Оттуда доносился лай, рычание и такое ощущение, что псы готовы вот-вот на кинуться на любого прохожего. Что ж, так оно и есть, свирепые псины, которые слушаются только своих хозяев. Мила пришла к одиноко стоящей будке, которая была в плохом состоянии, на земле виднелись две миски одна для еды, другая для воды, обе были полные. Самое интересное, в землю был вбит колышек, а от него шла длинная и ржавая цепь. Цепь в свою очередь вела в будку. Девушка аккуратно подошла к будке, но никто не вышел, она присела на корточки.       — Ахлф, Ахлф мальчик, выходи, это я — голос звучал очень нежно и при этом с какой-то радостью.       Из будки показался с начала чей-то черный нос, а после уже показался и сам владелец данной будки. Это был старый пёс, все той же породы немецкой овчарки. Ближе к носу морда немного посидела, но сам пёс держался ещё в хорошей форме, за исключением левой лапы. Из-за нее Ахлф не мог часто бегать, вроде как боевое ранение. Псу просто повезло тоже остаться в живых, ведь обычно не способных выполнять свою работу, пристреливали на месте. Ну, ещё зрение, конечно, начало подводить, но ему это не помешало что бы узнать девушку, что пришла к нему. Пёс быстрым шагом подошёл к Миле, он опустил уши и вилял радостно хвостом. Розовый, с бледным фиолетовым язык коснулся руки девушки, а после уже и ее лица.       — Хороший мальчик, я тоже скучала Ахлф. — Она погладила пса по голове, а когда тот начал лезть к лицу, то и вовсе приобняла его за шею. Пёс Ахлф был единственным другом девушки, единственный кто ее слушал и хоть как-то приободрял. Они познакомились почти сразу, как она сюда прибыла, видимо, пса дрессировали не накидываться на каждого прохожего, а как-то оценивать врага. Ахлф не кидался на девушку, а сам был довольно таки рад ее приходу, что не скрывал его часто виляющий, из стороны в сторону, хвост. Мила была той, кто часто навещала пса, к нему же приходили исключительно что бы принести поесть и воды, хотя на ее памяти было уже несколько случаев, когда ему ничего не приносили. Видите-ли не заслужил, а молодняку нужны силы, он потерпит. От такого хамского отношения, она сама приносила ему еду и воду, а после не малых угроз Немцам, те старались больше не забывать об псе. Да и сам он был хорош. Как-то был случай, что один из молодых агрессивных псов смог сбежать из своего вольера и бегал по лагерю, как неугомонный. Когда же пёс увидел Милу и Ахлфа, то сразу кинулся на врага, Ахлф, пусть и был стар, но был в хорошей форме. Атаковав молодого пса, тот конечно же потерпел поражение, ему ещё долго равняться на опытного бойца. Тогда для них, это было подтверждением крепкой дружбы.       Мила и Ахлф были вместе ещё где-то часа два. С начало они оба радовались новой встрече, потом они немного поиграли, так как пёс не мог быстро бегать и был слегка стар, игры были на короткой дистанции, на такой, какую ему позволяла цепь. Она немного от бегала, от будки пса и бегала вокруг, пёс же с радостью бегал с ней. Немного поиграв, эти двое уселись на травку, которая росла не далеко от будки и где Ахлф не успел ее затоптать. Вернее, Мила сидела, а пёс уткнулся мордой в её живот, а голова сама лежала в нее на ногах. Девушка с улыбкой гладила его голову, шесть была очень приятной на ощупь и очень успокаивала.       — Знаешь, Ахлф, мне так это все надоело.... Хочется вернуться назад, хочется вернуться домой.....хах, точно ....дома то, уже нет — с грустью сказала Мила, все так же поглаживая пса по голове — так ещё и он. Знал бы ты, как меня бесит этот хмырь. Псина нациская. — После этой фразы Ахлф, слегка осуждающе поднял свои глаза. Девушка поняла намек и почесала пса за ухом — извини, но это ведь правда. Он настоящая псина нациская. Так раздражает и бесит, если бы я могла, то убила б его на месте. Но пока, такой возможности не предоставляется, а этот гад очень наблюдательный и знает, что меня может ранить.       Девушка выговаривала псу все что она чувствует, и всегда рассказывала ему, как она провела свой день. Мила знала, он ее почти не понимает, ведь тот по первых собака, умная, но все же собака, а во-вторых, он родился и вырос в Германии, естественно понимал команды только на немецком языке и явно знал его лучше, чем русский. Но это не были преграды в их дружбе. Пёс пусть и не понимает, но зато слушает, что девушка рассказывает, а по интонации часто можно понять, грустно человеку или нет.       Мила наклонила голову, а на лице появилось грустное выражение.       — Если бы ты знал, Ахлф, как я скучаю по всем....как мне больно смотреть на смерти людей, но...но мне надо быть сильной, нельзя показывать, что я могу дать слабину. Но ...но это так трудно..— Казалось, девушка вот-вот заплачет. Пёс же, видя это выражение лица, поднял свою голову и теплый язык снова прошёлся по щекам девушки. Мила выдала небольшой смешок, а после при обняла голову Ахлфа.       — Спасибо что ты есть, Ахлф, не знаю, что бы я без тебя делала — слова звучали искренне, видимо, Мила правда была очень благодарна Псу. Тот же, начал немного вилять хвостом, чувствуя, что девушке стало немного лучше.

***

      Но как говориться, рано или поздно хорошее заканчивается. Они долго сидели и болтали, но, когда стемнело, Миле пора было возвращаться. Как бы ей не хотелось расставаться с псом, другого выхода не было. Она встала с земли и отряхнула свои штаны, в расцветку камуфляж, болотного цвета. Не типично для этого времени вид для девушки, но и она не была типичной дамой. Она последний раз посмотрела на Пса.       — Пока, Ахлф, я попытаюсь прийти ещё завтра. — она погладила того по голове — ещё увидимся. —С этими словами девушка развернулась и пошла к зданиям. Пёс грустным взглядом проводил девушку, и даже один раз был слышно скупое скуление.       Мила шла по тропе обратно к главному зданию, на улице по периметру концлагеря были включены фонари, а охранники уже начали разгуливать с псами по двору. Сторож же, что был на воротах, был более расслаблен. Девушка шла и была на стороже, мало того, что сейчас война, так она ещё в концлагере врага, помогает им видите-ли. Накинется кто-то из охранников, кинут ее труп и скажут, что так и было. Хотя, мысли о смерти ей все чаще казались привлекательными. Уж лучше подохнуть, чем быть в этом лагере и сражаться за жизнь. Если бы была цель, ради которой можно было жить, то ещё хорошо, но, а ей? У нее не было, в буквальном смысле ничего. Ни семьи, ни дома, ни друзей, кроме Ахлфа, ради чего жить и стараться выживать? Может ей правда пойти и вывести из себя Вольфрама, что бы тот застрелил ее? А ведь он может. Почему-то из уст вырвался лёгкий смешок, видимо мысли об суициде ее не радовали. Умереть жалко от своей руки? Причем на войне? Это не в ее стиле, уж лучше умереть от чужой руки или свой смертью, чем от собственных рук. А ведь, сейчас тут это достаточно легко сделать. Мила потерла свою голову рукой, все это перенапрягало, уж лучше пока думать о других вещах.       Девушка шла к зданию, и когда наконец-то дошла до входа в заднюю часть, вернее ко входу, который вел на задний двор, она мельком посмотрела на окна третьего этажа. Слегка удивило, что она увидела в них Вольфрама, который наблюдал за работой солдат.       "Не ужели решил поднять свою жопу, чтобы хоть на работу посмотреть, а не только на расстрелы ее поднимать. "— про себя подумала Мила и зашла в здание. Пройдя в свою комнату, девушка села на кровать. Спать хотелось сильно, пусть она последние пару часов провела в неком отдыхе, до этого, часы сложного счета, ее не прошли даром. Мила легко сняла с себя военный пиджак, оставаясь в одной только белой майке, без рукавов и с небольшим вырезом. Сняв ботинки, она решила не переодевать штаны, и просто легла на кровать. Сон спешил ее накрыть с головы до ног, чему она была даже очень не против. Наконец-то Мила провалилась в сон, не ощущая кровати, времени, чего-либо. Была лишь сладкая эйфория и лёгкость.