Даже на Войне, встречается Любовь

      Вольфрам сидел в своём кабинете как обычно копаясь в скучных документах. В дверь постучались и парню пришлось отвлечься от разглядывания печати на очередном документе       — Einloggen.(Войдите)       Дверь открылась с противным скрипом заставив слегка поёжиться от этого звука. Немец поднял взгляд дабы посмотреть на своего гостя. Им оказалась молодая девушка. Возраст её недавно достиг 21 года. На девушке была типичная немецкая форма с нашивкой С.С. Довольно длинные волосы цвета пшеницы были заплетены в косу, которая покоилась на правом плече, а зеленые глаза смотрели на него со смесью страха и ненависти. Последнее украинка и не собиралась скрывать.       — Ein Auto ist mit den Gefangenen angekommen, Sir. Wir warten auf weitere Anweisungen.(Прибыла машина с пленными сэр. Мы ждём дальнейших указаний.) Девушка говорила на ломаном немецком, но Вольфрам её понимал. Закончив свой доклад, она стала ждать дальнейших указаний.       —Tritt unter Folter in sie ein. Ich bin in zehn Minuten da.(Ведите их в пыточную. Я буду через десять минут.)       Холодно произнёс немец, возвращаясь к бумаге в руках. Получив новое указание, украинка молча удалилась.

***

      Через десять минут парень поднялся со своего места и отправился в пыточную. Она была в отдельном здании довольно далеко от главного. Чтобы попасть туда нужно было пройти к зданию с пленными, а после свернуть на право. Там находилось маленькое сооружение, больше напоминающее погреб. Открыв деревянную дверь, парень спустился по длинной лестнице в темноту. Внутри практически не было освещения только редкие тусклые фонари и очень сильно пахло сыростью. Свернув, Вольфрам, оказался у входа в пыточную. Там стояло два солдата, которые отдали ему честь пропуская внутрь. Войдя в комнату немец на ощупь начал искать выключатель. Загорелся свет, и парень смог увидеть трёх парней в обычной крестьянской одежде. Один из них видимо самый буйный был привязан к стулу. Остальные сидели на полу в дальнем углу и похоже были без сознания. Его встретили холодные голубые глаза.       —У меня есть для вас предложение- после недолгого молчания раздался голос немца. Пленный удивился, так как он хорошо владел русским языком – Вы рассказываете мне всё что знаете, а я сделаю так, чтобы вы остались живы. На мой взгляд отличное предложение. Не так-ли? Вольфрам наблюдал за каждым мелким движением пленного, словно хищник за загнанной в угол добычей.       —Ничего я не скажу тебе псина фашистская! –Парень, сидящий на стуле злобно сверкнул глазами пытаясь вырваться       —Как грубо с вашей стороны – Немец усмехнулся потугам русского. Было видно, он несильно хочет церемониться.       —Мы не вы, готовые за кусок сахара мать свою прода… - договорить ему не дал резкий удар в челюсть от офицера. Парень сплюнул кровь, а в его глазах бушевала ярость – Нравиться бить беспомощных? Развяжи меня сука, и я покажу тебе, где раки зимуют.       —Русские, вы всегда поражали меня. Готовы до смерти отстаивать пустые идеалы и правительство, которому на вас всё равно. Вы обычное пушечное мясо Вольфрам развернулся к столику. Раньше его, наверное, использовали для еды или что бы писать, но сейчас на нём лежало куча приспособлений для пыток: пинцет, иглы, молоток, скальпель и прочие радости обычного садиста       —Заткнись тварь! – пленный с большей силой попытался вырваться, но его прервал очередной удар       —А ещё вы очень глупые – немец взял пинцетом иглу и подошёл ближе к стулу – разве тебе не ясно, что ты никогда отсюда не выберешься?       Сжав кисть пленника парень, со свойственной ему аккуратностью, вогнал иглу под его ноготь вызвав болезненный вскрик. Партизан задёргал ногами чтобы ударить Вольфрама, но в ответ получил болезненный удар по колену.       — И так, что ты можешь мне рассказать? Какова ваша цель? – Немца постепенно начал подбешивать этот парень и спокойствие его покидало. Но его холоднокровное лицо, словно жаждало большего, а вернее дольше помучать данную личность, за его язык.       —Я. Ничего. Тебе. Не. Скажу – партизан стоял на своём.       Последовал ещё один удар и тонкая струйка крови начала стекать из уголка губ. Ощущалось жжение и тот самый знаменитый металлический привкус, который парень чувствовал не в первый раз. И уже во второй палец была вогнана игла потом и в третий и так до десяти.       Но пленный молчал, выкрикнув что-то про ‘Русские не сдаются! ‘. Вольфрам взял со стола молоток несколько секунд покрутил у себя в руках, а после со всей силы которой у немца было несомненно много ударил по мизинцу. После по безымянному и среднему вызывая сдавленные крики боли схожие с воем собак. Пройдясь так по всем пальцам и обратно, офицер заглянул в глаза партизану. Тот перестал сопротивляться, осознав свою участь. Но не глядя на всю безысходность ситуации его глаза горели ненавистью и жаждой мести.       Вольфрам сбился со счёта времени и количества ударов. Этот русский оказался стойким, но в каком-то смысле, немцу это было в радость. Он избивал пленного до потери сознания и вряд ли, конечно, он уже очнётся.        —Nimm es weg und bring mir einen Eimer Eiswasser. Am leben.(Унесите его и принесите мне ведро ледяной воды. Живо.) Скомандовал офицер вошедшим солдатам. Пленного отвязали от стула и унесли, оставляя за собой кровавый след. Дальнейшая судьба того парня была ясна как день, крематорий. Через пять минут принесли ведро ледяной воды, и она была сразу же вылита на оставшихся в углу парней.       —Курва! – По знакомому акценту немец определил, что оставшиеся партизаны были поляками. Они попытались встать с пола, но ударом с ноги оказались там же.       —Что ж, может с вами мы сможем поговорить? Пленные переглянулись между собой. Они заметили, что их товарища нет, а по свежим следам крови поняли, что больше не будет.       —Я долго буду ждать пока вы ответите? Немец оставался спокойным, даже через чур, это холодное лицо оно словно ничего не выражало, хотя глаза горели неким безумием. Но поляки, повторяя судьбу своего товарища молчали. К счастью оберфюрера всё же эти пленные оказались более сговорчивее. Хотя, как им не быть сговорчивее, когда Вольфрам, взял с маленького столика медицинский скальпель и начал водить им по болезненным местам человеческого тела. Кровь уже начинала пропитывать их одежду, а когда они сопротивлялись скальпель входил ещё глубже. А это дало свои плоды, они были разведчиками ганцами и возвращались к себе на базу, с важными сведениями для Глав-Штаба. Но по пути Немецкие солдаты схватили их. Этого было мало, но оба затихли и ничего больше не собирались говорить. Вольфрам же, был только этому рад. Он посмотрел на парня, которого только что мучал скальпелем, резкий взмах рукой и этот самый скальпель оказался в том месте, где был глаз парня. Раздался болезненный крик, но за ним последовали следующие действия мучителя. Слушая его крик боли, Вольфрам все глубже вводил скальпель в глаз. Пара минут, и тело бездыханно упало на пол. По нему пролилась густоватая алая жидкость парня, образуя лужицу. Жестокий Оберфюрер посмотрел на другого парня, тот видя весь ужас, что только что произошел, сильно нервничал и в порыве страха рассказал все что знал. Рассказав ещё пару секретов о русских планах и действиях, парень слегка затих.       —Теперь вы оставите меня в живых? – парень с большим страхом посмотрел на своего мучителя. Вольфрам потянулся к кобуре за револьвером.       — Благодарю за информацию, теперь моя часть договора. Раздался оглушительный выстрел, который пронёсся по всей пыточной. Оберфюрер, выстрелил прямо в голову парня, что привело к моментальной смерти. Ему же лучше, остальные двое, ушли на тот свет в больших мучениях. Парень слегка протер рукой револьвер и положил его назад в кобуру. Он выровнялся и снова-таки расправил плечи, а руки приняли обычное положение за спиной.       — Räumen Sie hier auf, verbrennen Sie die Leichen.(Приберите тут, трупы сжечь. ) Кинул напоследок Вольфрам солдатам, дежурившим у двери, и ушёл обратно в главное здание концлагеря.

***

      Вольфрама с трудом можно было назвать человеком, с такой жестокостью убивать людей, это же немыслимо. Но Оберфюрер был двуликим чёртом, с одной стороны, он спокойный, строгий и холоднокровный глава концлагеря, который держит всех на коротком поводке и страхе. С другой стороны, жестокий и беспощадный убийца, мучитель, который не знает пощады и доведет свое дело до конца. Да, это было словно болезнь, некое безумие. Стоило ему только оказался в пыточной, как сдерживать самоконтроль было очень трудно, почти что невозможным. Парень спокойным шагом, с ровной осанкой и руками за спиной, шел к главному зданию. Но уже на улице, он почувствовал, что за ним следят, был вечер, допрос занял много времени, хотя обычно он не церемонился. Почувствовав слежку, Оберфюрер зашёл в здание.       Вольфрам не был глуп и прошел дальше по коридору, никуда не сворачивая, но тот точно видел и слышал, как тень мелькнула за лестницу. Пока было время, Вольфрам незаметно сам свернул в тень коридора, благодаря черной как ночи форме, его не было видно. Он ждал в засаде не долго, спустя всего три минуты, тень вышла на свет. Это была стройная девушка, в военной форме С.С и с светлой косой на боку. Украинку, Вольфрам узнал, почти что сразу. В руке она держала нож, почти что кинжал. Все было ясно как день, она явно запланировала убить главу, пока тот возвращался с допроса, как же это бывает предсказуемо. Девушка аккуратно прошла дальше по коридору, но никого не видела. Ее это насторожило, не мог же он исчезнуть в никуда. Украинка развернулась, что бы осмотреться и это стало ее главной ошибкой. Словно из ночи, к ней протянулись длинные руки, которые обхватили девушку. Одна рука обхватила талию, сильно сжимая ее, вторая же, обхватила рот девушки, что бы та не привлекла внимание. Оберфюрер сильно сжал ей рукой рот, а после прижал с силой к соседней стене. Руки молодой украинки парень сложил за ее спиной, а лицом она была повернута к стене. Вольфрам выхватил нож, как же все это предсказуемо. Девушка пыталась сопротивляться, но ее сильно прибавили к стене не давая толком пошевелится. Оберфюрер наклонился к уху Украинки       — Und du bist verzweifelt, also versuch mich zu töten, wie vorhersehbar es ist. Diese Ukrainer, diese Russen benutzen keine große Intelligenz. Was ist das gemacht.(А ты отчаянная, вот так попытаться меня убить, как же это предсказуемо. Что Украинцы, что Русские не пользуетесь большим умом. Что же это делается.)— В ответ было лишь грозное рычание девушки, она была явно упертой. В правой руке находился нож, Вольфрам запустил его к горлу девушки, он услышал, как та нервно сглотнула, почувствовав холодное орудие у горла. В глазах замелькала страх, девушка не знала, что делать.       — Ni-cht töten, das wird ni-cht wieder vorkom-men.(Не убивайте, такого больше не повторится.) — Попросила украинка, ей явно не хотелось умирать. В ответ на это Вольфрам лишь с холодным лицом, вновь опалил ухо девушки своим горячим дыханием. —Sie wissen, Sie müssen einen Preis für Ihre Fehler zahlen. Und wenn ich mich selbst kenne, habe ich kein Wort wie Barmherzigkeit. (Знаешь, за свои ошибки следует платить цену. А зная себя, у меня нет такого слова – как пощада.)— Он сильнее сжал рукоять ножа и так же прижал его к горлу девушки. У той забегали глаза в разные стороны, эти секунды длились для нее вечно, он медлил, и она надеялась на пощаду. Но нет, чуда не произошло. Оберфюрер вдавил кончик ножа в шею, из той точки пошла немного кровь. Он медленно начал вести горизонтальную, глубокую линию вдоль шеи девушки, от чего та хотела кричать. Но кровь, поступившая к горлу, не давала это сделать. Наконец-то, резкий рывок и нож был на свободе, а на шеи девушки красовался огромный порез. Металлический вкус крови заполонил ротовую полость, а дышать было невозможно. Вольфрам отпустил девушку, и та упала на колени. Из уголков губ шла алая жидкость, как и из самого пореза. Украинка мучилась, она не могла дышать и говорить, но глаза были широко раскрыты от боли и страха. Наконец-то после долгой паузы, девушка окончательно упала на пол. Она не двигалась, и не дышала, однако глаза были открыты и в них было много страха. Понаблюдавши за этой картиной, Вольфрам слегка ухмыльнулся, но ухмылка прошла достаточно быстро. Он подошёл к двери во двор и приказал солдатам унести из здания труп, предварительно побывав в крематории. Искусная работа, которую только что доделал Вольфрам, вынесли из здания и направились к крематорию. Парень поправил свою форму и фуражку. Нож он решил забрать с собой, что бы больше никто не смог совершить на него покушения.

***

      Шагая по лестнице Вольфрам ощущал, как этот ледяной ком радовался и пульсировал, придавая какие-то силы и энергию. Попытка покушения, для многих срывалась провалом, и как ни странно именно иностранцы пытались его убить. Ни разу, никто из его союзников или же его солдат не пытался такого сделать, однако принятые солдаты явно были двойными. Так как они пусть и признавали верность Германии, но при этом всегда пытались захватить власть или же просто врали. С такими особами Вольфрам встречался часто, поэтому и научился уже определять их. Дойдя до своего этажа, он спокойно прошел по узкому белому коридору и открыв ключом дверь, ведущая в его кабинет, Вольфрам, слегка довольный, прошел и сел за свой стол. До ночи оставалось ещё много времени, но Оберфюрер вспоминал как мучал сегодня, своих жертв, и этот ком словно рос в его животе. Да, для него истинное счастье видеть боль и страх в глазах других.