Даже на Войне, встречается Любовь

      Вечер, как ни странно, наступил достаточно быстро. Мила сидела у себя в комнате и приводила отчёт в достойный вид. Она могла бы плюнуть на это, но все же девушка любила, когда работа сделана более-менее качественно, зря что ли она весь день обходила здание? В ее обязанности, по мимо подсчёта пленных, входили так же регулярные патрули по главному зданию. Так как оно было основным, в нем находились важные комнаты, с важными данными. Но..... почему-то Миле доверили это место, и дали четкие указания, как составлять отчёт и для чего он нужен. Странно это все, Мила когда-то думала заглянуть в главный архив, но все откладывала. И вот уже пошло много месяцев, а она слегка даже свыклась. Но, это странное ощущение пустоты внутри, оно прямо рвало на части. Приведя отчёт в более-менее человеческий вид, Мила взяла ещё пару листов, на которых было что-то написано и вышла из своей комнаты.       Стук ботинок эхом отдавался от стен коридоров. Лампы вновь тускло светились, а настроение куда-либо идти, вообще не было. Но, к сожалению, Мила была ответственным человеком, что сейчас ей вообще не на руку. Пройдя по лестнице, она поднялась на третий этаж и по пути к кабинету Оберфюрера, проверяла бумаги, все же хотелось, что бы работа была выполнена хорошо. Пусть и работает она не по своей воле. Наконец-то перед ней показалась толстая и массивная дубовая дверь. Мила дернула за ручку и прошла внутрь кабинета, как обычно не постучавшись. Пройдя внутрь и подняв голову, она остановилась. В кабинете было пусто, это так....странно? Впервые Мила заходила в кабинет, когда Вольфрама не было на месте. А это, был шанс, Мила подошла к столу, на котором, как ни странно, лежала стопка документов и......личное дело одной из рабочих? Она повернула папку к себе и открыла ее. Мила узнала девушку на фото, пару раз они пересекались и однажды поговорили, но на этом общение было закончено. Читая ее дело, она понимала, что данная особа перешла по своей прихоти на сторону Третьего Рейха. Продолжая читать ее досье, она наткнулась на кое-что интересное. Этот лист лежал отдельно от всех и похоже, то что на нём есть, написано относительно не давно. Только она начала читать, и вдумываться о прочитанном, низкий, басистый голос заставил ее дернуться.       —Was machst du?(Что это ты делаешь?)— на своем родном языке заговорил Вольфрам. Девушка положила лист на место и развернулась, смотря на парня. А он все так же, гордо выпрямился, расправил плечи и сделал свое холодное и серьезное лицо. Однако, в этот раз его руки не были спрятаны за спиной, а в них было пару папок. Она тоже гордо подняла голову, что бы тот не думал, что она испугалась или начал чувствовать свое превосходство.       — Ничего не поняла, однако здравствуйте. — Достаточно спокойно ответила Мила и скрестила руки у живота.       — Хм, ещё раз спрошу, для незнающих, что ты тут делаешь?— парень прошел в кабинет, надвигаясь не к своему столу, а на Милу. Та даже не моргнула и все так же гордо смотрела на своего "шефа".       — Что, что, сам же поручил отчёты тебе писать, прихожу значит отдать, а вас на месте "о великий" нет— фраза была указана с неким сарказмом, даже лёгкая ухмылочка выступила на лицо. Оберфюрер приблизился к девушке, от них оставалось расстояние в метре, он сверкнул своими холодными глазами и прошел к столу.       — Кто тебе позволил лазить и брать что-либо с моего стола? — голос оставался холодным, мрачным и спокойным. Вольфрам сел за свое любимое кресло, и поправив папки отложив их в сторону. Он облокотил локти об стол, а руки он поднес к лицу, и связал свои пальцы пристально смотря на девушку и ожидая ее ответа. Мила не стала поворачиваться полностью, а лишь повернула немного голову.       — Допустим никто, да и разрешение мне не к чему, ясно. — достаточно грубо и даже гордо ответила девушка. Вольфрам никак не отреагировал на ее тон, начнет злится она только больше выводить будет.       — Вижу, до тебя все не доходит с кем ты разговариваешь. — На этих словах у Вольфрама слегка поднялась бровь.       — Ты тоже этого не забывай. Я, не просто пленный, не только ты людей отправлял на тот свет — Голос Милы стал мрачным, а взгляд тоже сменился. Он стал, слегка пугающим, но Оберфюрера, это не заставило даже моргнуть, что говорить о страхе.       — Знаешь, в какой-то мере смешно это слышать. Лучше, тебе перестать со мной разговаривать так, словно я тебе какой-то друг— на этом моменте, Вольфрам встал со своего кресле, и сложил свои руки за спину, а плечи и осанку, как всегда, гордо выпрямил и расправил. — запомни, мои нервы тоже не железные и чаша терпения однажды лопнет. Хочешь повторить судьбу той Украинки? Мила не понимающе посмотрела на Оберфюрера. Нет она знала про его терпение и все тому подобное, успела изучить его манеру поведения за месяцы, пока находилась в концлагере. Но, о чем он говорит? Посмотрев на папку с личным досье той девушке, Мила начала кое-что понимать, но спросить все же можно.       — Не совсем понимаю, о чем это ты говоришь. — спокойно сказала та, смотря немного в сторону, так как повернуть голову, как сова она не могла по понятным причинам, а разворачиваться для, созерцания самой жестокости, ей как-то не хотелось. Вольфрам слегка ухмыльнулся — значит, не слышала этого. Скажу только, что теперь это не человек, а горстка пепла и дыма — холодным тоном сказал Оберфюрер. Мила слегка опешила.       — То есть ... Ты убил работника своего же концлагеря?— в голосе было слышно ...удивление? Нет, мила знала, этот человек способен на все, но не....не до такой же степени, правда? Или же, она и в правду очень сильно недооценивала этого человека?       — Допустим да и что с этого?— ответил тот своим вопросом, вновь изогнув бровь — Нужно платить за свои ошибки, а ошибки стоят достаточно дорого. — Оберфюрер обошел стол и стал к окну. Его холодный взгляд и вновь, каменное лицо, устремили на работу в лагере. Вечер подходил к концу и сменялся ночью. Военные в скором времени поведут пленных на отбой, а сами начнут патрулировать весь лагерь, заступят на ночное дежурство.       — Тебе даже собственных подчинённых не жаль?— она продолжала стоять возле стола и посмотрела в этот раз в пол. Как так можно, в голове попросту не укладывалась эта жестокость, хорошо пленные, но к своим хотя бы рабочим. Во время службы каждый солдат на счету. Погибнуть в бою это честь, а остаться в живых после него, тем более. Мила никогда бы не подняла руку на собственного солдата, предателей они не убивали, отправляли в штаб, для допросов. Для нее это была дикость убивать того, кто служил тебе.       — С чего бы мне их было жаль? — Он не обернулся, а в голосе было слышно искреннее не понимание, хотя и то, оно звучало слегка фальшиво. — не путай меня и себя, мне плевать на своих рабочих, главное держать их на коротком поводке, что бы не расслаблялись.       — То есть, чтобы твои шавки слушались своего хозяина, да? Но сам то ты, тоже ещё та псина — без тени страха, Мила посмотрела ему в спину. Вольфраму это не понравилось.       — Лучше следи за своим языком, а не то я тебе его быстро укорочу — он слегка обернулся и кинул свой взгляд на нее. Это был страшный взгляд, а глаза словно кричали о смерти, в них был поистине ужасный холод и зло. Мила вздрогнула и отвела свой взгляд. Даже ей сложно его выдержать. Он правда пугал, причем достаточно сильно. Вольфрам вернулся к окну и снова рассматривал, как кипит работа. Минуты молчания, почему же они были такими долгими? Эти минуты, сам разговор был странный. Обычно, они заканчивались руганью, и достаточно сильным гневом, а сейчас....сейчас было что-то другое. Нельзя сказать, что именно, но похоже, было что-то на подобие, смирительной беседы, где каждый просто отвечал на вопрос другого.       — Что ж, отчёт на столе. — Резко сказала Мила нарушая эту тишину. И для чего она стояла все это время? Нет что бы просто уйти. — на твоём бы месте, я бы не истребляя своих подчинённых, как тех тараканов.       — Это решать мне, а не тебе. И на твоём месте, я бы держал язык за зубами, пока за него тебя попросту не убили — Он вновь слегка обернулся через плечо, но взгляд был ещё более-менее терпим.       — Смотри, что бы я не застрелила тебя первее, псина. — в наглую и с некой ухмылкой сказала девушка. Она опять почувствовала какое-то превосходство над Оберфюрером.       — Вижу, ты правда хочешь на себя беду обрушить. — Парень потянулся к кобуре и достал из нее свой револьвер. Он держал его в одной руке и немного вертел пальцами барабан с пулями — лучше тебе уйти, пока не поздно. — Это больше звучало как приказ, ведь тот пусть и не был в гневе, но желание застрелит эту девчонку на месте у него не пропало. Мила фыркнула       — Не приказывай мне, я не твоя собачка. Я сама за себя — ответила девушка, отойдя от стола — а вот тебе, стоило бы сесть за работу. Мила отправилась к двери не оборачиваясь, но по телу прошлись мурашки. Он явно проводил ее не самым теплым взглядом, но та вышла с гордо поднятой головой. Эта беседа, пока была самой долгой на ее памяти. Что-то явно было не так, но что именно? Девушка решила пока не заморачивать себе этим голову и просто спускалась по лестнице, что бы пойти к себе в комнату. Вольфрам же, все стоял у окна и следил, за небом.       Посмотрев на часы, которые находились у него на левом запястье руки, он понял, что работа не ждёт. Пройдя к столу, он сел за кресло и стал читать отчёт Милы. Как бы сильно он ее не желал убить, но признавал, отчёты она оформляла довольно неплохо, но до хорошо ещё далеко. Об беседе он вообще не думал, что для него? Это был обычный разговор и как обычно, он был достаточно коротким. Вольфрам сидел и дальше читал отчёт, по кабинету только разносилось тиканье настенных часов, а настольная лампа спасала комнату от мрака, появившейся ночи.

End POV автор