Даже на Войне, встречается Любовь

POV Мила

"Я вновь сидела в странной комнате, а руки снова ныли от ужасной боли. Повернув голову, осознала, в комнате кроме меня никого. Это странно? В друг, этот противный скрежет двери, в камеру зашло два Нациских солдата, и грубой силой вывели меня на улицу. Я сопротивлялась и пыталась выбраться, хотя было немного бесполезно. Они привели меня к нему – Вольфраму. Он стоял вновь со своим холоднокровным лицом и смотрел куда-то в сторону. Увидев меня, его глаза сверкнули, но резко погасли. Когда к нему подошли ближе, я смотрела на него с искренней злостью и отвращением. Он же достал свою руку со спины, и поднес ее к моему лицу. Грубо взяв за область, что находилась ниже щек, Вольфрам стал вертеть мою голову то вправо, то влево. Конечно же, я вновь сопротивлялась, но эти солдаты держали меня крепко. В какой-то момент я дернулась, от чего рука Оберфюрера слетела с щек. Удачный момент, она находилась около моего рта, и я резко схватила его зубами. Послышался сдавленный полу крик, он выдернул руку, и уже другой схватит мою шею. Сильно сжал ее, я по-прежнему смотрела на него с ненавистью, ни капли страха, в его же лице изменилось многое. Появилась эмоция гнева, и то, как сильно он хочет меня убить.

—Не позволяй себе большего чем можешь. То, что тебе сохранили жизнь, это только твое везение. Хотя, к той куче можно было бы подкинуть, ещё одно тело— Он повернул мою голову, а в моих глазах застыл страх и ужас.

На земле лежали расстрелянные тела, тела моих товарищей и.....отца с братом. Нет, нет, нет, я стала вырываться ещё сильнее, но в какой-то момент, почувствовала на голове, дуло пистолета. Вновь я устремила свой взгляд на Вольфрама, а на его лице лицезрела ухмылка. Резкий, оглушительный выстрел и....."

      Я подскочила на кровати и крепко сжала одеяло, переводя дыхание. Меня переполняли чувства, в этот раз, не стала себя осматривать, нет. Меня переполняли чувство горя и гнева, сильно переполняли. Когда я вновь вспоминала те тела, эти трупы. И эту гадкую ухмылку.       — Сука! Снова, снова и снова! Да, когда же это кончится?!— в слух, почти крича, говорила я. Мою злость нельзя было передать словами, от этого всего, мне хотелось кого-то избить или же убить. Не поворачиваясь, моя рука со всей силой и скоростью врезалась в стену, прямо костяшками. Злоба, этот гнев, они переполняли меня, потом снова, снова и снова. Я стала избивать одним кулаком эту стену. Эта пустота, эта боль в груди. Как же мне хотелось его убить, как же мне хотелось забыть обо всем, что только было.       — Сукин сын, надоело, надоело это все!— напоследок крикнула, ведь я начала чувствовать боль в области тех самых костяшек. Рука начала болеть, а также, шла кровь. До такой силы я била эту стену, что даже кровь пошла. Она немного нервно дергалась, несильно, но это дёрганье вызвало некую боль. Второй рукой, я стала гладить правую и успокаивать возникшую боль, и успокаивать саму себя. Нельзя выходить из-под контроля, надо держаться. Вновь, смотря на этот тусклый свет, который попадал ко мне в комнату от светов фонарей на улице, стала думать о будущем, снова размышляла, а зачем мне жить? И вновь таки, вспомнила ту мирную тихую жизнь, своих родителей.....брата. На сердце, снова стало тяжело и больно. Не стоило их вспоминать, их уже не вернуть. Они отголоски моего прошлого.....нет, нет, нет и ещё раз нет. Я люблю их до сих пор, жить пошлым, ничего мне не даст, ничего, но любить и вспоминать их, вспоминать те дни, наверное, единственное что даёт мне силы жить. Выживать тут, в этом аду. Я легла, свешивая свою руку с кровати. Что бы постель не загадить, ну и спать то все равно хотелось. На сердце до сих пор было больно, но, к черту это все. Сон единственное, что иногда спасало от этого ужаса. Уткнувшись лицом в подушку, я попыталась уснуть, забыться во времени и ничего не ощущать. Но темные струйки крови стекали с моей руки, они были тёплыми, было даже немного приятно ощущать тепло собственной крови и осознавать, что ты жива. Но это все так щипало, и так сказать, скручивало, больно, очень больно. Но надо терпеть.

***

      Утро давало о себе знать. Сквозь это маленькое окошко с решеткой, пробивались утренние лучи солнца. Весна, сейчас же апрель, прекрасная пара. Поспать спокойно дальнейшую ночь не удалось, все время в голову лезли воспоминания, а боль в руке не утихала.       Поднявшись с кровати, и немного сонно поморгав, я подошла к столу. В небольшом выдвижном ящике лежал бинт. Здоровой рукой я взяла его и закрыла ящичек. Аккуратно, замотав руку, что бы кровь не шла и немного сжала, чтобы проверить на удобство и скованность боли. Хорошая методика бинтовки рук, удобно, боль не сковывает движения, а самое главное практично. Вроде удобно. Надо собираться, как бы мне этого не хотелось, но надо. Быстро одевшись, приведя себя в порядок и взяв листы бумаги, вышла из комнаты закрыв ее. Идя по этому коридору мне повстречались другие солдаты, они о чем-то говорили, и смеялись как те шакалы. Было противно, особенно, когда они посмотрели на меня со зверскими глазами. Не будь у меня с рукой неладно, я бы оставила пару фингалов у них под глазами. Но надо идти дальше, идти было не долго, вскоре добралась до двери, которая вела во двор. Этот воздух, он......был противен. В воздухе было слышно зловоние, а также запах дыма. Как же это мерзко и противно, хотя тела и убирали, но это зловоние, только от него можно было убиться. Покачав головой, чтобы хоть как-то разогнать небольшое головокружение, я направилась к своему обычному месту, туда где мы пересчитываем пленных. Как же больно это видеть, видеть их бедные лица, видеть их глаза, которые просят о помощи. Просто ощущать их боль. Они подходили в своих полосатых рубашках, а я тем временем пересчитала их, записывая каждого на лист бумаги. Самое страшное было видеть, что с ними делают после, кого-то отправляли на тяжёлые работы, кого-то гнали обратно, в казармы, а кого-то…кого-то отправляли на опыты или пытки. Узнать видите-ли какое орудие бьёт больнее. Как же это все противно, мерзко, как же хочется набить морду нацистам. Тихо, тихо, успокойся, держи себя в руках. Я продолжала вести подсчет, на левых руках людей были выжжены их номера. Страшное дело, это очень больно, очень, сама знаю, какого это. На моей левой руке красовался номер 1630 BN, заметила одну особенность, только у меня было две буквы, странно это как-то, хотя, им повезло, когда выжигали ещё и буквы, было очень больно. Я вздохнула и вернулась в реальность.       Неожиданно, одной женщине стало плохо, заключённая под номером 3899, по всей видимости ей что-то болит. Она скрутилась на земле и дрожала, это было очень хорошо видно. Пара солдат подошли и явно сказали ей встать, та же не могла. У нее попросту не было сил, и ей было больно. Солдатам не понравилось неповиновение, терпеть и ждать? Не в их приоритетах. Один из них пнул женщину в спину, а другой только подсобил ему в этом. После этой процедуры, она ещё больше стала дрожать, не было слышно криков, на столько была истощена и обессилена женщина, что даже слова выговорить не могла. Один из солдат поднял ее за короткие волосы, явно не так давно они остерегались на нужды лагеря. На ее лице были видны не большие мокрые дорожки, она плакала и пыталась что-то выговорить. Но солдаты слушать не стали, тот что был свободен замахнулся и дал кулаком по лицу женщине, она опустила лицо, точнее почти опустила, встать она по-прежнему не могла. Солдат снова замахнулся и дал новую порцию избиения. Нет, нет, хватит остановитесь! Ей и так плохо изверги, мудаки, сволочи. Мое терпение подошло к концу, и ,я кинув все, побежала женщине на помощь. С разбегу, с локтя, я врезалась в солдата что бил ее, тот не устоял и упал. Быстро развернувшись я ударила второго с кулака здоровой руки, прямо по лицу, попала в нос. Он от неожиданности не успел среагировать, от чего пустил бедную женщину.       — Сукины вы дети, разве вы не видите, что ей и так плохо!? Вам так сложно помочь!? Она почти упала на землю, но я успела ее подхватить. Она еле дышала, а вместо хоть какой-то плоти были кости да кожа. Женщина открыла свои глаза и мне показалась что она смотрит на меня с благодарностью. Этот взгляд, впервые за эти месяцы на меня смотрели такими глазами, по телу прошлась лёгкая дрожь, а по душе некое тепло. Но......эта женщина, она явно хотела что-то сделать рукой, но на пол пути к моему лицу, она остановилась, а потом рука начала медленно падать в низ. Бесчувственно, бездыханно, нет, нет, нет, прошу не умирайте. Нет......она явно не дышала, а ее глаза были закрыты, хотя на лице и было что-то на подобии ухмылочки счастья. Я не успела....бедная женщина. Пока сидела над ее телом, сзади меня пнули, явно ногой в спину, и я пошатнулась. Меня схватили за волосы, один из тех солдат, черт больно.       — Пусти, тварь!— вырвалось у меня из горла, я пыталась его ударить, но он схватил одну из рук и сильно завернул за спину. Второй же, стоял предо мной, у него из носа шла тонкая струйка крови. Они что-то проговорили на немецком, со злостью глядя на меня, видимо сейчас настанет мой конец.       С солдатом мы встретились взглядами. В нем виделся гнев, злоба и жажда мести, при этом я спокойно смотрела в ответ, хотя у меня тоже пульсировала злоба. Они оба переглянулись и по всей видимости согласились, тот солдат, что держал меня скрутил руку ещё сильнее, а тот что стоял передо мной, замахнулся. Он резко остановился, потому что второй, который меня держал что-то сказал ему и тот обернулся. Черт, не могу увидеть он задрал слишком сильно голову. Оба снова переглянулись и совместно кивнули, да что тут происходит? Один из них нервно сглотнул, а другой отпустил мою руку, а после и волосы, но напоследок пнул меня сильно в спину, от чего я упала прямо лицом в землю. Мрази, поплатитесь ещё. Оба гордо ушли, хотя в глазах был какой-то страх, интересно на что они смотрели? Ладно, отпустили и отпустили, главное, что все обошлось, почти. Женщина по-прежнему лежала на земле, я кое как подозвала других солдат что были возле одной из казармы и отнесли это тело, кроме как крематория некуда. Мне было ее очень жаль, большего я не смогла сделать как пожелать ей доброго пути на тот свет. Но, что это? Я увидела нечто другое, точнее почувствовала, люди, пленные стали смотреть на меня по-другому. Видимо, многие поняли, что я не враг, что я не могу терпеть их страдания. Отряхнувшись, пошла к своему месту, там сидел другой солдат, который тоже, как и я считал пленных, но больше как подстраховка. Я выдохнула, и продолжила кое-как писать, но эти взгляды, казалось, окружали меня по всюду.

***

      Закончив с пленными и их подсчётом, мне оставалось вновь такие оформить отчёт, что принес другой офицер, и поправить записи с пленными. Бумажная волокита, как же я ее не люблю, но делать нечего, надо. Дневные лучи проникали в мою комнату, через это маленькое окошко и весело бегали осветляли немного комнатку. Возиться с этими бумагами очень тошно, зато, в этом тоже были свои плюсы, можно было узнать кое какую информацию. Возможно однажды, выпадет этот шанс, и я смогу сбежать отсюда. Но пока то что я видела, попытки сбежать из лагеря были провальные. Находясь тут я видела несколько таких случаев, и все.....все обошлись жертвами, в них стреляли, когда они были на бегу. Ладно, забудь, их не вернуть, просто не допускай таких же ошибок. Глубоко вздохнув и тяжело выдохнула, продолжила оформлять бумаги, иногда записывая нечто интересное на отдельный лист, для себя.

***

      — Два с половиной часа работы, Господи, моя спина — твердила я, разгибая на стуле спину. Она не приятно похрустела, но стало слегка легче. Сидеть над этим всем, столько времени было ужасно, в засаде и то удобнее. Но, я закончила, и выписала кое-что интересное себе, надо будет потом разобрать свои записи, возможно смогу оформить план. А пока, встав со стула и собрав всю эту кучу бумаги, и взяв ее под подмышку, вышла из комнаты. Я пошла к лестнице и стала подниматься по ней, третий этаж. Странно, от него иногда брало в дрожь, но я как-то привыкла и перестала боятся, вздрагивать. Идя по этому узкому белому коридору, уже видела это холодное и серьезное лицо, у меня на же лице появилось недовольное выражение. Надо держать себя в руках, и пока не злится раньше времени. И вот я уже стояла прямо перед его дверью, выдохнув, нагло зашла не постучавшись.       Одна и та же картина, который раз? Он сидел за свои столом, в своем кресле и что-то писал. Такое было ощущение, что он не обратил внимания, что я зашла в кабинет. Не уже ли настолько занят и не уделит мне минутки внимания? Хотя, так даже лучше, когда он в таком положении я не вижу его мерзкую рожу. Я зашла в кабинет и подходила к столу, уже достав все документы и положила их в руку, чтобы положить и уйти. Как резко он остановился что-либо писать и поднял на меня свой взгляд, свой обычный холодный взгляд.       — Вновь без стука — Спокойно сказал Вольфрам, смотря на меня каменным лицом.       — Не поверишь, может уже смиришься с этим?— Ответила ему и подошла к столу. — кстати, научи своих шавок поведению. Выбешивают своей дерзостью и борзостью.       — М?—он посмотрел на меня слегка не понимающе— тебе что-то не нравиться? — серьезно спросил он, и приподнял свою бровь.       — Да, они ведут себя чересчур нагло, избивать уже и без того умирающего и обессиленного человека, знаешь это очень низко и подло. — достаточно серьезно сказала ему уже я, до сих пор держа в руках документы и изредка взмахивая ими. Потому что часто жестикулирую свою речь, привычка, причем давняя.       — Это не санаторий, тут никто ни с кем нянчится не будет ясно. — спокойно и даже грубо ответил Вольфрам, отложив свою ручку.       — Интересно понравилось бы тебе на их месте?— уже слегка со злостью спросила я, кладя документы на стол.       — Хм, не зачем мне представлять это, на их месте я никогда не окажусь — он посмотрел на документы, а после странно на мою правую руку, — что с рукой?       — А....?—этот вопрос, поставил меня в тупик? С начало даже не поняла про что он, но когда сама посмотрела на руку, вспомнила что она была забинтована. — это......ты что переживаешь?— с сарказмом спросила я, но все-таки, то что он это заметил....странно как-то.       — Не завышай мнение о себе, мне просто интересно — достаточно спокойно ответил он, но смотрел словно не на меня. А куда-то слегка правее. Я решила не обращать на это внимание, и спрятала руку за спину. Не стоит ему знать, что было.       — Не важно — слегка грубо ответив, я развернулась — в общем, успокой своих псов, а то пленных станет меньше — что я несу? Молча бы ушла и все. Отойдя от стола я пошла к выходу из кабинета, держа уже руку у живота.       — Хм, не подумаю — напоследок ответил Вольфрам, прежде чем снова заняться документами.       Я молча вышла из кабинета, и пошла по коридору в комнату. Что это было? Мне показалось или...или правда, что-то сейчас было? С чего бы он начал этим интересоваться? И взгляд..... Стоп, что? С чего бы я об этом вообще думала и задумывалась? Мало ли что, у этого сумасшедшего в голове. Встряхнув в разные стороны головой, спускалась по лестнице, и была уже на втором этаже. Надо будет сходить к Ахлфу, давно я что-то у него не была. Спустившись на первый этаж, направилась в свою комнату, чтобы переодеть пиджак, как хочется увидеть этого пса.       Но тот вопрос, почему он застрял у меня в голове?

End POV Мила